Короткие истории (2)

Класс Превосходства: Свободная Воля Том 7.0 Глава 14.8

Короткая история №15: Сакаянаги Арису – Услуга моему другу

Я пришла в библиотеку пораньше и быстро поднялась на второй этаж, чтобы подготовить доску и занять столик в спокойном месте.

Я с трудом сдерживала волнение. Наконец-то, спустя столько времени, я смогу сразиться с Шедевром в шахматной партии. Да ещё и в его день рождения. Естественно, я купила подарок для Аянокоджи-куна. Он лежал в пакете, который я поставила рядом со столом, начав расставлять фигуры на доске.

Честно говоря, меня удивило, что он принял моё приглашение. Не только из-за дня рождения — я думала, что его друзья будут таскать его за собой весь день, — но и потому, что мы соперники на этом специальном экзамене. Так что я полагала, он предпочтёт избегать меня.

Появление этого специального экзамена стало настоящим благословением. Оно позволило мне наконец провести матч с Аянокоджи-куном после прелюдии на круизном лайнере. Спортивный фестиваль считать было бы нелепо. Это был не экзамен, и тратить энергию на смехотворное планирование было бы напрасно. Поэтому я ограничилась планированием поверхностной стратегии Класса A и дала полную свободу действий Нишикаве-сан, Кацураги-куну и Нао-сан. Риск того, что результаты спортивного фестиваля повлияют на восприятие меня одноклассниками, был ничтожен. Однако на этом экзамене всё было иначе. Несмотря на то, что мы не получили ожидаемых результатов из-за вмешательства Аянокоджи-куна, экзамен на лайнере оставался единственным, где мы добились положительного результата. Поэтому, даже просто ради морального духа одноклассников, победа на этом специальном экзамене была важна.

— Доброе утро, Сакаянаги, — голос Аянокоджи-куна вывел меня из задумчивости.

Как и я, он был в школьной форме, которая была обязательна для входа в библиотеку, так же как и для входа в здание школы.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун, — поприветствовала я. — Спасибо, что пришёл. Пожалуйста, присаживайся, — я пригласила его сесть на стул напротив меня.

— Ну, у меня не было причин отказываться, — ответил он, имея в виду приглашение, и занял своё место передо мной.

— Хо-о? Разве твои друзья не пригласили тебя куда-нибудь?

— Нет, а что?

Я улыбнулась ему и, взяв подарок, протянула его.

— С днём рождения, Аянокоджи-кун, — произнесла я.

— Хм. Откуда ты узнала, что у меня сегодня день рождения? — спросил он, принимая подарок.

— Ну, это ведь не секрет, верно?

Я подозревала, что Аянокоджи-кун знает о существовании отчётов Нао-сан, хотя и не стала бы расспрашивать его об этом. Кроме того, дни рождения людей можно увидеть в их профилях, если у вас есть их контактные данные.

— Полагаю, ты права, — прокомментировал он. — Спасибо за подарок. Можно? — он сделал жест, чтобы открыть подарок.

— О, пожалуйста. Я бы хотела увидеть твоё лицо, когда ты увидишь, что это, — я слегка хихикнула.

Аянокоджи-кун кивнул и открыл пакет. В следующую секунду он достал длинное серое пальто, идеально подходящее для зимы.

— Не слишком ли рано? — спросил он, приподняв бровь.

— Ну, я не могла ждать до Рождества, Аянокоджи-кун, — дразняще сказала я.

В тот момент, когда я увидела это пальто в магазине, я поняла, что должна подарить его Аянокоджи-куну.

— В любом случае, это хорошее пальто, — пробормотал он, осматривая его.

— Так тебе нравится?

— Нравится. Спасибо, — поблагодарил он, слегка кивнув. — Но какое отношение мой день рождения имеет к тому, что мои друзья приглашают меня погулять?

Услышав эти слова, я одарила его озадаченным взглядом. Затем, не в силах сдержаться, я издала весёлый смешок.

— Фу-фу-фу-фу. Боже, Аянокоджи-кун. Ты иногда бываешь таким беспомощным, хех? — прокомментировала я. — Ну, это было бы естественно для твоих друзей – хотеть отпраздновать твой день рождения.

— Разве? Я имею в виду, не то чтобы день рождения был важен...

— Ты не считаешь, что дни рождения важны, Аянокоджи-кун? — поинтересовалась я.

Он пожал плечами.

— Я знаю, что людям нравится праздновать их, чтобы почувствовать себя особенными. Но для меня дни рождения всегда были просто очередным днём. Они не отличаются от всех остальных дней в году, — ответил он. — В лучшем случае это просто означает, что мы стали старше. Но опять же, эта логика применима и к любому другому дню.

— Что ж, позволь мне не согласиться, Аянокоджи-кун, — заявила я. — Это правда, что не все воспринимают их одинаково. Но они весьма важны.

— Не хочешь объяснить? — спросил он.

— Почему бы нам не продолжить разговор за игрой, Аянокоджи-кун? — предложила я. — Белые или чёрные?

— Чёрные, — сказал он. — Сколько времени?

— Думаю, тридцати минут будет достаточно, ты не согласен? — предложила я. — Можем начать с этого, а позже перейти к десятиминутным матчам.

Он слегка кивнул и настроил наши таймеры. Когда он закончил, мой таймер запустился, и я быстро сделала первый ход, поставив белую пешку на e4 и остановив часы.

У меня не было проблем с началом игры, так как это давало мне небольшое преимущество в планировании стратегии. Конечно, Аянокоджи-кун использует это, чтобы тщательнее проанализировать мою игру; он позволил мне начать не из доброты.

Аянокоджи-кун немедленно поставил одну из своих пешек на e5.

— Ну так что? Ты скажешь мне, почему дни рождения так важны?

Я поставила коня на f3 и снова остановила таймер.

— Фу-фу, к чему спешка, Аянокоджи-кун? Мы только начали.

Он ответил, поставив коня на c6. Я улыбнулась, когда он остановил свои часы.

— Видишь ли, Аянокоджи-кун. Важность дней рождения заключается в том, что они символизируют, — сказала я, ставя другого коня на c3 и останавливая таймер.

— Значит, они важны из-за символизма? — скептически приподнял бровь он и поставил коня на f6.

— Очевидно, — подтвердила я. — Дни рождения показывают нам, как далеко мы зашли. Насколько мы выросли и эволюционировали.

Я поставила слона на b5.

— Я всё ещё не вижу этого, — заявил он, ставя своего слона на c5.

ТИК-ТАК

Мой таймер снова пошёл.

— Ты, например, Аянокоджи-кун, — сказала я, начиная рокировку короля и ладьи справа. — Если бы кто-то сказал тебе год назад, что ты будешь здесь сегодня... Играть в шахматы с другом, пока люди присылают тебе поздравления с днём рождения на телефон, ты бы поверил им?

— Вероятно, нет. Нет, — медленно ответил он. — А с чего ты взяла, что я получил поздравительные сообщения?

Он сделал рокировку своего короля с ладьёй слева.

— Разве нет? — я приподняла бровь.

— Получил. Я просто хочу знать, почему ты так говоришь.

— Фу-фу, ты довольно популярен в школе, Аянокоджи-кун. Это может ускользать от тебя – хотя я сомневаюсь, что это так, – потому что люди, которых ты ещё не знаешь, редко подходят к тебе. Но люди много говорят о таинственном кукловоде Класса 1D. И не только ученики.

Я забрала его пешку белым конём, переместив коня с f3 на e5, и остановила таймер.

ТИК-ТАК

Его таймер продолжал идти.

— Понятно... а про рост и эволюцию?

— О, это же совершенно очевидно, Аянокоджи-кун, — заявила я, притворившись шокированной.

— Я так не думаю. Я не могу назвать ни одного изменения во мне сегодняшнем по сравнению со мной годичной давности.

Он передвинул ладью, с которой сделал рокировку, на одну клетку влево, поставив её на e8.

— Ну, это было бы невозможно, Аянокоджи-кун, — утвердила я. — Люди редко остаются прежними. И это ещё более верно, когда речь идёт о годе. Жизнь меняется с течением времени; ты не тот же человек, каким был год назад, и не тот, каким был пять лет назад. Некоторые изменения могут быть важными, другие – незначительными; настолько незначительными, что ты их даже не заметишь. Но можешь быть уверен, окружающие заметят.

Я забрала одного из его коней, переместив того же коня с e5 на c6.

— Хм. Признаю, это интересная точка зрения, но, — он забрал моего коня, поставив одну из своих пешек на c6. — Как я могу не замечать этих изменений?

ТИК-ТАК

Мой таймер продолжал идти.

Я на секунду задумалась, прежде чем отвести слона на c4, не желая позволить Аянокоджи-куну забрать его.

Он немедленно продвинул ещё одну пешку на b5, заставив меня снова отступить слоном. Я поставила его на e2. Без промедления он забрал пешку, которую я переместила в начале, конём, оставшимся у него, поставив его на e4. Я быстро ответила, забрав этого коня своим единственным оставшимся конём. И снова, даже не задумываясь над ходом, он забрал моего коня, переместив ладью с e8 на e4.

Он нажал кнопку, остановив свой таймер, и мой снова начал тикать.

ТИК-ТАК

Я вздохнула. Это была ошибка. Я походила слишком поспешно.

Потратив ещё секунду на обдумывание хода, я ответила на вопрос Аянокоджи-куна.

— С моей позиции это совершенно очевидно, Аянокоджи-кун.

