Старая дева

От лица Акабане Кармы

Оставалось около часа до десяти часов, времени отбоя. Нам особо не о чем было говорить, поэтому мы сидели в нашей общей комнате в тишине.

Растопить лёд оказалось на удивление трудно. В основном между мной, Коенджи и остальными, так как нас двоих маргинализировали из-за нашего высокомерного отношения. Поэтому большую часть времени они болтали между собой без нашего вмешательства.

В дверь постучали. Видимо, у нас посетитель.

— Кто бы это мог быть?

Все выглядели озадаченными.

— Может, это учитель, — незаинтересованно сказал один из моих одноклассников.

Это, безусловно, было возможно. Я встал, подошёл к двери и спросил, кто там. Ответ был неожиданным.

— Вы ещё не спите?

— Нагумо? Что-то случилось? — спросил я, сбитый с толку этим внезапным визитом.

— Я пришёл проведать вас, раз уж мы в одной группе. Можно войти? — спросил Нагумо.

Я впустил его. Кроме меня, и, вероятно, Нао, вряд ли нашёлся бы хоть один первокурсник, достаточно смелый, чтобы открыто отказать ему. Оказалось, Нагумо пришёл не один. Его сопровождали Мизоваки и два студента третьего года: ученики Класса B по имени Цунада и Ишикура.

Оказавшись внутри, Нагумо оглядел комнату.

— Похоже, все комнаты идентичны, семпай, — сказал он Ишикуре с ухмылкой.

— Похоже на то. Итак, как именно ты планируешь укреплять наши узы товарищества, приведя нас в комнату первокурсников? — спросил Ишикура, бросив на меня короткий взгляд.

— Ну, раз уж у нас нет телевизоров, компьютеров или смартфонов. Нет ничего, даже отдалённо напоминающего развлечения. Но не то чтобы нам не во что играть, — сказал Нагумо, доставая маленькую коробочку из кармана спортивной куртки.

— Карты?

— Вы, наверное, думаете: «Карты, в наше-то время?» Ну, карты – это основная игра в лагерях вроде этого.

Нагумо сел на случайное место, отклеил пластиковую ленту с запечатанной коробки и открыл её.

— Присаживайся, семпай. Извините, первогодки, но места маловато. Оставайтесь в своих кроватях, — сказал Нагумо, так как некоторые из моих одноклассников начали вставать.

— Я не буду играть, — сказал Цунада. Он повернулся спиной к Нагумо.

— Да ладно, не говори так. Давайте сыграем. Это может помочь нам поболтать немного свободнее, — сказал Нагумо.

Цунада остановился, по-видимому, сдавшись, и сел.

Ишикура сел рядом с ним.

— Мы должны поставить что-то на кон, чтобы сделать игру более захватывающей. Есть идеи?

Первокурсники, нервничая в присутствии старшеклассников, ничего не сказали. Они не знали, как обращаться к президенту студсовета, и Нагумо, конечно же, ожидал, что они так стушуются.

— Мы определили порядок, в котором люди будут готовить завтрак, верно? — сказал он. — Давайте поставим это на кон. Если, например, вы будете постоянно проигрывать, вы будете дежурить по кухне до конца лагеря. С другой стороны, если вы никогда не проиграете, вам никогда не придётся готовить завтрак.

— Эй, Нагумо. Разве мы не должны обсудить это со всей группой? — сказал Ишикура.

— Это всего лишь дежурство по завтраку. Да ладно, позволь мне хотя бы это. Пожалуйста.

Он был исполняющим обязанности президента студенческого совета нашей школы, и всё же он был совершенно непринуждён в том, как говорил, даже со старшими. Другие третьекурсники, казалось, не могли ответить. Они наверняка знали о напряжении между Нагумо и Хорикитой Манабу и не хотели быть втянутыми... Хотя это была не единственная возможность.

Я изо всех сил старался не ухмыльнуться.

— Ладно. Давайте решим, сыграв в карты.

— У меня нет с этим проблем, — пожал я плечами.

— Он тоже согласен? — Нагумо указал на Коенджи.

— Он согласен, — кивнул я.

— Я хочу услышать это от него.

