Засиделся допоздна

От лица Хорикиты Сузуне

В понедельник, когда наступило время обеда, я вышла из класса и направилась в библиотеку.

Чиаки и Аянокоджи-кун пригласили меня пообедать с ними, но я сказала, что встречусь с ними в кафетерии позже. Я должна была вернуть книгу, которая была у меня на руках, в библиотеку сегодня, чтобы она могла перейти к следующему человеку в списке ожидания. В противном случае она была бы просрочена. Я могла бы пойти после уроков, но лучше было сделать это сейчас.

Книга, которую я должна была вернуть, называлась «Прощай, любимая», шедевр Рэймонда Чандлера. Очевидно, я её уже прочла, но это была одна из тех книг, к которым стоило возвращаться. Как ни странно, книга была популярна среди учеников, поэтому её редко можно было застать в библиотеке.

Во время обеда в библиотеке было на удивление пусто, словно в уютном маленьком убежище. Ученикам не разрешалось здесь есть, поэтому людей было мало, что гарантировало, что процесс возврата пройдёт гладко. За исключением того факта, что у стойки обслуживания уже кто-то был. Девушка с серебристыми волосами и чёрными лентами. Я узнала в ней Шиину Хиёри из Класса C. Кажется, она была одной из подруг Аянокоджи-куна.

Как только она закончила, я подошла к стойке. Поприветствовав библиотекаря, я протянула ей книгу, заявив, что хотела бы её вернуть. Как только библиотекарь увидела название, она окликнула Шиину-сан по имени, прежде чем та успела уйти слишком далеко.

Шиина-сан вернулась с растерянным видом. Хотя её глаза засияли, как только она увидела книгу. Видимо, Шиина-сан была следующей в списке на получение «Прощай, любимая».

— Это замечательно! — воскликнула она, протягивая свой ID библиотекарю, чтобы та могла оформить книгу. — Большое спасибо, Хорикита-сан, — улыбнулась она в мою сторону.

— Не за что, Шиина-сан, — я отмахнулась от её благодарности. — Сегодня был мой последний день возврата, так что я просто хотела покончить с этим.

— И всё же, Хорикита-сан, — настаивала Шиина-сан. — Я уже давно хотела перечитать её. Однако, похоже, Рэймонд Чандлер довольно популярен среди второкурсников.

Значит, обычно её брали ученики второго года обучения.

— Вот, держите, Шиина-сан, — библиотекарь протянула ей книгу и ID.

— Спасибо, Итоигава-сан, — мягко улыбнулась Шиина-сан.

— В любом случае, тебе очень повезло, что я пришла сюда именно тогда, когда ты уходила, — заявила я, когда мы направились к выходу.

Шиина-сан захихикала, прикрыв рот рукой и прижимая к себе две книги, которые она взяла. Я не видела, что это была за вторая книга.

— Ну, совпадения бывают странными.

Я нахмурилась, услышав её слова. Я была уверена, что уже слышала их раньше.

— И что ты собираешься делать теперь? — спросила я.

— Я собиралась присоединиться к Киётаке-куну и остальным в кафетерии, — ответила она. — Не хочешь пойти с нами, Хорикита-сан? Я давно хотела провести с тобой больше времени.

— Правда?

Она радостно кивнула.

— Тебе ведь нравится читать, верно? — спросила она. Почему-то у меня возникло ощущение, что с каждой секундой она волнуется всё больше. — Я подумала, может быть, я могла бы дать тебе несколько рекомендаций. Или ты могла бы порекомендовать мне какие-нибудь книги. Я всегда люблю узнавать о новых книгах и авторах – хотя мой список чтения на данный момент довольно велик, — пробормотала она себе под нос, прежде чем снова повернуться ко мне. — Киётака-кун и я обычно проводим время здесь, в библиотеке, читая новые книги. Ты можешь присоединиться к нам в любое время... Ох... прости меня, я начала болтать и... Я тебе не мешаю?

Она, вероятно, заметила моё озадаченное лицо. Я понятия не имела, как ответить, и на мгновение испугалась, что её болтовня продлится часами.

— Нет, нет. Всё в порядке. Я просто удивилась, — заверила я её. — На самом деле, я была бы рада, если бы ты дала мне несколько рекомендаций, Шиина-сан. Мне трудно решить, что читать дальше...

По дороге в кафетерий мы с Шииной-сан продолжали говорить о книгах, которые нам нравились, и она дала мне несколько интересных рекомендаций, таких как Дороти Л. Сэйерс, Джозеф Хеллер, Кадзуо Исигуро или Джон Китс. Она также была очень добра и уважительна. Я не могла вспомнить ни одного ученика в моём классе, кто был бы похож на неё. Я мало знала о ней, но то немногое и этот разговор заставили меня задуматься, почему её определили в класс, полный хулиганов. Конечно, распределение в Класс B, если не в Класс A, было бы более уместным... В очередной раз специфика работы школы ускользнула от меня.

— Хватит нести чушь, Акабане!

Первое, что мы заметили, ступив в кафетерий, был сильный шум. Множество учеников собралось вокруг одного стола.

Что здесь происходило?

— Вот она! — крикнул ученик из Класса B, указывая в нашу сторону.

Сначала я подумала, что он имеет в виду меня, но затем более десяти учеников Класса B окружили Шиину-сан. Меня оттеснили, когда они начали засыпать Шиину-сан вопросами, которые я с трудом понимала из-за хаоса. Я попыталась пробраться к Шиине-сан, чтобы узнать, могу ли я чем-то ей помочь, но мои попытки добраться до неё были безуспешны.

