Классы

От лица Аянокоджи Киётаки

Открыв входную дверь своей комнаты, я почувствовал, как меня обдало холодным воздухом. Я вышел в коридор и направился в холл первого этажа. Спускаясь, я заметил, что Судо тоже идёт вниз.

— Идёшь по лестнице, да?

— Ага. Подумал, что немного разомнусь, хоть это и мелочь, — ответил он.

Судо, вероятно, сейчас пытался жить полной студенческой жизнью, разрываясь между клубной деятельностью и учёбой. И вот так мы вдвоём направились в школу, бок о бок.

— Может, я и тупой, и завожусь с пол-оборота, но я делаю большие успехи. Вот почему я точно не хочу, чтобы меня исключили, — сказал Судо. Казалось, он скорее вёл монолог, чем беседовал со мной. — Ты бы счёл это неправильным, если бы я сказал, что мне плевать, если люди будут меня презирать, лишь бы я смог остаться здесь, в этой школе?

— Нет, честно говоря, я думаю, что это правильный подход. Мне кажется, что именно люди с сильным желанием остаться пройдут это испытание.

— Ага.

Когда мы добрались до школы и вошли в класс, я почувствовал неладное. Судо же прошёл к своему месту, ничего не заметив. Атмосфера изменилась, и, честно говоря, я не был настолько невнимательным. В тот момент, когда я переступил порог Класса B, я ощутил, что всё не так, как на днях.

На первый взгляд всё выглядело нормально. Казалось, это обычный день. Да. Люди болтали как обычно, и я слышал дружеские разговоры. Но именно это и казалось неуместным. Ещё вчера все были настороже. Наши одноклассники должны были следить друг за другом.

И всё же, несмотря на это, присутствовало странное чувство единства.

— Доброе утро, Киётака-кун, — позвал меня Йосуке.

— Доброе, — коротко ответив, я осмотрел Йосуке.

— Хм? Что такое? — спросил он.

Интересно, он действительно ничего не заметил или просто притворяется? Йосуке смотрел мне в глаза с тем же выражением, что и всегда.

— О, ничего, — ответил я.

— Правда? Ну, хорошо тогда. Надеюсь, день пройдёт хорошо, — ответил он.

После того как мы с Йосуке закончили приветствие, он направился к девушкам, которые звали его. Однако ощущение чего-то неправильного начало угасать по мере того, как шло время и количество учеников в комнате увеличивалось. Вывод, к которому я пришёл, заключался в том, что, вероятно, сформировалась большая группа ради того, чтобы пережить этот экзамен. Кроме того, они начали приходить к консенсусу не о том, кого защитить, а о том, кого выгнать.

В классе было одиннадцать учеников. Даже если отбросить Йосуке, оставалось десять человек. И если эти десять человек сговорились вместе использовать свои голоса критики против кого-то, их цель окажется в серьёзной опасности. Вполне возможно, что все здесь были в сговоре. Некоторые девушки в группе принадлежали к кругу Кей. Значит, вот о чём докладывала мне Кей.

— Доброе утро.

Вскоре после этого в школу пришла Сузуне. Хотя её поведение было таким же, как всегда, она всё же окинула взглядом комнату.

— ...Что-то случилось? — спросила она.

— Ты тоже это чувствуешь, да? — спросил я.

— Да. Что-то кажется немного странным. Но если тебя это беспокоит, почему бы не пойти и не поговорить с людьми, о которых идёт речь? Уверена, они введут тебя в курс дела.

— Я пас; в конце концов, лучше не будить спящую собаку.

В конечном счёте, Чиаки и Кей обо всём заботились. Я предпочитал, чтобы такие люди, как Йосуке и Сузуне, оставались в неведении, по крайней мере, в этом вопросе.

Я также воспользовался возможностью отправить сообщение Акито, который пришёл в школу раньше тем утром.

Я: Случилось что-нибудь необычное?

Акито: Не знаю. Но я чувствую, что сегодня в воздухе витает что-то другое, по какой-то причине.

Хотя он и был не уверен, но, похоже, уловил что-то необычное. Я написал ему именно то, что думал.

Я: Возможно, некоторые люди сформировали большую группу. Наши одноклассники кажутся странно спокойными.

Получив моё сообщение, он оглядел комнату, а затем посмотрел на меня.

Акито: Да, похоже, ты прав насчёт этого. Тёмная туча, нависшая над классом на днях, полностью рассеялась. Молодец, что заметил это.

Я: ...Ага.

Акито: Если сформировалась группа из десяти человек или больше, возможно, они обсуждали, кого собираются выгнать, верно?

Я: Тот, за кем они пойдут, точно будет в беде.

Акито: Интересно, кто в этой группе... С нами всё будет в порядке?

Я чувствовал его беспокойство через сообщение. Поскольку численность группы росла, ученики, которые даже не были так близки с её членами, естественно, начинали хотеть присоединиться. Управлять действиями такой группы было бы не так просто.