Все взгляды обратились в его сторону.

— Коенджи, ты возражаешь против этого?

— Я и не одобряю, и не возражаю. Акабане-бой уже высказался.

— Мне плевать, что он сказал. Я хочу знать, что думаешь ты.

— Тогда позвольте мне ответить, президент студенческого совета. У меня нет ни малейшего интереса к этому обмену. Мне всё равно: одобрять или возражать. Это тебя удовлетворяет?

Комментарии Коенджи, казалось, были созданы для того, чтобы вызывать проблемы. Однако Нагумо неожиданно дружелюбно рассмеялся.

— Почему бы тебе не вступить в студенческий совет, Коенджи? Я был бы рад видеть в команде кого-то столь интересного, как ты. Я слышал, ты довольно преуспел и в учёбе, и в спорте.

Все в комнате, включая третьекурсников, были шокированы; я же поднял бровь, ожидая услышать его ответ. Коенджи был единственным, кто не отреагировал.

— Что ж, это весьма прискорбно. У меня нет интереса к студенческому совету.

— Я полагаю, что нет. Ну, добро пожаловать в любое время. Если вдруг появится интерес, звони мне. А теперь, как насчёт того, чтобы начать эту карточную игру? — Нагумо отвёл взгляд от Коенджи.

— Во что именно мы играем?

— Как насчёт чего-то простого. Старая дева? Тот, у кого в конце останется джокер, проигрывает. Два игрока от каждой параллели примут участие всего в шести играх.

Я не любил «Старую деву»... Я вообще не очень любил карточные игры. В поместье Нао всегда выигрывала, когда мы в них играли.

— Участвующие студенты могут свободно меняться. Только не меняйтесь в середине раунда, — сказал Нагумо, тасуя колоду.

Закончив, он передал карты третьекурсникам, чтобы они тоже перетасовали. Чтобы действительно гарантировать, что никто не мог подтасовать карты, колоду затем передали первокурсникам для тасовки. Я тасовал, попутно говоря одному из моих одноклассников выбраться из кровати и принять участие.

Наша игра в «Старую деву» с первым, вторым и третьим курсами началась.

Каждая параллель должна была по два раза вставать рано, чтобы готовить завтрак. Так что, если вы сыграли шесть партий в «Старую деву» с пятью победами и одним поражением, вы всё равно будете в порядке. Четыре победы и два поражения тоже сойдут.

— Играть молча совсем не весело. Давайте поболтаем, — предложил Нагумо.

Я вернул ему колоду, и он раздал карты.

— Я раздам первый раунд. Со второго раунда проигравший должен тасовать и раздавать.

Игроки кивнули в знак согласия.

— О, первокурсники, которые не играют... просто расслабьтесь. Представьте, что нас здесь нет. Нервозность рядом со старшими всё время повлияет на вашу эффективность на этой неделе.

Нагумо мог так говорить, но мои одноклассники не могли быть такими расслабленными, как недавно. Кроме Коенджи, который полностью проигнорировал их и лёг спать.

— Хотя это всего лишь игра, мы не можем проиграть первогодкам, семпай.

— К сожалению, у меня не лучшая удача. Если будешь ждать от меня слишком многого, разочаруешься.

— Всё будет хорошо. Думаю, все мои семпаи довольно сильны. Вы не проиграете первую или вторую игру.

Несмотря на то, что это была игра, где случай решал многое, Нагумо излучал уверенность. Мы уже приближались к середине игры.

— Готово.

Ишикура успешно избавился от всех своих карт. Я был следующим, а Нагумо — третьим.

— Готово.

Мизоваки положил две карты с одинаковыми числами, принеся победу второму курсу. Оставшимися игроками были Сузуи, мой одноклассник, и Цунада, другой третьекурсник. Для такой напряжённой игры игроки казались довольно спокойными. У Сузуи осталось две карты, а у Цунады — одна. Это означало, что Сузуи держал джокера. Если третьекурсник вытянет джокера, мой одноклассник станет победителем. Но после некоторых раздумий Цунада вытянул выигрышную карту.

— Вот и всё.

— Прости, Карма. Я проиграл.