— Правда?

Я слегка кивнула.

— Твоё новообретённое желание помогать Классу D – хороший тому пример, — отметила я. — Они тебе приглянулись.

— Не думаю, что это так, — ответил он, обдумывая мои слова. — Я просто делаю минимум, чтобы одноклассники не думали, что я тяну их вниз.

— О, в данный конкретный момент твои причины не имеют значения, Аянокоджи-кун, — твёрдо заявила я. — Что сейчас важно, так это тот факт, что в прошлом году ты согласился покинуть то место, чтобы приехать сюда, наверняка пойдя против приказов отца. Тот факт, что ты пришёл сюда с намерением жить мирно и незаметно, но при этом помогаешь своему классу двигаться вперёд, а одноклассникам – расти. Этот факт говорит сам за себя.

— Думаю, ты преувеличиваешь, — заверил он меня, пытаясь отмахнуться от моего комментария.

Таймер Аянокоджи-куна снова запустился, когда я поставила слона на f3, прямо угрожая его ладье.

ТИК-ТАК

— Разве? — провокационно спросила я. — Я ещё не упоминала Мацушиту-сан или Хорикиту-сан... На мой взгляд, они довольно сильно изменились за последние несколько месяцев. И это только двое твоих одноклассников.

Он отвёл ладью на e6, и я продвинула пешку вперёд на c3, пока на моём лице появлялась одна из моих характерных улыбок.

— И мы не должны забывать о любви, — подтвердила я.

Он продвинул ферзя на d3, расположив его прямо рядом с пешкой, которую я только что переместила.

ТИК-ТАК

— Какое отношение к этому имеет любовь?

— Ну, дни рождения – отличная возможность для окружающих показать, как сильно они нас любят, — сказала я, снимая с головы чёрный берет и крепко сжимая его на секунду, глядя на него с тёплой улыбкой. — Они показывают нам, насколько мы для них особенные.

Он посмотрел на меня, пока я это делала, но не задал ни одного вопроса.

Я положила берет на стол рядом с доской и передвинула ещё одну пешку на b4. Он отвёл слона на b6.

— Теперь ты лучше понимаешь, Аянокоджи-кун? — спросила я его. — Почему дни рождения так важны?

Я поставила другого слона на a4 и остановила таймер.

Аянокоджи-кун забрал его своей пешкой. Которая теперь была на a4. Я ответила, забрав эту пешку своим ферзём. Аянокоджи-кун продвинул своего слона на одну клетку, поставив его на d7.

— Полагаю, да, — сказал он, когда я продвинула ладью на a2. — Значит, мне стоит отпраздновать свой день рождения? Мы этим сейчас занимаемся?

Я тихо хихикнула.

— Ну, Аянокоджи-кун, разве тебе не нравится, как я праздную твой день рождения? — спросила я с вопросительной интонацией. — Разве это не было бы чудесно? Если бы я победила тебя в твой первый день рождения за пределами того места? Твоё самое заветное желание исполнилось бы.

Он переместил ладью с a8 на e8.

ТИК-ТАК

— Тебе сначала придётся победить меня.

Я продвинула ферзя на a6, и Аянокоджи-кун ответил почти мгновенно, переместив своего на f3 и забрав моего слона.

Я приподняла бровь на этот ход.

— Весьма интересный ход, Аянокоджи-кун, — заявила я.

Я забрала его ферзя, переместив пешку с g2 на f3. Это было то, чего он хотел от меня, но мне было любопытно посмотреть, собирается ли он вести игру в этом направлении.

— Шах. Спасибо, — сказал он, поставив ладью на g6 и объявив шах моему королю. — Но знаешь, Сакаянаги... — начал он, пока я двигала короля на одну клетку вправо на h1. — Что я всё ещё не понимаю, так это почему я должен праздновать его... — он продвинул слона вперёд на h3. — Чем он отличается от других лет, от других дней рождения?

Я подвинула ладью вправо, поставив её на d1. А Аянокоджи-кун, выбрав самый простой ход, продвинул слона на g2, снова поставив моему королю шах.

ТИК-ТАК

— Видишь ли, Аянокоджи-кун, когда год проходит, ты его не вернёшь... — тепло произнесла я, изучая доску; судя по тому, насколько быстрыми и ловкими были ответы Аянокоджи-куна, он вёл меня к этому сценарию с самого начала. Надменная улыбка появилась на моём лице. Как захватывающе! Этот первый матч стал отличным экспериментом по изучению его способностей. И я не ожидала меньшего от Аянокоджи-куна.

— ...Это особенно верно в твоём случае, Аянокоджи-кун, — продолжила я, делая единственное, что могла: сдвинула короля на одну клетку влево. — Сколько раз у тебя была возможность отпраздновать свой день рождения? Ты пришёл сюда, чтобы испытать нормальность, верно? Ну, дни рождения – важная часть, которая вносит вклад в нормальность жизни. Ты никогда не сможешь отпраздновать один и тот же день рождения дважды. Каждый год ты прибавляешь цифру, и каждый год твоё окружение меняется. Именно это делает каждый из них таким особенным.

Он отвел слона обратно на f3, и я воспользовалась возможностью переместить короля на f1, чтобы поставить его в более безопасное место. Однако Аянокоджи-кун не позволил мне этого, вернув слона на g2 и заставив меня вернуть короля на g1. Он снова отвёл слона на h3, ставя моему королю шах из-за ладьи на g6. Естественно, я переместила короля на h1, и Аянокоджи-кун воспользовался моментом, чтобы забрать пешку на f2 своим вторым слоном. Наконец, я смогла отвести ферзя на f1. Но я всё ещё не могла найти выход из этой ситуации.

Аянокоджи-кун забрал моего ферзя своим слоном, заперев моего короля. Мне удалось получить небольшую передышку, забрав его слона перемещением ладьи с d1 на f1, но Аянокоджи-кун немедленно ответил, продвинув ладью через всю доску до e2.

ТИК-ТАК

Не имея возможности сдвинуть ни короля, ни защищавшую его ладью, я отвела вторую ладью с a2 на a1. Любопытным ответом Аянокоджи-кун переместил ладью с g6 на одну клетку вправо на h6, и я быстро продвинула единственную пешку, которую не трогала за весь матч, на d4, пытаясь освободить место для хода слона.

— Шах и мат, — объявил Аянокоджи-кун, переместив слона на e3.

Я изобразила на лице полную сожаления улыбку.

— Я проиграла, Аянокоджи-кун, — признала я поражение, переводя взгляд с доски на Аянокоджи-куна.

С ладьёй на e2, слоном на e3 и второй ладьй на h6; мой король был полностью заблокирован, несмотря на пешку и ладью, защищавших его.

— Первая за мной. Ещё партию? — я слегка кивнула, и он начал расставлять фигуры по местам. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — прокомментировал он. — Просто... не слишком ли ты романтизируешь?

Я прикрыла рот рукой, и с моих губ сорвался весёлый смех.

— Что я могу сказать, Аянокоджи-кун? В конце концов, я юная дева, — игриво сказала я. — Кто знает? Может быть, если бы Нао-сан не была так влюблена в тебя, я могла бы сделать тебя своим рыцарем в сияющих доспехах~

— Не говори глупостей. Ты просто разрываешься между желанием похоронить меня и жалостью, которую испытываешь, зная, каким было моё детство, — резко заявил он.

Я приложила руку к груди.

— Как грубо, Аянокоджи-кун. Ни малейшего милосердия, — сказала я, изображая обиду. — Кроме того, именно эта дихотомия создаёт красоту наших отношений, не согласен? О, на этот раз можешь начинать ты, я не против, — сказала я, когда он подал знак, что мы можем начать нашу вторую шахматную партию.

Он согласился и сделал первый ход, поставив пешку на e4.

— Ты со своим стремлением понять эмоции, и я, желающая помочь тебе в этом стремлении как дорогой друг. И в то же время желающая сокрушить тебя и то, что ты олицетворяешь, каждой клеткой своего тела, — заявила я, взволнованная противоречием, которое несли наши отношения.

Я продвинула пешку на e5 и остановила свой таймер, чтобы запустить таймер Аянокоджи-куна. Он быстро поставил коня на f3.

ТИК-ТАК

— Кстати о сокрушении, — начал он, пока я выдвигала коня на позицию c6. — Я хотел тебя кое о чём спросить.

Он поставил слона на c4, и я тихо усмехнулась.

— Что такое? — спросил он, озадаченный моей реакцией.

Я слегка покачала головой, немного позабавленная.

— О, ничего, Аянокоджи-кун, — сказала я, двигая слона на c5. — Я просто вижу теперь, почему ты принял моё приглашение, — я изобразила опечаленное лицо. — А я-то думала, ты хотел провести время со своей дорогой подругой детства.

— Ты собираешься продолжать это? — он продвинул пешку на b4.

Изучив доску секунду, я решила забрать эту пешку слоном, которого переместила мгновение назад.

— Ну, Аянокоджи-кун, ты друг детства, которого у меня никогда не было. Разве я не могу называть тебя так?

— Ты не говорила последнюю часть раньше, — вздохнул он.

Он поставил пешку на c3.

ТИК-ТАК

— Я не буду говорить «друг детства, которого у меня никогда не было» каждый раз, Аянокоджи-кун, — с юмором сказала я. — Но скажи мне, что нужно моему дорогому другу детства?

Я отвела слона на a5, а он продвинул пешку вперёд на d4. Я, естественно, забрала её пешкой, которую двигала в начале игры.