Я: Надеюсь, они проголосуют за Кушиду, как и мы.

Акито: Точно. Ты говорил, что расскажешь остальным, чтобы все были в курсе.

Я: Я лишь немного поговорил с Чиаки и Кей; правда, не знаю, что они сделают.

Акито: Ну, у них есть некоторое влияние на класс, так что давай помолимся.

Поскольку в классе появлялось всё больше учеников, я решил прекратить переписку. Я мог бы продолжить этот разговор во время обеда или после уроков.

.

.

Обед застал меня за разговором с друзьями. Ну, я говорю «за разговором», но на самом деле мы обсуждали дополнительный экзамен. Естественно, первой темой, которая всплыла, стала перемена в атмосфере класса этим утром. Поскольку Акито был тем, кто пришёл в класс рано сегодня, он начал рассказывать остальным, что были признаки формирования большой группы.

— ...Понятно, понятно. Да, возможно, ты прав. Определённо казалось, что люди были намного бодрее, чем вчера, — сказала Харука.

— Но на данный момент это всё ещё просто... догадки, верно? — спросила Айри.

— Да. Нет доказательств, что большая группа сформировалась, и даже если так, не похоже, что они обязательно сузили свой выбор цели до одного человека, — сказал Акито.

В конце концов, это было всё, что мы могли предположить, основываясь на том, что видели этим утром.

— Так, может, кому-то из нас стоит пока покопаться в этом?

— Я не уверен. Если мы выберем не того человека для этого дела, лидер группы может узнать, что кто-то вынюхивает. И если это произойдёт, есть шанс, что мишенью станет кто-то из нашей группы.

— Но странно, что Айри не пригласили присоединиться.

— Вероятно, на то есть причина.

Если бы кто-то создавал большую группу, то для них было бы нормально попросить присоединиться любого, за исключением того человека, на которого они конкретно нацелились. Идеальным развитием событий было бы загнать одиночку в угол силами 39 человек. Однако вряд ли это стало бы реальностью.

— Вероятно, люди начали пытаться сформировать группу в самый первый день. С того момента они работали над расширением этой группы за счёт тех, кому могут доверять. Признаки просто стали более очевидными сейчас, на третий день, — сказал Акито.

Вероятно, он попал в точку. Очевидный рост группы был слишком велик для работы одного дня. Я предполагал, что они начали действовать в тот самый день, когда был объявлен дополнительный экзамен.

— Если они всё ещё планируют вовлечь больше людей, они могут связаться с кем-то из нас сегодня.

— Что нам делать, если они заговорят о том, чтобы нацелиться на кого-то из нас? В смысле, что если они придут к нам и пригрозят добиться исключения одного из нас, если мы не будем сотрудничать с ними... Что тогда? — сказал Акито, непреднамеренно задав важный и сложный вопрос.

— Разве это не очевидно? Мы уже решили, что будем ставить в приоритет нашу собственную группу, верно? — сказала Харука. — Кроме того, я уверена, что Чиаки-сан и Хорикита-сан поддержат нас.

— Но что, если в результате мишенью станешь ты, Харука? — спросил он в ответ.

— Это... Но я не думаю, что хочу остаться в школе настолько сильно, чтобы предать своих друзей. Если бы они сказали что-то подобное, я бы, наверное, пошла и пожаловалась на это школе, — ответила Харука, немного отшатнувшись, хотя ей всё же удалось ответить на вопрос Акито.

— Я такая же. Я бы никогда не хотела предавать друзей, — сказала Айри, кивая.

— Что думаешь, Киёпон? — спросила Харука.

Глаза всех устремились на меня. Мне следовало попытаться направить их мысли в определённое русло, чтобы привести их к согласию.

— Я против подхода Харуки – то есть жаловаться на это, — сказал я.

— Погоди, значит ли это, что ты предашь своих друзей и присоединишься к большой группе? — огрызнулась она.

— Нет, сотрудничество с группой с целью исключить одного из твоих друзей совершенно исключено. Однако я думаю, что лучше притвориться, что подыгрываешь, на поверхности. Не думаю, что отказываться от сотрудничества или резко высказываться будет хорошей идеей, — сказал я ей. Нужно было убедиться, что эмоции не возьмут верх. — Делая вид, что сотрудничаем с ними, мы можем узнать, сколько у них голосов критики и кого они планируют пригласить в группу следующим. Нам нужна такая информация. Я не прав?

— ...Нет, ты, безусловно, прав, — ответила Харука.

Она сильно разгорячилась, но теперь начала успокаиваться. Если завестись и оттолкнуть людей, когда они пытаются поговорить с тобой, то потеряешь шанс получить от них какую-либо информацию. В этом случае ты даже не узнаешь, на кого они нацелились.

— Даже если ты притворишься одним из них, поскольку голосование анонимное, они не смогут узнать точно, кто и против кого на самом деле использовал свои голоса критики, — добавил я. Другими словами, мы могли бы скрыть то, что происходит на самом деле.