Поэтому я повернулась, чтобы изучить обстановку в кафетерии. Лишь немногие ученики остались на своих местах, так как большинство из них были либо вокруг того стола в центре, либо окружали Шиину-сан, которую я больше не видела. Наконец, я заметила Аянокоджи-куна, спокойно едящего за одним из столов у окна. Он был единственным, кто сидел там. Я подошла.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась я.

— По-видимому, Хиёри – та, кто клевещет на Карму. Рьюен разозлился, когда услышал слух, и пошёл разбираться с Кармой, — объяснил он.

Значит, Рьюен-кун выяснял отношения с Кармой-куном посреди этого хаоса...

— И ты ешь? — я подняла бровь.

— Всё остынет, если я уйду, — ответил он, продолжая есть.

— И откуда вообще взялся этот слух? — спросила я, присаживаясь рядом с Аянокоджи-куном. Мой желудок заурчал при виде всей этой еды.

Аянокоджи-кун потянулся, чтобы взять тарелку с другого конца стола. Он поставил её передо мной, и я бросила на него вопросительный взгляд.

— Это еда Судо, — пояснил он. — Та, что перед тобой – Айри.

— А почему это нормально, если я съем еду Судо-куна? — не могла понять я.

— Просто ешь. Ты голодна.

Я решила оставить эту тему и начала есть еду Судо-куна. Если он был не против, чтобы я её съела, то у меня не было причин жаловаться. Люди всё ещё кричали и орали друг на друга. Несколько старшеклассников пытались успокоить ситуацию, но не слишком успешно. Некоторые повара даже вышли из кухни и пытались разнять учеников. Мацуо-кун и Кацураги-кун также делали всё возможное, чтобы контролировать ситуацию. И прибыли некоторые учителя. Однако никто не обращал внимания на их авторитет.

— Разве мы не должны что-то сделать? — неуверенно спросила я.

Если так продолжится, вспыхнет драка.

— Что, например? — спросил Аянокоджи-кун с набитым ртом.

— Не разговаривай с набитым ртом, — упрекнула я.

Он проглотил и извинился.

— Что ты хочешь, чтобы мы...?

— Да что с тобой, чёрт возьми, не так?! — крик, громче остальных, привлёк наше внимание, прервав Аянокоджи-куна.

Недалеко от нас, рядом с толпой, окружавшей Карму-куна и Рьюена-куна, стояла мокрая Каруизава Кей. Той, кто кричал, казалось, была Шинохара-сан. Рядом с ними были Чиаки, Мори-сан, Сато-сан и другие девушки, которые дружили с Каруизавой-сан. С момента раскрытия истинной личности Кушиды-сан к ней и её компании присоединилось ещё больше девушек. Перед ними стояли две девушки, которых я не узнала, у одной из них в руках была пустая банка из-под газировки.

Две группы обменялись несколькими словами и оскорблениями, когда Сато-сан ответила на комментарий, сделанный девушкой, которая пролила газировку на Каруизаву-сан, высмеивая Сато-сан.

Шинохара-сан собиралась броситься на девушку, но Чиаки схватила её и заставила отступить.

Она заговорила, пытаясь успокоить ситуацию, а затем вмешалась Каруизава-сан, издав смешок, который с моего места выглядел довольно фальшивым. В любом случае, она, казалось, следовала цели Чиаки не допустить эскалации.

Мори-сан и Шинохара-сан запротестовали, но Каруизава-сан оборвала их, успокаивая своих подруг. После ещё нескольких слов они оставили двух девушек рядом с суматохой, к которой те и повернулись. Каруизава-сан бросила быстрый взгляд на Аянокоджи-куна, прежде чем уйти, скорее всего, в туалет, а её группа подруг последовала за ней.

Внезапно раздался громкий визжащий звук.

Весь хаос немедленно прекратился, так как большинство из нас закрыли уши. Как только звук прекратился, в кафетерии воцарилась полная тишина. После всего этого бедлама тишина казалась странной.

У входа в кафетерий стояли Машима-сенсей и двое других учителей, которых я не узнала, окружая президента студсовета, словно его элитная охрана. Президент студсовета держал мегафон.

— Возвращайтесь за свои столы, — потребовал он через мегафон.

Ошеломлённые, никто не сделал ни малейшего движения.

— НЕМЕДЛЕННО!

Все бросились бежать к своим местам, как будто от этого зависели их жизни.

Наш пустой стол в следующую секунду заполнился людьми. Они заняли места настолько хаотично, что я просто предположила, что раньше они сидели по-другому. Так, справа от меня появилась Ибуки-сан, в то время как Хасебе-сан была слева от Аянокоджи-куна. Напротив нас сидели Сакура-сан, Судо-кун, Мияке-кун, Юкимура-кун и Шиина-сан, которая выглядела довольно взволнованной.

Я послала ей взгляд, извиняясь за то, что оставила её. Она, казалось, поняла моё сообщение и одарила меня добрым, успокаивающим взглядом.

Как только они закончили, единственными учениками, которые всё ещё стояли, были Мацуо-кун, Кацураги-кун и Рьюен-кун. Последний находился прямо рядом с Кармой-куном, который сидел за своим столом совершенно расслабленно, как будто этот внезапный слух о том, что Шиина-сан клевещет на него, не стал причиной почти начавшейся массовой драки в кафетерии.

Нагумо-семпай окинул взглядом помещение, прежде чем заговорить снова.

— Рьюен Какеру. Акабане Карма. В студсовет, немедленно.

Сделав своё заявление, Нагумо-семпай покинул помещение. Мацуо-кун и Кацураги-кун тут же ушли за ним. Я совсем не завидовала их положению. Они заняли должности, отвечающие за дисциплину, и с тех пор инциденты накапливались один за другим.

— Отлично сработано, Рьюен, — Карма-кун одарил его довольной улыбкой. — Босс теперь зол.