— Я полагаю, ты знаешь, что у Нао есть шпион в Классе D, — прямо сказал он, делая рокировку короля с ладьёй слева от меня.

Я изобразила на лице величайший шок, ахнула и поднесла обе руки ко рту.

— Шпион?! Аянокоджи-кун! Ты не должен делиться...

— Сакаянаги... — произнёс он, бросив на меня взгляд.

Я поставила пешку на d3 и прекратила свой маленький спектакль.

— Ну, да, я знаю, что у Нао-сан есть кто-то в твоём классе, — признала я. — Однако я не знаю, кто этот человек.

Он приподнял бровь.

— Не знаешь?

Он остановил часы после того, как поставил ферзя на b3.

ТИК-ТАК

— Я не знаю. По правде говоря, я ожидала узнать это во время экзамена.

Такова была моя первоначальная идея. Тем не менее, тот пост на форуме, который был опубликован как раз когда Нао-сан представила мне специальный экзамен, и, главное, её реакция и поведение в последующие дни... я боялась, что эмоции захлестнут её, как это происходит сейчас. Поэтому я отодвинула её в сторону и поручила Ямамуре-сан присматривать за ней.

Это изменение моей первоначальной идеи заставило меня искать другие альтернативы, и я немедленно обратилась к следующему лучшему варианту, который могла найти в Классе D.

Коенджи Рокуске-кун.

Наследник конгломерата Коенджи, которого определили в Класс D из-за его невыносимого поведения.

Благодаря усилиям Нао-сан и Ямамуры-сан, я знала о его планах собрать двадцать миллионов приватных баллов, чтобы купить билет в Класс A, и поэтому предложила ему правильный стимул. Конечно, я учитывала, что Аянокоджи-кун может попытаться использовать Коенджи-куна, чтобы запутать наш класс с вопросами — как и я, он ясно дал понять, что сам создаст вопросы для своего класса. Но я подготовила несколько контрмер в контракте, который подписали Ямамура-сан и Коенджи-кун, чтобы подготовиться к возможному предательству Коенджи-куна. Даже если пятьдесят вопросов не казались важными, они вполне могли ими стать, если бы наши враги знали их и завладели ими.

Проблема заключалась в том, чтобы убедиться, что Коенджи-кун не забудет о своих стимулах для сотрудничества с нами. Вот где Сатонака-кун и Хашимото-кун вступают в игру. Я бы предпочла, чтобы Ямамура-сан нянчилась с Коенджи-куном, но она была единственной, кто мог присматривать за Нао-сан.

Конечно, у Коенджи-куна будет единственная подписанная копия контракта, но это тоже было не слишком важно. Он вполне мог отказаться от выполнения штрафных санкций, которые на него падут. Был не один способ расквитаться...

Я переместила ферзя на f6, и Аянокоджи-кун ответил, поставив пешку на e5.

— Но я полагаю, твоя просьба связана с предателем Класса D...

Я переставила ферзя с f6 на g6.

ТИК-ТАК

Аянокоджи-кун кивнул.

— Мне нужно, чтобы ты сказала Нао попросить своего шпиона о вопросах Класса D.

Я приподняла бровь на это.

Аянокоджи-кун переместил ладью на e1, не обращая внимания на мою реакцию.

— Могу я узнать, что ты собираешься с этим делать? — поинтересовалась я.

Аянокоджи-кун должен знать, что я не дам эти вопросы Классу A. Пытаться сбить меня с толку таким простым трюком было бессмысленно.

— Просто обмануть Нао, — честно сказал Аянокоджи-кун.

— И зачем тебе обманывать Нао-сан, Аянокоджи-кун? — спросила я с любопытством, двигая коня на e7 и останавливая свой таймер, тем самым запуская таймер Аянокоджи-куна.

ТИК-ТАК

— Мне просто нужно, чтобы она кое-что поняла, — пожал плечами Аянокоджи-кун.

Он поднял слона на a3.

— Что ж, пока я удовлетворюсь этим ответом, Аянокоджи-кун, — заявила я. — Но надеюсь, ты не собираешься играть с ней.

— Разве не ты именно это и делаешь? — спросил он.

Я поставила пешку на b5.

— Я присматриваю за Нао-сан, Аянокоджи-кун, — честно сказала я. — Конечно, мои методы могут быть не такими, как у нормальных людей. Но Нао-сан не совсем нормальная. Она испытывает новые эмоции и пытается открыться им.

Я протянула правую руку над доской и предложила ему ладонь.

— Дай мне руку, Аянокоджи-кун.

Он взял её, и я быстро провела левой рукой и накрыла её сверху, обхватив его ладонь.

— Что ты чувствуешь, Аянокоджи-кун?

— ...Твои руки?

Я изобразила нежную улыбку.

— Попробуй ещё раз, — мягко сказала я.

ТИК-ТАК

Он задумался на мгновение, пока его взгляд перемещался между нашими руками, доской и таймером; его время шло.

— Ну... Она мягкая и... тёплая, наверное?

— Верно, Аянокоджи-кун, — моя улыбка стала шире. — Тепло. Люди узнают о тепле, когда касаются друг друга, и это очень драгоценная вещь. Тепло другого человека – это отнюдь не плохо. Пожалуйста, запомни это.

— Что ты имеешь в виду?

— Это запоздалое послание от меня тебе, — просто сказала я.

Я медленно отпустила его руку и вернулась в прежнее положение.

— Продолжим? — спросила я.

Он кивнул и переместил ферзя на b5, тем самым забрав мою пешку.

Он нажал кнопку, остановив свои часы, что перезапустило мои.

ТИК-ТАК

— Ну так что? Ты сделаешь это? — спросил он.

Я сдвинула ладью на одну клетку влево на b8.

— Я позабочусь об этом, — отмахнулась я. — ...Можешь считать это моей благодарностью за то, что пришёл сегодня. Так что не волнуйся, ты мне ничего не должен.

— Понятно... Спасибо.

Он отвёл ферзя на a4.

— Мне это только в радость, Аянокоджи-кун, — заявила я с улыбкой. — Но не играй с чувствами Нао-сан. Она и так достаточно настрадалась.

ТИК-ТАК

Аянокоджи-кун слегка кивнул.

— Не волнуйся. Я запомню твои слова.

Я не могла не почувствовать радость, услышав эти слова. Я не знала, насколько сильно мои слова повлияют на него, но была уверена, что он подумает о них.

С улыбкой на лице я кивнула, и мы продолжили нашу игру, когда я поставила слона на b6.

Аянокоджи-кун выиграл этот матч и следующие три тоже. Его стратегии были безупречны, и, несмотря на все мои усилия, я не могла не чувствовать разочарование от того, что продолжала проигрывать и попадаться в его ловушки. И всё же каждый ход заставлял меня чувствовать всё большее и большее возбуждение, поскольку я наконец-то столкнулась с Шедевром и могла видеть, на что он способен.

Вместо того чтобы обескуражить, это лишь мотивировало меня сильнее.

Как ни посмотри, он был Шедевром, а остальные — просто неудачниками. Неважно, сколько они играли, притворяясь успешными.

В конце концов, во время шестого матча Аянокоджи-кун взял своего слона и переместил его через доску на несколько клеток, пока не достиг g5, куда и поставил фигуру. Затем мой таймер перезапустился.

ТИК-ТАК

Он посмотрел на меня, ожидая моего хода. Однако я не сделала его немедленно. Вместо этого я внимательно изучила доску. Не было ничего, что могло бы сказать, что у Аянокоджи-куна или у меня есть преимущество. Казалось, любой может получить перевес в любой момент.

У меня оставалось ещё около пяти минут на таймере, но я не могла расслабиться, так как это означало бы потерять драгоценное время для следующих ходов. Так бы я подумала обычно... Примерно через две минуты размышлений я вздохнула и остановила часы.

— Кажется, я снова проиграла, Аянокоджи-кун, — признала я поражение.

— Ты могла бы продолжить. Твоя позиция на самом деле была неплохой.

Услышав ответ Аянокоджи-куна, я прикрыла рот правой рукой и тихо рассмеялась.

— Возможно, это верно прямо сейчас, Аянокоджи-кун. Но совершенно очевидно, что в следующие несколько ходов меня ждала бы трудная позиция, — заявила я, давая ему понять, что начинаю понимать его манеру игры.

Аянокоджи-кун снова посмотрел на доску.

— Я не думаю, что это так очевидно, — неуверенно произнёс он.

— Фу-фу-фу, на первый взгляд нет, но после пяти игр против тебя становится довольно очевидно, когда всё начинает складываться в твою пользу, Аянокоджи-кун, — ответила я с весельем.

— Хм... Ты хорошо играла, тем не менее. В этом матче мне пришлось обдумывать ходы больше всего.

— Я ценю комплимент, но нет нужды меня успокаивать, — уверенно заявила я.

Он слегка кивнул.

— В таком случае, как насчёт блиц-игры сейчас? — предложил он.

Однако, прежде чем я смогла ответить, телефон Аянокоджи-куна загорелся, указывая на пришедшее уведомление.

Он склонил голову набок, словно не понимая содержания сообщения. Похоже, его друзья действительно пытались пригласить его на вечеринку-сюрприз.

— Что-то случилось, Аянокоджи-кун? — с любопытством спросила я.

— Похоже, мы не сможем сыграть ещё одну партию, Сакаянаги, — ответил он. — Харука хочет, чтобы я пошёл в торговый центр.

