Встреча в снегу
От лица Сакаянаги Арису
Было двадцать девятое декабря.
Я вышла из своей комнаты через час после обеда и встретила Масуми-сан у входа в общежитие. Обменявшись приветствиями, мы направились в торговый центр Кеяки, где собирались развлечься с некоторыми из наших одноклассников в боулинге.
Кроме того, наконец-то настал день моей встречи с той самой семпаем. Нао-сан была так любезна, что всё подготовила, так что всё должно пройти гладко, даже если мы будем находиться в общественном месте, где нас все могут увидеть.
Когда мы подошли к входу в боулинг, остальные уже были там. Нао-сан, Хашимото-сан, Кито-сан и Нишикава-сан оживлённо беседовали, шутили и всё в таком духе. Как только приветствия и обычные формальности были закончены, мы вошли внутрь, чтобы занять нашу дорожку и начать игру. По понятным причинам я не могла играть, однако ничто не мешало мне время от времени выбираться куда-то с друзьями.
— Йо-хо! Макото-кун! — поприветствовала работника Нао-сан. — Как прошло твоё утро?
Макото-кун устало вздохнул.
— Изнурительно и ужасно, Томори.
— Оу... Ну, мне жаль это слышать. Хорошая новость в том, что твой день стал только лучше, — взволнованно заявила Нао-сан, вероятно, имея в виду своё присутствие.
— Скорее уж он становится всё ужаснее с каждой секундой, — простонал клерк. — Пять игроков, дорожка 12, и четыре игрока, дорожка 11. — Макото-кун посмотрел на что-то в своём компьютере, затем встал с места и повернулся в нашу сторону. — Ваши размеры обуви?
Остальные предоставили необходимую информацию и получили обувь для игры. Как только они переобулись, мы поблагодарили Макото-куна и направились к нашей дорожке, за исключением Хашимото-сана, который пошёл купить мне закуски и напитки, пока они будут играть.
Нам выделили последнюю дорожку, которая находилась прямо у стены; та, что была справа от нас, была зарезервирована для наших соседей. В боулинге было многолюдно: музыка, смех и звук падающих кеглей.
Справедливо будет сказать, что простой и тихий разговор остался бы незамеченным среди всей этой суматохи.
Я села за столик лицом к нашей дорожке, пока Нао-сан и остальные начинали игру. Подошёл Хашимото-сан, неся преувеличенное количество всевозможных закусок; он не мог унести всё сам, поэтому его сопровождала официантка. Они поставили всё на стол.
— Прошу прощения, принцесса, я не знал, что ты предпочтёшь, поэтому купил всего понемногу.
— О, спасибо, Хашимото-сан, но простой газировки было бы достаточно.
Он ещё раз извинился и тоже ушёл играть.
Несколько минут я терпеливо наблюдала за их игрой. Кито-сан и Нао-сан явно выигрывали, в то время как Масуми-сан играла довольно плохо, плетясь в хвосте с худшими результатами.
Не прошло и получаса, как прибыли наши соседи с 11-й дорожки.
Всего четверо старшеклассников, трое из них начали организовываться для игры на дорожке слева от нас, а рыжеволосая семпай в чёрных чулках, юбке, белой футболке под красной клетчатой рубашкой и чёрной куртке подошла в мою сторону и села за столик слева от меня, на ближайшее ко мне место.
Она открыла газировку, которая была у неё в руке, и заговорила, сделав быстрый глоток.
— Тебе повезло, что мне нравится Нао-чан, — едко сказала она. — Иначе я бы не согласилась прийти.
— О боже, как холодно... а я так хотела наконец познакомиться с вами, Икари Момоко-семпай, — ответила я, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на неё.
Икари Момоко-семпай. Одна из самых важных учениц в Классе B третьего года обучения. Если этот класс всё ещё был в игре, то во многом благодаря действиям Икари-семпай. Несмотря на то, что она не была гением, её академических и физических способностей было достаточно, чтобы поддерживать свой класс. Она также была капитаном волейбольной команды, одной из лучших в школе по участию в национальных соревнованиях — они проиграли финал зимнего чемпионата несколько дней назад. Согласно отчёту Нао-сан, она обычно демонстрирует холодное отношение к тем, кому не доверяет или о ком мало знает. Икари-семпай очень печётся о своих одноклассниках. Не совсем идеалистка, она очень приземлённая и прямая; демонстрирует свои эмоции очень чётко, будь то слова или поведение.
— Почему бы тебе лучше не сказать мне, зачем я здесь? Я не люблю, когда мной командуют.
— Фу-фу, прошу прощения за это, Икари-семпай, — заявила я, когда Масуми-сан не смогла сбить ни одной кегли. — Однако нам было важно немного поболтать.
— И это важно, потому что...? — спросила она, вероятно, приподняв бровь.
Похоже, Икари-семпай была не в лучшем настроении. Полагаю, будучи на последнем году обучения, ей приходилось беспокоиться о вещах, отличных от проблем первокурсников. В конце концов, её карьера будет зависеть от того, в каком классе она выпустится. Однако, если часть плана, о которой я знала, будет выполнена так, как ожидалось, Икари-семпай больше не придётся беспокоиться о конфликте классов.
Один из одноклассников Икари-семпай выбил страйк и бурно отпраздновал это с остальными, в то время как Нишикава-сан сбила две кегли со второй попытки.
— Боулинг – такая замечательная игра, не согласитесь, Икари-семпай? — восхищённо сказала я.
— Думаю, это достаточно весело, — незаинтересованно прокомментировала она.
— Достаточно весело, хм? — я прищурилась, бросив на неё косой взгляд. — Полагаю, если свести всё к простейшему выражению, то да, это довольно весёлая игра.
Возможно, Икари-семпай этого не видела.
Красоты этого.
Выбор оружия, которое подходит вам лучше всего. Изучение различных возможностей. Выбор цели, траектории и поражение цели, как только ваше оружие достигает конца дорожки. И вид всех этих кеглей, падающих в страйке, когда выбранная вами траектория оказывается идеальной.
Какое захватывающее ощущение.