Медленно Карма-кун встал и, пару раз похлопав Рьюена-куна по плечу, ушёл, проходя между учителями. Рьюен цокнул языком и последовал за ним.

Два смутьяна направились в студсовет, чтобы всё объяснить, а Машима-сенсей и остальные учителя развернулись, наверняка чтобы вернуться к своим обедам. Поскольку школа одобрила снисходительность к насилию, они мало что могли сделать теперь, когда дело было в руках президента студсовета.

***

От лица Мацуо Эйичиро

После уроков я снова пришёл в студсовет, чтобы продолжить работу по поиску виновного в клевете на Карму-куна.

Та сцена за обедом мне совсем не помогла. Мы с Кацураги-куном полностью провалили ситуацию. Я понятия не имел, как начался этот слух о том, что виновницей была Шиина-сан, но внезапно все в кафетерии узнали об этом. Рьюен-кун отреагировал, как только услышал его, и мои одноклассники заняли позицию, которой я от них не ожидал.

Они защищали Карму-куна так, словно конфронтация Рьюена-куна с ним была личным оскорблением для нашего класса; хотя, полагаю, так оно и было.

— Мацуо? — заговорил Кацураги-кун, сидевший напротив меня. — У тебя есть папка с записями видеонаблюдения из торгового центра Кеяки?

Я кивнул и, попросив его подождать секунду, достал папку из ящика и положил на стол, который мы делили. Комната студсовета становилась довольно тесной теперь, когда количество членов было значительным, поэтому некоторым из нас приходилось делить столы, чтобы освободить место. Из-за этого во время зимних каникул в студсовете будет проходить ремонт.

— Зачем она тебе, впрочем? — спросил я. — Мы уже определили, что это тупик.

— Я просто хочу взглянуть ещё раз, — заявил Кацураги-кун, не отрывая взгляда от бумаг, которые он изучал.

Я слегка кивнул в знак понимания и собирался вернуться к своей работе, когда дверь резко открылась.

— Два часа! — возмущённо произнёс Нагумо-семпай.

Он ударил по своему столу и повернулся лицом ко всем нам.

— Я только что потратил два грёбаных часа, слушая, как директор разглагольствует об этой ситуации! — он снова ударил по столу.

— Должно быть, это был весьма занимательный разговор, — сказал Карма-кун. Он был за своим столом с ухмылкой на лице.

— Не самодовольствуй, Карма! — проревел Нагумо-семпай, указывая на него. — Мы теряем доверие в глазах школы. Сначала я согласился на эту твою игру, потому что думал, что это может быть забавно, но это выходит из-под контроля.

— Разве не этого ты хотел? — спросил Карма-кун. — Больше снисходительности к насилию, я имею в виду.

Нагумо-семпай покачал головой в неверии, услышав ответ Кармы-куна.

— Тебе лучше покончить с этим, Карма! — выплюнул он. — Я не потеряю весь свой авторитет из-за твоей жалкой мести!

— Ух... Угроза, — Карма-кун поднял брови, демонстрируя ухмылку и наклоняясь вперёд, словно наступил захватывающий момент фильма. — Люблю такое. Всегда делает вещи интереснее, — обратился он к Хонами-сан.

— Я серьёзно, Карма, — сказал Нагумо-семпай. — Реши это, или я тебя прикончу.

— Как ты сделал это на спортивном фестивале? — спросил Карма-кун.

— Достаточно, — вмешался Мизоваки. — Помни, что ты разговариваешь со старшеклассником, Карма.

Карма-кун посмотрел на него на долю секунды, прежде чем снова перевести взгляд на Нагумо-семпая.

— Если это всё, что ты хотел сказать, я хотел бы вернуться к своей работе, — заявил Карма-кун, пару раз постучав по бумагам на своём столе.

— Сначала планирование тренировочного лагеря, а теперь это. Ты и Нао – моя головная боль... — пробормотал Нагумо-семпай, выпрямляясь, прежде чем повернуться в сторону меня и Кацураги-куна. — А вы двое лучше найдите кого-нибудь до церемонии закрытия!

— Мы всё ещё не можем быть уверены, кто виновник... — начал Кацураги-кун.

— Мне плевать, виновник это или козёл отпущения! Найдите кого-нибудь и исключите их! — снова проревел Нагумо-семпай.

Он свирепо посмотрел на нас, а затем вышел из комнаты, хлопнув дверью. Кириляма-семпай и Мизоваки-семпай вышли следом за ним. Теппей-семпай ушёл вскоре после этого, выглядя расстроенным. Савакигучи-семпай здесь не было, но это не было странным, так как она приходила только во время собраний. Она предпочитала проводить время в клубе астрономии. Аянокоджи-куна и Нао-сан здесь не было; зная их, Нао-сан совершала обход клубов, чтобы убедиться, что у них всё хорошо и им ничего не нужно. Кумагами-семпай был единственным второкурсником, всё ещё находившимся здесь, Аясаки-семпай ушла за кофе для Кармы-куна.

Я продолжил работать за своим компьютером, я запросил разрешение на доступ к базам данных и отслеживание того, кто сделал этот пост на форуме. Благодаря моей должности, люди, отвечающие за это, дадут мне разрешение, но я всё ещё ждал его. Несмотря на то, что это анонимный аккаунт, я должен был чего-то добиться.

Откладывая в сторону мою охоту на виновника. Нагумо-семпай был прав в одном. Это принимало масштабы, о которых я поначалу даже не думал. Сегодня за обедом чуть не вспыхнула драка. Невиновную девушку обвиняли в клевете на Карму-куна. Карму-куна обвиняли в том, что он совершил... Нет. Я немедленно отогнал эту мысль.