Первый раунд закончился поражением Сузуи. Первокурсникам придётся готовить завтрак как минимум один раз.

Я пожал плечами. Это было неважно. Не то чтобы я собирался готовить завтрак. Сузуи кивнул, но выглядел виноватым. Вероятно, он беспокоился, что проиграет ещё один раунд.

— Эй, я же уже говорил вам, не так ли? Проигравший собирает карты и раздаёт их, — сказал Нагумо.

— П-прости, — сказал Сузуи, в панике собирая карты.

Вскоре начался второй раунд. Как и в первом раунде, у меня не было джокера. На этот раз последними двумя игроками были Мизоваки и Сузуи. Сузуи не мог не выглядеть невероятно нервным, оказавшись в поединке один на один второй раз подряд. Вдобавок ко всему, судя по количеству оставшихся карт, я знал, что он держит джокера.

Мизоваки медленно, нерешительно вытянул карту. Мой одноклассник изо всех сил старался сохранять бесстрастное лицо, но опустил голову в поражении. За несколько минут студенты первого курса потерпели два поражения подряд. Фуджимару, который наблюдал за развитием ситуации, подал знак Сузуи, что пора меняться.

— Наверное, к лучшему, — сказал Нагумо. Услышав это, Сузуи послушно передал эстафету и впустил Фуджимару.

— Я плох в играх. Простите, рассчитываем на тебя, — сказал Сузуи, усаживаясь наблюдать за следующим раундом.

Конечно, Фуджимару, вероятно, нервничал, сталкиваясь со старшими. Однако он казался относительно спокойным. И всё же, самообладание вряд ли могло сильно помочь в «Старой деве». Я не знал, сколько навыков здесь задействовано, но, как правило, вам, вероятно, нужна была хотя бы некоторая удача, чтобы не вытянуть джокера.

— Думаю, пора дать первогодкам победить разок, — сказал Нагумо, возможно, чувствуя себя немного виноватым за то, что мы проиграли несколько раз подряд. — Кстати, Ишикура-семпай. Как дела в клубе в последнее время?

— Я думал, тебе не интересен баскетбол.

— Нет, интересен. Я имею в виду, не так сильно, как футбол.

— К нам присоединились довольно спортивные первогодки, так что мы можем ожидать кое-чего хорошего в следующем году. Мы действительно мало чего достигли в этом году, как бы жалко ни было признавать это капитану.

Присоединилось несколько первокурсников, но он, вероятно, имел в виду Судо, одноклассника Киётаки, чьи навыки привлекли внимание даже отставного третьекурсника.

— С нетерпением жду этого.

— С другой стороны, ты всё своё время посвящаешь студенческому совету, Нагумо. Разве у тебя не осталось привязанности к футболу? — я присоединился к разговору.

— Я не планировал идти в профи или что-то в этом роде. Кроме того, я могу продолжать играть в футбол где угодно. Быть президентом студенческого совета здесь было действительно привлекательно.

— Хорошо, что ты прикладываешь усилия как президент, но мне не нравится, что ты затеваешь ссоры с Хорикитой, — заявил Ишикура.

— Я не собираюсь ссориться. Я просто хочу, чтобы мой семпай признал меня, особенно учитывая, что я долгое время восхищался им.

— Признал? Ты серьёзно?! — слова вылетели из моего рта почти автоматически.

То немногое уважение, что у меня было к Нагумо, рухнуло. Я понимал, что он восхищается Хорикитой-семпаем, но отсюда до желания признания... Это было смехотворно.

— Конечно, — ответил Нагумо, озадаченный моим вопросом.

Ишикура бросил на Нагумо взгляд, но затем отвернулся.

— На этот раз я первый, — сказал Ишикура, выкладывая свои карты.

— Я тоже всё, — сказал Фуджимару сразу после этого.

Он радостно положил свои последние две карты. Чтобы первокурсники победили, мне нужно было выстоять. Количество карт в его руке уменьшалось, но всё, что имело значение — это у кого был джокер.

Я покачал головой.

— Что ты имеешь в виду под «конечно»? — допросил я. — Ты что, маленький ребёнок, нуждающийся в одобрении? Я должен дать тебе конфетку в награду за то, что ты сделал что-то хорошее?