— Фу-фу, в таком случае, не забудь удивиться, когда все будут поздравлять тебя с днём рождения, — хихикнула я, прикрывая рот правой рукой.

Он встал со стула.

— Я постараюсь. Не хочешь пойти со мной? Я соберу шахматы.

— Боюсь, я вынуждена отказаться. Я хочу остаться здесь и проанализировать наши партии. Я не привыкла проигрывать шесть раз подряд в такой манере. Но, пожалуйста, наслаждайся своей вечеринкой-сюрпризом, — я одарила его тёплой улыбкой.

Я вообще не привыкла проигрывать. Так что эти шесть поражений меня немного задевали. Мне нужно было как можно скорее понять, в чём заключались мои ошибки, и переоценить свою игру, чтобы в следующий раз выступить лучше.

— Ну, мне понравилось играть с тобой, Сакаянаги. И спасибо за пальто, — сказал он, поднимая пакет с подарком, который я дала ему ранее.

— Я рада, что оно тебе понравилось, Аянокоджи-кун. Не могу дождаться зимы, чтобы увидеть тебя в нём, — заявила я изящно, но с намёком глядя на Аянокоджи-куна.

— Хм. Это хорошее пальто, — сказал он. — А насчёт того, о чём я просил...?

— О, не волнуйся, Аянокоджи-кун. Всё будет сделано, — отмахнулась я.

Я начала переставлять шахматные фигуры на доске точно так же, как делала это три часа назад, когда пришла в библиотеку.

— Спасибо. Я верну долг.

— Я уже говорила тебе. Нет нужды, Аянокоджи-кун. Развлечения, которое это мне доставит, будет более чем достаточно.

Я должна была признать, что мне было весьма любопытно увидеть реакцию Нао-сан, когда она поймёт, что полученные ею вопросы не были настоящими вопросами Класса D.

— Ты уверена?

— Вполне.

— То, что я буду должен тебе услугу, может оказаться полезным... — снова попытался Аянокоджи-кун.

— О, я прекрасно это осознаю, — небрежно ответила я.

Слегка кивнув, Аянокоджи-кун наконец оставил эту тему. Он попрощался и оставил меня, пока я начинала пересматривать наш первый матч.

Я бросила последний взгляд на Аянокоджи-куна, когда его фигура исчезла на лестнице.

Это будет моей услугой тебе, Аянокоджи-кун. Надеюсь, ты не разобьёшь сердце Нао-сан, а примешь человеческое тепло, которое она тебе предлагает.

***

Короткая история №16: Ичиносе Хонами – Мы любим Коринф

Я вошла в комнату студсовета вслед за Кармой-куном.

Нагумо-семпай созвал нас всех на срочное собрание. Видимо, школа наконец дала ответ на предложение Нагумо-семпая касательно смешанного тренировочного лагеря в январе, что было хорошо, так как мы уже начинали беспокоиться.

Сегодня было 11 ноября, и мы находились в середине специального экзамена под названием «Перетасовка бумаг», в котором нам предстояло соревноваться с другим классом за высший балл на итоговых экзаменах. Карма-кун спланировал всю нашу стратегию, поэтому, пока Эйичиро-кун и Юки-чан помогали Карме-куну с его планом, остальные ученики Класса B ограничились нашими учебными группами, где мы изучали как планирование, разработанное Кармой-куном, так и короткие тесты, которые Класс D готовил для нас каждые несколько дней.

Я была рада, что Карма-кун принял мою идею о более открытом сотрудничестве с Классом D. Короткие тесты, которые они нам присылали, были действительно полезны для наших одноклассников, а разнообразие вопросов не позволяло им привыкнуть к одной модели. Поэтому они находились в состоянии ожидания, что не давало им расслабиться перед экзаменом. Я была уверена, что они будут полностью готовы столкнуться со всем, что бы ни бросил в нас Класс C.

Нагумо-семпай, Кирияма-семпай и Мизоваки-семпай всё ещё не пришли, но все остальные были здесь, включая четырёх новых членов студсовета, подавших заявки на вступление. Я поприветствовала всех и заняла своё место в конце стола рядом с Кармой-куном. Напротив нас сидели Аянокоджи-кун и Нао-сан. С приходом новых членов, все из которых были второгодками, распределение мест изменилось, и разделение между вторым и первым годами стало чётче, чем когда-либо.

— Необычно видеть вас так рано, Савакигучи-семпай, — обратилась я к одному из новых членов совета.

Савакигучи Мисаки-семпай была весёлой и живой девушкой с богатым воображением из класса Нагумо-семпая, которая также состояла в клубе астрономии. У неё были красивые золотистые глаза и непослушные волосы цвета сырой умбры, которые она завязывала в три пучка без какого-либо видимого порядка и одну косичку. Впрочем, главной её особенностью было то, что она не носила школьную форму должным образом: её рубашка всегда была неаккуратной, а ленту она никогда не завязывала.

— Ну, это же «срочное собрание», так что я решила прийти пораньше, — она задумчиво приложила палец к подбородку, прежде чем пренебрежительно пожать плечами. — К тому же, у меня не было дел поважнее.

— Это довольно безответственный комментарий, Савакигучи-сан, — заявил Теппей Араки-семпай, поправляя очки.

Теппей-семпай был ещё одним второгодкой из класса Нагумо-семпая. Он присоединился к студсовету, что поначалу меня удивило, так как он был частью школьного журнала и должен был занять пост президента после выпуска Сарутоби-семпая через несколько месяцев. Он был довольно пухлым, с чёрными глазами и короткими тёмно-зелёными волосами.

— Ну, вот что бывает, когда принимаешь кого попало, — пожал плечами Карма-кун.

— Ты критикуешь нашего президента? — спросил Теппей-семпай.

— Это был просто комментарий. Воспринимай как хочешь, — снова пожал плечами Карма-кун.

— Ну-ну, всем. Не нужно ссориться между собой, — заявила Аясаки-семпай, хлопнув в ладоши. — Почему бы нам всем не улыбнуться?

— Улыбки – это всё, что я могу предложить, Аясаки, — усмехнулся Карма-кун.

Аясаки Реми-семпай была третьей из четырёх новых членов студсовета. Как и двое предыдущих, она была ученицей Класса 2A и хорошей подругой Асахины-семпай. Её волосы были ярко-розовыми, завязанными в два хвостика, а глаза — красивого тёмно-розового цвета. Она всегда вела себя довольно по-детски, но была очень честна в своих эмоциях и мыслях.

Аясаки-семпай радостно кивнула Карме-куну, не замечая его насмешливого тона... Она была не очень умна, но всегда компенсировала это своей готовностью к сотрудничеству. Впрочем, из-за этого Карма-кун относился к ней как к талисману студсовета и вечно посылал её купить ему кофе или закуски.

Дверь открылась, и вошёл Нагумо-семпай, а за ним — Кирияма-семпай и Мизоваки-семпай.

— Спасибо, что пришли так быстро, — начал он. — Как я и говорил в сообщении, мы получили ответ от школы касательно смешанного тренировочного лагеря в январе.

— И что задержало тебя, Нагумо-семпай? — спросила Нао-сан.

— Я встречался с одним из представителей школьного совета, — ответил он с улыбкой.

— Значит, полагаю, есть хорошие новости? — спросила Нао-сан, подавшись вперёд в предвкушении.

Нагумо-семпай слегка кивнул.

— Наш проект касательно послабления в насилии был принят, — объявил он, раскинув руки. — Теперь нам просто нужно назвать двух людей на должности дисциплинарного инспектора и секретаря по дисциплине.

— У вас есть кто-то на примете, Нагумо-сан? — спросил Теппей-семпай.

— Не будем забегать вперёд, Теппей, — заявил Кумагами-семпай. — Есть повестка дня, которой нужно следовать.

Кумагами Такехито-семпай был единственным из новых членов, кто не принадлежал к классу Нагумо-семпая. Вместо этого он был частью Класса 2B, как и Кирияма-семпай. Свои длинные светло-каштановые волосы он носил завязанными в хвост, а глаза у него были светло-фиолетовыми. Я мало что знала о нём, так как он оставался по большей части загадочным, хотя Карма-кун и Нао-сан, казалось, ценили его.

— Кумагами прав, Теппей, — сказал Нагумо. — Первое, чем мы должны заняться, – это смешанный тренировочный лагерь. Мизоваки, если ты не против, — Нагумо-семпай подал знак Мизоваки-семпаю раздать папки с новой версия правил смешанного тренировочного лагеря, которую предложила школа.

Мы все получили свои папки и начали изучать то, что предложила школа, сравнивая с тем, что отправлял Нагумо-семпай.

Здесь и там было несколько важных изменений, но в целом всё было довольно похоже на то, что Нагумо-семпай вручил нам несколько недель назад.

Экзамен в формате группового обучения, фокусирующийся в основном на ментальном развитии студентов. Он должен был проходить с четверга по четверг; семь ночей и восемь дней со строгой программой на каждый день в школе на открытом воздухе в горах. Поездка на автобусе занимала три часа отсюда, а так как это будет январь, то будет зима. И у школы было два здания. Одно будет использоваться парнями, а другое — девушками. Таким образом, нас разделят по половому признаку. И так далее шли основные правила. Как студенты будут разделены на группы и как эти группы выбираются.

— Меня это устраивает, — сказала Савакигучи-семпай, облокотившись на стол с явно скучающим видом.