Такой великолепный момент, который становится ещё лучше, когда выбранную вами цель трудно сбить.
Это не была чудесная битва умов, какой является шахматная партия. И всё же, как и у всего остального, если подойти под правильным углом... в этом была своя красота.
— Я не любительница метафор и аналогий. Говори яснее, Сакаянаги.
Боже, какая нетерпеливая.
Как, должно быть, грустно не быть расположенной потакать причудам милой кохая.
По крайней мере, отчёт Нао-сан был точен. Возможно, мне следует продвинуть наш разговор вперёд, пока моя семпай не потеряла остатки терпения и не ушла.
— Поскольку это твой третий год здесь, я предположу, что ты в курсе о скором смешанном тренировочном лагере, — мягко произнесла я.
— ...Я не советую тебе говорить о таких вещах на людях, — ответила она через мгновение.
— Ты не спросишь, откуда я об этом знаю?
— Нао наверняка тебе рассказала, — равнодушно заявила она.
Похоже, она скорее хочет знать, почему я говорю об этом, а не как я получила эту информацию.
— Понятно... В таком случае, причина, по которой я говорю об этом, проста, Икари-семпай. У меня есть один вопрос. — Я на мгновение замолчала, чтобы полностью взглянуть на неё. — На что ты готова пойти, чтобы твой класс выпустился на вершине?
.
.
От лица Мисаки Микото
— Почему мы встречаемся здесь? — спросил Хироя, явно недовольный ситуацией.
Я не видела, что здесь не так.
Как и договаривались, мы все пришли провести встречу в комнате Альберта. Место, увешанное флагами со всего мира, которое мы с Канедой договорились считать «нейтральной территорией» между двумя фракциями, на которые был разделён наш класс.
Мы могли бы пойти в любое другое место, конечно. Но после просмотра видео, которые Киётака передал мне на следующий день после церемонии закрытия в кинотеатре, я не могла доверять ни одному месту, которое не было бы комнатой ученика Класса C.
Мне определённо нужно будет проверять наличие скрытых камер в любом месте, где планируются встречи.
Теперь я могла только гадать, какие записи собрала Нао с начала года.
— Не нужно жаловаться, Хироя, — Канеда поправил очки. — Мисака-сан была так любезна, что созвала эту встречу.
— Мы должны найти решение проблемы раскола в нашем классе как можно скорее, — сказала я.
Поскольку я была новым лидером фракции Рьюена и должна была взять на себя руководство классом, встреча с Канедой и Хироей была необходима.
Я бы предпочла, чтобы Рьюен оставался нашим лидером; раз этого не произошло, мне нужно было сделать шаг вперёд.
— Если только ты не предпочитаешь иметь разделённый класс, Токито-кун~ — радостно заявила Магане, заслужив свирепый взгляд Хирои.
Она была справа от меня, развалившись на кровати, лёжа на животе и болтая ногами в воздухе. Слева от меня стоял Альберт, скрестив руки на груди.
— Ваша фракция потеряла всякое доверие. У вас нет веса в нашем классе.
— Если это правда, почему вы не взяли полный контроль? — спросила я.
— Это лишь вопрос времени.
Я покачала головой. Это правда, что наша фракция потеряла значительный вес после ухода Рьюена. Теперь нас было всего около десяти человек. Однако члены нашей фракции представляли собой одних из самых способных учеников в классе. Мы были нужны Канеде и Хирое. Если бы мы откололись, у Класса C не было бы надежды на восстановление.
— Я был бы счастлив, если бы ты просто признала меня лидером нашего класса, Мисака-сан, но я полагаю, что твоё решение не так просто, — прокомментировал Канеда.
— Я буду новым лидером класса, Канеда, — заявила я. — Впрочем, я готова принять тебя в качестве своего заместителя.
— Ты совсем тупая, да? — заговорил Хироя. — Ты месяцами игнорировала наши мольбы, а теперь думаешь, что мы преподнесём тебе лидерство на блюдечке с голубой каёмочкой?
— Таковы мои условия, Хироя, — констатировала я. — Мы все знаем, что я единственная, кто способен сохранить нашему классу жизнь. Иы должен быть благодарен, что я позволяю Канеде быть моим заместителем.
— Не веди себя так высокомерно, Мисака! — он ударил по столу между нами. — Ты бросила нас на произвол безумия Рьюена. Не притворяйся, что тебе не всё равно.
Я вздохнула. Я знала, что мои условия выглядят неприемлемыми, а сама я кажусь надменной и высокомерной, выставляя себя спасительницей нашего класса, что явно не соответствовало действительности. Но мне нужно было взять класс под контроль.
— Тогда каковы твои условия? — спросила Магане.
— Канеда будет лидером. А ты должна извиниться...
— Я хочу тебя в качестве своего заместителя, — прервал Хирою Канеда.
— Э? — Ошеломлённое лицо Хирои вызвало смех Магане и тихое фырканье Альберта.
— Это правда, что ты единственная ученица в нашем классе, которая может сравниться с такими, как Карма-кун, Томори-сан или Сакаянаги-сан, — чётко произнёс Канеда. — Я буду лидером класса и буду представлять нас, но я не стану игнорировать твои советы.
Значит, мы будем определять, кто кому будет кланяться. Роль заместителя и дача советов не подойдут. Мне нужны были полные полномочия, чтобы распределить наших одноклассников по группам в соответствии с планом.
— Благодарю тебя за это, Канеда, — ответила я. — Однако боюсь, что, как и ты, я не могу на это согласиться.
— Значит, мы в тупике.
— Ты уверен~? — спросила Магане.
— Что вы будете делать в следующий раз, когда будет специальный экзамен? — спросила я. — Как вы подойдёте к экзамену, когда четверть класса будет тянуть вас вниз?
— Даже тебе придётся сотрудничать, — возразил Хироя. — Ты ничего не выиграешь от того, что мы останемся на дне.
— Это не ответ, — парировала я.
— Наши методы будут зависеть от специального экзамена, — ответил Канеда. — Я не полностью не одобряю методы Рьюена, но угнетение наших одноклассников и провокация всех подряд были двумя большими ошибками.