— Да, полагаю, для нашей группы было бы лучше всего поступить именно так, — сказала Харука.

Я кивнул.

— Кроме того, если их группа тихо расширялась с первого дня и к третьему дню в ней уже приличное количество людей, возможно, кукловод, который их всех собрал, довольно умён. Они действовали смело, но в то же время осторожно. Что ещё важнее, они не проболтались ни о чём, что позволило бы определить человека, которого они наметили на исключение. Йосуке и Сузуне не заметили существования этой большой группы, — добавил я.

У Сузуне могли быть какие-то подозрения, но Йосуке, казалось, вообще ничего не заметил. Не было бы ничего странного, если бы слух о существовании группы просочился наружу, но они держали всё в строжайшем секрете даже в такой критический момент.

— Полагаю, причина, по которой Йосуке на самом деле не присоединился к какой-то конкретной группе, в том, что он занимает очень нейтральную позицию по отношению ко всем. Если бы они просто бездумно подошли к нему и попросили присоединиться к их группе, он мог бы не только отказаться, но и попытаться развалить их группу, — рассудил я.

— Так ты говоришь, что человек, который начал эту группу, продумал всё это, да?

— Ты удивительный, Киётака-кун! Это потрясающе, что ты столько всего вычислил! — сказала Айри, радостно хлопая в ладоши и поздравляя меня. — Хотя... мне интересно, а не ты ли управляешь всем, чтобы исключить Кушиду-сан.

— Это, безусловно, возможно, — согласился Акито с Айри. — Но не то чтобы Киётака признался бы в этом.

— Вы слишком высокого мнения обо мне. Я ничего не делал на этом экзамене. Кроме того, существование этой группы не является официальным фактом. Мы всё ещё говорим о гипотезах.

Прямо сейчас мы просто перебирали теории. Не было никаких доказательств, что всё это реально. Что делали Кей и Чиаки, оставалось для меня загадкой.

— Впрочем, полагаю, лучше всё же быть начеку.

— В любом случае, всё, о чём мы говорили, было таким мрачным и депрессивным. Не можем ли мы поговорить о чём-нибудь более лёгком? — сказала Айри со вздохом, вертя в руках телефон.

Все покачали головами.

— Не похоже, что мы сейчас действительно можем говорить о чём-то другом. Трудно просто расслабиться и получать удовольствие, когда мы сталкиваемся с фактом, что один из наших одноклассников уйдёт, и скоро.

Сколько бы мы ни продолжали планировать вместе как группа, наши тревоги продолжали бы жечь нас в глубине души.

— И всё же, когда я думаю об этом, я... я очень волнуюсь... — сказала Айри. — Неужели Кушида-сан действительно должна уйти?

— Да ладно тебе, ты всё ещё говоришь об этом, Айри? Она лгала всем просто чтобы узнать чужие секреты! — сказала Харука, легонько похлопав Айри по голове, говоря ей не переживать.

— Но...

— Никаких «но», Айри-чан, — сказала Харука. — Киёпон вынес приговор. Дело закрыто.

— У тебя это звучит так официально, — усмехнулся Акито.

— Ну, так и есть! — воскликнула Харука. — После всех этих побед никто не осмелится пойти против решения Киёпона.

— Хотя я думаю, что среди парней гораздо больше мишеней, — сказал я. — Так что не то чтобы я мог навязать свою волю классу.

— Ага. Если Кушиду не исключат, то парни сейчас в серьёзной опасности. Так что нет смысла сильно бояться этого, — сказал Акито.

— Да, полагаю, ты прав. По сравнению с девушками, парни определённо... Эй, погоди-ка, разве это не Хирата-кун? — сказала Харука, звуча несколько неуверенно.

Остальные проследили за её взглядом. Там действительно вяло брела одинокая фигура. Это был Йосуке. Обычно он держался прямо и высоко, и на его лице всегда была улыбка. Но глядя на него сейчас, его нельзя было назвать жизнерадостным ни при каком раскладе.

— Интересно, неужели он всё-таки беспокоится из-за этого теста.

— Похоже на то. Он выглядит почти как другой человек.

Они вдвоём смотрели вслед уходящему Йосуке, и в их голосах слышалось беспокойство.

— Ого, даже при том, что ему совсем не нужно беспокоиться о собственном исключении. Этот парень просто взвалил слишком многое на свои плечи.

— Но кто-то всё равно будет исключён. Это неизбежно.

Они смотрели на Йосуке с жалостью в глазах. Слушая этот разговор, я получил сообщение. Которое, по-видимому, я не мог проигнорировать.

— Извините, мне нужно кое с кем встретиться, — объявил я.

— С кем ты встречаешься? — с интересом спросила Харука, глядя на меня полными любопытства глазами.

Айри тоже посмотрела на меня, однако в её глазах читалась тревога.

