Последний напиток (Том 7.5)

От лица Шишио Цукасы

1 мая

Закончив утреннюю пробежку, я вошёл в особняк через чёрный ход, намереваясь принять душ перед завтраком.

Прошёл уже месяц с тех пор, как Киётака и остальные уехали в ту школу. Тем временем я усилил свои физические тренировки, пока Мацуо-сенсей обучал меня более продвинутым вещам. Мы предполагали, что Аянокоджи-сенсей заберёт меня обратно в Белую Комнату, поэтому я должен был использовать время до возвращения, чтобы повысить свой уровень и быть в состоянии справиться с учебной программой, которая меня ждала.

— ...Да, сотрудничество. Ему нужно видеть, что ты заинтересована.

Проходя мимо кухни, я услышал голос Мацуо-сенсея. Подойдя к входу в кухню, я заглянул внутрь. Мацуо-сенсей разговаривал с кем-то по телефону. Заметив меня, он приветственно кивнул и жестом пригласил подойти.

Я взял стакан воды из холодильника, затем подошёл к нему и встал рядом у столешницы.

— ...Мы уже обсуждали это, — устало вздохнул Мацуо-сенсей. — Я рад, что у тебя всё хорошо с проектами в Лондоне... Нет. Я же говорил, тебе нельзя с ним разговаривать... Что? Ты знаешь почему. И не цитируй мне Шопенгауэра! Он не будет говорить, он не будет слушать.

Я слегка улыбнулся и сделал глоток воды. Я не слышал, что она говорила, но мог прекрасно представить это, основываясь на словах Мацуо-сенсея. Мацуо-сенсей не позволял ей говорить со мной, так как это было одним из его условий для согласия связаться с ней: я не буду говорить с ней до тех пор, пока она не согласится сотрудничать.

— Я не могу дать тебе никаких гарантий; ты знаешь моё положение, — Мацуо-сенсей взял бутылку виски, на которую я почти не обратил внимания, и открыл её, чтобы налить себе в стакан, в котором уже был лёд, что указывало на то, что это был не первый его напиток. Мацуо-сенсей мягко улыбнулся. — Не стоит волноваться, Рин. Со мной всё будет в порядке. Я беспокоюсь о твоём будущем.

Он сделал глоток виски и задумчиво кивнул.

— Это был несчастный случай, — пробормотал он. — Но этот случай позволил тебе выбраться оттуда. Ты единственная, кто выбрался. Ты единственная, кто может им помочь... Действительно, это риск; но разве ты не хочешь, чтобы они наслаждались такой же свободой, как твоя?

Беспокойство о репутации её фамилии было понятным. Если бы мы осуществили этот план и что-то пошло не так, это дело превратилось бы в скандал, и всё было бы скомпрометировано. Поэтому было крайне важно избежать такого исхода. От этого зависели мои собственные амбиции.

Мацуо-сенсей снова вздохнул, затем сделал ещё один глоток своего напитка.

— ...Я понимаю. Извини, что потревожил твой сон. Спасибо, что выслушала, Рин... К сожалению, это невозможно. Это наш последний разговор. Впрочем, я верю, что ты примешь правильное решение... Прощай.

После этого Мацуо-сенсей завершил звонок. Он допил свой стакан и налил ещё один.

— Она сказала, что подумает об этом, — фыркнул Мацуо-сенсей. — Сейчас всё, что мы можем делать, – это скрестить пальцы и молиться.

— Возможно, нам придётся изменить планы, если она откажется. У вас есть какие-нибудь контакты? — спросил я.

— Никого достаточно надёжного, — он покачал головой.

— Это будет проблемой, — задумался я. — Я не верил, что она действительно может отказаться. Тем более, если учесть Нао...

Может быть, она действительно забыла свою подопечную.

— У меня есть теория на этот счёт, — сказал он, на что я приподнял бровь. — Я полагаю, это влияние её опекуна.

— Её опекун? — я прищурился.

Поскольку небольшое исследование, которое я провёл при очень ограниченном доступе к интернету, оказалось безрезультатным, единственным способом узнать что-либо о Рин был Мацуо-сенсей. Как и во многих других случаях, он считал, что лучше держать меня в неведении, чтобы защитить от того, что ждало меня по возвращении в Белую Комнату.

— Священник, которому её отец очень доверял, — объяснил он, отпивая из стакана.