— Значит ли это, что ты будешь действовать только тогда, когда придут специальные экзамены, а в остальное время будешь вести себя так, как будто мы в обычной средней школе? — допытывалась я.
— Вовсе нет. Мы, очевидно, будем внимательно следить за любыми инцидентами или действиями других классов, — заявил Канеда. — Мы также планируем атаковать Класс D как можно скорее. Нам нужно подготовиться, прежде чем снова идти против Класса B, и очевидно, что мы не можем противостоять Сакаянаги-сан и Томори-сан в таком состоянии.
Я разочарованно вздохнула, а Магане весело фыркнула.
— Мы пойдём за Классом B, — утвердительно сказала я. — У меня уже есть план для следующего специального экзамена. Классы A и D будут нашими союзниками. Но мне нужно быть лидером, чтобы осуществить его.
— Значит, ты заключала сделки за нашими спинами, — обвинил Хироя. — Канеда, мы не можем... Э? Канеда?
— ...Мы понятия не имеем, когда будет следующий специальный экзамен.
— Никакого понятия, — признала я.
— Но есть люди, которые знают... — тихо размышлял Канеда.
— Но есть люди, которые знают, — кивнула я.
Канеда покачал головой и выпил весь чай из своей чашки.
— Хироя, похоже, многое происходило без нашего ведома.
— Что? — Хироя пытался понять. — Погоди, не говори мне, что следующий специальный экзамен уже скоро.
— Если я правильно понимаю, — сказал мне Канеда, — весь этот план будет осуществлён, если ты будешь лидером Класса C.
— У меня есть ресурсы, которых нет у вас, и решение потопить или спасти Класс C находится в моих руках. Я хочу спасти его, конечно, но для этого вы должны позволить мне руководить на следующем экзамене.
— Даже если то, что ты говоришь, правда, это не то, что будет хорошо принято нашими одноклассниками. Особенно если нам не разрешат рассказать им о причинах нашего решения.
— Это конфиденциально, Канеда. Рассказывать вам об этом – риск... тем более с Хироей здесь.
— Э? Что это должно значить?! — взбесился Хироя.
— О боже, не нужно поднимать шум, Токито-кун, мы все знаем, что ты предатель, который продал нас Карме-куну, — поддразнила Магане с хитрой улыбкой на лице.
— Повтори это! — потребовал Хироя, вставая и скрежеща зубами.
— Успокойся, Хироя-кун, — потребовал Канеда. — На данном этапе обнаружение предателя иллюзорно, мы не найдём никаких доказательств. Это дело лучше забыть...
— Мягкость по отношению к предателям погубит нас всех, — процитировала я.
Магане, зная, кто это сказал, хихикнула, Альберт вообще никак не отреагировал. К счастью, ни Канеда, ни Хироя не знали, кто произнёс эти слова, так как они просто тупо уставились на меня.
Однажды мне придётся разобраться с Хироей. Только глупцы доверяют предателям, и, каковы бы ни были его причины, Хироя был одним из них. Предав нас однажды, я понимала, что он не колеблясь сделает это снова.
— Я не говорю тебе не быть настороже, Мисака-сан, — заверил Канеда. — Я просто говорю, что есть другие приоритеты, например, единство нашего класса.
— Избавление от предателя не способствует объединению класса, по-твоему? — холодно спросила я. — Исключение его не обсуждается, мы не можем позволить себе потерю. Но я хочу, чтобы его убрали с глаз долой, Канеда. Ни за что я не допущу его во внутренний круг.
— Он печётся только об интересах класса, Мисака-сан, — продолжал спорить Канеда. — Я доверяю...
Канеда немедленно замолчал, когда Альберт сделал шаг вперёд.
— Вы теперь нам угрожаете?! — проревел Хироя.
Альберт проигнорировал Хирою и собрал четыре пустых стакана со стола, прежде чем отправиться на кухню.
Я раздражённо покачала головой.
— Я хочу услышать твой ответ, Канеда, — нажала я.
— Сейчас?
— Сейчас.
Я собиралась уйти отсюда со сделкой или без неё, но я не позволю ему уйти в свою комнату, чтобы взвешивать все «за» и «против» передачи мне лидерства.
Мне нужно было знать, могу ли я рассчитывать на класс, или мне придётся сосредоточиться на девушках, когда начнётся лагерь, и оставить остальное Киётаке.
Альберт вернулся и поставил четыре чашки, снова наполненные чаем.
Канеда взял свою, выглядя так, словно собирался выпить её залпом, но горячий напиток обжёг его, и он поставил её обратно на стол.
— Канеда... — Хироя посмотрел на него, подстрекая отказаться.
Канеда посмотрел на меня.
— Будем ли мы в игре? Будет ли Класс C стоять на равных с другими классами?
— Мы поднимемся в рейтинге, — уверенно подтвердила я.
Канеда посмотрел на Хирою.
— Прости, Хироя, — сказал он ему и снова повернулся ко мне. Он выдохнул. — Приведи нас в Класс A.
.
.
От лица Аянокоджи Киётаки
Я вышел из своей комнаты ещё до семи утра. У меня была встреча с одним человеком. Я попросил его встретиться сегодня, и, что любопытно, он сразу согласился.
Когда я вышел из общежития, всё вокруг стало абсолютно белым. Казалось, наступило настоящее зимнее утро.
— Снега навалило, да? — пробормотал я. Природа, безусловно, была невероятна.
Снег падал густо, но, согласно прогнозу, он должен был прекратиться около семи. Хотя температура была почти такой же, как вчера, вид такого сильного снегопада заставлял меня чувствовать себя холоднее. Наверное, мне стоит начать носить те перчатки и шарф, которые подарила Айри.
Кампус был в основном пуст. Поскольку было ещё до семи утра, большинство студентов спали. Поэтому я был удивлён, обнаружив человека, с которым собирался встретиться, сидящим на скамейке возле торгового центра Кеяки. Смахнув немного снега, я сел справа от него.
Хорикита Манабу был пунктуален, как всегда.
— Извини, что вытащил тебя так рано, — начал я разговор.
— Не беспокойся. Это хорошее время для тайной встречи. И хорошее место тоже.