Цунада и Фуджимару пытались сдержать смех, но безуспешно. После того, как ещё один студент второго курса занял третье место, я тоже избавился от своих карт.

Никаких комментариев о том, что мы, первогодки, выжили на этот раз. Вместо этого Нагумо посмотрел на меня. Затем его взгляд смягчился, и он улыбнулся мне.

Последними игроками остались Нагумо и Цунада. Однако у Нагумо было преимущество — 50 процентов шансов на победу.

— Разве не ты говорил мне за ужином о том, какой я жестокий и высокомерный, словно Гильгамеш до встречи с Энкиду? Теперь я проявляю смирение, а ты и над этим смеёшься...

— Ты волен боготворить кого угодно. Но учиться мудрости и справедливости и вести себя как собака, которая хочет, чтобы её погладили, потому что она насрала в правильном месте – это две разные вещи. Имей хоть немного самоуважения, чёрт возьми.

Хорикита-семпай был, по сути, единственным семпаем, к которому у меня было полное уважение, и я видел, насколько он способен. И на этом всё. Я уже получил свою долю похвалы и обожания на всю жизнь.

Нагумо покачал головой, словно попытка объяснить мне свои рассуждения была бесполезной, каковой она и являлась. Если бы он продолжил, я бы лишь сильнее высмеял его.

— Ну, погнали, — он вернулся к игре, забирая карту справа. Однако он схватил джокера. — Вот неудача.

Нагумо протянул две карты в своей руке. Цунада выбрал карту справа, точно так же, как сделал Нагумо.

— Вот и всё.

В конце концов, у Нагумо остался джокер, и второй курс потерпел поражение.

— Похоже, меня сделали. Ладно, начнём четвёртый раунд? — Нагумо начал раздавать карты, ничуть не выглядя расстроенным. — Вы, первогодки, наконец выиграли раунд, так как насчёт того, чтобы проиграть снова на этот раз? В смысле, мы ваши семпаи. Я бы хотел, чтобы вы взяли на себя наши обязанности.

— Я бы хотел избежать такого сценария... — проворчал я.

— Напомни мне, Карма. Какой у тебя разрыв с Классом A? — спросил Мизоваки.

— 126 очков, Мизоваки, — ответил я. — А что?

— Потому что ты всё ещё не сделал ничего примечательного, чтобы твой класс продвинулся.

— Напомню тебе, я выиграл «Перетасовку бумаг» для своего класса, — насмешливо сказал я. — А какой у тебя разрыв с твоим Классом B? 209? 220?

— 254, — поправил Нагумо.

— Тогда это идеально... Коенджи, просыпайся и иди помоги мне выиграть это дерьмо!

Ему потребовалось мгновение, чтобы сесть.

— У меня нет интереса к твоей жалкой игре, Акабане-бой...

— Я не буду вежливым, Коенджи. Займи место Фуджимару.

Мы мерили друг друга взглядами несколько секунд, прежде чем Коенджи громко, весело рассмеялся и встал, чтобы занять место Фуджимару. Хорошая вещь в таких, как Коенджи, заключалась в том, что ими двигали эго и прихоти. Фука была такой же. Чтобы они были довольны вашими обещаниями, нужно было свободно их использовать. Проблема возникала, когда эти обещания были слишком дорогими или когда они внезапно решали, что сделка больше не выгодна для них, и игнорировали её, как будто её никогда не было.

Начался четвёртый раунд. После того как четверо из шести игроков закончили, Нагумо и Цунада остались последними двумя. Цунада схватил одну из карт Нагумо, в результате чего Нагумо проиграл.

Таким образом, и первый, и второй курсы проиграли по два раза.

На данный момент мы будем готовить завтрак только дважды, и я хотел, чтобы второкурсники были теми, на ком будет лежать бремя приготовления завтрака больше раз.

— Ладно, это пятая игра. Думаю, пора третьему курсу пасть. Давайте, первогодки, — сказал Нагумо, пытаясь поджечь землю у нас под ногами.

