Короткие истории
Короткая история №28: Акабане Карма – Председатель, Председатель
Я вошёл в комнату.
За столом сидел мужчина средних лет, который, казалось, был сосредоточен на бумагах, которые читал. Он, похоже, меня не заметил.
Вместо того чтобы объявить о своем присутствии, я подошёл ближе, пока не встал перед мужчиной по другую сторону стола.
— Вы хотели меня видеть? — спросил я, держа руки в карманах и склонив голову набок.
Он поднял голову, посмотрел на меня и улыбнулся.
— А, Акабане-кун, — он встал и протянул мне руку. — Приятно наконец познакомиться с тобой.
Я сузил глаза, озадаченный таким приветливым отношением. Я должен был встретиться с председателем, это был кабинет председателя, а не директора. И я знал, что председатель — отец Сакаянаги, этот тип передо мной никак не мог быть отцом той маленькой девочки. Тем не менее, я пожал ему руку.
— Прошу прощения. Я думал, что встречусь с председателем, — решил я озвучить свое замешательство.
Он сжал мою руку чуть сильнее, и я сделал то же самое.
— Председатель... сейчас нездоров, — любезно сказал он. — Тем временем я возьму на себя обязанности исполняющего обязанности директора.
— Вот как?
Его улыбка стала шире, когда он применил ещё больше силы.
— Именно. Меня зовут Цукиширо. — Вопреки моему желанию, моё лицо немного перекосилось, когда он сжал мне руку. — А теперь, пожалуйста, присаживайся. У нас есть кое-что, что нужно обсудить.
Он отпустил руку, и я рухнул на стул, массируя кисть. Однако я не сводил с него глаз.
Кто, чёрт возьми, этот парень?
Он спокойно сел обратно.
— У тебя, должно быть, сейчас много вопросов.
— ...Это мягко сказано, — ответил я после краткого колебания.
У меня было несколько теорий и множество вопросов.
Впрочем, я оставил их при себе. Был ли он тем, кем я его считал, или нет — не имело значения. Сказать что-то не то было бы... бесполезно.
— Я понимаю, что... — начал он, открывая один из ящиков своего стола, — ...ты весело проводил время с тех пор, как поступил в эту школу.
Он посмотрел на меня так, словно ожидал ответа.
— Можно сказать и так, да.
— Тем не менее, — он достал из ящика конверт. — Некоторые ваши действия были довольно опрометчивыми... безответственными, необдуманными...
— Не понимаю, почему вы так говорите, — выплюнул я. — Вы ведь только приехали, не так ли? Вы ничего не знаете.
То, что я сказал, было просто нелепо, особенно если он был связан с тем местом. Так что мои слова прозвучали как слова капризного ребёнка.
— О, я знаю о тебе довольно много, и о том, чем ты занимался. — Он бросил конверт на стол прямо передо мной. Я секунду смотрел на конверт, потом снова на него. Он хотел, чтобы я его открыл.
Я медленно потянулся к нему и достал содержимое. Внутри были два простых листка бумаги.
Моё дыхание участилось, руки сильно сжались вокруг бумаг и конверта, сминая их. Я уставился на исполняющего обязанности директора; на его лице играла довольная улыбка.
— Сомнение, гнев, отчаяние – ты, должно быть, чувствуете, что готов закричать прямо сейчас. Я прав?
Тысячи мыслей пронеслись в моей голове, тысячи вариантов того, что произойдет, что делать. Было достаточно странно, что сам председатель захотел меня видеть. Теперь же я просто чувствовал, как Дамоклов меч навис надо мной, и движение хотя бы на дюйм решит мою судьбу.
Это было смехотворно, конечно. Это были беспочвенные страхи, я бы не сидел здесь перед этим человеком, если бы хоть что-то из того, о чем я думал, могло случиться со мной в ближайшем будущем. Я был бы в... менее надёжной ситуации. А это значило, что ему что-то нужно.
— И что теперь? — спросил я, бросая бумаги на стол обратно к нему.
— Тебе повезло, что именно я нашёл твоего маленького почтальона, — сказал он голосом, лишенным эмоций, что полностью контрастировало с улыбкой на его лице. — Иначе эти письма могли бы иметь менее... приятные последствия.
Значит, в некотором роде Икари сделала то, о чем я просил; по крайней мере, попыталась.
— Что это значит? — я поднял бровь, поскольку моя враждебность сменилась любопытством к тому, что происходит снаружи.
— Это значит, что твой поступок был глупым, Акабане-кун. Не делай этого снова.
— Что ж, очень жаль. Когда люди говорят мне чего-то не делать, я обычно делаю это дважды. И делаю фотографии, — сказал я, ослепительно улыбнувшись.
Он вздохнул.
— Похоже, Цукаса-кун был прав. Некоторые люди невосприимчивы к хорошим советам.
— И не говорите! — воскликнул я. — Люди бывают такими упрямыми!
Я не пропустил упоминание Цукасы, как и его явную заботу о последствиях, с которыми я могу столкнуться, но предпочел пропустить это мимо ушей. Не у меня здесь были карты на руках, и просто задавая всё больше и больше вопросов, я бы показался отчаявшимся и слабым... какими я и был прямо сейчас, но всё же. Мне нужно было найти способ получить эту информацию естественным путём.
— Значит... вы не рады, что я это сделал. Это вы имели в виду, когда сказали, что я был опрометчив?
— Отчасти да... ни Рин, ни Цукаса не были в восторге от твоих писем. Они предпочитают, чтобы ты был здесь...
— Значит ли это, что я могу делать что угодно, и меня не исключат?
Он усмехнулся.
— Не испытывай удачу, Акабане-кун, — он постучал пальцами по деревянному столу. — У тебя всё ещё есть проблема, которую нужно решить, я полагаю.
— И какая же?
— Ситуация с Ичиносе, конечно! — воскликнул он. — Ты думаешь, те слухи, которые ты распространял, остались незамеченными? И это не говоря уже о твоей маленькой выходке в декабре.
— Прошу прощения, я не понимаю, о чём вы.
— О, неужели? Значит, сообщение на школьном форуме о том, что ты убили Кочо Канае, было просто незначительным происшествием?