Это то, что я делал с той самой ночи, когда Шинобу-сан противостояла Карме-куну.

Избегать мыслей об этом. Я просто не мог принять, что Карма-кун убил сестру Шинобу-сан. Если бы я принял... Если бы я... В смысле, это не могло быть правдой, верно? Должно быть, это было что-то, что Карма-кун сказал, чтобы спровоцировать Шинобу-сан. Это была одна из его выходок. Ничего больше.

И всё же, секретность, с которой Мисака-сан уладила это дело. Иногда действительно казалось, что той ночи не было.

Так лучше, полагаю.

Надеюсь, эта мысль утешает Шинобу-сан так же, как утешает меня.

Внезапный звук вывел меня из раздумий. Когда я поднял глаза, передо мной стоял Карма-кун.

— Проверь это, — он указал на папку, которую положил на стол рядом с той, что я дал Кацураги-куну и которую тот не взял.

— Что это? — спросил Кацураги-кун, подозрительно переводя взгляд с папки на Карму-куна.

— Дела Класса B, — прямо ответил Карма-кун. — Ничего, что касается тебя.

— Зачем ты даёшь это мне? — спросил я, нахмурившись. Это было совсем не похоже на Карму-куна.

— Ты хотел больше ответственности, верно? — он улыбнулся. — Докажи мне, что я могу позволить тебе проявлять инициативу.

Я взглянул за спину Кармы-куна, где стояла Хонами-сан. Как и Карма-кун, она, казалось, собрала свои вещи, так что они собирались уходить. Она адресовала мне нежную, блаженную улыбку, призывая меня принять это.

Видеть, как Карма-кун делает что-то подобное, должно быть, делает её счастливой, так как это означало, что Карма-кун пытался пойти на компромисс, и никому из нас не приходилось принуждать его.

Я кивнул Карме-куну и поблагодарил его за возможность. Несмотря на то, что происходило с этим делом о клевете, у нашего класса, казалось, было светлое будущее.

Удовлетворённый, Карма-кун направился к двери. Прежде чем он дошёл, дверь открылась, и в комнату вошла Аясаки-семпай с четырьмя стаканчиками кофе в переноске в одной руке и коробкой пончиков в другой. Я понятия не имел, как она открыла эту дверь.

— А, наконец-то. Ичиносе, добавь это к расходам года, — Карма схватил один из стаканчиков кофе и коробку пончиков и ушёл.

Хонами-сан вздохнула и помогла Аясаки-семпай с кофе, давая один мне, Кацураги-куну и Кумагами-семпаю. Хонами-сан оставила последний себе. Затем она перевела баллы Аясаки-семпай, чтобы заплатить ей за кофе и пончики. Как только это было сделано, она убежала, пытаясь догнать Карму-куна.

Аясаки-семпай постояла мгновение, не зная, что делать. Кроме неё, в комнате были только Кумагами-семпай, Кацураги-кун и я.

Кумагами-семпай встал и быстро собрал свои вещи.

— Пойдём, — сказал он Аясаки-семпай.

— А? — она в замешательстве наклонила голову. — Куда?

— В специальный корпус, — ответил Кумагами-семпай, показывая несколько папок в руке. — Нужно доложить...

Мы не смогли услышать ничего больше из их разговора, так как они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

Наконец, мы с Кацураги-куном остались в комнате студсовета одни. Впрочем, мы не разговаривали; каждый из нас сосредоточился на своей работе. Я вернулся к проверке электронной почты и заметил, что мне было предоставлено временное разрешение на доступ к базе данных школы и отслеживание анонимного аккаунта, опубликовавшего этот пост. Дело с письмами зашло в тупик, даже если Кацураги-кун всё ещё копал, так как был убеждён, что мы что-то упускаем. Тем не менее, это давало нам возможность поймать виновника.

Наши расследования были не единственным, чем мы занимались; нам также нужно было просмотреть наши патрули и написать отчёты по каждому из них. Инциденты, с которыми мы могли столкнуться, и штрафы, которые мы применили, коих было не так много. Теперь, когда это стало моей работой, я понял, что количество случаев нарушения правил учениками было довольно значительным. Однако было легко закрыть на это глаза. Если бы мы начали штрафовать каждого ученика, который сидел на лестнице или что-то в этом роде, мне не только пришлось бы следить за лестницами 24/7; весь студенческий состав возненавидел бы меня и Кацураги-куна за считанные дни.

Мы продолжали работать ещё несколько часов, что я смог заметить благодаря темнеющему небу за окном. Посмотрев на часы, я понял, что уже почти 7 вечера, а это означало, что мы пробыли здесь около пяти часов.

— Я пойду, Мацуо, — объявил Кацураги-кун.

Я слегка кивнул, всё ещё погружённый в свой ноутбук. Кацураги-кун встал и взял папку среди тех, что лежали на столе. Похоже, он наконец решил забрать папку, которую я дал ему ранее.

— Не засиживайся слишком поздно, — сказал он мне.

— Не волнуйся, — заверил я его. — Я почти закончил.

Я не видел его реакции на мой комментарий, но он, вероятно, кивнул или, может быть, посмотрел на меня неодобрительно. В любом случае, через несколько секунд я услышал, как дверь открылась, а затем снова закрылась, оставив меня одного в студсовете.

