Пролог – Стабильность (Том 10)

— Держи.

Я посмотрел направо и увидел Цукасу, протягивающего мне бутылку воды. Я взял её и, поблагодарив его, почувствовал, как он сел рядом со мной на пол.

— Ты неплохо сражался ранее.

Я не ответил. Вместо этого я снова сосредоточился на спарринге между Нао и Микото, который проходил на ринге здесь, в спортзале.

Они были там не больше пяти минут, но разочарование Нао было очевидным. Несмотря на подсказки Мацуо-сенсея и то, что Микото явно сдерживалась, Нао не могла угнаться за ней. Каждый раз, когда Мацуо-сенсей возобновлял бой, Нао оказывалась зажатой в углу у канатов.

— Сразишься с Нао позже?

— ...Наверное, — ответил я.

Нашими тренировками руководил Мацуо-сенсей, и я сомневался, что он поставит Нао против Цукасы или Киётаки после той трёпки, которую она сейчас получает.

— Ей всё же стоит попробовать тхэквондо.

Я фыркнул.

— Как будто это поможет ей стать лучше.

— По крайней мере, она справится лучше, чем сейчас. — Я не смотрел на него, но понял, что он пожал плечами.

— Зачем она вообще здесь? Мы не в Белой Комнате, Нао могла бы просто не выходить из спортза...

— Она хочет стать лучше, Карма. Мы не можем винить её за это.

— Это бесполезно, — выплюнул я.

— Ты правда так считаешь? Серьёзно?

Я стиснул зубы. Конечно, я так не считаю! Если бы это было так и я не верил в усилия, меня бы здесь не было, я бы не пытался превзойти Цукасу... не то чтобы мои усилия приносили плоды.

Моя рука потянулась к области возле левого глаза, куда ранее прилетел кулак Цукасы.

— Как думаешь, чего тебе не хватает? — спросил он.

— Мне просто нужно быть быстрее.

Он усмехнулся.

— Тогда сильнее, — выпалил я. — Я могу стать горой мышц, как ты, и на этом всё закончится.

— В тебе говорит гнев.

— А тебе какое дело?

— Никакого. На самом деле. Просто Карма, которого я знаю, действительно придумал бы что-нибудь. Разве ты не гордишься своими многочисленными трюками и решимостью?

— И посмотри, к чему это меня привело.

— Твоя стратегия была не так уж плоха, знаешь ли. У меня до сих пор болят бока, а я даже коснуться тебя не мог.

— Ага, пока ты не смог, — сардонически ответил я.

Три хороших раунда только для того, чтобы я упал от одного его удара. Я рухнул как карточный домик. Жалкое зрелище.

— И всё же это было впечатляюще. Я до сих пор поражаюсь, как тебе удавалось уклоняться от некоторых моих ударов.

— Прекрати.

— Что?

— Это. То, что ты делаешь. Прекрати.

— Я ничего не делаю, Карма.

Я повернулся и посмотрел на него.

— Нет, делаешь. Ты снова включил того самого наставника, как с Микото и Нао. И ты уже сказал мне, что тебе на меня плевать. А теперь позволь мне сказать, что мне плевать и на тебя, и на твои советы, так что оставь их при себе.

— Ты действительно иногда бываешь идиотом, ты же знаешь это, да?

Я снова посмотрел на бой между Нао и Микото.

— Я лучше буду идиотом, чем стану притворяться каким-то образцом справедливости.

— Тогда кто же ты?

Наконец Нао удалось нанести удар Микото, но брешь, которую она оставила, была очевидна даже отсюда. Серьёзно, Нао лучше держаться за книги. Микото не колебалась, и её удар пришёлся Нао прямо в лицо, отбросив её на канаты.

Мацуо-сенсей сделал шаг вперёд, чтобы осмотреть Нао, у которой, кажется, пошла кровь. И всё же Нао попыталась оттолкнуть Мацуо-сенсея, и они вступили в какую-то дискуссию. Я закатил глаза: Нао стоило просто остановиться, ещё один такой удар — и она встретится с полом.

— Ты действительно веришь, что она может стать лучше? — Я посмотрел на Цукасу, пока Микото присоединилась к обсуждению между Нао и Мацуо-сенсеем.

Цукаса мягко улыбнулся.

— Она никогда не победит нас, по крайней мере без своих уловок. Но за пределами этого места? Она будет значительно выше среднего уровня.