— Я считаю, это блестяще, Нагумо-сан, — подхватил Теппей-семпай.

— Не будь смешным, Теппей, — Карма-кун осторожно положил папку на стол. — Школа сохранила базовые вещи, вроде того, что запрещено выходить из группы или менять участников, но изменила некоторые важные моменты. Это не экзамен Нагумо.

Я была не согласна с Кармой-куном. Судя по всему, было ясно, что это экзамен Нагумо-семпая. Элементы, которые изменила школа, были незначительными. И всё же Карма-кун хотел, чтобы его идеи прошли, и это, скорее всего, была единственная возможность сделать это. После нашего ответа школе они начнут организовывать экзамен, и только президент и вице-президент будут знать окончательную версию. Карма-кун получит информацию только о бюджете и способах его расходования.

— Должен ли я заключить, что ты хочешь внести изменения, Карма? — Нагумо-семпай поднял бровь.

— На самом деле, хочу, — Карма-кун откинулся на спинку стула, приняв расслабленную позу.

— Что ты хочешь изменить? — спросил Кирияма-семпай, положив руки на стол.

— Ну, для начала, классные очки, которые получает каждая группа.

— Награды? — Мизоваки выглядел озадаченным. — Что с ними не так?

— Ставки слишком низки, — Карма-кун пожал плечами, как будто это всё объясняло. — И не только награды. Штрафы тоже. Хотя меня устраивает, что третье и четвёртое место не получают и не теряют классных очков.

— Ты говоришь, что награждение каждого члена группы тремя или одним классным очком, которые в некоторых случаях удваиваются или утраиваются, и вычет трёх и пяти очков с каждого члена каждого класса, чьи студенты находятся в двух последних группах, – это слишком мало? — недоверчиво спросил Мизоваки-семпай.

— Забудь об этом, Мизоваки, — заговорил Кирияма-семпай. — Мы говорим об экзамене, в котором группе, столкнувшейся с исключением, приходится выбирать между потерей двухсот классных очков или отменой исключения за двадцать миллионов приватных очков и четыреста классных очков. Это недостаточно высокие ставки для тебя?

— Вы говорите так, будто кого-то уже исключили, Кирияма-семпай, — прокомментировала Нао. — Многое должно произойти, чтобы исключение состоялось. Хотя я бы хотела изменить кое-что в этом правиле.

— О? И что же это, Нао? — спросил Нагумо-семпай, его голос был полон любопытства.

— Ну же, Нагумо-семпай, не будем забегать вперёд, — повторила Нао-сан недавние слова Кумагами-семпая. — Мы говорили о наградах и вычетах для каждой группы. Карма? — она повернулась к Карме-куну, который сидел напротив неё.

— Да. Спасибо, Нао, очень мило с твоей стороны, — Карма-кун озорно улыбнулся. — Я думаю, что группа, занявшая первое место, должна получать пять классных очков на студента вместо трёх. Вторая группа должна быть той, которая получает три очка на студента.

— Это смехотворно! — Мизоваки-семпай встал со своего места с возмущённым выражением лица. — Если один класс поместит четырнадцать студентов в одну группу и там будет лидер, они получат 140 классных очков за первое место.

— Именно то, о чём я и говорил, Мизоваки, — сказал Карма-кун. — Ставки.

— А группа, соответствующая условиям, которые только что назвал Мизоваки-семпай, также получит суровый штраф, я полагаю, — впервые вмешался Аянокоджи-кун.

— Безусловно, Киётака, — радостно сказал Карма-кун. — Группа, занявшая последнее место, должна терять десять очков на студента, а пятая группа должна терять пять очков, которые шестое место теряет в нынешней системе. Санкция не будет удваиваться для класса, имеющего лидера, конечно. Мы же не хотим выйти с экзамена с половиной школы бедняков, не так ли?

При таких условиях группа из четырнадцати студентов одного класса и одного студента второго класса, чей лидер принадлежал бы к классу с четырнадцатью студентами, могла потерять сто сорок очков вместо того, чтобы получить их.

— Это интересная идея, Карма, — задумчиво заявил Нагумо-семпай. — Однако я сомневаюсь, что школа примет её.

— У меня есть простое решение, — продолжил развивать свою идею Карма-кун. — Мы стираем правило, по которому очки группы с тремя классами удваиваются, а группы с четырьмя классами – утраиваются.

— Это просто глупо, — заявил Теппей-семпай. — Не будет никакого стимула для студентов формировать группы из трёх или четырёх классов.

— Наоборот, Теппей. Группа всего с двумя классами рискует потерять значительное количество классных очков. Они просто потеряют стимулы объединяться ради выгоды.

— Значит, они будут объединяться, чтобы избежать потери очков, да? — пробормотал Нагумо-семпай.

— Ты рассматриваешь это? — спросил Кирияма-семпай у Нагумо-семпая, который слегка пожал плечами.

— Я считаю, это интригует. Хотя я всё ещё не вижу, чтобы школа это приняла.

— Почему бы просто не забыть про все эти дополнительные очки? — прокомментировала Нао-сан, делая пометки в своей копии правил экзамена.

— Поясни, — Карма-кун подался вперёд.

— Мы убираем стимулы. Никаких дополнительных очков. Неважно, сколько классов в одной группе. Только те пять или три очка, которые вы можете выиграть, и пять или десять очков, которые вы можете проиграть.

— Это было бы разумнее, — кивнул Кирияма-семпай. — В противном случае изменения в рейтинге классов могут быть слишком значительными.

— Это должно порадовать тебя, Кирияма! — воскликнул Карма-кун, радостно раскинув руки и крутанувшись на стуле. — Это возможность снова подняться в Класс A!

Кирияма-семпай бросил свирепый взгляд на Карму-куна, который делал какие-то заметки в своей копии правил экзамена, бормоча что-то о том, что Кирияма-семпай — уступчивый трус.

— Не давай ему надежду, Карма, — Нагумо-семпай изобразил довольную улыбку. — Ну что ж. Кто-нибудь ещё хочет высказаться по этому вопросу о наградах и вычетах для разных групп? Реми? Мисаки?

— Меня устраивает всё, что вы решите, — пожала плечами Савакигучи-семпай.

— Я... запуталась, — Аясаки-семпай изобразила растерянное лицо, склонив голову набок и приложив руку к подбородку.

— Почему бы тебе не сходить и не принести нам немного кофе, Аясаки? — предложил Карма-кун. — Это поможет нам сохранить ритм разговора.

— Точно! — Аясаки-семпай резко встала со счастливой улыбкой на лице. — Кто-нибудь хочет кофе?

Все приняли предложение, и Аясаки-семпай ушла покупать десять стаканчиков кофе, или одиннадцать, если Аясаки-семпай решила купить один и для себя. Мы ограничились просьбой о самом обычном стандартном кофе, так как в прошлый раз, когда каждый попросил что-то своё, Аясаки-семпай перепутала, что мы хотели, и мы все получили совершенно не то, что заказывали.

Карма-кун вздохнул и улыбнулся, когда Аясаки-семпай ушла.

— Отличная работа с тем, что ты принял её, Нагумо, — похвалил он. — Я всегда хотел талисман.

— Карма-кун! Ты не должен говорить такие вещи! Это грубо! — упрекнула я.

— Но это правда... — он пожал плечами.

— Может, вернёмся к теме? — упомянул Кумагами-семпай, постукивая пальцами по столу.

— Верно. Так вот, насчёт моих изменений... — начала говорить Нао-сан, но её перебил Мизоваки-семпай.

— Мы всё ещё не согласились с изменениями Кармы, Томори.

— Ты правда думаешь, что голосование необходимо? — Нао-сан подняла бровь.

— Мы должны следовать процедуре, — подтвердил он.

Мы все повернулись к Нагумо-семпаю, ожидая его решения. Он взял паузу, чтобы изучить наши лица. Закончив, он объявил голосование за применение изменений в правилах. Это была стандартная процедура, которой Нагумо-семпай пренебрёг, когда отправил своё предложение школе, не посоветовавшись с нами. Тем не менее, мы и сейчас игнорировали процедуру, так как приступали к голосованию без Аясаки-семпай, но она проголосовала бы так же, как Нагумо-семпай, поэтому мы все отмахнулись от этого и засчитали единогласное решение, когда все согласились с изменениями Кармы-куна. Было ясно, что Теппей-семпай, Мизоваки-семпай и Кирияма-семпай согласились только потому, что согласился Нагумо-семпай. Савакигучи-семпай согласилась, следуя своему заявлению ранее, и Кумагами-семпай тоже. Хотя я не могла понять, почему он согласился, я вообще не могла его прочитать.

Что касается нас, первогодок, мы действовали как единый блок и согласились на применение идеи Кармы-куна.

— Теперь, когда мы с этим согласились, какова твоя идея, Нао? — спросил Нагумо-семпай, внимательно глядя на Нао-сан.

— Я хотела бы поднять вопрос об исключении, — заявила она деловито.

— Вопрос? — нахмурился Нагумо-семпай. — Какой ещё вопрос? Школа приняла предложение, которое я отправил.

— Приняла, да. И я бы изменила это с самого начала, если бы ты не отправил его в школу, не проинформировав нас, Нагумо-семпай.

— Хо~? Тогда скажи мне, Нао. Почему я должен менять то, чем я доволен? — Нагумо-семпай подался вперёд, поставив локти на стол.

— Ты заявил в своей речи, что желаешь превратить эту школу в идеальную меритократию, Нагумо-семпай, это верно?

