Здравствуйте

От лица Аянокоджи Киётаки

Впоследствии я увидел, что мне пришло ещё одно сообщение.

— Чего он хочет теперь? — задался я вопросом вслух, читая то, что написал Карма.

Что ж, раз у меня было немного времени, полагаю, я мог бы с ним встретиться.

Итак, я направился к специальному корпусу, где, как он сказал, он будет ждать. Несмотря на то, что время, назначенное им в сообщении, уже прошло, я решил, что всё ещё смогу застать его, если выйду сейчас.

Оказавшись в специальном корпусе, я сразу же направился к месту, где он велел мне с ним встретиться.

К моему удивлению, Карма был не один. Рядом с ним стояла Сакаянаги; она первой заметила меня.

— Аянокоджи-кун, как мило с твоей стороны присоединиться к нам, — поприветствовала она меня с улыбкой на лице.

— Извини за опоздание, — сказал я, прежде чем кивнуть Карме. — Надеюсь, он не был слишком высокомерным.

— Вовсе нет, — её улыбка стала шире. — У нас с Кармой-куном была прелюбопытнейшая беседа.

— Вот как? — я посмотрел на Карму, который пожал плечами, а его взгляд, казалось, был сфокусирован на камере в конце коридора.

— Я уже начал сомневаться, придёшь ли ты вообще, — просто сказал он.

— Мне любопытно, полагаю. О чём ты хотел поговорить?

— Ну... я просто подумал, что мог бы объяснить тебе кое-что, более или менее, — ответил он.

Сакаянаги неловко сменила позу, опираясь на свою трость, и мельком взглянула на камеру.

— Ты собираешься затронуть эту тему, Карма-кун? — спросила она.

— Что вы имеете в виду? Что я упускаю? — спросил я.

Карма и Сакаянаги переглянулись, затем Сакаянаги вздохнула.

— Я боялась, что это может вызвать у тебя беспокойство и привести к неким волнениям... Но, полагаю, такие опасения с моей стороны были излишни, — добавила она.

Я взглянул на Карму.

— Это ведь не касается классного голосования?

— Не... совсем, — поморщился он. — Кстати, извини, что ослушался тебя, это было просто слишком легко.

Конечно же, он имел в виду тот факт, что использовал Сузуне и Кушиду, чтобы заложить бомбу в моём классе.

— Забудь об этом, — сказал я ему. — В чём здесь проблема?

— Ну, в прошлый раз, когда мы разговаривали, я упоминала нечто подобное совсем недавно, но этот дополнительный специальный экзамен, несомненно, был устроен неким человеком только для того, чтобы добиться твоего исключения. На самом деле, этот некто прислал мне электронное письмо, конкретно прося меня поспособствовать твоему исключению, — объяснила Сакаянаги.

— И я уже встречался с этим человеком, — добавил Карма.

— Новый председатель, — предположил я.

— Исполняющий обязанности директора, если быть точным, — сказал Карма. — Он тоже просил меня исключить тебя, и что ж... — Карма усмехнулся. — Я, конечно, рассмеялся ему в лицо. Твоё положение в классе слишком прочное, чтобы даже угрожать тебе.

— Ясно... А что насчёт того письма?

— Похоже, изначально они намеревались разрешить ученикам отдавать голоса критики только за учеников из других классов. Но это был бы слишком возмутительный экзамен, не находите? — сказала Сакаянаги.

— Если бы это правило ввели, было бы неважно, какой ты ученик. Если бы классы вступили в сговор, они могли бы исключить кого угодно, — сказал Карма, прикусив губу. — Впрочем, это было бы невесело. Слишком легко.

Это был бы совершенно нелепый экзамен. Такой, где люди могли бы убрать даже таких, как Сакаянаги и Ичиносе, если бы захотели.

— Да. Нынешний персонал был категорически против, и, похоже, им удалось предотвратить введение этого правила. Во всяком случае, сотрудничать с этим человеком, чтобы исключить тебя таким способом, было бы скучнейшим занятием. Тогда я велела Нао-сан отойти в сторону и позволить мне разобраться с ситуацией, и созвала нашу встречу, чтобы убедиться, что все классы находятся на одной волне в отношении того, кто будет исключён, а кто получит похвалу, — сказала Сакаянаги.

Кажется, многое произошло, пока я просто давал Кей и Чиаки указания, как действовать, и ждал, воспользуется ли Карма попыткой Сузуне договориться с ним и отчаянием Кушиды.

— В таком случае, вы двое работали вместе, чтобы защитить меня? Должен ли я сказать, что я тронут?