— Некоторые люди распускают самые странные слухи, — я пожал плечами.
— Хм. В любом случае, ты прекратишь эти слухи. Я хочу, чтобы этот вопрос был решён.
— Почему вас это волнует?
— Я не хочу, чтобы ты разглашал конфиденциальную информацию.
— Вы звучите как Киётака, — фыркнул я, откидываясь на спинку стула. — А теперь, как насчёт того, чтобы поговорить об истинной причине моего присутствия здесь?
— О? Что заставляет тебя думать, что есть другая причина? Я уже предупредил тебя насчёт писем и касательно Ичиносе. Не связывайся больше с внешним миром и прекрати этот бред со слухами.
— Позволю себе не согласиться, — сказал я. — Видите ли, Белая комната не стала бы присылать кого-то сюда, выбрасывая председателя Сакаянаги из окна и прилагая все эти усилия только для того, чтобы сказать мне: «контролируй себя». — Я рассмеялся. — Как бы забавно и трогательно это ни было, нет, я не настолько важен... В отличие от нашего дорогого Шедевра, — закончил я с яркой улыбкой.
— И к чему ты клонишь?
— Вы здесь, чтобы исключить его, не так ли?
Он некоторое время молчал. Затем поднял руки и захлопал.
— Впечатляет, Акабане-кун. Весьма впечатляет, должен сказать. Похоже, несмотря на твою опрометчивость, истории о тебе не лгут.
Какое жалкое подобие похвалы. Этот парень просто издевался надо мной.
— Ой, да ладно вам, — проворчал я.
— Что? Что-то не так?
— Не вешай мне лапшу на уши, Цукиширо. — Я подался вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Человек, который хвалит другого в лицо, полон скрытых мотивов, — заявил я.
Его тёплая улыбка не исчезла.
— Действительно, — согласился он. — И ты поможешь мне исключить его.
Я фыркнул.
— Да, конечно. Потому что я потерял ещё недостаточно.
Он встал и подошёл ко мне, присев на край стола рядом со мной.
— Почему нет? Я думал, ты из тех, кто никогда не сдаётся. Всегда поднимается снова, независимо от того, сколько ударов получает.
— Да, ну, я не мазохист, Цукиширо, — заявил я. — Кроме того, ты ведь Исполняющий обязанности директора, верно?
— Ну, официально я приступлю к своим обязанностям в следующем семестре. Но да.
— Тогда что мешает тебе сфабриковать что-нибудь и просто исключить его по ложным обвинениям? Он всего лишь ученик. Когда дело доходит до бюрократии, он ничего не может сделать.
Мои слова, казалось, подействовали на него, так как он задумался над ответом. Реалистично, если этому человеку действительно удалось проникнуть в эту школу или внедрить агента в её персонал — не говоря уже о должности, которую занимал Цукиширо — исключить простого ученика было так же легко, как закрыть книгу. Так зачем Цукиширо утруждать себя просьбой о моей помощи?
Если подумать, этот новый экзамен казался созданным для того, чтобы кого-то исключить. Однако Киётака пользовался хорошей репутацией в своём классе. Его невозможно было исключить, если не будут соблюдены определённые условия. А чтобы эти условия были соблюдены... это было хлопотно. У меня были дела и не было времени снова злить Киётаку. То есть, в чём был смысл этого экзамена?
— Я слышал истории о Киётаке-куне, — наконец сказал Цукиширо, скрестив руки на груди. — От Аянокоджи-сенсея, от Цукасы-куна, даже от Рин. Я также видел некоторые видеозаписи его пребывания там, некоторые документы и данные о нём... и должен признать, мне любопытно проверить эти способности. Аянокоджи-сенсей хочет, чтобы его исключили, и я намерен выполнить свою работу. Однако у меня есть свобода делать это своими методами.
— Ну, когда ты поймёшь, что это бесполезно, попробуйте бюрократический метод. Ему просто придётся заткнуться и принять это.
— Я просто нахожу таким интересным, как ребёнок может обладать такими способностями. Неудивительно, что он стал считать всех ниже себя.
Я нахмурился.
— Киё не смотрит ни на кого свысока, — сказал я.
Цукиширо посмотрел на меня с вопросительным выражением лица.
— Это довольно странно, — размышлял я. — Это как... Это как будто он знает, что он лучше тебя, но не смотрит на тебя свысока из-за этого, потому что знает... ну, он знает, что это не твоя вина. Типа, зачем ему это?
— Это довольно странно. Ни один человек не чужд мелочности. Чувствовать превосходство, даже если это касается чего-то такого тривиального, как то, какой вкус мороженого тебе нравится больше всего... естественно чувствовать это, хотеть чувствовать это.
Я покачал головой.
— Ты с ним не встречался.
— ...Это можно исправить.
— Полагаю, что так, — пробормотал я. — Но твой план не сработает.
— Что иы имеешь в виду? — он поднял бровь.
— Этот новый экзамен, голосование за исключение? Нет, он слишком важен для своего класса, чтобы они просто отпустили его. Если ты хочешь убрать его с доски, тебе придётся работать в долгосрочной перспективе.
— Что значит?
Он уже понял, что я пытаюсь сказать, но всё равно спросил. Может быть, он просто хотел услышать, что у меня на уме, или просто пользовался моментом, когда я давал ему какой-то совет.
— Дискредитируй его, — я пожал плечами. — Заставь одноклассников возненавидеть его. Если в этом классе случится катастрофа, люди подумают, что план их лидера... провалился. Их доверие к нему исчезнет.
— И как ты предлагаешь мне это сделать?
— Я не знаю, — я пожал плечами, прежде чем встать. — ...На следующей неделе будет специальный экзамен, кажется. Но решай сам. Я не особо горю желанием снова попасть в немилость к Киё.
Он вздохнул.
— Я ожидал от тебя чего-то другого, Акабане-кун.
— Правда? Ну, извини, что разочаровал.
— Просто... ты ставишь Киётаку-куна так высоко, но в конце концов... король и пешка попадают в одну коробку.