Я развернул свои карты веером и оценил свою руку. У меня было несколько карт с одинаковым числом и джокер. Если я не передам эту карту второкурснику или третьекурснику, у нас не будет шансов на победу. В каком-то смысле, вытянуть джокера в самом начале может быть хорошо. Как только я закончил оценивать свою руку, игра началась, и люди начали ходить по очереди. Казалось, никто не собирался вытягивать у меня джокера. Иногда один из старшеклассников клал пальцы на карту, но тут же отдёргивал руку.

Однако во время пятого раунда кто-то наконец забрал у меня джокера. Старший, который взял его, посмотрел на меня на мгновение, но тут же вернул самообладание и продолжил игру. На этот раз Коенджи первым закончил, а затем я финишировал вторым. С первокурсниками было покончено.

— На этот раз первогодки вышли победителями, да? Поздравляю.

Игра свелась к поединку один на один между оставшимися третьекурсниками. Именно то, на что надеялся Нагумо, вероятно.

Осталась только одна игра. Я хотел, чтобы Нагумо снова проиграл.

— Скажи, Карма, почему ты сказал, что это идеально? — Мизоваки больше не мог сдерживать своё любопытство. — Что наша дистанция с Классом B составляет 254 очка?

— Эта следующая игра – последняя, — пробормотал я.

— Эй. Я задал тебе вопрос, — пожаловался Мизоваки.

— Ты согласен с идеалами Нагумо, Мизоваки? — спросил я ни с того ни с сего.

— А?

— Я задал тебе вопрос, — констатировал я. — Довольно простой. Да или нет?

— Я раздам, — быстро сказал Ишикура.

— Ну, конечно, я согласен, — ответил на мой вопрос Мизоваки.

— Значит, ты на самом деле веришь в эту штуку с абсолютной меритократией? Ты следуешь за ним не просто, чтобы... жить хорошо, например.

— Что? Нет!

Я кивнул.

— Понятно... Рад это слышать.

— Я бы хотел оставить первогодок с тремя поражениями, — неожиданно сказал Нагумо.

— А я хочу, чтобы второкурсники закончили с тремя поражениями, — я пожал плечами.

Мои одноклассники не поймут моего заявления, но Коенджи наверняка понял. Кроме него, только старшие студенты понимали ситуацию. Я проверил свои карты. Одной из карт в моей руке был ужасный джокер. Мне нужно было избавиться от него, если я хотел избежать поражения.

Финальный раунд начался; ходы делались по часовой стрелке. Каждый игрок сбросил по две карты. Через минуту или две исход будет решён.

— Я же сказал тебе, что верю в те же идеалы, — повторил Мизоваки.

— Да, я услышал тебя с первого раза, — безучастно сказал я.

— Если позволишь, Карма. К чему ты клонишь? — спросил Нагумо.

Я склонил голову набок, раздумывая, говорить ему или нет. Я дал ему достаточно подсказок своей маленькой историей о Гильгамеше и Энкиду во время ужина. Возможно, я мог бы попытаться объяснить свою мысль другой маленькой историей.

— Цель твоей меритократии – создать неоспоримую элиту, верно, Нагумо?

— Верно, да.

Я рассеянно кивнул.

— А ты знаешь, откуда происходит слово «элита»?

Нагумо не ответил, так как смех Коенджи помешал ему это сделать.

— Ну и ну, Акабане-бой, довольно витиеватый способ изложить свою мысль. — Видимо, Коенджи понял, к чему я веду.

Я закатил глаза от его слов.

— Оно происходит от латинского слова «eligere», что означает «выбирать». Таким образом, идея формирования элиты исходит из того, чтобы взять группу людей и выбрать лучших, самых способных, чтобы вести и руководить группой, ничем не примечательными. Так вот, мне интересно... — я сделал паузу, прежде чем заговорить более серьёзным тоном. — Ты выбираешь лучших, самых способных? Или те, кто вокруг тебя — это чирлидеры и подхалимы, которые поздравляют тебя с тем, что ты дышишь?

Те, кто поют тебе дифирамбы и заставляют верить, что ты бог на земле... Эти слова я, впрочем, придержал.