Я просмотрел результаты моей охоты на виновника и сохранил всё. Мне ещё нужно было кое-что организовать, но теперь у нас был козёл отпущения. Если всё пойдёт по плану, Нагумо-семпай получит своего виновника до церемонии закрытия в пятницу, Класс C будет полностью уничтожен, а у Класса B появится новый союзник. Самым сложным было убедиться, что Кацураги-кун останется в неведении. Карма-кун хотел отдать свою должность Шинобу-сан, чтобы наша работа стала легче. Если бы Нао-сан не воспротивилась этому, Карма-кун мог бы провернуть свой план. Мне всё ещё было трудно решить, что лучше: иметь дело с Кацураги-куном или если бы должность отдали Аянокоджи-куну. В конце концов, он был секретарём Нао-сан, а Кацураги-кун — одноклассником Нао-сан. Хотя не было секретом, что Кацураги-кун не очень любил Нао-сан...

Стук в дверь привлёк моё внимание, поэтому я встал и пошёл посмотреть, кто это. Открыв дверь, я обнаружил стоящую там Шинобу-сан. Она была одета в свой красный спортивный костюм, но у неё не было рюкзака, что наводило на мысль, что она пришла из общежития, а не из специального корпуса, где находился зал для фехтования. Полагаю, это имело смысл, её тренировка по фехтованию должна была закончиться несколько часов назад.

— Шинобу-сан?

— Почему ты всё ещё здесь, Эйичиро-кун? — спросила она.

— У меня всё ещё есть работа... Но я почти закончил. Я всё равно собирался уходить, — быстро сказал я, заметив недовольство на лице Шинобу-сан.

Она вошла в комнату студсовета, пройдя мимо меня, и приблизилась к моему столу. Я поспешно подбежал к нему и закрыл свой ноутбук.

Она подняла бровь на мои действия.

— Зачем ты вообще пришла? — я не хотел, чтобы она допрашивала меня о расследовании.

— Я встретила Кацураги-куна в вестибюле общежития, — объяснила она. — Он сказал мне, что ты всё ещё здесь, поэтому я пришла забрать тебя обратно.

Взяв мой рюкзак, она протянула его мне, давая понять, что я должен собрать вещи и уйти с ней. Не желая слушать нотации, я подчинился и упаковал свой ноутбук, папку, которую дал мне Карма-кун ранее, и остальные свои вещи.

— Пойдём? — спросил я, когда закончил.

Медленно и не произнося ни слова, мы вышли из школьного здания и пошли по усаженной деревьями дорожке, соединявшей школу и общежития.

— Эйичиро-кун.

— Да? — я взглянул на Шинобу-сан, которая смотрела вверх на тёмное небо.

— Ты помнишь, что я сказала тебе той ночью? — спросила Шинобу-сан почти шёпотом.

Она наверняка имела в виду ту ночь в начале года во время суда между Классами C и D. Я вышел из общежития, чтобы подышать воздухом, и Шинобу-сан нашла меня. Мы немного поболтали, и она рассказала мне о своей сестре. Что она чувствовала, когда потеряла её. Что она всё ещё чувствовала.

Я проследил за её взглядом. Солнце уже давно исчезло, и звёзд не было видно, так как облака затянули небо. Ночь была прохладной, так что была небольшая вероятность, что завтра утром по всей школе будет лежать снег.

— Сегодня нет луны, — пробормотал я, снова глядя на Шинобу-сан.

Тонкая улыбка появилась на её лице, когда она вспомнила яркую луну, которую можно было видеть на небе той ночью.

— Я говорила тебе, что меня успокаивает то, что ты и Хонами-сан усердно работаете...

Я слегка кивнул. Шинобу-сан верила, что у нас с Хонами-сан есть какой-то дар объединять людей. В то время я отвергал любую закулисную тактику. Я хотел, чтобы все ладили, и решил убедиться, что единство моего класса будет сильным, оставив всё лидерство Карме-куну, Хонами-сан и Шинобу-сан. Однако начались специальные экзамены, и я начал думать, что формирование единого года было скорее утопией, чем реальной возможностью... по крайней мере, для меня.

Полагаю, если бы Карма-кун, Нао-сан, Мисака-сан и Аянокоджи-кун решили объединиться, весь курс поддержал бы их.

Позже, после спортивного фестиваля, я решил работать исключительно ради своего класса. Я хотел отомстить Классу C за то, что они унизили нас, и школе за применение этой порочной системы. Вот почему я согласился следовать за Кармой-куном всем сердцем. Мне не обязательно должны были нравиться методы. Они просто должны были работать. Если бы мы все закончили школу в Классе A, то всё было бы оправдано, верно?

— Мне жаль, что я разочаровал тебя, — извинился я.

Мне не удалось понять реальный масштаб моих целей. Я согласился играть в игру Кармы-куна. И я приспособил свои идеалы, чтобы играть в неё. Тем не менее, если это была цена за обеспечение безопасности моего класса, то это было приемлемо.

— Тебе не нужно извиняться, Эйичиро-кун, — сказала она, всё ещё отказываясь встречаться со мной взглядом. — Чтобы достичь своего идеала, ты выбрал метод, который разрушает их. Это довольно иронично, но в этом нет ничего плохого.

— Я не отказался от своих идеалов! — произнёс я, остановившись и схватив её за руку. — Я работаю ради Класса B.

Она посмотрела на мою хватку на её левой руке, прежде чем наконец встретиться со мной взглядом.

— Правда?

— А? Конечно, я...!

— Зачем тогда делать это?

— Делать что? — спросил я.

— Преследовать Класс C, — ответила она, как будто это было очевидно.

— Потому что они унизили наш класс во время спортивного фестиваля. Они должны заплатить...

— Они уже заплатили, Эйичиро-кун, — прервала меня Шинобу-сан. — Мы победили их на специальном экзамене, они потеряли двух учеников и разделились на две фракции. Кроме того, в следующем месяце они станут Классом D.

— Ну, нам нужно убедиться, что они не вернутся...