— Интересно, кто из них кто, — сказал я, ухмыльнувшись, прежде чем взглянуть на письма. — Можете оставить их себе. Считайте это... доказательством моей доброй воли.
В этой школе мы были такой незначительной частью картины.
Цукиширо понял, что я имел в виду, и задал вопрос в этом направлении.
— Я думал, ты захочешь узнать больше. О внешнем мире. О проектах Аянокоджи-сенсея. О планах Цукасы и Рин. О чём-то в этом роде.
— Что я могу сказать? Не знать всего в этом мире – это весело, — рассмеялся я.
К тому же, у меня уже было достаточно тем для размышлений. Эта встреча дала мне гораздо больше, чем я думал... в конце концов, он знал что-то о Цукасе и Рин, и они были недовольны моим сообщением? Зачем отделять их от проектов Аянокоджи-сенсея? И если Цукиширо перехватил это сообщение, почему оно дошло до них, а не до Аянокоджи-сенсея?
Каков бы ни был баланс сил снаружи, человек передо мной вел опасную игру.
Я начал идти к двери, что Цукиширо, похоже, не оценил.
— Акабане-кун, мы закончим тогда, когда я скажу, что мы закончили.
— Мы ещё поговорим, Исполняющий обязанности директора, — сказал я, не оборачиваясь. Я положил руку на ручку, чтобы открыть дверь. — О, и добро пожаловать, Цукиширо, мы повеселимся, я уверен.
.
.
Короткая история №29: Химено Юки – Отдых
Измучена.
Вот как я себя чувствовала.
Скоро будет год, как я прибыла в это место.
Год с тех пор, как я встретила того парня.
Единственного, кого я действительно считала другом.
Дело не в том, что мне было наплевать на других одноклассников...
Я просто не была так близка с ними.
Это было действительно забавно.
Как складывается дружба.
Из всех в моем классе, среди всех дружелюбных людей, которых я видела каждый день, и их попыток интегрировать меня, заставить чувствовать себя ещё одним ценным членом класса; я всё равно оказалась ближе всех к тому безумцу, который действовал как наш лидер.
Когда я впервые узнала, как устроена школьная система, я поняла, что этот парень был нашим ключом к вершине.
Так я стала его доверенным лицом, его ближайшим союзником в классе... его другом.
Но теперь я была просто измучена.
Опустошена.
Каждый раз, когда мне казалось, что я понимаю его, он придумывал что-то такое, что полностью выбивало меня из колеи.
В этот раз, конечно, было то же самое.
То, что он только что сделал с Мацуо в караоке...
...Это напугало меня.
Я знала, что он может закатывать истерики, как ребёнок, время от времени, когда всё наваливается, когда всё идёт не по его плану.
Я знала его.
Помимо тех его друзей детства, я, вероятно, была человеком, который знал его лучше всех в этой школе.
Конечно, я на самом деле ничего не знала о его прошлом, но я никогда не пыталась копать. Это всегда казалось деликатной темой, да и меня это не интересовало, не особо. Если бы он когда-нибудь захотел поговорить об этом, он бы пришел и поговорил со мной.
Он знал, что может.
Верно?
Мы уже разговаривали.
Как в тот раз после боксерского матча, когда он сказал мне, что знал Рин и Цукасу.
Он не сказал мне точно, откуда он их знал, но немного приоткрыл завесу над тем, что раньше у них было некое соперничество.
Я была там.
Я слушала его.
То же самое можно было сказать и о его схемах.
Я была там.
Я всегда была в курсе... с самого начала, когда он убедил меня создать тот аккаунт в моем телефоне, чтобы вносить те дополнительные деньги, которые он зарабатывал за счёт студсовета. Его план на экзамене зодиака, хотя в итоге он не смог его использовать; спортивный фестиваль и тот союз с Нао и Чикуджоин; «Перетасовка бумаг» и использование Токито, я была той, кто подложил те ответы на тесты в пиджак той девушки, которую исключили! Его маленькая атака в декабре против Рьюена и попытка перевести контракт, который у них был с Классом А, на него; даже во время школьного лагеря он рассказывал мне, какие меры у него приняты для минимизации ущерба.
Так что он делал сейчас?!
Я понятия не имела. Я видела, что он передал Шинобу какую-то бумажку, он даже не пытался быть скрытным. Шинобу и Мацуо ушли вместе вскоре после этого, и у меня не было возможности спросить, что это была за бумага. Он согласился спасти Кушиду из Класса B. Но что потом?
Действительно ли он планировал исключить Ичиносе? Кого-то ещё?
Я понятия не имела.
Теперь он срывался на всех и на всё из-за малейшей мелочи!
С тех пор как объявили экзамен, он игнорирует мои сообщения и звонки.
Триста тысяч приватных баллов были сняты с моего счёта, и я даже не знаю почему.
Каждый раз, когда я пытаюсь загнать его в угол, чтобы мы могли поговорить, он просто исчезает.
И я больше не знаю, что делать.
Я слепо доверяла ему, и...
Звук открывающихся дверей лифта вывел меня из задумчивости.
Сделав глубокий вдох, я вышла в коридор и направилась прямо к двери моей последней надежды.
Всё это время я так раздражалась из-за неё и её дружелюбия, только чтобы теперь стоять здесь, надеясь на чудо.
Надеясь, что проблемы моего класса просто... исчезнут, полагаю.
Сделав ещё один вдох, я постучала в дверь, называя её имя.
— Ичиносе? Ты там? Это... это я, Химено. — Я прикусила губу, ругая себя. Она называет меня по имени. — Юки... эм... прости, что не пришла раньше, я... Все беспокоились о тебе, знаешь? — Я издала легкий смешок. Боже, что я делаю? — Все скучают по тебе. Чихиро, Мацуо, Мако, даже Карма и, ну, я?
Я вздохнула и развернулась, прислонившись спиной к двери и позволяя себе сползти на пол. По крайней мере, коридор пуст.