Школьный кампус предоставлял ограниченные варианты. На нашей текущей позиции я мог бы увидеть любого приближающегося за милю. В этом была своя польза.
— Это хорошая скамейка, — сказал я, пожав плечами. — Спасибо, что пошёл на крышу в тот день.
— Не за что меня благодарить. Это меньшее, что я мог сделать после всего, что ты и твои друзья сделали, чтобы помешать Нагумо.
Старший Хорикита хотел, чтобы кто-то поддерживал порядок в школе, не давая Нагумо создать ту утопию, о которой он мечтал. Вопреки своему желанию, я в итоге вошёл в студенческий совет в качестве помощника вице-президента. Тот факт, что Карма, Нао и я были частью студенческого совета, наверняка успокаивал страхи Хорикиты-семпая.
— Мы не так уж много сделали, вообще-то. Он всё ещё контролирует свой год обучения и обладает полными полномочиями президента студенческого совета.
Это была правда. Несмотря на проигрыш Нагумо в спортивном фестивале, сокращение разрыва в классных очках Классом B второго года и изменение нескольких правил смешанного тренировочного лагеря, никто из нас на самом деле не сделал ничего, чтобы помешать проекту меритократии Нагумо.
— Если ты хочешь так это называть. С началом третьего семестра его власть должна вырасти, но я верю, что ты принимаешь необходимые меры.
Интересно, как много он знает о том, что грядёт в смешанном тренировочном лагере. Как бывший президент студенческого совета и лидер Класса A третьего года, он имел значительное влияние. Как далеко простиралось это влияние, я не знал.
— Не волнуйся. Никто не будет исключён... Я думаю, — закончил я, не совсем уверенный в своём заявлении.
— Что ты имеешь в виду под «ты думаешь»? — он поднял бровь. — Неортодоксальные меры Нагумо привели ко многим исключениям. На самом деле, семнадцать второкурсников уже были исключены. Согласно их выходным интервью, Нагумо был замешан более чем в половине случаев. Он не тот враг, к которому можно относиться легкомысленно. Если ничего не предпринять, его влияние будет только расти, это будет вопросом времени, когда он сможет контролировать первокурсников и третьекурсников.
Семнадцать человек. Немалое число.
— Нагумо стал проблемой только потому, что ты не позаботился об этом вопросе, когда должен был. У меня есть дела поважнее, чем Нагумо.
— Ты имеешь в виду Карму? — спросил Хорикита-семпай.
Я слегка кивнул. Я не собирался сидеть и ждать, пока Карма станет помехой.
— Понимаю. Он уже исключил трёх учеников; было бы проблематично, если бы ты не попросил меня вмешаться на крыше.
Хорикита-семпай не пытался выяснить причину, по которой я сам не пошёл остановить Карму и Микото, и я был благодарен за это.
— Смешанный тренировочный лагерь уже скоро, — решил я сказать ему. — У Кармы есть план по дискредитации Нагумо, так что тебе не стоит об этом беспокоиться.
— Рад это слышать, — кивнул он. — Но я полагаю, что это не твой идеальный сценарий. Ты делаешь ход против него в то же время.
— Делаю ход? Я просто разрабатываю стратегию. Что бы ни случилось в январе, это не зависит от меня, — честно сказал я.
Я буду частью группы, которая постарается сделать всё возможное для сотрудничества. Как только группы будут сформированы... alea iacta est, полагаю.
(П/п: alea iacta est – жребий брошен)
— Впрочем, мне понадобится твоя помощь кое в чём, — добавил я.
— Ещё одна услуга? — с любопытством спросил он.
— Можешь назвать это услугой, да.
— Что тебе нужно?
Я достал свой мобильный телефон и отправил ему сообщение, которое он вскоре получил. Он изучал сообщение несколько минут, затем поднял голову, чтобы встретиться с моим взглядом.
— Ты слишком многого просишь.
— Я думал, ты готов на всё, чтобы остановить Нагумо.
На самом деле Хориките-семпаю не обязательно было делать то, о чём я просил, но я предпочёл поставить его в известность. В конце концов, он был бывшим президентом студсовета. Иметь его в союзниках могло быть полезно.
— Я готов, — кивнул он. — Но это кажется преувеличенным. Не мог бы ты найти другой способ?
— Обычные методы не работают на Карме. Если у тебя есть идея получше, я весь во внимании.
— Понимаю... Я выполню твою просьбу. Если ты считаешь, что это лучший способ действовать, я доверюсь твоим способностям.
Неужели брат Хорикиты действительно так высоко ценил меня? Или он просто пытался мне польстить? В любом случае, я не мог его прочитать.
— Знаешь, о чём я сейчас думаю?
— Ты думаешь о том, что будет после моего выпуска, — ответил он.
Превосходно.
— Я не думал, что ты сам затронешь эту тему, — добавил Хорикита.
— Я не могу тебя прочитать, — ответил я. — Мне нужно знать.
— Я не возражаю, если ты будешь сотрудничать только до моего выпуска.
— Ясно. Нао, вероятно, будет бороться за то, чтобы стать следующим президентом, Карма не оставит свою должность казначея, но он может попытаться поставить Ичиносе на место президента. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то из них попытается сместить Нагумо.
Даже если я ничего не сделаю, Нао и Карма были обязаны противостоять Нагумо, будь то единым фронтом или нет.
— Я понимаю.
— Если это всё, я пойду, — он встал, чтобы уйти; однако я хотел спросить его напоследок.
— Перед этим я хочу узнать кое-что о твоей младшей сестре.
— Можешь использовать Сузуне так, как пожелаешь, — равнодушно ответил он.
— Дело не в этом. Я наблюдаю за ней в деле уже почти год, и я думаю, что она обладает определённым талантом. Как вышло, что ты этого не заметил? Ты рос вместе с ней.
— Талант? Что заставляет тебя думать, что она талантлива? Её учёба? Её атлетические способности? — спросил он.
По крайней мере, он заметил, что она одарена в этих областях.
— Я имею в виду в целом. В некоторых отношениях она неуклюжа, но в целом очень способна.