— Считаются только заслуги, Карма, — ответил Нагумо. — Если Мизоваки занимает эту позицию, то это из-за его компетентности. Кроме того, не слишком ли лицемерно с твоей стороны говорить это? В конце концов, ты окружил себя подхалимами в Классе B.

Я не мог не рассмеяться громким, раскатистым смехом, услышав эти слова. Было ясно, что он ничего не понимал во внутренней кухне моего класса.

— Нагумо, люди постоянно говорят мне, как мне следует изменить свои методы и какой я дьявол. Подхалимы – это единственное, чего у меня нет.

— И всё же они следуют за тобой.

— Что я могу сказать? Я привлекательнее, чем перспектива Класса D, — пошутил я.

Цунада закончил свою игру. Коенджи и Мизоваки были следующими игроками, кто финишировал. Остались я, Нагумо и Ишикура. Джокер всё ещё был у меня на руках.

— Однако я не притворяюсь, что создаю рай, где достойные будут спасены. Не пойми меня неправильно, Нагумо. То, что ты сделал – примечательно, поставить целый курс на колени. Немногие могут сделать что-то подобное. Чего я не могу терпеть, так это лицемерия. Ты никуда не придёшь с такими людьми, как Мизоваки. На твоём потоке было семнадцать исключений, сколько из них были компетентными и пытались противостоять тебе? То, что осталось – это остатки...

Ишикура закончил. Матч превратился в поединок между Нагумо и мной. С улыбкой на лице Нагумо схватил джокера из моей руки.

— ...Курс, который не может выжить без студента Нагумо Мияби.

Нагумо сохранял своё спокойное и жизнерадостное поведение, предлагая мне снисходительную улыбку.

— Ты, должно быть, рад, Карма. Похоже, ты спасся.

— ...Вот так сюрприз. Я был уверен, что ты вытянешь выигрышную карту, — сказал Ишикура Нагумо.

— В конце концов, карточные игры сводятся к удаче. Когда проигрываешь – проигрываешь. — Нагумо перетасовал две карты в руке и предложил их мне. — Ладно, выбирай.

С точки зрения постороннего, у меня были шансы пятьдесят на пятьдесят, но здесь дело было не в этом. Хоть он и достал карты из запечатанной коробки, Нагумо был первым, кто сдавал. Вероятно, именно тогда он пометил джокера. Хотя почти невидимая, на карте была крошечная насечка.

Я пришёл к этому выводу, глядя на распределение побед и пророческие слова Нагумо перед каждым раундом. В пяти играх до сих пор Нагумо предсказывал все исходы заранее, за исключением первого, где участвовал Коенджи, хотя с неопытными первогодками в игре не должно было быть способа узнать, как пойдёт игра. Но Нагумо был уклончив, говоря только, какая команда имеет высокую вероятность победы, а какая нет.

Старшеклассники, которым рассказали о трюке, имели подавляющее преимущество. С того места, где я сидел, карта справа была помечена, что означало, что это джокер. Ошибки быть не могло.

Я вздохнул.

— Знаешь, Нагумо. Гильгамеш не стал лучше, потому что Энкиду соглашался с ним во всём. Это было потому, что они были равны. Я не знаю, насколько ты на самом деле веришь в эту свою меритократию. Но элиту не выковывают, создавая марионеток и игрушки. Если не хочешь деградировать, найди того, кто сможет угнаться за тобой.

Сказав это, я вытянул выигрышную карту.

— Я победил. А теперь уходите. Я хочу спать.

Нагумо усмехнулся, игнорируя мои слова.

— Что ж, полагаю, ничего не поделаешь. Мы, второкурсники, будем готовить завтрак три раза, на один больше, чем у нас было запланировано, так что я на самом деле не возражаю. — Он собрал карты, которые были разбросаны вокруг. — Это было весело, не так ли? Думаю, мы с вами вполне поладим, Ишикура-семпай.

— Интересно, — ответил Ишикура, отмахиваясь от, казалось бы, добродушных слов Нагумо, и резко покинул комнату.

— Увидимся завтра, — попрощался Нагумо. — Это был интересный разговор, Карма. Это определённо будет интересная неделя.

Старшеклассники убрали карты, затем встали и ушли.