— Тебе... Тебе, должно быть, очень тяжело, — попыталась сказать я. — И я не притворяюсь, что понимаю. Вероятно, нет. Я уверена, все говорили тебе обычные вещи. Ты можешь поговорить со мной, если у тебя есть проблема. Всё будет хорошо. Мы здесь ради тебя и так далее. — Я выплюнула это со всей горечью, что была во мне. Затем мне потребовалась секунда, чтобы продолжить более спокойно. — Но я буду более эгоистичной, Ичиносе. Если ты не против.
Я замолчала, оглядываясь на дверь, надеясь на ответ.
Неудивительно, что меня встретила только тишина. Поэтому я продолжила.
— Видишь ли, Ичиносе. Правда в том... правда в том, что я больше не знаю, где я нахожусь, — простонала я, чувствуя слезы на глазах. Черт, нет, нет! Я подтянула ноги к себе и обняла их. — Дело в Чие-сенсей, в классе, в Карме. Я даже не знаю уже, — моя голова упала на колени. — Карма срывается и кричит на всех. Сегодня он напал на Мацуо. Наши одноклассники ненавидят его, и я больше не могу играть адвоката дьявола, хорошо? У меня больше нет сил! Наш учитель пьяна половину времени, а другую половину она просто кажется не замечающей ничего вокруг. Наш класс коснулся дна, и вместо того, чтобы подниматься, мы начали копать, и..!
Я провела руками по лицу, вытирая слезы, а затем по волосам.
— Чёрт! Я в полном раздрае!
Я самоуничижительно рассмеялась.
— Прости, Ичиносе. Ты, должно быть, чувствуешь себя дерьмово, а я просто прихожу сюда и делаю это. Это совсем не то, что тебе нужно, но... но, пожалуйста, возвращайся, хорошо? Ты была не самой лучшей, когда дело касалось соревнований классов, но ты всегда знала, как сохранить единство класса. Ты нам очень нужна прямо сейчас.
Боже, я чувствую себя такой жалкой.
Я больше не говорила.
Несколько минут я ждала от неё какого-то ответа, но ничего не было.
Поэтому вместо этого я потратила время на то, чтобы успокоиться, пока минуты продолжали идти, и царила тишина. Оглушающая тишина, которая поглотила всё, включая меня, заставляя меня чувствовать себя такой маленькой перед дверью комнаты Ичиносе.
Кого я обманываю? Неужели я правда надеялась, что она сможет разгрести этот бардак?
Может быть, Ичиносе слушала с той стороны, может быть, нет.
Я даже не могла сказать.
Высказала ли я ей все свои беды? Возможно, они затерялись в ветре.
Не то чтобы это имело значение, полагаю.
По крайней мере, в этот момент я начала чувствовать то спокойствие, которое наступает после борьбы, как в тот момент, когда тело осознаёт, что продолжать драться бесполезно.
Итак, после борьбы твоё тело принимает это, и твой разум просто... плывет по течению. Или, может быть, всё наоборот?
Откуда мне знать?
Завтра я не столкнусь с классом, чьи проблемы исчезли бы. Эти проблемы всё ещё будут там, и все будут смотреть на Карму волком. А Карма будет вести себя так, будто всё в порядке. И у Чие-сенсей будет очередное похмелье, но кто знает?
Может быть, это будет удачный день, и она просто будет отпускать такие шутки, от которых я и мои одноклассники будем краснеть от смущения.
Может быть, это нормально, и то, что произошло, меня больше не касается.
Может быть, Карма не ровня тем своим друзьям детства.
Может быть, то, что мы Класс D — лишь естественный исход.
В конце концов, я потеряла счёт времени. Так что через какое-то время я просто встала, положила руку на дверь и попрощалась с Ичиносе.
— Я пойду, Ичиносе... Это был хороший разговор, наверное.
Надеюсь, сегодня я смогу отдохнуть.
.
.
Короткая история №30: Ичиносе Хонами – Спасибо
Друзья.
Это было одной из вещей, которыми я дорожила больше всего.
Когда я впервые прибыла в эту школу, я увидела в этом возможность.
Новое начало.
Вдали от позора.
Стыда смотреть в глаза маме.
Стыда смотреть в глаза моей младшей сестрёнке.
Стыда за то, что сделала нечто, послужившее причиной разрушения моей собственной семьи.
Полагаю, то, что говорят люди, правда, в каком-то смысле. Благими намерениями вымощена дорога в ад.
Всё, чего я хотела, — чтобы моя сестрёнка почувствовала немного счастья посреди той бурной ситуации, в которой уже находилась семья.
Но я не смогла предсказать реакцию мамы... Или, может быть, я предвидела её и просто проигнорировала? Изначально она не должна была узнать о том, что я сделала. Тем не менее, моя сестрёнка неизбежно надела заколку, и мама это заметила.
Стыд, который я чувствовала, видя выражение глаз мамы, выражение глаз моей сестрёнки... Это было, безусловно, моим худшим воспоминанием.
Это был момент, когда я полностью всё поняла.
Я потерпела неудачу как сестра.
Я потерпела неудачу как дочь.
В акте того, что я считала доброй волей, я украла. Я украла и показала сестре, что воровать — это нормально, я показала ей, что быть нечестной — оправданно. Что это за пример такой? Я украла и показала маме, что готова пойти по лёгкому пути, лишь бы получить желаемый результат. Я заставила её поверить, что её усилия по моему воспитанию были напрасны.
И год спустя я оказалась здесь.
В этой школе.
В этом общежитии.
В этой кровати.
По крайней мере, кровать — мой друг. Только кровать. Это здорово, правда. Это легко, когда ты побеждена. Я никогда не знала, как это легко. Просто лежать здесь.
И что победило меня?
Ничего.
Я зашла слишком далеко.
Мне жаль, что я зашла слишком далеко.
Я погубила нас всех.
Моих одноклассников.
Моих друзей.
Они были не виноваты.
Это всё моя вина.
Я доверилась Каруизаве-сан.
Я доверилась Мацушите-сан.
Я доверилась Хориките-сан.
Я доверилась Аянокоджи-куну.
Я верила в союз между нашими классами.
Доверие, хах?
Как я могла быть такой глупой?
Карма-кун предупреждал меня, а я не слушала.
Я так сильно доверяла, стольким людям, и я погубила свой класс.
Я разрушила будущее своих одноклассников.