— Хорикита. Вероятно, это насчёт теста.

— А, ладно, — ответила Харука, потеряв всякий интерес.

Я попрощался с группой и покинул кафе.

.

.

Местом нашей встречи была зона отдыха вдоль дорожки, которая казалась странным выбором для обеденного перерыва.

— Извини за беспокойство, что вызвал тебя на встречу вот так.

— Ничего страшного. Это я должен извиниться, что заставил тебя ждать здесь.

— Я не возражаю.

Я встречался с Хорикитой — но не с младшей сестрой, Сузуне. Я встречался со старшим братом, Манабу.

— ...Здравствуйте.

Тачибана мягко поклонилась мне. Они больше не были в студсовете, но Тачибана всё ещё продолжала сопровождать Хорикиту, ожидая рядом с ним. Само собой разумелось, что то, что было между ними, казалось, выходило за рамки простых иерархических отношений начальник-подчинённый.

В прошлом Тачибана была немного резка со мной, но сегодня она казалась довольно кроткой. Интересно, было ли это потому, что она всё ещё не оправилась от того, что её чуть не исключили, когда она попала в ловушку Нагумо.

— Похоже, начался новый дополнительный специальный экзамен, — сказал Хорикита.

— Слухи распространяются быстро, я погляжу. Ну, тест закончится довольно скоро.

— Некоторые первогодки уже подходили к третьегодкам, чтобы поговорить об этом. Но сомневаюсь, что в нашей параллели есть кто-то, кто может помочь конкретным образом.

— Значит, нет старшеклассников, которые одолжили бы личные баллы?

— Полагаю, это было бы сложно. Специальные экзамены проводятся каждый год, но, вообще говоря, форматы меняются каждые три года или около того. Это делается для того, чтобы предотвратить утечку информации о тестах от текущих учеников, — сказал Хорикита.

Именно это я и предполагал. Впрочем, думаю, это был очевидный вывод.

— Количество приватных баллов, которыми мы обладаем, определит поражение или победу в специальных экзаменах, с которыми столкнёмся мы, третьегодки. Мы не можем позволить себе отдавать баллы младшим, — сказал Хорикита.

Понятно. Готов поспорить, это и была причина, по которой Тачибана сейчас выглядела неважно. Её классу пришлось заплатить двадцать миллионов баллов из-за её ошибки. Если эти баллы были по сути военным фондом, необходимым для прохождения специальных экзаменов, то тем более понятно, почему она позеленела.

— Мне жаль. Если бы я только вела себя лучше, я...

Движимая чувством раскаяния, Тачибана глубоко поклонилась Хориките.

— В этом нет необходимости, — упрекнул её Хорикита. Интересно, сколько раз она извинялась перед ним.

— О-ох, л-ладно...

— Есть вести от твоей сестры? — спросил я.

— Сузуне ко мне не придёт, — ответил он.

— Этот специальный экзамен не похож ни на что, что у нас было раньше. Сузуне нужен кто-то, кто может дать ей совет.

Сейчас ей было тяжело, поэтому она связалась с Рьюеном. В итоге ей отказали. Но я ожидал, что она скоро свяжется с кем-то ещё.

— В таком случае, не можешь ли ты выполнить эту роль? — спросил Хорикита.

— Это невыполнимая задача. Твоя сестра и я – просто разные люди.

— Ты хочешь сказать, что она и я – одинаковые?

— По крайней мере, гораздо более похожие, чем я.

— .........

Наступила короткая тишина.

— Вероятно, она будет вынуждена сделать трудный выбор относительно того, как вести эту битву. Ты единственный, кто может направить её, — сказал я Хориките.

— Даже если это правда, это то, что она должна решить сама.

Это было, безусловно, верно. Он не собирался заставлять её принимать решение. В конечном счёте, Хорикита Сузуне должна сама выбрать свой путь.

— Ладно, зачем ты позвал меня сюда? — спросил я.

Я сомневался, что кто-то из нас действительно хотел вести долгую беседу здесь, на холоде. Поскольку Хорикита не особо любил говорить о своей сестре, я подумал сменить тему.

— Это насчёт Нагумо. Я хотел спросить тебя, не замечал ли ты какой-либо необычной активности, — сказал Хорикита.

— Это что-то такое, ради обсуждения чего, по-твоему, нам нужно было встречаться лично?

— ...Нагумо-кун в последнее время тесно контактирует с Классом B третьего года. Думаю, он оказывает им полную поддержку, как делал это в тренировочном лагере.

Он мог подкинуть им идею сбросить брата Хорикиты в Класс B. Всё ради его цели победить Хорикиту Манабу. Впечатляло, что, несмотря на всю неопределённость в его классе, Нагумо всё ещё находил в себе силы плести интриги против Хорикиты.

— Этот бред никогда не прекращается, да? Я просто хочу жить спокойно, — сказал я.