— Ты никогда не был под угрозой исключения, Киё, — рассмеялся Карма. — Кроме того, это было легко, как только сделки с Сузуне и Кушидой были заключены, получить нужный нам результат было просто детской забавой... Хотя, признаюсь, был соблазн не сотрудничать и исключить Кацураги или Нао вместо Яхико.

— Что было бы очень плохим решением с твоей стороны, Карма-кун. И нет, Аянокоджи-кун, — она повернулась ко мне. — Мы с Кармой-куном не то чтобы работали вместе... просто наше видение того, что должно было произойти, совпало.

— Да, если бы мы работали вместе, Чикуджоин была бы исключена прямо сейчас, а я странным образом не горю желанием работать над этим.

— Как странно, — сказала Сакаянаги с насмешливым смешком. — Два самых безумных ученика в школе нравятся друг другу.

— Ну... я безумен, полагаю, — подумал Карма.

Сакаянаги посмотрела на него так, словно у него на лице открылся третий глаз.

— Знаешь, Карма-кун. Мне кажется, я начинаю понимать, почему Нао-сан находит тебя таким... своеобразным.

— Эй! — запротестовал Карма. — Я могу быть нормальным... время от времени.

В специальном корпусе больше никого не было. Нас было только трое. Но внезапно появилась фигура, отбрасывая тень в пространство между Сакаянаги и мной.

— О, здравствуйте.

Это был мужчина, одетый в костюм.

— Я впервые в этой школе. Вы случайно не знаете, где находится учительская? — спросил он.

— О боже. Должна сказать, если вы ищете учительскую, то...

— Йо! Цукиширо! — Карма поднял руку в приветствии. — Рад видеть.

— А, Акабане-кун, слава богу, знакомое лицо, — мужчина одарил нас мягкой улыбкой и добрым, вежливым взмахом руки, приближаясь. — Прошу прощения, я должен представиться должным образом. Меня зовут Цукиширо. Я новый исполняющий обязанности директора.

Ему было, вероятно, за сорок, примерно ровесник отца Сакаянаги. Молодой директор.

— Вот как? — осведомилась Сакаянаги. — Что ж, приятно наконец познакомиться с вами. Карма-кун был весьма уклончив относительно вашей встречи.

— Что? — Карма пожал плечами. — Это было личное. В любом случае, как ты умудрился заблудиться? — Карма посмотрел на Цукиширо. — Ты точно знаешь, где находится учительская.

— Карма-кун...

— Нет, я имею в виду, если ты хотел выдать себя за человека, заблудившегося в кампусе места, где теперь будешь работать, ладно, но выбери что-то более правдоподобное. Не знаю, офисы плавательного клуба этажом ниже. Клуб настольного тенниса – этажом выше...

— Значит ли это?.. — Сакаянаги прервала Карму. — Он заметил нас через камеры наблюдения и пришёл сюда проверить нас? В конце концов, это то место, где мы проводили нашу тайную встречу с Микото-сан. Если директор всё время наблюдал, ему было бы довольно легко нанести нам визит, — сказала Сакаянаги.

Пока она говорила, я вспомнил странные взгляды, которые Карма и она бросали на камеры ранее. Если кто-то наблюдал за нашей встречей здесь, они могли сделать это, чтобы выманить их. Таков был их план. И, похоже, этот человек попался на удочку. Директор Цукиширо проигнорировал её намёки с улыбкой.

— Ты девочка, которая говорит очень интересные вещи. Что ж, я слышал, что это чрезвычайно восхитительная школа. Интересно, все ли ученики такие, как вы и Карма-кун, хм? Прошу меня извинить, я пойду... — Он двинулся вперёд, словно намереваясь пройти между нами.

— Цукиширо, учительская в другой стороне. По крайней мере, придерживайся своей легенды.

Пока Карма возмущался, Цукиширо, всё ещё улыбаясь, выбил трость из рук Сакаянаги. Неожиданное действие, естественно, лишило Сакаянаги возможности среагировать, и она начала падать.

— Воу!

Я бросился к ней и подхватил, чтобы не дать упасть, пока Карма закатил глаза, не потрудившись сдвинуться ни на дюйм. В следующее мгновение огромная рука метнулась прямо на меня. Поскольку я держал Сакаянаги и не мог уклониться, я принял удар на себя, стараясь изо всех сил поглотить импульс. Я опустил Сакаянаги на пол, и он тут же последовал с ещё одним ударом, схватив меня за шею и прижав к стене с чудовищной силой.

— Ты не так хорош, как говорят слухи, Аянокоджи Киётака-кун.