Это всё на мне.
Я хотела...
Я просто хотела, чтобы все ладили.
Разве это было так плохо?
динь-дон
Звук дверного звонка привлек моё внимание, заставив поднять голову и посмотреть в сторону двери.
Кто там ещё?
Почему они просто не могут оставить меня в покое?
Я не могла ни с кем встречаться.
У меня нет сил.
— Эй, я хочу поговорить с тобой немного. Ты можешь выйти? — Голос Кармы-куна достиг моих ушей, когда я подошла к двери.
Угх!
Опять?
Я думала, мне удалось отшить его вчера!
Мне потребовалась секунда, чтобы унять раздражение от того, что он снова у моей двери, прежде чем ответить, стараясь звучать настолько похоже на ту Ичиносе Хонами, которую он знал, насколько могла.
— Прости, Карма-кун. Извини, что прогоняю тебя, раз ты проделал такой путь, чтобы навестить меня, но не мог бы ты зайти попозже? — ответила я.
— Неужели эти слухи так важны для тебя, Ичиносе? — спросил он.
Я посмотрела вниз, сжимая кулаки.
Если бы дело было только в слухах.
— Ты придёшь завтра?
— ...Прости. Я не знаю, — ответила я.
— Я не понимаю. Мы исключим тебя, если ты не придёшь.
Я снова не ответила.
Так было лучше.
— Ичиносе?
Я сильно зажмурилась. В конце концов, я заговорила тихо, надеясь, что он не услышит.
— Б-было бы это так плохо?
— Ичиносе... — начал он, но я перебила его.
— Я имею в виду, проблема всегда была во мне, верно? — сокрушалась я. — Остров; экзамен «Зодиака»; спортивный фестиваль; э-э... школьный лагерь... Я имею в виду, мы выиграли только «Перетасовку бумаг». Единственный экзамен, в который я не вмешивалась!
— Ичиносе, ты – душа класса, — сказал он. — Ты думаешь, Кочо сможет долго удерживать их вместе? Думаешь, Мацуо сможет? Или даже Канзаки?
— С ними всё будет в порядке! У них есть ты.
— Они не ты, Ичиносе! — Удар по двери испугал меня. Я не ожидала, что он так разозлится. — Я не могу вести их без тебя. Они ненавидят меня.
— Они всегда тебя ненавидели, — попыталась возразить я. — Это не мешало им сотрудничать.
Карма-кун никогда не был самым любимым человеком в классе. Тем не менее, он держался стойко и работал ради класса усерднее, чем кто-либо другой.
— Потому что ты была там. И ты видела, как они были сдержанны. Я не могу... Тц... Ты нужна мне, Ичиносе.
Я нужна ему?
Я почти рассмеялась.
Как кто-то настолько потрясающий, как Карма-кун, может говорить такое?
Он был тем, кто мог сидеть за одним столом с такими, как Сакаянаги-сан и Аянокоджи-кун.
Я была ничем.
— Ты хочешь, только чтобы я была клеем для класса. Ты будешь продолжать использовать меня и играть со всеми.
— Ты... — он замолчал на секунду. — ...Ты помнишь, что я тебе говорил? В тот день, когда ты рассказала мне свою историю?
Я прикусила губу и присела на корточки, обхватив ноги руками.
— Ичиносе?
— Прости.
Мне хотелось плакать, но слез не было.
Почему я такая?
— За что?
— ...За то, что не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.
Я недостаточно сильна.
— Это не... Я просто... Я просто хочу, чтобы ты... Я хочу помочь тебе стать лучшей версией себя, хорошо? Я... Я хочу увидеть, как Ичиносе Хонами раскроет свой потенциал и станет кем-то, кого людям следует опасаться.
Людям следует опасаться меня?
Это звучало нелепо.
Я не такая, как ты, Карма-кун.
Я недостаточно сильна.
Я бы не выдержала и половины, даже четверти той враждебности, которую он получал с тех пор, как началась школа.
Я просто я.
Ичиносе Хонами.
Бедная девочка из Токио, которая разочаровала маму, заставила плакать младшую сестрёнку и разрушила будущее своих друзей.
Как я вообще могу оправиться от этого?
Как я могу смотреть кому-то в глаза?
Внезапно дверь открылась, ударив меня и заставив упасть навзничь на пол с визгом.
Я ошарашенно посмотрела на Карму-куна. Как? Как он открыл дверь?
А?
Мы застыли на мгновение, глядя друг на друга, пока я пыталась осознать, как Карма-кун оказался в моей комнате.
Я чувствовала себя такой маленькой, когда он неосознанно наклонил голову и посмотрел на меня так, словно я была котёнком, которого он нашёл потерявшимся на улице.
...Подумать только, бессердечный Карма-кун, которого я знала, мог выглядеть так.
— Я говорил серьёзно, знаешь? — наконец сказал он. — Когда я сказал, что сделаю тебя лицом школы. Когда я сказал, что буду сражаться с теми, кто пойдет против тебя. Я говорил серьёзно.
Я тут же отвела взгляд.
— Ты... тебе не следует здесь находиться.
— Но я нужен именно здесь.
— Откуда у тебя вообще ключ от моей комнаты?
— Юки, — пожал он плечами.
Что он имеет в виду, Юки-сан? У неё не было ключа от моей комнаты. Может быть, она попросила один на ресепшене без моего ведома?
Он сделал шаг внутрь комнаты. Я поспешно встала, придерживая левую руку правой. Я чувствовала себя немного неловко, не только потому, что была в пижаме, укрытая зеленой шалью, но и потому, что мысль о том, что у Юки-сан и Кармы-куна всё это время был ключ от моей комнаты, не покидала меня.
— Да... — я нервно рассмеялась. — Полагаю, в этом есть смысл. Вы двое довольно близки, верно? В смысле, она всегда была рядом с тобой, верно? Даже когда никто другой в классе не был.
Слова Юки снова пришли мне на ум, но я быстро отбросила их.
Ничто из этого больше не было моей проблемой.
— Ичиносе, я...