— Если вы, первогодки, хотите иметь хоть какой-то покой в будущем, мы не можем оставить проблему Нагумо нерешённой, — ответил Хорикита. — Школьный лагерь был сильным посланием, но этого будет недостаточно, чтобы остановить его.

Хорикита был убеждён, что в следующем году случится что-то ужасное. Как только человек, которого Нагумо был одержим победить, уйдёт, Нагумо может впасть в неистовство и делать всё, что ему вздумается. Хорикита намекал, что у нас будут большие неприятности, если мы не предпримем действий сейчас.

— Я намерен сделать всё, что в моих силах, — сказал я ему.

По крайней мере, на данный момент это был ответ, который у меня был для него.

.

.

От лица Томори Нао

— Идём, Масуми-сан? — позвала Сакаянаги после уроков, обращаясь к Камуро, когда та встала со своего места.

— ...Конечно, — ответила Камуро.

— Я слышала, в кафе в торговом центре Кеяки подают новый напиток. Как насчёт того, чтобы зайти взять один по пути?

В эти выходные один из наших одноклассников будет исключён. Ученик, которого Сакаянаги номинировала сама, ни больше ни меньше. И всё же, несмотря на это, она вела себя как обычно.

— Эй, — окликнула я её.

— Хм? Что такое, Нао-сан?

— Ты не рассказала мне, как прошла твоя встреча, — отметила я.

— О, она была очень продуктивной, Нао-сан, — просто заявила она, улыбнувшись.

— Очень продуктивной, хм? — я подняла бровь. — Что вы решили?

Я уже знала всё, что было решено во время встречи. Камуро рассказала мне все детали, и мне это ни капли не нравилось. Не только потому, что мы имели дело с Кармой, но и потому, что, как я и думала, она попросила помощи у Киётаки. Конечно, она обставила это так, что это не выглядело прямой просьбой о помощи, а игрой на ситуации каждого класса, особенно в отношении Рьюена и Ичиносе. Так что сделки были совсем неплохими. И всё же, ситуация мне не нравилась.

— Я ничего не решала, Нао-сан, — сладко сказала она. — Мы пришли к взаимопониманию.

— Ты и кто ещё?

Теперь мы были в классе одни. Сакаянаги стояла недалеко от двери, рядом с ней была Камуро.

— Разве я не говорила тебе, с кем встречаюсь? — она наклонила голову.

— Нет, не говорила.

— Ну, раз так, значит, это было неважно, Нао-сан. А теперь я хотела бы попробовать этот новый напиток. Может быть, ты хочешь пойти с нами?

— Наш разговор не окончен, Сакаянаги.

— Вот как? ...У тебя есть другие вопросы?

— Я доверяю тебе разобраться с этим, Сакаянаги. На кону моё пребывание в этой школе. Если я не увижу никаких действий, я начну действовать самостоятельно.

Эти последние несколько дней позволили мне более тщательно обдумать насущную проблему, и правда, способы разобраться с ней существовали. У меня уже был тот запасной план с Чиаки, но если сделки Сакаянаги сработают, то Киётака скажет ученикам Класса B, кому отдать их голоса похвалы, а доверять Карме было... рискованно, мягко говоря.

Если Сакаянаги не даст мне никаких гарантий, мне придётся действовать самой.

— В этом не будет необходимости, Нао-сан. Встреча прошла удовлетворительно. Тебе нет нужды беспокоиться.

— А что насчёт Йоши?

— Йоши? — она, казалось, сначала не поняла. — О, ты имеешь в виду Хашимото-куна? Да, он тоже будет спасён.

— А касательно ученика, который будет исключён, ты что-то решила?

Как и в остальном, я уже знала ответ. Тем не менее, мне нужно было спросить её прямо. Подобные вещи позволяли мне увидеть, насколько Сакаянаги действительно доверяет мне. Полуправда, полуложь — такова была основа наших отношений. Я проводила не так много времени с Сакаянаги. По правде говоря, между моей работой в студсовете и посещениями различных клубов и помещений для персонала, чтобы помочь работающим здесь людям, у меня оставалось мало времени на что-либо ещё. Так что именно Камуро проводила с ней больше всего времени, она была той, кто знал Сакаянаги лучше всех, даже если мне было очевидно, что саму Камуро иногда держали в неведении.

Сакаянаги радостно улыбнулась, пока я продолжала допрашивать её.

— У тебя и правда много вопросов, Нао-сан? Разве Аянокоджи-кун не рассказал тебе о встрече?

— Значит, Киётака был там? — я подняла бровь и скрестила руки на груди.

Она кивнула.

— Действительно, был. Я не сообщила тебе, потому что знала, что ты отвергнешь эту идею. Прошу прощения.

— Неважно. Ты всё ещё не сказала мне, кто будет исключён? И как ты планируешь разобраться с Чикуджоин? Прямо сейчас мы защищаемся, но нам очевидно нужно показать ей, что существуют последствия.