— Моя сестра некомпетентна. Она всегда гналась за моей тенью. Она сделала своей целью догнать меня. Это глупо, — выплюнул он.
— Проблема в её серьёзности? — спросил я.
— Можешь интерпретировать вещи так, как пожелаешь. Это ничего не изменит.
— Она стала лучше с тех пор, как вы в последний раз разговаривали. — И всё же я начал понимать, почему брат Сузуне относился к ней так сурово.
— Если это действительно так, то благодарю тебя за то, что наставлял её.
Улучшение Сузуне было меньше связано со мной и больше с упрямством Чиаки; хотя вряд ли слова об этом старшему Хориките что-то изменят.
Словно по команде, в моём поле зрения появился Карма. В зелёном шарфе и сером пуловере под коричневым пальто, он приблизился к нам, беззаботно приветствуя.
— Значит, второй соучастник наконец-то прибыл? — ответил Хорикита-семпай на приветствие Кармы.
— Хе? Соучастник? Интересная формулировка, — Карма ухмыльнулся. — Что вы делали? Говорили обо мне, случайно?
— О Нагумо, — заявил я. — Я говорил Хориките-семпаю, что у тебя ситуация под контролем.
— О, полностью, — ответил Карма, преуменьшая значение вопроса. — У меня есть данные и я подготовил почву. Всё, что тебе нужно сделать, это сесть и расслабиться, — сказал он Хориките-семпаю.
— Стоит ли мне ожидать исхода, подобного тому, что был на спортивном фестивале? — старший Хорикита поднял бровь.
— Даже лучше, — похлопал Карма. — Я покажу тебе идеальный сценарий.
— Твой идеальный сценарий, ты имеешь в виду, — перефразировал Хорикита-семпай.
— Ты хочешь сказать, что никогда не позволишь ни одному человеку вылететь из школы, о, столь почтенный Хорикита-семпай?
— Разве лидер не должен стремиться помочь всему студенческому составу выпуститься, никого не оставив позади? — парировал Хорикита.
— Это слишком идеалистично, — пожал плечами Карма. — Если сложить все исключения, которые произошли среди первокурсников, второкурсников и третьекурсников, счёт доходит до тридцати. Это почти целый класс разбитых мечтаний.
— Стремление к сценарию, в котором больше не исключают учеников, – это не так уж плохо, ты не согласен? — Хотя он говорил это Карме, я не мог отделаться от ощущения, что эти слова были адресованы мне.
Если кто-то на нашем потоке и был таким идеалистом, то это, вероятно, Ичиносе Хонами.
Хорикита-семпай вздохнул.
— Но мои желания больше не имеют значения. Я дал вам полную свободу действовать так, как вы считаете нужным. У меня нет права голоса в методах, которые ты используешь, — на мгновение он прозвучал опустошённым.
— В этом ты прав, — Карма щёлкнул пальцами и указал на Хорикиту-семпая, плутовато улыбаясь. — Не бойся, семпай, я обещаю тебе, ты оставляешь школу в надёжных руках.
Вернув свой обычный строгий тон, Хорикита-семпай поправил очки.
— Очень хорошо. Помните, будущее этой школы зависит от вас.
Возложив на нас это непомерное давление, старший Хорикита ушёл.
— В любом случае, Киё... почему ты весь в снегу? — Карма вернул моё внимание к моему внешнему виду.
— А. Просто... так вышло. Ощущение снега довольно освежающее. Это странно?
Я оставался неподвижным во время снегопада, позволяя ему укрыть мою голову и плечи. Я был благодарен, что Карма указал на это, но не стал отряхиваться. Скоро он сам растает. Интересно, заметил ли старший Хорикита снег; если и заметил, то полностью проигнорировал.
— Ты действительно странный, — пробормотал он.
Я решил обойтись без светской беседы и перейти прямо к сути дела.
— Ты действительно подготовил всю почву?
.
.
От лица Акабане Кармы
— Полагаю, всё, что мне осталось, это договориться с тобой, да?
— Что тебе нужно? — прямо спросил он.
Я слегка улыбнулся.
— Я хочу показать тебе кое-что возле порта, не возражаешь, если мы поговорим на ходу?
Со вздохом он встал, и я тут же повёл его в сторону порта. Отсюда идти было довольно далеко, так что мы могли свободно поболтать.
— Я хочу большинство в каждой группе, — я озвучил свою просьбу, пока он шёл рядом со мной.
— Хорошо, — немедленно согласился он.
— Хорошо?
— У меня нет проблем с тем, что у тебя будет большинство. Ты прикрываешь свою спину на случай голосования, — сказал он как само собой разумеющееся. — Впрочем, у меня есть условие.
Так-то в этом было больше смысла. Очевидно, что это будет не бесплатно.
— Какое же? — я поднял бровь.
— Я выбираю членов каждой группы. И не только моих одноклассников.
Это было серьёзное условие. Согласие означало, что членов каждой группы, в которой наши классы будут вместе, выберет он, следовательно, он будет контролировать эффективность моего класса на этом экзамене. Правила подняли ставки выше, чем когда-либо, и состав группы мог определить, будет ли результат этой группы выше или ниже требуемого среднего. Наш альянс рухнет на этом экзамене, это было очевидно. Но мои руки были связаны, и я не смог бы сформировать группу ни с каким классом, кроме класса Киётаки. Враждебность между моим классом и классом Микото была на пике, а Сакаянаги и Нао не позволили бы мне иметь ученика Класса A в одной группе с учеником Класса B.
В этом сценарии я мог только принять условие Киётаки... если он примет одно из моих.
— По рукам, — наконец сказал я. — ...При условии, что я определяю количество учеников в каждой группе.
Если он собирался выбирать имена, то было справедливо, чтобы я выбрал точное количество учеников в каждой группе, а не просто оставил это на чём-то расплывчатом, вроде наличия большинства.
— Это достаточно справедливо, — кивнул он. — Мне также нужно решить одну проблему. Я буду признателен, если ты сделаешь это для меня, хотя я не буду тебя заставлять.
— И что это за проблема?