— Но что я за хозяйка, боже! Хочешь чего-нибудь? Кофе, чай, э-э, кажется, у меня есть какао, или... — Я начала говорить быстро, пытаясь отвлечься чем угодно, кроме текущей ситуации.
— Я в порядке, Ичиносе. Спасибо, — ответил он, пока я металась в сторону кухни. Он закрыл за собой дверь.
— Точно, уже довольно поздно, да? — я хихикнула. Это так неловко, почему он просто не может забыть об этом деле? — Наверное, мне стоит пойти спать. Я толком не спала последние несколько дней и... Потому что я болела, конечно. Да, поэтому у меня бессонница, ну, это не совсем бессонница и...
— Ичиносе. Всё нормально, — сказал он. — Тебе не нужно всё оправдывать. Я понимаю, что сейчас у тебя в голове много мыслей, поэтому, думаю, будет лучше, если ты приляжешь на секунду.
Я кивнула, принимая его слова. Затем мы прошли в спальню, и я села на кровать. Пока он брал стул, я прислонилась спиной к стене и обняла колени. Он вздохнул, оставляя ключ от моей комнаты на столе.
Я тихо поблагодарила его за это. Хотя сомневаюсь, что он меня услышал.
Затем тишина снова захватила нас.
Я старалась не смотреть на него.
Внезапно он показался мне противоречивым, словно хотел что-то сказать, но не мог решить, как.
В этом был смысл, полагаю. Разговоры об эмоциях и дружбе никогда не были тем, в чём Карма-кун чувствовал бы себя комфортно.
Должна признать, я ценила это. То, что он беспокоится обо мне.
Всё же это было бесполезно. Это было не то, что должно его волновать.
— Наши одноклассники и мои друзья из других классов приходили, пытаясь убедить меня вернуться в школу, — начала я разговор.
— ...Я знаю.
— Они все говорят, что хотят, чтобы я поговорила с ними о том, что меня беспокоит.
— Я знаю, — повторил он.
— И всё же... Карма-кун, ты просто приходишь сюда и говоришь мне вернуться в класс, как будто это ничего не значит. Это жестоко... но это также так похоже на тебя. — Я грустно улыбнулась.
— Остальные действительно очень, очень беспокоятся о тебе, Ичиносе. Они хотят убедить тебя вернуться в класс. Они хотят, чтобы ты открылась им, рассказала о своих проблемах... Они хотят, чтобы ты осталась, — сказал он, прежде чем вздохнуть. — Я не знаю, почему это так сильно на тебя влияет. Мы говорили об этом. Ты говорила об этом с Мацуо. Я не понимаю, в чём проблема. Честно говоря, я думаю, тебе стоит сделать так, как хотят наши одноклассники... и в конце концов, почему бы и нет? Тебе просто нужно быть честной, как ты всегда была.
Полагаю, это имело смысл, что кто-то вроде Кармы-куна не мог понять мою борьбу. Он был таким талантливым, и его способность просто отмахиваться от восприятия его другими людьми была невероятной.
И хотя он был прав, сделать то, что он говорил, было так трудно.
Что они скажут? Что они подумают обо мне?
— Ты, вероятно, не очень хорошо умеешь открываться другим людям о своих собственных бедах, Ичиносе, — продолжил он, когда увидел, что я не отвечаю. — Хотя ты можешь спасти других, ты не можешь спасти себя. Вот такой ты человек. Я думаю... я думаю, я тоже немного такой... просто я... я не спасаю других.
Повисла короткая пауза.
Что Карма-кун мог иметь в виду?
Не понимая его слов, я могла только смотреть на него с растерянным выражением лица, ожидая услышать его следующие слова.
— Ты открылась мне и... И мне не нравится видеть тебя такой, так что... Я... — он выдохнул. Каким-то образом он выглядел иначе, чем обычно. Более неуверенным сейчас, словно произнесение того, что он хотел сказать, значило нечто большее, чем просто слова. — ...Я никогда не встречал своих родителей.
— А?
Я не сразу переварила то, что он сказал, да у меня и не было времени, так как он прикусил губу и продолжил, подняв голову к потолку.
— Не то чтобы с ними что-то случилось. Просто они всегда в разъездах и заняты работой. Так что там, где я рос... их никогда не было.
Он замолчал и посмотрел на меня.
Он хочет увидеть мою реакцию?
Какое у меня было выражение лица сейчас?
Я не могла сказать.
Я была в замешательстве.
Карма-кун никогда не встречал своих родителей?
Но... но тогда что это значит? Кто его вырастил? Кем были его родители?
— Насколько я могу помнить... был только я. И, ну, Киётака, Нао, Микото и ещё двое. Отец Киётаки взял нас к себе. Он нанимал частных репетиторов, чтобы обеспечить наше образование и... Ха, — он самоуничижительно рассмеялся. — Ах... Я всегда ненавидел Киётаку и тех двоих тоже – Цукаса и Рин, так их зовут. Я ненавидел их так сильно, что мог бы убить кого-нибудь.
Он ненавидел их?
Как такое могло быть?
Но они были друзьями детства... и они пришли сюда вместе; они были хорошими друзьями, верно? Такое всегда было у меня впечатление о них.
И... и... у меня было так много вопросов прямо сейчас.
Этот разговор оказался не таким, как я ожидала. Я думала, Карма-кун будет говорить мне о классе, о наших одноклассниках и своих планах. Что он попытается заставить меня чувствовать себя лучше, выслушивая мои жалобы и всё такое.
Вместо этого передо мной была версия Кармы-куна, которую я никогда не видела, открывающаяся о своём прошлом, своём детстве, выглядящая такой уязвимой.
Зачем ему рассказывать мне об этом?
— Почему? — робко спросила я.
— М? — он снова посмотрел на меня.
— Почему ты ненавидел их? Разве вы не друзья?
Значит, это был первый вопрос, слетевший с моих губ, да?
— Друзья, ха? ...Интересно... Мы знаем друг друга давно. Но мы никогда по-настоящему не делали того, что делают друзья. Киётака, Цукаса и Рин всегда преуспевали. Делали успехи... были великими. Учителя аплодировали им... Я завидовал, конечно. Я был средним. Всегда в середине, всегда выкладывался по полной, и ради чего? Всегда одна и та же история: у той троицы были лучшие результаты, они получали всю похвалу и внимание. Всё это было так обидно, так что я... я... Я делал ужасные вещи, Ичиносе.