— Не то чтобы это имело значение. Она будет министром.

— А ты думаешь, мы выпустимся из Белой Комнаты и нам вручат ключи от правительства? — в его голосе звучало веселье.

— Не сейчас, не в ближайшее время, но через десять лет? Пятнадцать? К тому времени наше положение будет обеспечено.

— Значит, таковы твои амбиции? Окончить Белую Комнату, стать министром и служить премьер-министру Киётаке? Следовать проекту Аянокоджи-сенсея?

— А что ещё остаётся?

— Мы исходим из того, что проект реален, что те планы, которые у них якобы есть на нас, реальны.

— Что ещё остаётся? — снова спросил я.

Он пожал плечами.

— Я серьёзно, Цукаса. Мы прошли через всё это. Если мы просто будем что-то делать, а ничего не произойдёт, какой в этом смысл? В чём суть?

Нет, я отказываюсь. Я прошёл через этот ад не ради лжи. План реален, мы станем министрами, мы снова встретим Рин, она присоединится к нам, и мы вшестером приведём эту страну в новую эру. Вот что должно произойти. Вот почему мы прошли через всё это, мы не просто какие-то данные в компьютере.

Кроме того, единственный раз, когда я попытался подумать о другом будущем, она узнала об этом и умерла... но это ложь. Она не просто умерла. Я... Я...

Я сжал руки, всё ещё обхватывающие бутылку с водой, и меня внезапно охватила нервозность. Я сглотнул. Если сосредоточиться, я всё ещё мог почувствовать её шею в своих руках.

Если бы только...

Если бы только она согласилась хранить секрет.

Но это было необходимо. То, что я сделал, было необходимо. Я и так достаточно наказан. Я не собирался быть наказанным из-за неё, из-за этого секрета.

— Значит, ты из всех людей смиришься со сказкой? — спросил Цукаса.

На боксёрском ринге Мацуо-сенсей, похоже, наконец убедил Нао прекратить бой и пойти с ним, чтобы убедиться, что она в порядке. По крайней мере, настолько в порядке, насколько это возможно с разбитым носом и телом, покрытым синяками.

— Что это должно значить? — я приподнял бровь.

— Ты хаотичен, Карма. Ты никогда не подчиняешься...

— Я не буду извиняться за то, что не довольствуюсь своей долей, — проворчал я.

— Ты знаешь, что я клонил не к этому.

— Я не сею хаос просто ради хаоса, Цукаса – по крайней мере, не всегда, — заявил я. — Я просто хочу быть лучшим.

— Но ты не будешь им – и я говорю не о Киётаке, — сказал он, прежде чем я успел его перебить. — Дело в твоём мышлении, Карма. Ты хочешь быть лучшим, но ты даже не превзойдёшь меня, пока не перестанешь двигаться бесцельно. Пока воспоминания о том месте не начнут поднимать тебя вверх, вместо того чтобы тянуть вниз. Пока ты не прекратишь свою бессмысленную ненависть и не попытаешься быть счастливым и ценить то, что у тебя есть.

— Красивые слова. Ты всегда их любил, — сказал я, когда он встал, и Нао, Микото и Мацуо-сенсей покинули спортзал.

— Возможно. Жаль, что ты никогда не последуешь этим красивым словам. Я не думаю, что кто-то вроде тебя действительно может быть счастлив и доволен. Это не в твоей природе.

Я быстро встал и уставился на него.

— Я умею ценить вещи, Цукаса. Я не какой-то дикарь, который только ненавидит, хочет всё ломать и устраивать анархию по всему миру!

— Я не согласен, — он пожал плечами. — Прости, Карма, но это правда. Ты никогда не сможешь довольствоваться миром и спокойствием. Настоящее счастье всегда выглядит довольно убогим по сравнению с компенсациями за страдания. И, конечно, стабильность далеко не так эффектна, как нестабильность. А в удовлетворённости нет того гламура, что в доброй битве с неудачей, нет той живописности, что в борьбе с искушением, или в роковом поражении от страсти или сомнений. Счастье никогда не бывает грандиозным. А ты хочешь величия просто ради величия...

— Это... — попытался сказать я, но он продолжил.

— ...Лично я потерял всякую надежду на тебя, но я всё же надеюсь. Я надеюсь, что однажды ты встретишь кого-то, кто покажет тебе, что в жизни есть нечто большее, чем... как бы ты ни называл то, что преследуешь.