— Эйичиро-кун, — мягко сказала она. — На данный момент ты просто пинаешь мертвеца. Правда намного проще. Ты просто выполняешь приказы Кармы-куна. Он действует через тебя.

— Как будто ты противостоишь ему, — выплюнул я.

— Я действительно стараюсь изо всех сил ограничивать его безумие. Но моя сфера влияния не так важна, как твоя, — она посмотрела вниз, демонстрируя грустную улыбку. Затем она снова посмотрела на меня со своим обычным жизнерадостным выражением лица. — Не мог бы ты отпустить мою руку, Эйичиро-кун? Я не собираюсь убегать.

Я посмотрел на её руку, которую всё ещё держал, и отпустил её.

— Прости, — смущённо заявил я. — Я сделал тебе больно?

— Я в порядке, Эйичиро-кун, — заверила она меня.

Мы на мгновение погрузились в неловкое молчание. Я не видел, как она старалась изо всех сил помешать Карме-куну делать всё, что он хотел. Он отбросил её в сторону во время перетасовки бумаг, и она не смогла защитить наш стол участия во время спортивного фестиваля — хотя, насколько мне было известно, Карма-кун не имел к этому никакого отношения.

— Могу я попросить тебя об услуге, Эйичиро-кун?

— Хм? Конечно... — согласился я, хотя и неуверенно.

— Пожалуйста, не забывай, кто ты есть, — заявила она. — Мацуо Эйичиро – самый благородный человек из всех, кого я знаю. Даже если ты правая рука Кармы-куна.

— ...Как... Как ты можешь такое говорить?

Она должна кричать на меня за то, что я лицемер, за то, что я хочу способствовать единству всего года и в то же время преследую что-то столь мелочное, как месть. Она была права, я был просто марионеткой Кармы-куна. Она должна быть в ярости, а не улыбаться мне заботливо.

— Какой прок от моих принципов, если я их разрушаю? — спросил я, делая шаг к ней и используя тот же термин, что она использовала раньше. — Я с таким же успехом могу подчиниться Карме и заткнуться.

Шинобу-сан положила руку мне на щеку и посмотрела на меня снизу вверх, разница в нашем росте была довольно очевидна.

— Я люблю того, кто превращает свою добродетель в свои наклонности и судьбу: так, ради своей добродетели, он готов продолжать жить или больше не жить, — процитировала она.

Я усмехнулся.

— Ты цитируешь Ницше.

— Я знаю тебя достаточно, чтобы видеть, что тебе не нравится это делать, Эйичиро-кун, — сказала она. — Ты из тех людей, кто скорее умрёт, чем предаст то, во что верит.

Я попытался посмотреть в другую сторону, но Шинобу-сан не дала мне этого сделать. Какой ещё у меня был выбор? Мой отец был невероятным человеком, который пожертвовал столь многим ради меня, ради моего образования и роста. Он никогда не прекращал работать, чтобы у меня были возможности, которых не было у него. Он начал с самого низа и должен был бороться, чтобы подниматься снова и снова. И после всех своих усилий он сумел добраться до вершины. Я не мог бы гордиться больше тем, что он мой отец. Усердно работать, чтобы отплатить ему — это меньшее, что я мог сделать.

Я открыл рот, чтобы ответить, но Шинобу-сан обняла меня руками. После секунды колебаний я обнял её в ответ.

— Не позволяй Карме-куну лепить из тебя свой образ, — пробормотала она.

— Я не буду, — ответил я скорее рефлекторно, чем что-либо ещё.

— Обещаешь?

На этот раз я взял секунду, чтобы обдумать свой ответ. В последнее время я позволял Карме-куну управлять мной и моими действиями. Возможно, можно было не разрушать свои принципы и в то же время учиться у Кармы-куна.

— ...Обещаю, — наконец заявил я, чувствуя, как мои губы растягиваются в улыбке.

Когда мы разделились, Шинобу-сан показала мне яркую улыбку, и мы продолжили наш путь к общежитиям.

— Шинобу?

— Да? — она посмотрела в мою сторону.

— А ты не злишься? — я решил задать ей вопрос, который был у меня на уме.

— О чём, Эйичиро-кун? — радостно спросила она.

— Тот пост на форуме...

— ...Почему я должна злиться, Эйичиро-кун? — прокомментировала она своим обычным сладким голосом. — Не похоже, что Карма-кун использует то, что он сделал с моей сестрой, чтобы подставить невиновную девушку.

Меня поразило, как ей удалось сказать это без намёка на сарказм. Если бы я её не знал, я бы поверил, что она действительно имела в виду эти слова.

Спустя некоторое время, когда я был в своей комнате, я достал свой ноутбук и различные документы из рюкзака, чтобы продолжить с отчётами и прочим, когда увидел папку, которую дал мне Карма-кун ранее.

Я открыл её, так как мне было любопытно узнать, что он мне доверил, и побледнел, как только увидел её содержимое. Это была та самая папка, которую хотел видеть Кацураги-кун...

Карма-кун меня убьёт.

***

От лица Аянокоджи Киётаки

Я постучал в дверь комнаты 608, поднявшись на шестой этаж.

Как только мы с Нао вернулись в общежитие и расстались, я принял освежающий душ и перекусил, прежде чем прийти сюда. У меня ушло некоторое время, так как я кое-что приготовил. Я уже некоторое время практиковал свои кулинарные навыки и был уверен в качестве своего рамена. Мне всё ещё нужен был кто-то, кто попробовал бы его, однако.

Было немного поздно, так что она, вероятно, не примет меня. Хотя я должен был попытаться выяснить, что произошло. Я бы пришёл сегодня раньше, но Нао протащила меня по всем клубам, которые были в школе, и мы поговорили с президентами каждого из них.