Карма-кун был средним? Я не могла поверить в то, что слышу. Несмотря на его методы, его безжалостность, в моих глазах он был удивительным человеком.
Но, может быть, посещая частные уроки с Аянокоджи-куном, Нао-сан, Мисакой-сан и теми другими детьми... Может быть, это было как если бы кто-то получил 85 на тесте против того, кто получил 90 или 100?
И что он имеет в виду под ужасными вещами?
Естественно, я не одобряла некоторые вещи, которые он сделал здесь, например, ранил Со-куна на острове, но всё же... то, как он это сказал, он звучал так... измученно.
Пока мой разум пытался переварить всё это, Карма-кун рассказал мне свою историю.
Как все их родители были друзьями, и отец Аянокоджи-куна, бывший политик, согласился курировать их образование, наняв частных репетиторов. Как репетиторы превращали простые учебные занятия в соревнования, наказывая тех, кто ошибался или не достигал определенных целей. Как их расписания контролировались, чтобы обеспечить идеальное образование.
Не было времени на игры, и ещё меньше — просто на разговоры. Уроки заставляли всех настороженно относиться друг к другу, так как никто не хотел быть наказанным, и время от времени первое место позволяло им иметь определенную привилегию, например, прервать диету ради еды или поиграть в игры подольше вечером.
Как они жили в гигантском Особняке со слугами и всем прочим, но не могли этим наслаждаться. Что однажды Карма стал свидетелем того, как один из его любимых учителей умер прямо у него на глазах в результате несчастного случая в саду Особняка. Как Цукаса-кун и Рин-сан вернулись в свои семьи спустя какое-то время.
Как он издевался над Аянокоджи-куном и пытался саботировать его, пока не бросил это, потому что Аянокоджи-кун был невозмутим ко всему этому.
К тому времени, как он закончил свой рассказ, я выплакала все глаза. Всё это казалось таким удручающим. Как они могли подвергнуть их всему этому? Они были просто детьми! Неужели все богатые люди так требовательны к своим детям?
Вся жизнь Кармы-куна заключалась в избегании наказания. В том, что его критиковали.
В каком-то смысле это заставило меня почувствовать себя ближе к нему.
Не потому, что я могла это соотнести с собой... то, через что он прошел, я могла только радоваться, что со мной такого не было. Нет, я чувствовала себя ближе к нему, потому что теперь я знала о нём что-то. Потому что он доверял мне достаточно, чтобы довериться мне, рассказать о таком трудном периоде своей жизни. Как будто теперь я понимала его немного лучше.
Он мог преувеличивать здесь и там, конечно. Но то, как он всё описывал, делало всё ясным. Его детство не было счастливым воспоминанием.
Это было то, как он воспринимал тот период своей жизни.
И он всё ещё сражался.
Это было восхитительно, правда.
То, что он прошёл через всё это и теперь сидит здесь, передо мной, говоря мне встать на ноги и быть лучшим человеком, каким я могу быть...
Потому что он не рассказывал мне свою историю, чтобы заставить меня жалеть его или чувствовать себя менее значимой.
Он хотел, чтобы я увидела, что можно восстановиться.
Прошлое высечено в камне, но будущее — это чистый холст, верно?
Это то, что я должна понять, Карма-кун?
— Так значит... Даже кто-то такой жалкий, как я... Могу ли я правда...? — Я говорила тихо, не в силах толком сформулировать то, что хотела передать.
— Кто имеет право отказать тебе в этом? — спросил он так же тихо.
Моё сердце пропустило удар.
— Может ли такая преступница, как я... когда-нибудь действительно быть прощена?..
— Каждый имеет право на прощение.
Я улыбнулась.
Может быть, Карма-кун был прав...
Мой стыд никуда не денется. Что бы ни случилось, он никогда не исчезнет. Он родился из ошибки, которая принесла страдания мне и моей семье. Затем я пришла сюда и попыталась заставить всех ладить, я дала себе какую-то миссию спасти мир, хотя не могла спасти саму себя.
И теперь я была здесь... обретая принятие благодаря словам человека, от которого меньше всего этого ожидала.
Возможно, тяжесть мира не должна была лежать на моих плечах, в конце концов.
И это было нормально.
Вдохнув и выдохнув, Карма-кун встал и потянулся.
— Так что ты собираешься делать, Ичиносе? — спросил он меня. — Этот момент, прямо сейчас – твой момент истины.
Я вытерла слезы с лица и тепло улыбнулась ему.
Каким-то образом, к лучшему или к худшему, Карма-кун всегда умудряется быть рядом.
И за это я могла сказать ему только одно.
Спасибо.
.
.
Короткая история №31: Акабане Карма – И что с того?
После того как всё было улажено и здание школы опустело от учеников, я вернулся в свой класс.
Там, сидя за своей партой, была Чие, глядя на меня со смесью любопытства и враждебности.
Не то чтобы я не привык к её враждебности к этому времени.
Я испустил вздох и вошёл, поглядывая на камеры.
Всё же иногда это просто утомляло, правда.
По крайней мере, в Белой Комнате я мог сказать себе, что это не моя вина. Инструкторы просто были такими.
Но зацикливаться на таких вещах было бесполезно. В конце концов, у меня были дела, которые действительно имели значение.
— Чие, — я улыбнулся ей. — Спасибо, что встретилась со мной.
— Что тебе нужно на этот раз, Карма? — выплюнула она, вставая из-за стола.
— Всегда такая поспешная, а? — рассмеялся я. — Ты принесла бумаги?
Она кивнула и указала на небольшой пакет, лежавший на столе. Я схватил его и высыпал содержимое, обнаружив кучу маленьких бумажек. Я сел на стул и начал перебирать каждую бумажку одну за другой.
— Я не понимаю, зачем они тебе, — сказала Чие. — Ты получил тридцать восемь голосов критики и ни одного голоса похвалы. Вот и всё.