Она на мгновение посмотрела на Камуро, затем снова на меня, всё с той же самодовольной улыбкой, застывшей на лице.

— Фу-фу. Ну, может быть, мне стоит объяснить всё более подробно, Нао-сан.

.

.

От лица Мисаки Микото

Внешне Класс C казался ничем не отличающимся от обычного на протяжении всего этого экзамена. Это было потому, что около девяноста процентов класса были едины во мнении с тех пор, как был объявлен дополнительный специальный экзамен. И это не изменилось по состоянию на пятницу, за день до экзамена.

Рьюен Какеру будет исключён.

Великое множество моих одноклассников приняли решение по этому поводу, даже не нуждаясь в обсуждении или предварительном сговоре. Рьюен был диктатором, и как бы вы ни пытались это приукрасить, его лидерство не принесло хороших результатов. Фактически, их понизили с позиции Класса D; если бы не школьный лагерь, мы бы всё ещё были на дне.

Что ещё важнее, многие ученики пострадали от насилия и запугивания его правления. Он пользовался слабовольными, создавая ситуацию, где они не могли ему возразить. Он был корнем всего зла. Если бы Рьюена не было рядом, то их, по крайней мере, не понизили бы до Класса D.

Именно это, несомненно, крутилось в головах моих одноклассников.

К тому времени, как мы добрались до третьего дня периода специального экзамена, многие ученики Класса C уже решили вписать имя Рьюена в один из своих голосов критики. Оставшиеся два голоса должны быть рассеяны, чтобы они не концентрировались на одном человеке. Это был единственный способ гарантировать, что Рьюен будет исключён.

Рьюен понял, какую позицию займёт класс, как только услышал правила экзамена. Он принял решение не сопротивляться исключению. Именно поэтому он намеревался насладиться тем малым временем, что у него осталось до окончания дополнительного специального экзамена. Ему также нужно было подумать о том, куда он пойдёт и что будет делать после ухода из школы.

Прямо сейчас не было большей траты его времени, чем просто сидеть в классе, поэтому Рьюен немедленно ушёл, как только я закончила объяснять, как мы будем использовать наши голоса похвалы для других классов. Вероятно, чтобы пойти в библиотеку, как он делал уже некоторое время, по словам Хиёри.

Как только я убедилась, что все согласны действовать так, как было решено во время моей встречи с лидерами других классов, я отпустила одноклассников, чтобы они вернулись к своим делам.

Ишизаки и Ибуки остались в классе, так как я сказала им, что мне нужно поговорить с ними. Однако я подошла к Хиёри и Магане; последняя сидела на моей парте.

— Ты не выглядишь очень счастливой, Микото-сан. Всё в порядке? — с любопытством поинтересовалась Хиёри.

— Не знаю, а всё ли? — парировала я, глядя на Магане.

— А?

— Хех~? Я сделала что-то не так, Микото-чан? — спросила Магане с ухмылкой на лице.

Она прекрасно знала, почему я зла.

Я уже знала, что не могу контролировать эту девчонку, но действовать у меня за спиной и сливать информацию Карме...

— Я доверяла тебе, Магане.

— Это правда~? Или ложь~?

— Ты думаешь, я бы поделилась той информацией, которой поделилась с тобой, если бы не доверяла тебе? — резко спросила я.

— Ну, если мне нужно ответить...

— Я не хочу оправданий, Магане! — рявкнула я. — Если хочешь ходить вокруг да около и связываться с Нао и Сакаянаги – ладно, у меня нет проблем, но ты поможешь классу, когда это выйдет нам боком. При этом я не приму тот факт, что ты продаёшь информацию Карме! Карме, ради всего святого!

— О, так дело в этом, — Хиёри поняла, почему я была так зла. — Но я не думаю, что был какой-то вред, Микото-сан. В конце концов, поскольку Карма-кун был там, сделка в итоге оказалась даже лучше.

Я взглянула на Хиёри. Её слова были правдой, тот факт, что Карма присутствовал, действительно облегчил переговоры. То, как Карма и Сакаянаги постоянно обменивались колкостями, тоже было довольно занимательно.

Я вздохнула.

— Какой была сделка?

— Сделка? — Магане склонила голову набок.

— Да. Ты, должно быть, дала ему информацию в обмен на что-то, верно?

— Эм...

Я выдохнула, массируя виски.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты дала ему эту информацию с единственным условием, что увидишь что-то развлекательное.

— Это был очень весёлый разговор, — улыбнулась Магане.

Эта девчонка невыносима.

— Неважно. Ты останешься и послушаешь мой разговор с этими двумя или снова пойдёшь гулять по кампусу?

Она спрыгнула с моей парты.

— Я выберу вариант два, спасибо. — Она улыбнулась мне перед тем, как покинуть класс, махнув рукой на прощание.

Я смотрела, как она уходит, затем переключила внимание на Ишизаки и Ибуки, к которым подошла вместе с Хиёри.