Если бы не было так поздно, Нао отвела бы меня в торговый центр Кеяки или в любое другое здание, где работали люди. Мы не имели к ним никакого отношения, поскольку их администрация не была нашей заботой. Тем не менее, Нао настаивала на том, чтобы взять эти задачи в свои прерогативы. Естественно, я не собирался говорить ей этого не делать. Это был хороший способ построить сеть. Я всё ещё был поражён количеством людей, которые были чем-то обязаны Нао и которые информировали её обо всём, что видели.

Я не видел всей сети Нао, но уже подумывал о том, чтобы никогда не возвращаться в торговый центр Кеяки. Это было невозможно, однако...

Ранее один из уборщиков даже поблагодарил Нао за то, что она облегчила его работу в прошлую пятницу. Когда я спросил Нао, что она сделала для уборщика, она ответила, что помогла вынести мусор.

Пятница была странным днём, учитывая всё обстоятельства. Были объявлены результаты перетасовки бумаг, Хиёри каким-то образом выиграла две игры, которые мы сыграли в боулинг, Карму обвинили в убийстве старшей сестры Кочо, а Нао видели гуляющей по кампусу с кем-то, переодетым в медведя...

Я начинал задаваться вопросом, так ли должна выглядеть нормальность, или мы вчетвером слишком сильно всё будоражили.

Ну, я не был так уверен насчёт того, чем занималась Микото. С момента окончания экзамена она держалась в тени, вероятно, из-за раскола в её классе. Тем не менее, она вообще не вмешалась во время инцидента за обедом, предпочтя продолжить свой обед за своим столом, что было странно для неё.

Дверь открылась, открывая потную Кей в спортивной одежде и с бутылкой воды в руке.

— Киётака? — спросила она, выглядя удивлённой.

— Привет, — поздоровался я, просто подняв руку. — Мы можем поговорить?

— П-поговорить? — она напряглась. — Н-ну, я не знаю, хорошая ли это...

— Кто это, Кей?

Через комнату показалось лицо Нао, она не выглядела такой уставшей, как Кей, но было очевидно, что они тренировались. Лицо Нао просияло, когда она увидела меня, и она быстро подошла к нам. Как и Кей, она была одета в спортивную одежду.

— Тебе что-то нужно, Киётака? — спросила она, обнимая Кей сзади и положив голову на плечо Кей.

— Он сказал, что хотел поговорить со мной...

— Всё в порядке, — прервал я Кей. — Мы поговорим завтра.

Я собирался вернуться к лифту, когда кто-то остановил меня. Оглянувшись туда, где были они вдвоём, я заметил, что Нао вышла из комнаты и схватила меня за руку.

— Не будь таким, Киё. Заходи, — сказала она, не убирая улыбку с лица.

Я взглянул на Кей. Поначалу она выглядела озадаченной, но быстро поняла моё сообщение и кивнула, давая мне понять, что Нао заслуживает доверия.

Я вздохнул.

Приняв приглашение, я вошёл в комнату. Кей закрыла за мной дверь, и мы быстро направились в гостиную, проходя мимо кухни, хотя я заметил раковину, полную посуды. Гостиная была совсем не такой, как я себе представлял. Ну, если не обращать внимания на тот факт, что всё было сдвинуто по сторонам, чтобы освободить место в центре комнаты, то место выглядело именно так, как и следовало ожидать от девушки-гяру, которой была Каруизава Кей. Было бы безопасно предположить, что её подруги приходили сюда время от времени.

Я посмотрел на Кей, видя состояние комнаты.

— Ч-что? — спросила она. — Мы делали перестановку... да, перестановку!

— Перестановку? — спросил я со скепсисом.

— Ладно. Нао учила меня драться последние несколько дней, — призналась Кей.

Я взглянул на Нао, которая села на кровать и пила газировку из банки. Она выглядела так невинно, что могла бы разбить тарелку прямо у вас на глазах и всё равно убедить вас, что это не она. Она показала мне знак мира и счастливую улыбку, заметив мой взгляд.

— Зачем тебе нужно учиться драться? — поинтересовался я, изучая Нао краем глаза.

— Э? Э-э... Зачем? Ну... Мне было... любопытно, наверное? — нервно пробормотала она.

Я слегка кивнул и сел на кровать недалеко от Нао. Глядя в потолок, я заговорил, как будто что-то вспомнив.

— О, Нао. Я забыл спросить тебя раньше. Что это была за штука с медведем на днях?

— Медведь? — спросили Нао и Кей одновременно.

— Да, — я обратился к Кей. — По-видимому, Нао и кто-то, переодетый в медведя, прошли весь путь от торгового центра Кеяки до общежития в пятницу... Хотя я не могу винить вас за то, что вы не знали об этом. Дело с Кармой и Кочо забрало всё внимание.

Нао энергично закивала.

— Согласна. Та сцена во время обеда действительно была чем-то, — прокомментировала она.

— Значит, ты не скажешь мне, кто был в костюме? — я бросил на Нао косой взгляд.

— Разве это имеет значение? — она наклонила голову. — Я имею в виду, это не то, что я могу рассказать тебе без одобрения этого человека. Кроме того, пост на форуме гораздо интереснее, не думаешь? Загадочное убийство в школе, как захватывающе!

Напротив нас Кей испустила глубокий вздох, пока Нао взволнованно болтала.

— Это была я, Киётака.

— Кей...

— Всё в порядке, Нао, — сказала она. — Я уже говорила тебе, Киётака знает всё. Он защищал меня поначалу.

— Поначалу? — переспросил я.