— ...А не рановато ли пить? — наконец спросил я, приподняв бровь.

Он пожал плечами, глядя на стакан в своих руках.

— О, думаю, я это заслужил... — размышлял он вслух. — Я подхожу к концу пути.

— Значит ли это, что Аянокоджи-сенсей скоро приедет? — я сузил глаза.

Если прибытие Аянокоджи-сенсея было близко, то это объясняло поведение Мацуо-сенсея. Это были плохие новости. Наш план не был готов, Рин оказалась гораздо более сдержанной, чем мы предполагали изначально. Малые ресурсы и масштаб заставили нас полагаться на неё в этом плане. Очень немногие из контактов Мацуо-сенсея были достаточно надёжными, чтобы мы могли на них рассчитывать. По крайней мере, так утверждал Мацуо-сенсей. Следовательно, наш лучший шанс зависел от Рин.

— Он должен быть здесь в десять, — кивнул Мацуо-сенсей. — Прости, что я не смог сделать большего, Цукаса.

— Вам не нужно извиняться, сенсей, — заявил я. — Вы сделали больше, чем мы могли когда-либо просить.

Сначала я удивился, когда Мацуо-сенсей предложил мне позволить Киётаке пойти в ту школу вместо меня; но, хорошо всё обдумав, я понял, что для него это было вполне естественно. Несмотря на то, что Киётака был лучшим, он был самым сломленным, самым дефектным. Он подавлял свои эмоции и ограничил своё существование выживанием. Но наше обучение не смогло лишить Киётаку одного элемента: его любопытства. Того чувства изумления, которое заставляло хотеть знать всё больше и больше.

То, что сказал мне Мацуо-сенсей, позволило мне увидеть, чего не хватало Киётаке: ответов. Того рода ответов, которые формируют разум и побуждают человека сформировать убеждения, найти цель. Те же ответы, которые нашёл я и которые определили мои убеждения. Если любопытство Киётаки поможет ему найти свои ответы, если есть шанс, что эти ответы сделают его союзником, то это того стоило.

Я понимал, что случится со мной, если я позволю Киётаке пойти вместо меня. И я принял это. Моя решимость была абсолютной, а цель — ясной. Более жёсткая учебная программа не поколеблет этого.

— И всё же, я хотел бы сделать больше... Но почему бы нам не выпить? — спросил он, беря другой стакан и наливая немного виски, прежде чем протянуть его мне.

— Вы даёте алкоголь несовершеннолетнему?

Он весело усмехнулся.

— Какой в этом вред? Я твой опекун, и мы не совсем пример для подражания, когда дело доходит до соблюдения закона.

Я нахмурился от его слов.

— Вы уверены, что ещё не пьяны? — спросил я.

— Я в порядке. Я просто хочу выпить напоследок, — отмахнулся он и поднял свой стакан. — За план.

Решив подыграть ему, я взял стакан с виски, который он мне протянул, и произнёс тост, повторяя сказанные им слова. Затем я сделал быстрый глоток виски, который мгновенно обжёг мне горло, заставив закашляться.

Мацуо-сенсей рассмеялся над этим и наполнил мой другой стакан водой, которую я тут же выпил.

— Это было ужасно, — сказал я. — Как вы можете это пить?

Помимо отвратительного ощущения жжения в горле, вкус тоже был ужасным.

Мацуо-сенсей снова усмехнулся.

— О, ты привыкнешь; ты ещё молод, — сказал он. — Почему бы тебе не пойти и не принять душ? Это пойдёт тебе на пользу. Я сделаю ещё несколько звонков, посмотрю, смогу ли найти альтернативу.

.

.

Приняв душ и немного позанимавшись, я присоединился к Мацуо-сенсею у входа в особняк, готовый встретить Аянокоджи-сенсея.

Он переоделся в более официальную одежду — чёрный костюм, который контрастировал с моими шортами и майкой. Увидев меня, он улыбнулся.

— Ты уверен, что хочешь предстать перед Аянокоджи-сенсеем в таком виде? — спросил он с весельем.

— Не вижу проблем. Не похоже, что это что-то изменит, — я пожал плечами.

Он будет достаточно зол, когда увидит, что Киётаки здесь нет. Мой наряд ничего не изменит.

— Если ты так думаешь... — неуверенно произнёс он.

— Что-то не так? — я сузил глаза, заметив его колебания.