— Так ты хочешь поговорить сейчас? — я поднял бровь и взглянул на неё, отбрасывая в сторону очередную бумажку с моим именем.
Мой маленький комментарий, казалось, разозлил её, судя по тому, что она ударила обоими кулаками по столу. Она также собиралась что-то сказать, но передумала и, успокоив себя глубоким вдохом, заговорила:
— Карма... Ты можешь перестать умничать на пять секунд? Я даже не прошу минуту, просто пять секунд!
Я задержал на ней внимание на мгновение, затем вернулся к бумагам.
— Я хочу кое-что подтвердить.
— Кто не голосовал против тебя?
— Что-то вроде того...
— Карма!
Я фыркнул, откидываясь на спинку стула и роняя ещё одну бумажку.
— Знаешь, Чие? Какое-то время назад ты была в восторге от того, что я в твоём классе.
— Да, это было до того, как ты проявил себя эгоистичным психопатом, который даже не может добиться результатов.
— Хм... — я кивнул несколько раз, в основном самому себе.
— Что? — моё поведение, казалось, сбило её с толку.
— Значит, вот как ты меня видишь, да? — я прикусил губу, несколько позабавленный.
Эгоистичный психопат, значит?
— А как я должна видеть тебя после этого года? — спросила она, хотя я был уверен, что это был скорее риторический вопрос. — Я что, должна пойти к Папе Римскому и сказать ему канонизировать тебя?
— Не, беатификации будет вполне достаточно.
— ...И ты опять за своё, — посетовала она, вероятно, скрестив руки на груди. Я не видел её, так как моё внимание снова было приковано к бумагам. Это было просто моё имя, так что я предположил, что Чие отделила их от всех остальных, когда считала или что-то в этом роде.
— Ну, по крайней мере, теперь у вас будет полностью функциональная Ичиносе Хонами, чтобы вести класс.
— Ч-что ты имеешь в виду? Ты собираешься уйти в отставку?
Я посмотрел на неё в замешательстве. Разве это не было очевидно ранее, когда мы обсуждали это с классом?
— Я имею в виду, я думала, это было просто напоказ, чтобы успокоить класс. Сделать их более восприимчивыми к твоим планам и...
— Так ты всё ещё хочешь, чтобы я был лидером?
— Я не слепая, Карма, я понимаю, что ты был единственным, кто марал руки ради этого класса. Если мы стали такими с тобой на нашей стороне, я даже представить не могу, что было бы, если бы...
Интересно...
— Что ж, будь спокойна, я буду заместителем Ичиносе.
— Что?
— Так будет лучше. У меня тоже будет больше свободы...
Я замер, заметив почерк на бумаге.
Сжав руку, державшую бумагу, в кулак, я откинулся на спинку стула.
— Проклятье, — пробормотал я, поднося кулак к лицу.
— Что такое? Что с бумагой?
Хм... она услышала меня... что ж, это раздражает. У меня уже были подозрения, но это было просто подтверждением, которого я хотел. Ичиносе была той, кто не отдал за меня голос критики.
Я ожидал, что Мако поверит в их уловку, но она... Нет, она была достаточно умна, чтобы видеть насквозь маленькую идею Шинобу и Мацуо о послании. А это значило...
— Я действительно зашёл слишком далеко, да? — подумал я вслух, переводя взгляд на потолок, мои глаза остановились на одной из камер.
— В чём дело, Карма? Теперь я волнуюсь. Последнее, что мне нужно, это чтобы ты впал в депрессию.
Вопреки самому себе, я фыркнул.
И эта женщина учила подростков.
Я показал ей бумагу.
— Это почерк Юки.
— Значит, она проголосовала против тебя. Как и все остальные. И что с того?
И что с того?
Ха...
Полагаю, Чие была права.
И что с того?
Почему меня это должно волновать?
Это ведь то, к чему я стремился, верно? Чтобы все меня ненавидели. И я сделал это впечатляюще хорошо, похоже.
Теперь, будучи заместителем Ичиносе, я должен искупить свою вину и улучшить свою репутацию.
Надеюсь, я смогу это сделать.
Ичиносе, вероятно, теперь считает меня своим ближайшим другом из-за того, что я ей доверил. Интересно, поймет ли она, насколько она на самом деле мне нужна.
Она та, кто удерживает меня от полного остракизма.
Но это просто естественный порядок вещей.
Тебя считают хорошим, плохим, честным — это не имеет значения. На тебя наклеят ярлык, и как только ты получишь этикетку, описывающую тебя, тебе просто придется с этим жить. Это была твоя репутация, передаваемая из уст в уста помимо твоей воли, она проходила через твоих друзей, знакомых и совершенно незнакомых людей, и кто-то узнавал, насколько ты хорош и добр или насколько груб и несносен.
Это механизм, который я использовал для распространения тех слухов против Ичиносе. И теперь это возвращается, чтобы укусить меня, прямо в моем собственном классе...
И это всё моих рук дело.
Как лицемерно жаловаться на бардак, который я создал сам.
Карма, да?
Будь то мои родители, инструктор или какой-то доктор, они, безусловно, дали мне правильное имя.
...ах, проклятье... Я в конечном итоге задумался о мнении людей обо мне, не так ли?
Что ж, неважно, в конце концов, это просто общественное мнение.
Это то, что можно изменить.
Просто укажи направление, в котором находится твоя реальность, и люди последуют в этом направлении.
Я глубоко вздохнул, прежде чем встать и показать Чие свою лучшую ухмылку.
— Ничего, Чие. Я просто хотел увидеть, на чьей она стороне.
Она подозрительно сузила глаза, но в конце концов отбросила все мысли, которые у неё были.
— И? Что ты собираешься делать теперь?
— Классу нужна победа, — заявил я, мои глаза скользнули по углу комнаты, прежде чем встретиться с её взглядом, и, поняв, чего я хочу, она начала качать головой.
— Нет. Нет! Об этом не может быть и речи! Карма, это и так достаточно сложно, школа...
— О, Чие, ты слишком вовлечена, чтобы отступать сейчас. — Я мило улыбнулся. — Так что хватит ныть и расскажи мне о следующем специальном экзамене.