Он давил мне на горло так сильно, что я не мог издать ни звука. Его силу было почти невозможно постичь, учитывая его внешний вид. Казалось, мне будет трудно сбросить его.

— ...Ну, вы совершили нечто весьма презренное, не так ли, Исполняющий обязанности директора? — сказала Сакаянаги.

— Я был уверен, что вам отдали приказ. Исключить его. А ты, Акабане... Должен сказать, я разочарован.

Карма пожал плечами, подходя к Сакаянаги и помогая ей подняться.

— Да, я обычно оказываю такой эффект на людей.

— То письмо было от одного из ваших людей, хм? Полагаю, вполне понятно, что вы захотели положиться на кого-то вроде меня, поскольку школьные чиновники не могут просто так в открытую исключить ученика, — ответила она с улыбкой, принимая помощь Кармы. — Спасибо за помощь, Аянокоджи-кун, Карма-кун.

Я никак не мог сказать Сакаянаги, с её инвалидностью, уклониться от атаки. Она могла пострадать куда сильнее, чем просто упасть.

— Вам не кажется, что могут возникнуть проблемы из-за того, что исполняющий обязанности директора применяет насилие к ученикам? — спросила она.

— Нет нужды беспокоиться. Камеры наблюдения уже настроены на показ фальшивой записи.

Это значит, что бы ни случилось, никакой записи об этом не останется.

— А теперь, у меня есть сообщение от твоего отца. Он говорит: «Я больше не играю в эти детские игры. Возвращайся домой немедленно». Как насчёт того, чтобы моргнуть дважды, если согласен? — сказал Цукиширо.

Он не давал мне говорить и даже не давал возможности сказать «нет». Это определённо было то, что сделал бы тот человек. Я не ответил, а просто продолжал молчать.

— Значит, ты не намерен покидать эту школу добровольно, ха, — пробормотал исполняющий обязанности директора скучающим тоном.

— Говорил же! — заявил Карма, звуча скучающе.

— Ты не собираешься хотя бы попытаться сопротивляться? Покажи мне, что ты не просто какой-то обычный пацан, — Цукиширо проигнорировал Карму и начал сильнее давить мне на горло. Это был не тот противник, с которым мог бы справиться обычный ученик. Он был хорошо обученным врагом.

— У тебя ведь есть не только наблюдательность, верно? Я хочу видеть, на что ты способен, — снова подстрекал он меня. Но я по-прежнему не выказывал ни малейших признаков сопротивления.

Наконец, поняв, что я не намерен давать отпор, Цукиширо отпустил меня.

— Я официально приступаю к работе в этой школе в апреле. Искренне надеюсь, что вы ждёте этого с нетерпением.

И с этими прощальными словами он покинул специальный корпус.

— Ты сделал мудрый выбор, Аянокоджи-кун, — сказала Сакаянаги, хваля моё решение не сопротивляться.

— Он исполняющий обязанности директора. Если бы я опрометчиво решил дать отпор, не знаю, что он мог бы использовать против меня, — ответил я.

— Хм... интересно, — пробормотал Карма.

Он сказал, что камеры наблюдения показывают поддельную запись, но не было никакой гарантии, что он всё ещё не записывает происходящее здесь. Это был бы шах и мат, если бы он обрезал запись так, чтобы показать только моё насилие по отношению к исполняющему обязанности директора.

— Ты в порядке? — спросила Сакаянаги.

— Не волнуйся. Я привык к подобным вещам. — Я заметил, как Карма грустно улыбнулся, когда эти слова слетели с моих губ.

— Эй, Киё, — сказал он, не сводя глаз с пустого коридора, через который ушёл Цукиширо.

— Да?

— Я уничтожу твой класс, — он посмотрел на меня. — Цукиширо вступит в игру в апреле. Я хочу положить конец импульсу твоего класса до того, как прибудут другие... ноши, если ты не против.

— Я не возражаю, — ответил я, прежде чем обратиться к Сакаянаги. — А ты? Вы пойдёте за Чикуджоин?

К её лицу вернулась характерная улыбка.

— С удовольствием.

Финальный экзамен нашего первого года обучения вот-вот должен был начаться. И мелкие распри нашего года подходили к концу.

.

.

От лица Акабане Кармы

ПОНЕДЕЛЬНИК.

Я услышал звук шагов. Кто-то спешил позади меня, пытаясь догнать, а затем замедлил ход, чтобы сравняться со мной.

— Доброе утро, Карма-кун! — Ичиносе приблизилась ко мне с широкой улыбкой на лице.

— Доброе утро... ты выглядишь счастливее.