— Спасибо, что остались здесь подольше, — сказала я. — У меня к вам просьба.

— Не нужно благодарить, Мисака-сан, — ответил Ишизаки. — Мы тоже хотели кое-что спросить у тебя.

Я подняла бровь.

— И что же?

— Ты действительно позволишь Рьюену-сану быть исключённым?

— А?

— Ибуки-сан говорит, что ты не попытаешься спасти его, но я уверен, что мы можем найти решение.

Оглянувшись на Хиёри, я не смогла сдержать смех. Хиёри просто мягко улыбнулась.

— У тебя есть решение, Ишизаки-кун? — спросила его Хиёри.

— Э? Эм... Ну, я имею в виду, мы могли бы... отдать ему голоса похвалы?

— Даже если несколько человек отдадут Рьюену голоса похвалы, всё равно похоже, что он получит тридцать или больше голосов критики, — сказала я, как-то сдерживая смех.

— Лучшее – это чтобы Рьюена исключили. Ты согласна с этим, не так ли? — сказала Ибуки, скрестив руки на груди.

— Действительно ли это лучшее? Вы правда думаете, что мы сможем выиграть хоть что-то в будущем без Рьюена? — спросила я их.

— Он заставил нас вознести его на пьедестал, хотя никогда толком не давал результатов. И его поведение было совершенно непостижимым. Честно говоря, будущее с ним всё равно не выглядело радужным, — сказала Ибуки.

— Это определённо авантюра – держать его рядом. Но без него подниматься в рейтинге классов будет действительно сложно. Стать Классом A...

В Классе A были Сакаянаги и Нао, которые обладали такой полной и тотальной властью над этим классом, пока не появилась Магане, конечно. Ещё был Карма в Классе D, с превосходным командным единством в его распоряжении благодаря Ичиносе и Кочо. И был Киётака в Классе B, воспитывающий своих маленьких миньонов, чтобы они стали ещё более конкурентоспособными.

Разница в силе между нашим классом и остальными была очевидна. Чтобы соперничать, нам понадобится любое оружие, которое есть в нашем распоряжении. Рьюен Какеру не был тем учеником, которого нам стоило терять сейчас.

— Ну, я признаю, что Рьюен не совсем нормальный, — ответила Ибуки.

Если вы знали, каков Рьюен обычно, то понимали, что он не может удовлетвориться этим. Он собирался тихо покинуть школу, всё ещё будучи неудовлетворённым.

Я, конечно, собиралась предотвратить это.

— Значит ли это, что мы спасём его? — с надеждой спросил Ишизаки.

— Не волнуйся, Ишизаки, — сказала я ему. — Рьюен не будет исключён...

— Большое спасибо, Мисака-сан! Я знал, что мы можем рассчитывать...

— Успокойся, Ишизаки, — прервала я его. — Есть ещё кое-что, что нам нужно решить.

— А? Что это?

— Кто будет исключён?

— Что?

Хиёри захихикала, прикрыв рот рукой.

— Ишизаки-кун, у нас нет денег, чтобы предотвратить чьё-либо исключение.

— Если мы хотим спасти Рьюена, кто-то должен занять его место.

— Понятно.

— И? У тебя есть кто-то на уме? — спросила Ибуки.

— Я думала о Манабе или, может быть, Ямашите.

— ...Я не против исключения Манабе, — подумала Ибуки.

— Но почему они? Я имею в виду, конечно, не составит труда собрать достаточно голосов критики, чтобы они оказались в тройке худших, но почему не, я не знаю, Токито?

— У меня... есть свои причины...

Помимо того очевидного факта, что они скомпрометировали класс из-за своих контактов с Нао, избавление от любой из этих двоих также позволило бы мне избавиться от диссидентского голоса. И как бы мне ни хотелось избавиться от Токито, в отличие от Манабе и Ямашиты, он честно заботился о классе.

— И как именно мы собираемся свалить Манабе и Ямашиту? — спросила Ибуки.

Мы будем контролировать голоса парней и девушек, насколько это возможно. Мы сократим количество голосов похвалы, используемых на Манабе, и увеличим количество голосов критики в её адрес. Одно это, вероятно, резко сократит огромный первоначальный разрыв одним махом.

— Я поговорю с Канедой, — сказала я Ишизаки-куну. — Тебе нужно только проинформировать Альберта и парней; вы можете отдать свои голоса похвалы Рьюену, но важно, чтобы вы отдали свои голоса критики Манабе и Ямашите.

— Если ты этого хочешь, но... — нервно сказал Ишизаки. — Рьюен-сан действительно будет спасён? Ты сказала, что этого будет недостаточно, если только мы отдадим ему голоса похвалы, тогда что ты собираешься делать?

— Не волнуйся, Ишизаки, — я мягко улыбнулась. — Он не избавится от нас так легко.

.

.