— Какое это имеет отношение к... — начал Мизоваки-семпай, но замолчал, когда Нагумо-семпай поднял руку, чтобы его остановить.

— Это верно, Нао.

— В таком случае, не мог бы ты объяснить мне, как исключение студента по чьей-то прихоти является меритократией?

Нао-сан, вероятно, имела в виду то, как лидер малой группы мог выбрать кого угодно, чтобы тот понёс солидарную ответственность и был исключён вместе с ним. Это, безусловно, казалось странным правилом, и ещё минуту назад я думала, что это школа внедрила это правило с прошлогоднего экзамена. Но, похоже, это было не так.

— Я считаю, это вполне справедливо, Нао. Если группа проваливается, логично, что ответственный должен нести риск быть исключённым.

Это было при условии, что ответственным был не лидер, конечно.

— Чтобы это утверждение было верным, виноват должен быть один человек, а не вся группа. Тем не менее, я не полностью против этой идеи, — Нао-сан сделала паузу в своей речи, просматривая свои бумаги. — Человек, которого исключают за солидарную ответственность вместе с лидером, должен определяться голосованием членов малой группы. Нет необходимости, чтобы голосование было единогласным, большинства будет достаточно.

— Хм... Это, безусловно, кажется более справедливым, — прокомментировала Савакигучи-семпай, впервые выглядя заинтересованной в дискуссии. — Я поддерживаю предложение! — она хлопнула в ладоши.

Нагумо-семпай мельком взглянул на неё, прежде чем снова повернуться к Нао-сан.

— Что ты думаешь, Хонами? — спросил он меня.

Сначала я удивилась, так как не ожидала, что он обратится ко мне. Я почти не принимала участия в разговоре, так как это был в основном конфликт между Кармой-куном, Нао-сан и второгодками. Аянокоджи-кун и я были по большей части фигурами поддержки.

— Ну, я бы предпочла, чтобы никого не исключали, — подтвердила я. — Однако в этой конкретной ситуации я думаю, что голосование было бы лучшим выбором, чтобы кого-то не исключили по личным причинам или чему-то подобному.

В этот момент дверь снова открылась, и вошла Аясаки-семпай. Её руки были заняты кофе, и я удивилась, как она открыла дверь.

— Я вернулась! — радостно объявила она.

Она обошла стол, предлагая кофе каждому из нас, и мы все взяли свои стаканчики. Не имело значения, какой именно мы брали, так как во всех был один и тот же кофе.

— Ты принесла сахар, Аясаки? — спросил Карма-кун.

Аясаки-семпай радостно кивнула и передала сахар Карме-куну, чтобы он мог смешать его со своим кофе. Она продолжила предлагать сахар остальным, и те, кто пил кофе с сахаром, с благодарностью приняли его.

— О чём мы говорим? — с любопытством спросила Аясаки-семпай, делая глоток своего кофе и снова садясь на стул рядом с Кармой-куном.

— Почему бы нам тогда не проголосовать? — предложила Нао-сан.

— Я считаю, мы должны обсудить это подробнее, Томори-сан, — заявил Кирияма-семпай.

— Должны? — Нао-сан подняла бровь. — Я считаю, я достаточно ясно выразила свою мысль.

— О, это так, — заявил Мизоваки-семпай. — При этом мы не можем просто изменить все правила, которые школа уже приняла.

— Правила, которые вы написали, ты имеешь в виду? — уточнил Карма-кун.

— Как школа должна воспринимать нас всерьёз, если мы меняем мнение в тех самых правилах, которые сами установили? — ответил Мизоваки-семпай.

— Ну, мы бы не оказались в этой ситуации, если бы вы проконсультировались с нами перед отправкой предложения школе, — парировала Нао-сан с хитрой улыбкой.

— Не нужно ничего подразумевать, Нао...

— Я ничего не подразумеваю, Нагумо-семпай. Моя мысль кристально ясна. Ты отправил это предложение, не посоветовавшись с нами, потому что знал, что мы будем возражать и захотим что-то изменить, — вызывающе заявила она.

Нагумо-семпай ухмыльнулся на это.

— Возможно, так и было. Возможно, я ошибочно полагал, что вы согласитесь. Кто знает? — заявил он, пожав плечами.

— Кто теперь что-то подразумевает? — усмехнулась Нао-сан.

— Ух ты~ Томори-чан такая смелая. Насмехается над человеком, который дал тебе твою должность~ — Савакигучи-семпай довольно хлопнула в ладоши.

— Я говорю правду, Мисаки, — пожала плечами Нао-сан. — Если Нагумо-семпай не может терпеть вокруг себя людей, которые не являются подхалимами, он волен выгнать меня.

Большинство из нас посмотрели на Нао-сан с недоверием. Она не только оскорбила окружение Нагумо-семпая, но и бросала ему вызов выгнать её из студсовета. Он вполне мог призвать к голосованию за увольнение Нао-сан, у него было большинство, так что у него были все шансы выиграть голосование. Однако это было то, чего Нагумо-семпай не мог сделать, не запятнав свой имидж.

— Мы снова отвлекаемся от темы, — заговорил Кумагами-семпай, пытаясь вернуть разговор в нужное русло и унять напряжение в комнате. — Мне кажется разумным провести голосование, чтобы решить, исключается ли кто-то ещё, кроме лидера. Вместо того чтобы лидер выбирал человека для исключения, и они призывали к голосованию, каждый член группы волен...

— Ну зачем же, Нао, не нужно быть такой радикальной, — Нагумо-семпай полностью проигнорировал Кумагами-семпая, когда заговорил с хитрой улыбкой на лице. — Мы все здесь друзья, не так ли?

— О, я дружу со всеми, Нагумо-семпай. Дружба не заставит меня принимать каждую мелочь, которую ты предлагаешь, — ответила Нао-сан, откидываясь на спинку стула.

Улыбка Нагумо-семпая стала шире.

— Мы можем потерять доверие в глазах школы, — отметил он, хотя было ясно, что его это не особо волнует.

— Бедные мы, полагаю, — пожала плечами Нао-сан.

— Приятно видеть, что мы все на одной волне, — Карма-кун хлопнул в ладоши. — Итак, если это всё по поводу смешанного тренировочного лагеря...

— Мы всё ещё не приняли предложение Томори-сан, Акабане-кун, — заявил Теппей-семпай.

— Ладно. Те, кто не согласен с предложением Нао, которое минуту назад уточнил Кумагами, поднимите руку.

— Ты казначей. У тебя нет полномочий призывать к голосованию, — заметил Мизоваки-семпай.

— Ни одной поднятой руки! — Карма-кун слегка постучал по столу. — Итак, что следующее на повестке дня? Две новые должности?

— Э? Мы уже проголосовали? — спросила Аясаки-семпай, переводя взгляд с Нагумо-семпая на Карму-куна.

Нагумо-семпай усмехнулся и призвал к голосованию. Как и ожидалось, мы приняли предложение единогласно, и Мизоваки-семпай записал всё, как он делал для протокола собрания и решений, которые мы принимали.

— Ну, полагаю, никто не хочет вносить дальнейшие изменения в смешанный тренировочный лагерь? — глаза Нагумо-семпая изучали всех в комнате.

Кумагами-семпай поднял руки.

— Я бы тоже хотел кое-что предложить, — попросил он.

— Хо~? И что же это? — спросил Нагумо-семпай.

— Исключение не должно иметь штрафа, а «отмена исключения» должна стоить двадцать миллионов приватных очков и триста классных очков вместо двадцати миллионов приватных очков и четырёхсот классных очков, как это стоит сейчас.

Нагумо-семпай, Карма-кун и Нао-сан ухмыльнулись словам Кумагами-куна. Предложение не встретило возражений, и мы все немедленно согласились.

Я не была с этим согласна, так как это действовало лишь как стимул не спасать того, кто находился под угрозой исключения. Но у меня было недостаточно рычагов, чтобы что-то изменить. Баланс сил в студсовете был ясен.

Вся дискуссия происходила между президентом, вице-президентом и казначеем.

Мизоваки-семпай кивнул, закончив делать заметки для протокола и ответа, который мы отправим школе. Затем он закрыл тему смешанного тренировочного лагеря, спросив нас индивидуально, согласны ли мы закрыть тему и отправить решённое предложение школе. Очевидно, мы все сказали да. Таким образом, мы перешли к следующей теме: две новые должности в студсовете, которые были одобрены школой.

— Итак? — спросил Нагумо-семпай, поднимая руки в вопросительном жесте. — Кто-нибудь?

— Я хотел бы подать заявку на должность дисциплинарного инспектора, Нагумо-сан, — поднял руку Теппей-семпай.

— Вообще-то, у меня есть два кандидата... — начал говорить Карма-кун, но его перебила Нао-сан.

— Ты шутишь, да? Ты правда ожидаешь, что мы примем двух учеников Класса B?

— Ты даже не знаешь, кто эти кандидаты, Нао, — ответил Карма-кун, улыбаясь ей.

— Дай угадаю тогда.

Карма-кун сделал жест рукой, предлагая Нао-сан продолжать.

— Эйичиро и Шинобу.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Кармы-куна. Нагумо-семпай, Савакигучи-семпай, Теппей-кун и Мизоваки-семпай усмехнулись, в то время как Кирияма-семпай ограничился довольной улыбкой.

— Впечатляет, Нао, — заявил Карма-кун, подавшись вперёд и натянув улыбку. — Похоже, твои эмоциональные проблемы не сделали тебя полностью некомпетентной.

