Страх мудреца

От лица Аянокоджи Киётаки

Был час ночи, отбой давно прошёл, а я лежал в кровати без сна. Все остальные крепко спали. Мне следовало бы спать, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Причина, по которой я всё ещё бодрствовал, заключалась в единственном листке бумаги под моей подушкой, на котором было написано число 25.

Простота записки не оставляла простора для воображения. Число означало 25:00 — другими словами, час ночи. Я понятия не имел, кто подложил записку, но теперь я не спал, чтобы выяснить это. Если это была просто шутка или что-то совершенно иное, чем я себе представлял, то, ну, так тому и быть. Я мог просто использовать это время, чтобы успокоиться и обдумать всё.

Что лежало в основе этого специального экзамена? Общая картина постепенно прояснялась, кусочек за кусочком. Конечно, всё это были догадки, поскольку нам не сказали точно, как будет оцениваться тест. Но я точно знал, что в этот экзамен будет включено несколько вещей.

Дзен.

Нас будут оценивать по всему: от манер в начале дзадзэн до позы, которую мы сохраняли во время него. Если мы вели себя неподобающе или делали что-то, за что получали удар палкой кейсаку, нам, вероятно, снимут за это баллы.

Эстафета на длинную дистанцию.

Звучит просто. Тест на нашу скорость.

Речь.

Каждый человек в большой группе произнесёт речь по четырём вышеупомянутым критериям. Система оценивания для этого уже была раскрыта.

Письменный экзамен.

Я ожидал, что он будет сосредоточен на предмете этики. Звучало так, будто это будет стандартный тест в форме эссе.

Были и другие вещи, которые меня беспокоили, такие как «уборка» и «приготовление еды», но я пока не мог определить, как они будут оцениваться. В некоторых случаях такие вещи, как опоздания или создание проблем, также могут быть включены в наши оценки.

Многие студенты, вероятно, мучились вопросом, как подойти к этому совершенно иному специальному экзамену. Стратегию, хоть она и жизненно важна, можно было разработать только тогда, когда поймёшь истинную природу вещей. Цель этого экзамена якобы заключалась в том, чтобы заставить нас работать как группа, поддерживать друг друга и заработать высокий средний балл. На первый взгляд всё просто.

Но хотя поначалу это могло звучать легко, просто наблюдая за формированием групп, можно было сказать, что это будет тяжёлая битва. Студентам, которые обычно враждебно относились друг к другу, было чрезвычайно трудно по-настоящему сотрудничать. Сузуне и Хирата, если говорить о нашем классе, или Ичиносе и Хиёри, если говорить о других, вероятно, сосредоточились на поощрении такого сотрудничества, и, насколько мне было известно, в каждой группе наблюдалось подобие единства. Наличие влияния внутри группы и лидерских качеств имело решающее значение.

Выбор членов группы был важен, конечно, но было почти невозможно сразу определить, кто из студентов способен получить хорошие баллы на этом экзамене. Хотя академические способности Юкимуры заслуживали уважения, и, следовательно, от него можно было ожидать хороших результатов в этом плане, он, казалось, с трудом выдерживал даже два пятиминутных сеанса дзадзэн в первый день. Некоторые студенты вообще не могли скрестить ноги.

Было ещё слишком рано говорить, станут ли академические или спортивные навыки хорошим показателем того, как студенты проявят себя в дальнейшем. Скорее всего, победят наиболее приспосабливаемые студенты.

Было уже больше 25:00, а я всё ещё не видел ничего необычного. Если так, может, мне вернуться ко сну?

Но именно тогда кое-что произошло.

Дверь в коридор слегка приоткрылась, и пробился слабый свет. Это была азбука Морзе. Они общались с помощью мерцающего света. Поскольку ночью в коридорах было совершенно темно, нам предоставили несколько фонариков, и человек там, вероятно, использовал один из них. Свет не издавал звука. Идеальный способ подать мне сигнал выйти на встречу.

Я встал с кровати и бесшумно выпрямился. Наши комнаты не были оборудованы туалетами. Встать, чтобы пойти в уборную посреди ночи, было совершенно естественным делом.

.

.

В коридоре была непроглядная тьма, но по слабому звуку шагов я мог определить, что кто-то движется. Я пошёл на звук, и человеком с фонариком оказался Хорикита Манабу.

— Ха, подумать только, ты связался со мной. Не слишком ли это заметно? — спросил я.

— Немало студентов встречаются тайно, пока другие крепко спят. В конце концов, во время этого экзамена реализуется несколько схем.

Все — первогодки, второкурсники и третьекурсники — делали всё возможное ради победы. Тем не менее, такие тайные встречи редко приводили к чему-то хорошему.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда?

— Понятия не имею, — я пожал плечами, даже не пытаясь приложить усилия, чтобы понять мотив этой встречи.