Кей издала ещё один вздох, взяла стул и села напротив Нао и меня. Затем она начала объяснять, что произошло три дня назад, когда они с Нао отделились от своей группы подруг, чтобы пойти в туалет. Нао получила звонок от Ямамуры Мики и ушла в другое место, оставив Кей одну. Она заметила тележку для уборки у входа в туалет, но не придала этому значения. Оказавшись внутри, прибыли Манабе и Ямашита и злобно издевались над ней в качестве расплаты за исключение Ябу и Морофуджи. Туалет был, очевидно, пуст, поэтому у Манабе и Морофуджи была полная свобода делать всё, что им заблагорассудится. К счастью, прибыла Нао и спасла Кей, не дав двум ученицам Класса C зайти ещё дальше. Манабе и Ямашита также уничтожили платье Кей и обнаружили её шрам. Шрам, о существовании которого Нао также узнала. Таким образом, по просьбе Кей эти последние три дня Нао тренировала Кей, обучая её некоторым приёмам самообороны, чтобы быть готовой к следующему разу, когда появятся Манабе и Ямашита.

Нао вставляла несколько ободряющих комментариев по ходу речи Кей, чтобы успокоить и заверить её. Казалось, что Нао стала щитом для Кей за эти три дня. Кей закончила свой рассказ, объяснив, как Нао позаботилась о том, чтобы убрать всё, чтобы не осталось следов издевательств, найдя Кей новый телефон и что-то из одежды, чтобы быстро добраться до общежития, что она сделала, попросив об одолжении в одном из магазинов в торговом центре Кеяки. Отсюда и вся эта ситуация с Нао, гуляющей с медведем.

— И когда ты собиралась рассказать мне всё это? — спросил я.

— После того, как всё закончится, может быть? — неуверенно сказала Кей. — Я знаю, как ты предпочитаешь покой, так что, ну... Я подумала, будет лучше, если я не буду беспокоить тебя и решу это сама.

За исключением того, что она решала это не сама, а с помощью Нао.

— Ты не имеешь никакого отношения к её рассуждениям? — обратился я к Нао.

— Как ты можешь спрашивать меня об этом, Киё? — надулась Нао. — Первое, что я сказала Кей после того, как она мне всё объяснила, было то, что мы должны позвонить тебе. Ты дал обещание, и я знаю тебя достаточно, чтобы быть уверенной, что ты его сдержишь.

— Это правда, Киётака, — поспешно вмешалась Кей. — Нао настаивала на звонке тебе. Я просто... не могла заставить себя сделать это...

— А сегодня?

— Что ты имеешь в виду?

— За обедом, — напомнил я Кей. — Манабе вылила на тебя ту газировку, верно? Ты совсем не отреагировала.

Кей смущённо рассмеялась.

— Я знаю. Я хотела предотвратить ещё большую эскалацию ситуации и, ну... Я, типа, боялась того, что могла сказать Манабе... Э? Киётака?

Я встал со своего места. У меня была информация, которую я хотел, давить дальше было не нужно. Если эта самооборона на что-то и указывала, так это на то, что это не конец, и Манабе непременно найдёт другую возможность для атаки. Возможно, она попытается продолжить свои публичные нападки, хотя и с определённым самоконтролем.

Я сказал им, что мне лучше уйти из-за времени, и что они могут продолжить свой урок борьбы, если пожелают. Изучение пары трюков не будет лишним для Кей, по крайней мере.

Попрощавшись, я вышел из комнаты и подошёл к лифту. Когда я нажал кнопку и ждал прибытия лифта, голос позвал меня по имени.

— Киётака.

Я обернулся и увидел Нао, бегущую в мою сторону.

— Я что-то забыл?

Нао хихикнула и покачала головой, выглядя довольной, прежде чем заявить, что хочет меня кое о чём спросить. Я лишь поднял бровь, давая ей знак продолжать.

— Разве ты не злишься? — спросила она, робко играя руками.

— С чего бы мне злиться?

Она посмотрела на меня снизу вверх, словно спрашивая, серьёзно ли я.

— Пожалуйста, не злись, Киё, — попросила она, делая шаг ближе. — Мне просто нужен новый шпион после того, как ты заставил меня избавиться от последнего.

— Я не заставлял тебя ничего делать.

Она снова хихикнула.

— Точно. Решение разоблачить Кушиду было моим собственным, да? — сказала она с весельем. — Прости меня. Я забыла, что ты никогда никого не заставляешь ничего делать... И что ты будешь делать? — спросила она.

— Делать нечего. Ты обо всём позаботишься, верно? — я пожал плечами.

— Значит, ты не попытаешься сдержать своё обещание? Я в это не верю. Она ведь одна из твоих протеже.

— Я не вижу причин вмешиваться. Ты более чем способна помочь Кей, пока не забываешь о границах.

Она показала самодовольную улыбку.

— А что за граница, Киё? В отличие от Кармы, я никак не компрометирую наше прошлое.

Теперь была моя очередь посмотреть на неё, спрашивая, серьёзно ли она. Разрушить что-то было гораздо легче, чем построить.

Изучив моё выражение лица, улыбка Нао стала взволнованной.

— Спасибо, Киё. Не бойся, когда это закончится, прошлое Кей-чан больше никогда не будет её преследовать.

Нао нажала кнопку вызова лифта, и двери открылись, так как лифт прибыл несколько мгновений назад. Затем она слегка подпрыгнула и поцеловала меня в щеку.

— Спокойной ночи, Киётака, — радостно помахала она рукой, когда я вошёл в лифт. — Мне было весело сегодня.

Двери закрылись, оставив меня одного в лифте. Я глубоко вдохнул, прежде чем вздохнуть и прислониться головой к стене позади меня. Почему эти двое не могут просто наслаждаться жизнью, как Микото?

Интересно, насколько правдиво это «нечего терять», о котором говорила Манабе, однако.