— Так и есть. В конце концов, никого из нашего класса не исключили, и благодаря тебе мне удалось снова встать на ноги, — она улыбнулась. — Правда, у меня не было времени поблагодарить тебя за то, что ты вызвался добровольцем.

— Не нужно меня благодарить, Ичиносе.

Тридцать восемь голосов критики против меня. И я ни на что не вызывался, я просто сказал... ну, Шинобу сказала всем голосовать за того, за кого они хотят. Хотя было очевидно, что все скоординировали свои голоса для этого результата, на самом деле, я был убежден, что результат был бы таким же, даже если бы Ичиносе не вмешалась.

— ...Я на самом деле ничего не сделал. И ты была действительно крута, — продолжил я.

— П-правда?.. Полагаю... это была просто моя бесстыдность.

Ичиносе на самом деле не совершала преступления. Всё разрешилось после того, как её мать приняла соответствующие меры. Это не было проблемой. Она несла совершенно ненужное бремя. Вот и всё.

— Но, как я уже сказала, всё благодаря тебе я смогла снова встать на ноги.

— Не стоит.

— Но я должна. То, что ты мне сказал, было так трогательно, что я...

— Я серьёзно, Ичиносе, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Не упоминай об этом.

Чем больше мы делаем вид, что того разговора никогда не было, тем лучше. Я не могу рисковать тем, что другие узнают об этом.

Она мягко кивнула.

— Я понимаю. Должно быть, тебе непросто. Просто я думаю, что я бы точно в конечном итоге занялась саморазрушением и сломалась... совсем как в прошлый раз. А твоя сила, пройти через всё это и всё же... — она покачала головой. — Спасибо, Карма-кун. Правда.

Если бы она только знала, каково истинное происхождение тех слухов... Тем не менее, если бы я не действовал, её саморазрушение было бы более постепенным и стало бы обузой для класса в долгосрочной перспективе, а так вопрос был улажен, и у меня была радостная Ичиносе Хонами, за которой беспрекословно пошёл бы весь класс... в отличие от меня.

Я рассмеялся.

— Ну, ты можешь отблагодарить меня, больше не заставляя тратить двадцать миллионов очков. Такими темпами мы станем попрошайками школы.

— ...Да, полагаю, ты прав, — она прикусила губу. — Сколько у нас осталось?

— У Юки должно быть около семи миллионов на счету, — задумчиво произнёс я. — Но она больше со мной не разговаривает, так что тебе придётся заняться этим.

— Почему? — спросила она обеспокоенно.

Я поморщился.

— Скажем так, наш последний разговор... прошёл не очень хорошо.

Это было мягко сказано, несколько дней назад она пришла ко мне в комнату, потому что потеряла триста тысяч очков и хотела объяснений. Объяснение заключалось в том, что я разгромил наш класс и велел Чие всё исправить, так что мне пришлось как-то платить. Конечно, именно такое объяснение я дал Юки. Затем моя вспышка во время нашей встречи в караоке разозлила её ещё больше.

Должен сказать, я был одновременно горд и раздосадован ситуацией. Горд, потому что мои усилия в последние две недели быть настолько невыносимым, насколько это возможно, окупились так хорошо, что даже Юки теперь отказывалась разговаривать со мной. Раздосадован, потому что это означало, что у меня нет сторонников в классе... кроме Ичиносе, конечно.

Поскольку Мацуо понял, что я был источником слухов об Ичиносе, его голос был потерян для меня. Кочо ненавидела меня по очевидным причинам... возможно, Мако была той, на кого я мог положиться.

— Ты не можешь загладить вину? — она склонила голову набок. — Вы же были не разлей вода с первого дня.

— Меня больше беспокоит то, что грядёт, — я пожал плечами. — Ты согласилась возглавить класс, а все меня ненавидят...

— Не говори так, Карма-кун. Ты делаешь успехи со времен школьного лагеря...

— Тебя не было на прошлой неделе, Ичиносе, — напомнил я ей. — Это было... трудно. Труднее, чем я мог подумать.

— ...Значит ли это, что ты больше не будешь вести класс? — нервно спросила она.

— Я буду рядом с тобой, Ичиносе. — Я улыбнулся, чтобы успокоить её. — На этой неделе предстоит экзамен, и у меня есть несколько идей... если ты хочешь их услышать, конечно.

— Конечно! — она хлопнула в ладоши, явно испытывая облегчение от моих слов. — Я буду рада услышать твои идеи, Карма-кун! Прямо сейчас приоритет – выбраться из Класса D.