— В моём классе есть кое-кто довольно проблемный. Я хочу, чтобы ты сделал её капитаном одной из групп.
— Ты просишь меня пожертвовать очками, чтобы исключить эту девушку. Кто это?
— ...вот почему я сказал тебе, ты не обязан этого делать, если не хочешь. И этот человек – Кушида. Пока она молчит, но это не продлится долго. Мне нужно, чтобы она исчезла.
Значит, та двуличная, которую Нао разоблачила в начале месяца.
— Да, она определённо доставляет тебе много хлопот. При том, как работает эта школа, иметь врага внутри очень плохо.
Было действительно жаль, что её разоблачили. Тем не менее, она всё ещё могла быть полезна.
— Я мог бы это сделать... — подумал я. — В обмен я бы хотел услугу, впрочем.
— И что бы это могло быть? — Киётака посмотрел на меня.
— О, мне нужно будет подумать об этом. Иметь великого Аянокоджи Киётаку в должниках – это немало, — я ухмыльнулся ему.
— Что ж, меня устраивают эти условия, но мы не можем зафиксировать их на бумаге. Это устное соглашение, — сказал он мне.
— Хе. Я и не ожидал подписанного документа.
— Значит, наши переговоры закончены, — сказал он, протягивая мне руку, которую я пожал.
— А каков твой план на экзамен? — спросил я более игриво. — Ты нацелен на победу или отнесёшься к этому легкомысленно?
— Мне всё равно, кто выиграет или проиграет. Я не планирую делать больше, чем необходимо, — заявил он.
— Хе~? Неужели? — озорно спросил я. — Потому что это звучит странно похоже на всё остальное, что ты говорил перед экзаменами.
— Не волнуйся, я не испорчу твою победу. Мне просто нужно уладить несколько вопросов.
— Вроде Кушиды?
— Вроде Кушиды, — кивнул он.
— А я? — допытывался я.
— Что ты имеешь в виду?
— Я тоже один из тех вопросов, которые тебе нужно уладить, верно? В конце концов... — я остановился, позволяя Киётаке пройти вперёд меня. — Ты собираешься меня исключить.
Он ответил не сразу, но посмотрел на меня краем глаза, изучая моё лицо, удивлённое выражение, которое я ему демонстрировал. Наконец он полностью повернулся ко мне и заговорил с паузами.
— Что заставляет тебя так думать?
— Ты сказал, что исключишь меня, если я облажаюсь, — я поднял руки. — Ну, я облажался по-крупному. Я обнародовал тот факт, что убил Кочо-сенсея, и спровоцировал драку, которая закончилась бы плохо, не подоспей твои головорезы... Я откусил больше, чем могу проглотить. Это вполне логично, что ты хочешь убрать меня с картины.
— Я на самом деле не планирую делать ничего, кроме защиты Хорикиты-семпая от Нагумо, — пожал он плечами. — Если только ты не хочешь вынудить меня.
— Ну, разве это не знакомо~? — ухмыльнулся я. — Я, вынуждающий тебя своими постоянными махинациями; только вот... Нет изолятора, в который меня можно отправить...
Ситуация была для меня ясна.
Избежать исключения.
Я не сомневался, что Нао будет в это вовлечена. Проблема с таким развитием событий заключалась в том, что теперь сеть Киётаки значительно расширилась. Нао, Нагумо и я были тремя учениками с наибольшими ресурсами. Бесполезно было считать Хорикиту-семпая из-за его отношения к честной игре и близости к выпуску.
Отсутствие у него видения привело к этому беспорядку, в котором нам пришлось заботиться о Нагумо. По крайней мере, это будет уроком для Хорикиты-семпая.
Без надлежащей преемственности собственная работа мало что значит.
— Наши классы – союзники, — сказал он. — Я никак не выиграю от нападения на тебя.
Это была полная чушь. Киё знал последствия моего исключения. И для меня, и для Класса B.
Произнеся эти слова, Киётака продолжил идти, держа руки в карманах. Я раздражённо покачал головой, прежде чем догнать его. Он намеренно позволил мне идти впереди, чтобы я мог указывать путь, поскольку я был тем, кто знал, куда мы идём.
— Думаешь, я поверю в это? — сказал я наконец, пройдя несколько минут в тишине.
— Ты волен верить во что хочешь.
Волен, ха...
Должно быть, приятное чувство.
Направляясь к порту, мы шли по улицам кампуса, окрашенным в белый цвет снегом, который продолжал падать. Отражение на снегу света солнца, скрытого облаками, создавало ощущение тихого и мирного утра.
Может быть, если бы я был свободен, я мог бы насладиться этим.
Может быть, если бы я был свободен, я мог бы не замечать мир вокруг меня.
Может быть, тогда я мог бы сесть и насладиться пейзажем.
Всё, что видели мои глаза, однако, был этот ужасный белый цвет, который формировал мою реальность годами.
Всё, что я мог чувствовать, — это присутствие демона, которого я хотел прогнать.
И несмотря на это, я не мог его ненавидеть.
Из-за его раздражающего присутствия я был вынужден совершенствоваться всё больше.
И больше.
И больше.
И больше.
Этого никогда не было достаточно.
И никогда не будет.
Всё было нормально.
Я принял эту реальность.
Вот почему меня так раздражало, когда он говорил о свободе.
Возможно, для него всё было иначе. У него не было никого, кто бы по-настоящему заставлял его делать то или это.
Мой случай был другим. Конечно, многое изменилось, если сравнивать мою старую ситуацию с нынешней.
Например, я мог есть всё, что хотел.
Одно, однако, не изменилось.
У меня были границы, которые нужно было уважать.
И было ясно как день, что я переступил эти границы. Я укусил руку, которая меня кормит. Мне пришлось столкнуться с последствиями, конечно, но не это меня раздражало.
Меня раздражало то, что это подразумевало.
Это означало, что меня всё ещё кормят.
Что мои действия контролируются так же, как и раньше.
— Снежинка никогда не падает туда, куда не следует, — пробормотал Киётака.
Я бросил на него косой взгляд и заметил, что он изучает снег. Похоже, я был не единственным, кто вёл монолог.
— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил я, поправляя шарф.
Неужели он имел в виду, что нынешняя ситуация была неизбежна?
Моё постоянное испытание пределов системы и Киётака, всегда следящий за моими действиями.
Это всегда определяло наши отношения. С Белой Комнаты, с того дня, как он занял первое место, чтобы никогда его не покидать. Я заставлял Киётаку всегда следить за мной и за тем, что я могу сделать дальше.
Даже после того, как я перестал целиться в него, он время от времени приглядывал за мной. Убеждаясь, что я не нарушу его покой.
Несмотря ни на что, я не мог принять идею, что всё это должно было стать итогом с самого начала.
Я не позволю себя исключить.
Я не буду заклеймён как неудачник и выброшен на презрение семьи Аянокоджи.
— Ты знаешь, почему я пришёл сюда, Карма? — тихо произнёс он, поворачиваясь ко мне.
Наши глаза встретились на секунду, пока я не повернул голову к тропинке перед нами.
— Чтобы ты мог жить спокойной жизнью, — равнодушно пожал я плечами.
Так было по его словам, словам Цукасы и Мацуо-сенсея.
Мелкое оправдание, которое поначалу сработало.
Сегодня это просто казалось мне способом убежать от отца на какое-то время.
— Я пришёл сюда, чтобы найти ответы, — подтвердил он.
В этой безлюдной зоне звук наших шагов по свежевыпавшему снегу был всем, что можно было услышать в открытом пространстве.
— Ответы? — переспросил я.
— Свобода, равенство, дружба, любовь, справедливость... — перечислил он. — Что означают эти вещи?
— Открой словарь, — усмехнулся я. — Найдёшь определение сразу же.
— Помимо этого, — ответил он. — У этих понятий разные определения, каждый человек даёт им свою интерпретацию, вкладывая идеалы в концепцию в соответствии с тем, во что он верит. Например, твоё восприятие справедливости не такое, как у Цукасы или Ичиносе...
— Можешь повторить это ещё раз, — фыркнул я.
— ...Я хочу понять, что это за понятия и что они значат для меня, — закончил он.
Так вот почему он согласился встречаться с Нао.
— И как успехи? — спросил я скорее ради разговора, чем из подлинного интереса.
— Я нахожу ответы, — утвердительно сказал он. — Это место предлагает много возможностей для обучения.
Это было то, в чём мне пришлось с ним согласиться. На самом деле, это, вероятно, было единственным, что было общим у меня и Киётаки: наша жажда знаний.
Только его жажда была мотивирована бессмысленным любопытством, тогда как моя служила моей цели; моему желанию стать более великим.
Его единственной целью было выживание. Даже если он ценил победу, ничто не значило для него так много, как выживание. Теперь, когда его выживание не было — полностью — под угрозой, его любопытство действовало как движущая сила.
— Это хорошо, — кивнул я. — Обязательно расскажи мне свои определения как-нибудь за чашкой кофе.
— А твои?
— М? — я слегка повернул голову, встретив его холодные глаза.
— Каковы твои ответы?
Мои ответы?
Давать определение абстрактным понятиям было не совсем моим хобби.
Справедливость, Свобода, Дружба, Судьба...
Моя справедливость...
Моя справедливость определённо не была похожа на справедливость Цукасы, сосредоточенную на дихотомии честной жизни и коррупции. Она не была похожа на справедливость Ичиносе, прощающую и альтруистичную, но строгую и уважающую правила и кодекс поведения, которым люди должны были соответствовать. Моя справедливость была намного проще: у каждого действия есть последствие — хорошее, плохое, это неважно; и это последствие возвращается, чтобы дать вам то, что вы заслуживаете, что бы это ни было.
В этом была красота принципа «что посеешь, то и пожнёшь», который я так высоко оценил.
То, что инструкторы использовали, чтобы насмехаться надо мной и моими неудачами. То, что породило прозвище, которое они мне дали.
Я сделал его своим.
Наши результаты пропорциональны нашим действиям в прошлом.
Если я проиграл экзамен зодиака, это произошло потому, что я не смог обойти услугу, которую задолжал Микото; если я не смог получить желаемый результат на острове, это произошло потому, что я не заметил, что Микото и Чикуджоин всё ещё были на острове; если я не смог заключить контракт Класса C с Классом A, это произошло потому, что я был неосторожен, передавая файл Мацуо.
То же самое касалось любой другой концепции, о которой я мог подумать.
Победы и неудачи любого плана, который я осуществлял.
Учения Белой Комнаты.
Смерть Кочо-сенсея.
Мой опыт в поместье.
Жертва Мацуо-сенсея.
Моё соперничество с Цукасой.
Моё партнёрство с Микото.
Моя враждебность по отношению к Киётаке.
Каждый маленький момент, каждый маленький опыт так или иначе формировал моё восприятие мира вокруг меня.
«Снежинка никогда не падает туда, куда не следует», — сказал он.
Это было смехотворно. Снежинка упала на улицу, а не на дерево, потому что множество факторов столкнулись, чтобы сформировать маршрут, который привёл снежинку на улицу. Не потому, что вселенная или какая-то сила предопределили, что именно в это место упадёт снежинка.
Я был здесь сегодня, идя по этой тропинке, не потому, что это было предопределено.
Я был здесь, потому что пережил все эти испытания и трудности.
Я никогда не был волен делать то, что хотел. Но всегда была одна вещь, которая всегда была моей.
Выбор продолжать.
Моё нахождение здесь было следствием этого выбора.
Не из-за какой-то мистической силы.
Мы наконец вошли в порт, где я взял курс на здание справа от нас. Вероятно, он уже ждал нас у заднего входа.
— Знаешь, Киё... — начал я слабо. — Несколько месяцев назад я был убеждён, что понимаю тебя... Но сегодня... Я просто вообще тебя не понимаю.
— Вот как? — ответил он тем же тихим тоном.
— Ты раз за разом спрашивал меня, чего я хочу... — вспомнил я, делая паузу и глядя на залив слева от нас, проводя рукой по волосам.
Тогда на острове.
Во время нашей встречи в его комнате.