— Эмоциональные проблемы? — переспросила Нао-сан. — Ты серьёзно хочешь пойти по этому пути?

— Прости. Я не понимаю твою мысль. По какому пути, Нао? — заявил Карма-кун, подперев подбородок рукой. — Ты знала, что люди делают ставки на ваши отношения? — он указал на Нао-сан и Аянокоджи-куна. — Когда вы начнёте встречаться. День, когда вы примете свои чувства друг к другу. Или случится ли это вообще~.

— Интересно, кто начал эти ставки.

— Ещё одна из тайн этой школы, полагаю, — пожал плечами Карма-кун. — Я поставил на то, что вы начнёте встречаться до Рождества. И что у вас будет особенная ночь...

Нао-сан прикусила губу, показывая свой гнев, хотя она отлично справлялась с тем, чтобы не напасть на Карму-куна.

— Перестань нести чушь, Карма, — заявил Аянокоджи-кун.

— Хо~? Ты говоришь, что тебя не влечёт к Нао никоим образом, Киётака? — спросил Карма-кун с хитрой улыбкой. — Ты отвергаешь её здесь, перед всеми? Как жестоко...

ЩЁЛК

Ручка, которую Нао-сан держала в руке, разломилась на две части. Все глаза на мгновение устремились на неё. Я не могла не посочувствовать ей. Карма-кун явно целился в неё, чтобы поставить в неловкое положение. Это было главной причиной, но он, тем не менее, наслаждался этим.

Аянокоджи-кун вздохнул.

— Я говорю, что мы должны продолжить обсуждение двух новых должностей. Просить нас принять двух учеников Класса B неразумно.

— Почему это неразумно, Киётака? Они более чем способны.

— Класс B получит две должности, контролирующие деньги, и две должности, отвечающие за дисциплину.

— В этой комнате пять учеников из Класса 2A, Киётака, — отметил Карма-кун.

— Да, и кроме Нагумо-семпая ни у кого из них нет никакой реальной власти, — заявила Нао.

— Эй! — пожаловался Мизоваки-семпай.

— Ну... Она не ошибается, — задумчиво произнесла Савакигучи-семпай. — В смысле, мы здесь просто чтобы голосовать и...

— Вопрос здесь не в том, нормально ли иметь несколько членов одного класса в совете, Карма, — прервал Савакигучи-семпай Нагумо-семпай. — Проблема в том, что у твоего класса будет слишком много рычагов давления.

— Это ложное утверждение. Класс 1B не получал и не получит никакой выгоды от студсовета, — заявил Карма-кун. — Использование совета ради собственной выгоды ведь незаконно, в конце концов~

Карма-кун встретился взглядом с Нагумо-семпаем, их глаза сияли от восторга. Словно они обвиняли друг друга в использовании студсовета в своих личных целях. Скорее всего, так оно и было. Если я чему-то и научилась с тех пор, как вошла в студсовет, так это тому, что мало кто использовал своё положение бескорыстно. Хорикита-семпай и Тачибана-семпай, вероятно, были единственными, кто действовал на благо школы прежде всего.

— Как бы то ни было. Мы не продвигаемся, — заявил Кирияма-семпай. — Я считаю, что Теппей и я лучше всего подходим на эти должности, и если мы продолжим принимать людей в совет, вся школа...

— Ты говоришь, что обещание Нагумо принимать кого угодно было ложью, Кирияма? — спросил Карма-кун, постукивая пальцами по столу.

— Конечно, это не было ложью, Карма, — рассмеялся Нагумо-семпай. — Ты знаешь это...

— Или дело в Мацуо? — снова заговорил Карма-кун. — Я могу сказать Мако присоединиться, если ты предпочитаешь такой вариант. Мы всё ещё можем попытаться превратить студсовет в твой гарем, Нагумо~

Нагумо-семпай издал громкий довольный смех и начал хлопать в ладоши.

— О боже, Карма. В чём ты меня обвиняешь теперь? — сказал Нагумо-семпай сквозь смех, вытирая слезу с лица.

— Обвиняю тебя? Я ни в чём тебя не обвиняю, Нагумо. Я просто подумал, что ты предпочёл бы, чтобы было больше девушек. Видимо, четырёх недостаточно, — он указал на Аясаки-семпай, Савакигучи-семпай и меня. Когда он собирался указать на Нао-сан, он убрал палец и обхватил руками свой стаканчик с кофе. — Да, нам не следует считать Нао. Её парень ведь прямо рядом с ней... Так что... Три, Нагумо. Три красивые девушки.

— Они здесь из-за своих способностей, Карма, — упрекнул Кирияма-семпай.

— Ты уверен? — спросил Карма-кун, указывая на Аясаки-семпай. — Потому что она не самая острая иголка в стоге сена.

— Карма-кун! — отругала я. — Это грубо. Извинись перед Аясаки-семпай.

— Извиниться? Не вижу причин. Не все могут хватать звёзды с неба. В этом нет ничего плохого.

— Она там не только для декора, Карма, — заявил Мизоваки-семпай, выглядя серьёзным.

— О, я знаю это, — констатировал Карма-кун. — Она ещё и кофе приносит, — Карма-кун поднял свой стаканчик и отпил немного кофе.

Я уже выпила свой, и казалось, что большинство из нас сделали то же самое; вокруг стола стояло много пустых стаканчиков, некоторые из них были без крышек.

— Ничего не скажешь, Реми? — спросил её Нагумо-семпай.

— А? Ну, я не особо могу следить за сложными дискуссиями. Поэтому я стараюсь быть полезной любым доступным способом.

— Видите? — отмахнулся Карма-кун. — Итак, две должности будут у Мацуо и Шинобу...

— Мы даже не рассмотрели всех кандидатов, Карма. Перестань продвигать своих, — заявила Нао-сан.

— Скажи нам тогда, Нао. У тебя есть кто-то на примете? — Карма-кун откинулся на спинку стула и положил правую лодыжку на колено другой ноги.

— На самом деле, есть, — объявила она.

— Ну? Кто это?

— Кацураги Кохей, — твёрдо произнесла она.

— Лысый парень? — спросил Карма-кун с недоверием. — Ты хочешь дать власть парню, который пошёл против твоей хозяйки в начале года?

Нао-сан не выглядела расстроенной тем, что Карма-кун назвал Сакаянаги-сан хозяйкой Нао. Но она, вероятно, скрывала это.

— Кацураги-кун – прилежный и способный студент, который пытался вступить в студсовет в начале года.

— Значит, Хорикита-семпай отверг его.

— Да, так же, как он отверг Хонами-сан, — парировала Нао-сан с улыбкой.

— Это правда, Карма-кун, — сказала я. — Я бы не присоединилась к совету, если бы ты не вмешался в мою пользу. Нао-сан ручается за своего одноклассника, прямо как ты.

— Ух ты~ Предан собственным одноклассником. Мило, Хонами-чан, — радостно захлопала в ладоши Савакигучи-семпай. — Я тоже поддерживаю Нао-сан! Что думаешь, Реми-чан?

— Хм... Ну, если Нао-сан поддерживает этого Кацураги-куна, то, полагаю, я не против его вступления.

— Я полагаю, мы забываем кандидатуры Кириямы и Теппея, — напомнил нам Мизоваки-семпай.

— Мы не забываем их, Мизоваки. Они были отброшены, — заявил Карма-кун.

— Отброшены? — переспросил Мизоваки-семпай.

— Да. Отброшены, отклонены. В смысле, мы не согласны, Мизоваки-семпай. Мы не позволим отдать эти должности второгодкам.

— Значит, вы будете выступать против любого имени, которое не принадлежит первогодке? — спросил он.

— Да. — Карма-кун и Нао-сан произнесли одновременно.

Нагумо-семпай глубоко вздохнул и приложил руку ко лбу.

— Отличная работа, Мизоваки. Ты снова поставил их на одну сторону, — сказал он, качая головой.

— ... Прости. Я пытался...

— О, я знаю, что ты пытался сделать, — констатировал Нагумо-семпай, прежде чем податься вперёд. — Итак, у Кацураги четыре голоса в его пользу. Кто-нибудь ещё согласен с предложением Нао?

— Я, — поднял руку Аянокоджи-кун. — Кацураги должен получить одну из должностей.

— Я тоже поддерживаю кандидатуру Кацураги, — заявил Кумагами-семпай. Он внимательно следил за дискуссией, но до сих пор не вмешивался.

— Тогда это даёт вам большинство, — объявил Нагумо-семпай. — У меня нет проблем с номинацией. Так что он займёт одну из двух должностей. Должность дисциплинарного инспектора, если все согласны.

— Ну, я не согласен, — вмешался Карма-кун. — Мацуо тоже присоединяется. И он будет дисциплинарным инспектором.

— Довольно настойчив, не так ли? — прокомментировал Кумагами-семпай.

— Мацуо хотел вступить в студсовет в начале года, но, увидев, как сложно было Ичиносе вступить, отбросил эту идею.

— Если бы дело было только в этом, то ладно. Но ты хочешь, чтобы он занял пост с наибольшей властью, — отметила Нао.

— Да, потому что я не доверяю твоей марионетке, Нао, — заявил Карма-кун.

— А я должна доверять твоей? — Нао-сан подняла бровь.

— Мацуо не моя марионетка, — ответил Карма-кун. — Он следует моим планам ради класса во время специальных экзаменов. Но ты знаешь этого парня. Сомневаюсь, что в этой школе есть кто-то более праведный.