— Я... связался кое с кем, — осторожно ответил он.

— Вы ему не доверяете?

— Я не уверен в его преданности... но он может быть твоим союзником внутри Белой Комнаты до определённого момента.

— И кто этот человек?

Его личность была единственным, что меня интересовало. Спрашивать, каковы пределы помощи этого человека, было бесполезно. Это было то, что я должен был определить самостоятельно при встрече с ним.

Мацуо-сенсей открыл рот, чтобы ответить, когда во двор въехали три чёрные машины. Его взгляд стал ещё более серьёзным. Когда машины припарковались и из них вышло несколько человек, он указал на мужчину, который открыл дверь, чтобы Аянокоджи-сенсей мог выйти, как на того, кто мог быть моим союзником.

— Вы не обязаны этого делать, — тихо сказал я. — Я мог бы разобраться с ними, дать вам шанс сбежать.

Это было абсурдное предложение, но я был обязан ему хотя бы этим.

Он мягко улыбнулся.

— Хотя я ценю твоё предложение, это нас ни к чему не приведёт, — отказался он, как и ожидалось.

— Вы не думаете, что я смогу победить?

Помимо Аянокоджи-сенсея, его сопровождали пять охранников. Я был достаточно уверен, что смогу одолеть их при необходимости.

— Ты никак не сможешь победить.

— Почему?

— Потому что у них есть пистолеты, — честно ответил он.

— Понятно.

Даже если его слова задели меня, я не мог отрицать правду. Я не был пуленепробиваемым. Более того, если эти люди действовали сегодня как охрана Аянокоджи-сенсея, победить их вряд ли было бы так легко, как я себе представлял.

— Но... я хотел бы попросить кое о чём ещё, если ты не возражаешь, — пробормотал он. — Мой сын, он пока в безопасности, но если бы ты мог помочь ему в будущем... Я был бы очень благодарен.

Прежде чем я смог ответить, он глубоко вздохнул и шагнул вперёд, раскрыв объятия и приветствуя Аянокоджи-сенсея. Я остался позади Мацуо-сенсея.

— Почему субъект 4-10 здесь? — со всей серьёзностью спросил Аянокоджи-сенсей, даже не глядя на меня. — Где Киётака?

— Я предоставлю вам полный отчёт внутри, сенсей, — предложил Мацуо-сенсей с улыбкой. — Не хотите ли чаю?

Аянокоджи-сенсей мгновение изучал поведение Мацуо-сенсея. В то время как Аянокоджи-сенсей оставался невозмутимым, Мацуо-сенсей демонстрировал спокойствие, которое контрастировало с ужасной ситуацией, в которую он себя ставил. Аянокоджи-сенсей обратился к мужчине, стоящему справа от него.

— Цукиширо, позаботьтесь о субъекте 4-10. Мацуо и я побеседуем некоторое время.

Мужчина принял приказ с улыбкой и достал пару наручников.

— Просто мера предосторожности, — сказал он с той же улыбкой.

Я вздохнул и протянул руки, чтобы он мог надеть на меня наручники. Я поморщился, когда он их защёлкнул.

— Прошу прощения, слишком туго? — осведомился он, не переставая улыбаться. Я покачал головой. — Хорошо. Идём.

Мужчина, Цукиширо, направился к машинам. Кроме него, за мной присматривал ещё один охранник.

— Идём, Цукаса-кун, по возвращении домой предстоит много работы, — подгонял меня мужчина.

Я ненадолго оглянулся назад, туда, где Мацуо-сенсей и Аянокоджи-сенсей входили в особняк. Затем я поспешил следом, так как второй охранник уставился на меня, словно подстрекая попытаться что-то предпринять.

Не проронив ни слова, я сел в машину на заднее сиденье вместе со вторым охранником, в то время как Цукиширо сел спереди рядом с водителем. Он завёл машину, и мы тронулись с места. Вероятно, я смогу кое-что предпринять с помощью человека, на которого указал Мацуо-сенсей; но было жизненно важно, чтобы Рин согласилась выполнить свою часть.

Я обернулся, чтобы в последний раз увидеть особняк, в котором прожил год. В следующую секунду мне на голову надели мешок, и мой мир потемнел в последний раз. Вскоре моё зрение снова будет ограничено теми белыми стенами.

...При условии, что всё пойдёт по плану.