Он спрашивал меня, чего я хочу. Хочу ли я быть более человечным? Более нормальным? Быть на вершине? Быть лучшим, несмотря на последствия?
Маленькие снежинки, падающие вниз, довольно сильно раздражали, когда попадали мне на нос или голову.
— Ты наконец ответишь? — спросил он.
Я рассеянно покачал головой.
— Возможно, я расскажу однажды тебе свои ответы.
— За чашкой кофе?
— За чашкой кофе, — слегка усмехнулся я. — ...Прямо сейчас я только хочу задать тебе тот же вопрос, Киё. Чего ты хочешь?
— Я сказал тебе. Я хочу найти свои ответы.
— Помимо этого, — я снова покачал головой, наконец отведя глаза от залива, чтобы встретить холодный взгляд Киётаки. — Какой в этом смысл? Зачем лезть из кожи вон, чтобы помочь своему классу? Зачем вмешиваться в дела класса, в дела студенческого совета? Почему ты не сядешь и не расслабишься?
Его вмешательство сейчас было понятно, потому что я скомпрометировал информацию о нашем прошлом. Но раньше в этом не было никакого смысла. Если он хотел найти ответы, сидеть сложа руки и наблюдать за тем, как всё разворачивается, было достаточно, чтобы стать свидетелем человеческого поведения.
— Я мог бы вернуть эти вопросы тебе, Карма, — просто ответил он.
Я устало вздохнул. Несмотря на то, что я никогда не получал прямых ответов, я продолжал задавать ему вопросы.
— Ты знаешь, что я должен...
— ...показать своё превосходство? — он поднял бровь. — Это миссия, которую тебе дали. Ты презираешь эту миссию так же сильно, как и тех людей.
— Так какова твоя теория? Зачем мне проходить через эту нервотрёпку вместо того, чтобы позволить Ичиносе и остальным взять всё на себя? — проблеял я.
— Я полагаю, ты пытаешься что-то доказать, доказать что-то самому себе.
Он немного ускорил шаг, чтобы идти рядом со мной.
Я огрызнулся. Что он теперь нёс? Я прекрасно знал свои способности; мне не нужно было никому ничего доказывать...
Но опять же, это не означало, что я был счастлив от этого. Даже если я выжил, я был средним парнем, в основном занимая 3-е и 4-е места из 6 в различных тестах, которые мы проходили тогда.
Я проиграл Киётаке.
Я проиграл Рин.
Несмотря на несколько побед в тестах, не связанных с боем, я проиграл Цукасе в конце и был похоронен на четвёртом месте за несколько месяцев до того, как Белая комната закрылась на год.
Несмотря на поражения от них, мой послужной список против Нао и Микото был единственным в мою пользу.
Если я не мог быть на вершине.
В чём была моя цель?
— Это... интересный взгляд, полагаю, — это было всё, что я мог сказать.
— В этом нет ничего плохого, знаешь? Найти путь, которым ты должен жить.
Путь, которым я должен был жить, ха?
Путь, который мне был обещан, и путь, который я хотел выбрать...
Это никогда не было чем-то, что занимало мой ум.
Всё, чего я когда-либо желал, — это оставить Белую комнату и её правила позади.
Всё, о чём я думал, — это стать лучше.
Что лежало впереди?
Я никогда не задумывался об этом.
Но...
Если я отстранюсь от того места, а затем войду в правительство, как те люди хотели от меня.
В чём был смысл?
В чём была разница?
В какой степени это был мой выбор?
Разочарованный, я пнул кучу снега, скопившуюся на обочине дорожки, вероятно, после того, как сотрудники убирали улицы.
Затем, чтобы успокоиться, я вдохнул, наполняя лёгкие холодным зимним воздухом; выдыхая, я увидел своё дыхание, конденсирующееся и затуманивающееся, заставляя меня чувствовать себя драконом, изрыгающим огонь.
Я улыбнулся этой мысли.
Возможно, всё было не так уж плохо.
— Ты думаешь... — начал я, когда мы уже подходили к месту назначения. — Ты думаешь, мы могли бы быть друзьями? Если бы того места не существовало... если бы мы встретились снаружи?
Он открыл рот, чтобы ответить, но я не дал ему шанса сделать это.
У меня не было желания слышать его ответ.
В лучшем случае он скажет «да».
В худшем он скажет, что мы были друзьями.
Вместо этого я свернул за угол здания и, заметив фигуру перед задней дверью, приняв более жизнерадостный вид, окликнул его.
— Йо! Макото.
Он перестал смотреть в свой телефон и поднял голову, заметив нас. Он заговорил, и в его голосе слышалось раздражение, которое он испытывал.
— Ну вы и долго!
— Ты парень из игрового центра, — безучастно констатировал Киётака.
— Именно так, — ответил Макото, предлагая улыбку.
— У него есть несколько подработок в кампусе, — я ухмыльнулся, обнимая Макото за плечо. — Этот парень отлично подходит для получения доступа к зонам только для персонала и сбора информации.
— Ага, и я уезжаю после Нового года. Так что ни ты, ни Нао больше не сможете меня использовать, — эта идея, казалось, делала его чрезвычайно счастливым.
— Но Лоран и другие твои друзья будут ждать тебя, разве нет? — я поднял бровь с усмешкой.
— Они заняты своей жизнью... Я надеюсь, — его голос превратился в тревожное бормотание в конце.
Я слегка усмехнулся, прежде чем решил перейти к делу и показать Киётаке, что я готовлю. Спросив Макото, всё ли прибыло, он кивнул и провёл нас внутрь здания. Мы прошли по коридору несколько метров, пока Макото не остановился перед дверью, которая, казалось, принадлежала какой-то кладовой. Достав ключи, он открыл дверь и включил свет.
Две большие, красивые коробки занимали большую часть пространства в комнате; оранжевый знак безопасности, приклеенный сбоку коробок, помечал их как «Опасно».
Мои губы изогнулись в гигантской ухмылке при виде их. Я в возбуждении обнял Макото и Киётаку за плечи.
Скажем спасибо школьному казначею за его протекцию, потому что это потребует долгих объяснений.