Вероятно, он просто волновался из-за последних событий. Если нет, он бы не пошёл на такой огромный риск, связываясь со мной подобным образом.

— Мне не нравится масштаб, который это принимает.

— Слишком поздно отступать, семпай, — сказал я ему.

— Я не отступлю. Это не значит, что мне это нравится, Аянокоджи. Это полностью искажает суть экзамена.

— Раз ты так говоришь, я тебе верю. Хорошо то, что наша большая группа более сплочённая, — оценил я.

— Быть первыми – не приоритет.

— Согласен.

В конце концов, большая группа Кармы и Нагумо работала великолепно. Были большие шансы, что они победят.

— Ты меня не успокаиваешь. Я многим рискую ради твоего плана.

— Тогда благодарю тебя за это, — сказал я, но, увидев его выражение лица, решил добавить кое-что ещё. — Будь спокоен. Ты не потеряешь больше, чем ожидалось.

Хорикита-семпай кивнул.

— Надеюсь, что так. Я уже много теряю.

— Да...

— Твоё безразличие заставляет меня сомневаться, действительно ли ты ценишь этот союз.

— Я ценю, правда, — ответил я.

— Знаешь, Аянокоджи... Однажды я встретил человека, возвращаясь из школы, — начал он. — Он производил впечатление сурового и бессердечного человека, и в то время я не до конца понял, что он мне сказал. Мы перекинулись парой фраз. Однако я постоянно возвращаюсь к этому, размышляя над его словами. Ему нужно было узнать дорогу, и я помог ему найти путь. В благодарность он дал мне совет.

Меня не особо интересовало, что сказал ему тот человек, но я следил за разговором.

— Что он сказал?

— Он сказал, что есть три вещи, которых должны бояться все мудрецы... — заявил Хорикита. — И он назвал мне одну из трёх.

— Какую?

— Гнев кроткого человека.

— Понятно... — протянул я. — Человек, который сказал тебе это, должно быть, весьма мудр.

Он мог бы рассказать ему, каковы были эти три вещи...

— Думаю, он был...

— Был?

Хорикита кивнул.

— Через неделю в новостях сообщили, что Тосака Токиоми покончил с собой, и, увидев его фотографию, я понял, что он был тем человеком, которому нужна была дорога.

Услышав это имя, я поднял бровь и стал слушать внимательнее.

— Я рассказал родителям, что встречал его. Конечно, они мне не поверили. Казалось абсурдным, что я встретил главу одной из самых важных семей в стране, возвращаясь из школы. — Он на мгновение замолчал. — И всё же я встретил его, и...

— Слова, которые он сказал, обрели другой смысл.

Он кивнул.

— Вопросы, которые ты, вероятно, задаёшь себе сейчас, – это те же вопросы, которые я задаю себе уже много лет. Я пытался вспомнить его лицо в тот день. Выглядел ли он ностальгирующим? Испуганным? Напряжённым? Не могу сказать. Сначала я просто подумал, что этот совет был его способом поблагодарить меня за помощь, но потом... — Он глубоко вдохнул. — Я пытаюсь сказать вот что: не знаю, можно ли назвать нас мудрыми, но я полагаю, Аянокоджи, мы можем согласиться, что ни для кого из нас не будет хорошо нарушить своё слово.

— В этом есть смысл, да.

Потерять расположение Хорикиты было не тем, чего бы я хотел, и наоборот.

— Тогда продолжим наше партнёрство, — он повернулся ко мне спиной и собирался уйти, когда я заговорил.

— Ты знаешь, что случилось после самоубийства?

Он посмотрел на меня с некоторым удивлением, что я не знаю.

— Ты не знаешь? Его дочь стала новой главой семьи.

— Дочь?

Он нахмурился.

— Ты правда не знаешь? Об этом трубили во всех новостях.

— Я был занят другими делами в то время, — сказал я.

— Понятно... — вздохнул он. — Да, его дочь, Тосака... Рин, если я правильно помню. Кажется, она примерно твоего возраста.

Я поблагодарил его, и с последним кивком он ушёл.

Должно быть, это та информация, которую Нао раскопала о Рин, пока мы были в особняке. В то время меня это не особо волновало, поэтому я не стал расследовать дело.

...Ещё одно самоубийство, да?

В любом случае, я ничего не мог поделать с тем, что происходило там. Рин была сама по себе.

Что меня сейчас беспокоило, так это Карма.

Почему он всегда заходит так далеко? Я никогда не пойму эту его одержимость.

Я не был фанатом такого развития событий, но, чтобы держать всех под контролем, эта победа была им необходима.

Это кардинально изменит ход нашего третьего семестра.

Когда Хорикита исчез из виду, я вздохнул и направился обратно в свою комнату. Проходя мимо окна, я выглянул наружу, чтобы понаблюдать за звёздным небом, но моё внимание привлёк другой элемент.

— Сегодня ночью нет луны, ха?