От лица Акабане Кармы

Была пятница, день перед дополнительным специальным экзаменом, и ученики Класса D всё ещё слонялись в классе после уроков. Там был каждый ученик... кроме Ичиносе.

А она сказала мне, что придёт. Я даже проверял в медпункте во время обеда, и медсестра сказала мне, что Ичиносе не приходила к ним.

Я решил снова проверить медпункт, как только закончатся уроки. Однако человек, стоящий на подиуме, попросил внимания класса. Этим учеником была не кто иная, как Кочо.

— Привет всем. Я знаю, эта неделя была трудной, но я хочу поблагодарить вас за то, что сохраняли спокойствие до сих пор, — сказала она.

Поскольку Ичиносе отсутствовала, Кочо была той, кто взял инициативу на себя на этой неделе и удержал моральный дух класса от разрушения. После объявления дополнительного специального экзамена Кочо сказала всем нам только одну вещь: она хочет, чтобы мы продолжали как обычно и ладили друг с другом до конца уроков в день перед экзаменом. Это было всё.

Она ничего не сказала касательно стратегий в то время — мы увидели это позже на нашей встрече в караоке. Тот факт, что кто-то должен быть исключён на этом экзамене, был ясен, но они ничего не выиграют от того, что будут на взводе или вступят в жаркие споры друг с другом. Вы могли бы ожидать, что мои одноклассники всё же будут встревожены, но в отсутствие Ичиносе они доверяли Кочо, которая доказала им за прошедший год, что будет рядом с ними. Так что они сделали так, как она сказала.

Во всяком случае, визиты девочек к Ичиносе в её комнату были единственным, что они сделали, что не входило в их обычную рутину. И, конечно, Канзаки и его небольшое расследование происхождения слухов, которое привело его к прямой конфронтации с Киётакой.

Наш классный руководитель, Хошиномия Чие, чувствовала нотку беспокойства, слушая речь Кочо. Как один из преподавателей, считавших этот специальный экзамен совершенно возмутительным, она чувствовала невероятную жалость к нашему классу, который был вынужден страдать из-за него. Несмотря на поражения, класс был силён именно потому, что им удавалось стать единым фронтом, и никто не был исключён. Они были ослепительны. И если бы они потеряли кого-то сейчас, это, несомненно, стало бы концом для нас.

— Я знаю, вы волновались... сильно. Но я хочу, чтобы вы успокоились. Я обсудила всё с Кармой-куном и остальными. — Несколько взглядов упали на меня после этих слов, но Кочо продолжила. — Эйичиро-кун и я подготовили личное сообщение, которое вы должны получить сейчас. — Она посмотрела на Мацуо, который кивнул и немного повозился с телефоном. Затем большинство учеников посмотрели в свои телефоны, не все получили уведомления, так как их телефоны были в беззвучном режиме. — В сообщении указано, как вы будете голосовать завтра. Существует три разных сценария, пожалуйста, следуйте одному из них в зависимости от того, что произойдёт завтра, — твёрдо заявила Кочо, успокаивая их, несмотря на тревогу, видимую в их глазах. То, что она сказала, было хорошей новостью, но также вызывало некоторые вопросы.

— Что значит в зависимости от того, что произойдёт, Шинобу-сан? — спросила её Козуе, поднимая руку.

— Ваши сообщения объясняют всё подробно. Пожалуйста, прочитайте их внимательно и не делитесь содержанием ни с кем другим.

— Разве у нас не у всех одинаковое сообщение? — спросила Кобаши.

— У кого-то да, у кого-то нет. Это зависит от того, как, по нашему мнению, должен проходить процесс голосования. Однако вы можете свободно показывать свои сообщения друг другу, как только классное голосование закончится.

Я тоже проверил свой телефон и заметил, что ничего не получил, что меня заинтриговало. Что она задумала?

У некоторых моих одноклассников были встревоженные лица, пока они читали свои сообщения. Какие именно сценарии написали Кочо и Мацуо?

Вскоре все начали расходиться. Кочо встретилась с Мацуо у его парты, и я подошёл к ним.

— Как ни странно, я не получил сообщения, — сказал я, показывая им свой телефон.

— О боже, Карма-кун, зачем нам отправлять тебе сообщение, объясняющее то, что ты уже знаешь? — рассмеялась Кочо.

— И что именно я знаю?

— Ну, это было всё, что было в записке, которую ты мне дал, Карма-кун, — ответила Шинобу.

Та записка указывала, как класс будет голосовать в случае, если Ичиносе придёт на занятия, и как класс будет голосовать, если она не появится. Я никогда не писал ничего касательно третьего сценария.

Я посмотрел на Мацуо, который чуть ли не испепелял меня взглядом.

Я повернулся обратно к Кочо, одарив её яркой улыбкой.

— Конечно, как я мог забыть? — Я хлопнул в ладоши. — Спасибо за помощь, Кочо. Я доверяю тебе разобраться с остальным. Тогда я пойду. И не волнуйтесь, мы снова воспрянем.