— Значит ли это, что теперь тебя устраивают менее... благородные методы?

Она нахмурила брови и посмотрела в сторону.

— Я... — она открыла рот, затем снова закрыла его. Она повторила это несколько раз, размышляя над тем, какова её позиция на этот счёт. — Я думаю, что... — наконец вздохнула она и посмотрела на меня, остановившись. — Все остальные классы кого-то исключили. И я знаю, что мы, вероятно, столкнёмся с другой ситуацией, где кого-то могут исключить в будущем. Если мы потеряем хотя бы одного драгоценного друга, пути назад не будет, и хотя приватные баллы можно возместить... ну... мы не всегда сможем отправиться в Коринф. — Я усмехнулся этому комментарию, а она слабо улыбнулась. — Поэтому я думаю, что нам нужно сделать всё возможное, чтобы защитить наш класс.

Значит, что-то вроде того, что изначально принял Мацуо. Хорошо то, что сейчас я не планировал нападать на кого-то из своего класса.

— Значит ли это?..

— Я не одобряю твоих методов, Карма-кун, — твёрдо заявила она. — Но я готова на всё, лишь бы мы могли защитить наш класс... Так что я выслушаю эти твои идеи для следующего специального экзамена... — она на секунду закрыла глаза и сглотнула, словно озвучивание следующих слов скрепит печатью то, что произойдёт дальше, судьбу нашего класса. — И мы выиграем его со всеми классными очками, которые сможем получить.

Я видел, что она твёрдо полна решимости сделать так, чтобы все в Классе D дошли до выпуска. И что она хочет, чтобы мы работали и выпустились из Класса A. Также было ясно, что она поняла: у меня есть информация о следующем специальном экзамене, которой я знать не должен. В отличие от «Перетасовки бумаг» или Школьного лагеря, здесь она соглашалась воспользоваться имеющейся у меня информацией.

...И я был просто в восторге, услышав эти слова.

Итак, я одарил её своей лучшей ухмылкой.

— Это здорово! Знаешь что, Ичиносе? Прямо сейчас я как никогда рад, что меня определили в этот класс.

И это была правда. Даже после всего этого я был рад, что Председатель или кто бы то ни был определил меня в Класс B. Конечно, мы упали до Класса D, и все, кроме Ичиносе — и, возможно, Мако — ненавидели меня, но это были простые мелочи. В этом классе я имел дело с вещами, о которых не узнал бы ни в каком другом классе или месте. С Сакаянаги и Рьюеном мы бы похоронили всех — при условии, что Киётака не действовал бы напрямую, конечно; будучи учеником Класса D, я бы поставил Кушиду на свою сторону, и каждый ученик, кроме Хорикиты и Хираты, был бы у меня в кармане. Необходимость руководить людьми, которые выступали против четырёх из каждых пяти моих идей... это был любопытный вызов.

Мои амбиции были моей движущей силой.

Что стояло за этими амбициями, а?

По сути, это был вопрос, который задал мне Киётака. Поэтому я на мгновение мысленно проклял этого ублюдка за то, что он вёл себя как какой-то наставник, духовный гид или кто он там.

Тем не менее, я был благодарен за его слова. Прямо сейчас я чувствовал, что ближе, чем когда-либо, к поиску ответа на вопрос, который пожирал меня, и от этого у меня бежали мурашки. Я чувствовал возбуждение, чувство, похожее на то, когда вагонетка достигает вершины американских горок, и ты летишь вниз... хотя я никогда не был на американских горках.

Итак, как там было?.. Глупый деспот может сковать своих рабов железными цепями, но истинный политик связывает их ещё крепче цепью их собственных идей...

Улыбка Ичиносе стала шире.

Она снова выглядела светлой и жизнерадостной, словно только что переродилась. Мы снова зашагали в сторону школьного здания.

Ну что ж. Оставалось только пережить итоговый экзамен года.

.

.

От лица Аянокоджи Киётаки

ПОНЕДЕЛЬНИК.

Я был уверен, что некоторые ученики нашего класса задавались вопросом, где Ямаучи. Гадали, были ли все эти разговоры об исключении на прошлом тесте просто попыткой напугать нас. Но реальность была жестока. После выходных количество парт в классе уменьшилось на одну. Места Ямаучи Харуки уже нигде не было.

Улыбка Йосуке исчезла. Ни Судо, ни Ике не выглядели так, будто у них вообще была какая-то энергия. Улыбка Кушиды не исчезала, хотя она всё ещё старалась изо всех сил не привлекать внимание людей.

— ...Итак. Я объявляю финальный экзамен вашего первого года обучения.