— Значит, твой аргумент в том, что я должна доверять Эйичиро, потому что папа римский канонизирует его? — медленно произнесла Нао. — Ты считаешь меня тупой, Карма?

— Я считаю, ты позволишь мне получить то, что я хочу, — ответил Карма-кун с тонкой улыбкой.

— О, неужели?

— У тебя есть другой кандидат?

— Киётака, — немедленно ответила Нао-сан.

— Киё, ты хочешь эту должность?

Аянокоджи-кун на секунду задумался, но затем покачал головой.

— ... Не совсем. Меня устраивает моё текущее положение.

— Видишь, Нао. Киё хочет оставаться рядом с тобой~

Нао-сан сверкнула глазами на Аянокоджи-куна, не трудясь скрыть своё недовольство.

— Кто-нибудь ещё, Нао? — надавил Карма-кун. — Есть кто-то ещё в классе Сакаянаги, кого ты хочешь пристроить? Позволь напомнить, я буду возражать против того, чтобы два ученика Класса A контролировали дисциплинарные вопросы, точно так же, как ты возражала против моего первоначального предложения.

— Разве нет никого в Классе 1C? — поинтересовался Нагумо-семпай. — Вроде Микото или той другой девушки, с которой ты всегда в библиотеке, Аянокоджи.

— Хиёри? — упомянул Аянокоджи-кун. — Нет, сомневаюсь, что она согласится.

— И про Микото можно забыть, — отмёл вариант Карма-кун.

— Но разве её не заботит справедливость? — спросила я, не понимая, почему они так отбросили этот вариант. — Должность, надзирающая за дисциплиной, может заставить её рассмотреть это.

Карма-кун вздохнул.

— Ты хочешь спросить Микото? — спросил он Нао-сан.

— Она не согласится, — ответила Нао-сан. — Будь по-твоему. Эйичиро будет дисциплинарным инспектором, а Кацураги-кун – его секретарём.

— Отлично!

Карма-кун хлопнул в ладоши, а затем протянул одну Нао-сан для рукопожатия. Нао-сан сделала это, хоть и с раздражением.

— Почему Мисака-сан отказалась бы? — спросила я, не понимая.

— Она ненавидит ответственность, — заявил Карма-кун с озорной улыбкой.

— Потому что здесь Карма, — подтвердила Нао-сан почти одновременно с ответом Кармы-куна.

— Ой~ Не будь такой, Нао. Я усердно работаю над тем, чтобы наладить отношения с Микото.

— Я уверена в этом, Карма... Я ни на секунду в тебе не сомневаюсь.

Нагумо-семпай встал, ударив ладонями по столу.

— Тогда решено! — объявил он. — Все согласны выдвинуть Мацуо Эйичиро из Класса 1B и Кацураги Кохея из Класса 1A на должности дисциплинарного инспектора и секретаря по дисциплине соответственно?

Мы все были за эти кандидатуры, и Нагумо-семпай отпустил нас на сегодня. Он сообщит Эйичиро-куну и Кацураги-куну об этом решении, и они, вероятно, начнут завтра или послезавтра.

Мне показалось довольно странным, как он просто согласился отдать должности первогодкам почти без возражений, но у него всё равно останется большинство, так что, полагаю, в этом плане это имело смысл.

Все начали собирать свои вещи, и Мизоваки-семпай собрал папки, касающиеся смешанного тренировочного лагеря. Нам не разрешалось забирать их с собой из-за конфиденциальности специальных экзаменов. Поэтому такие папки редко покидали комнату студсовета.

Нао-сан ушла первой, вскоре за ней вышел Аянокоджи-кун, вероятно, желая догнать её.

Мизоваки-семпай, Нагумо-семпай и Кирияма-семпай остались ещё ненадолго, чтобы упорядочить принятые решения. И передать их школе соответственно. Остальные ушли, попрощавшись. Мы отделились от других второгодок, когда все направились к своим общежитиям.

***

Когда мы вошли, вокруг почтовых ящиков было много студентов.

— Что происходит?

— Хонами-чан! Карма-кун! — Мако-чан присоединилась к нам, выйдя из толпы, она выглядела взволнованной. — Вы видели?

— Видели что, Мако-чан? Что всё это значит? — спросила я, сбитая с толку ситуацией.

Я разглядела Аянокоджи-куна и Нао-сан в нескольких метрах. Они, казалось, разговаривали с Кацураги-куном, вероятно, сообщили ему, что он присоединяется к студсовету.

— Это! — Мако-чан протянула нам листок бумаги.

Я взяла его и прочитала содержимое.

Карма Акабане использует своё положение казначея, чтобы красть деньги у школы. Доказательства будут опубликованы, если он не согласится на расследование.

Я тут же посмотрела на Карму-куна. Он склонил голову набок и взял листок из моих рук. Прочитав, он вернул бумагу Мако-чан.

— Не беспокойся об этом. Это пустяк.

— Карма-кун, это серьёзное обвинение, — заявила Мако-чан.

— И оно совершенно ложное. Я не делал ничего незаконного.

— Ну, оно анонимное, так что мы можем сомневаться в его подлинности, — прокомментировала я.

— Но они сказали, что у них есть доказательства, — настаивала Мако-чан.

— Эй! Карма! Что это значит?! — один из студентов окликнул Карму-куна.

Шум усилился, так как все начали понимать, что Карма-кун здесь.

— Думаю, сообщение ясно, — ответил Карма-кун, пожав плечами.

— Это твоя реакция? — спросил другой парень.

— Что? — весело спросил Карма-кун. — Вы хотите, чтобы я плакал и заявлял о своей невиновности?

— Значит, это правда? Ты крадёшь деньги у школы?

— Я не делал ничего незаконного.

— Докажи это тогда! — воскликнул третий студент.

Его поддержала волна одобрения. Карма-кун улыбнулся и достал свой телефон.

— Ч-что ты делаешь? — спросил студент у Кармы с шокированным выражением лица.

— Доказываю это, Ямаучи, — просто ответил Карма-кун. — Смотри.

Карма-кун показал свой баланс приватных очков всем желающим. У него было в общей сложности 58314 приватных очков. Что было логично, Карма-кун, как и остальные мои одноклассники, переводил мне семьдесят процентов от суммы, которую выдавала нам школа, чтобы я хранила их на случай, если они нам понадобятся. Естественно, мы каждый месяц пересматривали процент, чтобы каждый из наших одноклассников мог жить без проблем. В случае, если у кого-то из них заканчивались деньги, они просили меня одолжить им, и если у них была веская причина, я давала им. Процент, который они переводили мне в следующем месяце, менялся в соответствии с дополнительной суммой, которую я им одалживала.

— Довольны? — спросил Карма-кун.

— Н-ну...

— Я поверю в это, когда школа скажет, что всё в порядке! — крикнул студент.

— Ладно, — пожал плечами Карма-кун. — Я сообщу об этом завтра ответственным людям, и посмотрим, что они скажут.

— Как мы можем быть уверены, что ты не пытаешься скрыть доказательства прямо сейчас? — спросил студент из Класса A.

— Зачем мне это делать? Человек, отправивший письма, говорит, что у него есть доказательства. Если я что-то скрою, им просто придётся опубликовать всё, что у них есть. Кроме того, если я сделал что-то незаконное, это станет достоянием общественности.

Карма-кун направился к лифту, и я присоединилась к нему. Двери закрылись, и мы снова остались одни.

— Пожалуйста, будь осторожен, Карма-кун, — сказала я, обхватив себя руками.

— Всё будет хорошо, Ичиносе.

— Да. Я знаю, ты думаешь, что у тебя всё под контролем... Просто... помни, что Нао-сан говорила о Коринфе, — взмолилась я.

— В том-то и прелесть, Ичиносе, — ответил он со своей характерной ухмылкой. — Для тех, кто может себе это позволить, Коринф – это страна чудес.

Я встретилась глазами с Кармой-куном.

— Мы можем себе это позволить? — тихо спросила я.

Он слегка усмехнулся.

— Наслаждайся Коринфом, Ичиносе.

Двери открылись, и Карма-кун вышел из лифта. Я глубоко вздохнула.

Проблема была в том, что даже если это было анонимно, целью был Карма-кун. Его репутация заставляла всех охотнее верить этой информации. Даже если Карму-куна объявят невиновным школа или... ну... Эйичиро-кун и Кацураги-кун, семя сомнения уже было посеяно.

Однако Карму-куна очень мало волновала его репутация, он не обращал внимания на то, как его видят другие. Он потерял свой класс и вернул его, так что потеря поддержки для него ничего не значила.

Вместо того чтобы возмущаться, он встретил клевету с распростёртыми объятиями.

В течение следующих дней расследование Эйичиро-куна и Кацураги-куна очистило имя Кармы-куна от всех подозрений. Но слухи распространились, и многие всё ещё были убеждены, что содержание писем было правдой. Тот факт, что Эйичиро-кун принимал важное участие в расследовании, не помогал.

Карма-кун редко делился со мной какими-либо деталями своих планов. И всё же я всё больше понимала планы и образ мыслей Кармы-куна. Выбор времени между тем, что он пытался сделать, поместив Эйичиро-куна и Шинобу-сан в студсовет, и таинственными письмами не мог быть совпадением.

— Надеюсь, ты прав, Карма-кун... — пробормотала я, когда лифт прибыл на мой этаж и двери снова открылись.