Эрида и Гармония

От лица Акабане Кармы

Как и просила Чикуджоин, я прибыл за общежития примерно за полчаса до начала занятий. Как и ожидалось, она уже была там, прислонившись к стене. Я подумал, что она погружена в свои мысли, размышляя о чём-то, но она поприветствовала меня прежде, чем у меня появился шанс это сделать.

— Ты раньше, чем я ожидала.

— Я подумал, что лучше покончить с этим пораньше, чем тянуть, — пожал я плечами. — Чего ты хочешь, Чикуджоин?

Она рассмеялась, оттолкнулась от стены и выпрямилась.

— Ого, как поспешно, Карма-кун. Почему бы нам немного не поболтать, а? Ты видел погоду? Прекрасное утро, не так ли?

Я поднял глаза и огляделся, прежде чем пожать плечами.

— Такое же, как и любое другое.

— Ну, так неинтересно, Карма-кун. Я думала, ты будешь ликовать, но, возможно, твой вчерашний разговор в кабинете председателя тебя немного беспокоит...

— Мне нечего на это сказать.

— Разве ты не знаешь...

— Почему я здесь, Чикуджоин?

Она наклонила голову.

— Ну как же, конечно, из-за слухов о Хонами-чан, — заявила она. — Я полагаю, верхушка не слишком довольна тем, что ты сделал.

Я приподнял бровь от её слов.

— Тем, что я сделал?

— Хо? Неужели Карма-кун собирается сказать мне, что не он распустил эти мерзкие слухи касательно Хонами-чан? — сказала она, театрально приложив руки к груди и выделив слово «мерзкие».

— Я ничего не знаю о происхождении этих слухов, — утвердительно сказал я. — На самом деле, я пытаюсь найти источник. Мацуо подумывает начать расследование.

— Понятно, понятно... Значит, это отличается от того слуха, в котором говорилось, что ты убил сестру Шинобу-чан?

Я усмехнулся.

— Ну, тогда ты была довольно изобретательна, отдаю тебе должное.

— ~Хех? Эйичиро-кун проболтался, понятно... — она заложила руки за спину. — Тогда позволь мне дать тебе ещё одну крупицу информации, Карма-кун.

— И какую же?

— Причина, по которой меня вчера вызвали в кабинет председателя. — Я приподнял бровь, и она продолжила. — Видишь ли, я кое-что затеяла в Классе A, и будет раздор. Однако верхушка, похоже, не слишком горит желанием видеть, как подобные вещи разгуливают по школе после твоей выходки в декабре.

Если следовать её логике, то она распустила какие-то слухи среди учеников Класса A. Поскольку я ничего об этом не слышал, приходилось предполагать, что они держат это при себе.

— Понятно... — пробормотал я.

— Хорошо... теперь ты знаешь некоторые мои секреты, а я знаю некоторые твои. Пообещаем не разглашать их? — спросила она, слишком радостно для моего вкуса.

— Какие секреты обо мне ты знаешь?

Многие из моих секретов были весьма опасными. И если слишком много людей узнают о них... что ж... это будет не лучший сценарий. Конечно, она знала о паре вещей, которые я сделал, но я мог попытаться копнуть немного глубже и посмотреть, знает ли она что-то ещё.

Она ухмыльнулась, явно понимая выражение моего лица.

— Не волнуйся, Карма-кун, меня не интересует твоя жизнь до школы.

— Почему-то мне в это с трудом верится.

Она перенесла вес с ноги на ногу, сделав задумчивое лицо.

— Ну, полагаю, раз я веселюсь, я не чувствую необходимости копаться в твоём прошлом.

— Веселишься, да?

— Естественно, — кивнула она. — Этот новый экзамен; шум в Классе A; слухи о Хонами-чан... Кстати, а где правда? Что она на самом деле сделала?

— Что заставляет тебя думать, что в слухах есть хоть какая-то правда? — спросил я.

— Ложь о лжи... выворачивается наизнанку сама по себе, Карма-кун.

Теперь она была убеждена, что я лгу с помощью правды... В смысле, я сделал это в декабре, потому что история о том, что я убил сестру Кочо, была настолько возмутительной, что она никак не могла быть правдой. Здесь я повторил похожий шаблон, но добавил немного лжи.

— Ты кажешься довольно уверенной в себе, — прокомментировал я.

— Конечно, в конце концов, ты никогда не ищешь лёгких путей, не так ли? — с юмором спросила она.

— А есть лёгкий путь? — ответил я в том же тоне.

Она на мгновение рассмеялась над моим ответом. Успокоившись, она сделала шаг ко мне, сокращая расстояние между нами.

— ...Карма-кун, люди знают, что они делают, ты знал об этом? ...и они часто знают, почему они делают то, что делают; но чего они не знают, так это того, что делает то, что они делают, — кивнула сама себе Чикуджоин.

— Серьёзно? — я поднял бровь, позабавленный её комментарием.

— Что? — она пожала плечами. — Это правда. Кассир в супермаркете, например. Человек знает, что он кассир, и что он сканирует товары, за которые платят люди; кассир знает, что он делает это, потому что ему нужна зарплата, чтобы жить, и это его способ получить её; но... знает ли кассир, понимает ли кассир, что те товары, которые он сканирует на аппарате, позволяют семье поесть? Убраться в доме? Группе друзей организовать вечеринку, встречу, где они могут пообщаться, узнать новости из жизни друг друга и рассказать истории? ... Скажи мне, Карма-кун, понимает ли кассир, что делает то, что он делает?

Я раздражённо вздохнул.

— К чему ты клонишь, Чикуджоин?

— Что я хочу сказать, Карма-кун, так это то, что... ты – странность.

— Странность? Я – странность?

— Да, — она улыбнулась. — Ты знаешь, что ты делаешь. — Она подняла палец. — И ты знаешь, что делает то, что ты делаешь. — Она подняла второй палец. — Но ты не знаешь, почему ты делаешь то, что делаешь, я права?

— Ха?

— Я имею в виду, ты знаешь, какова твоя конечная цель, Карма-кун? — она слегка подпрыгнула вперёд и начала ходить вокруг меня. — Или ты утопающий, который борется, чтобы остаться на плаву? — она рассмеялась.

— Ты меня не знаешь.

— Ты прав, — захихикала она. — Я знаю только то, что ты сделал в этой школе и... — она положила руку мне на щеку и провела пальцем под глазом. — ...Эти глаза.

— Что мои глаза?

— Это глаза утопающего, — пробормотала она. — ...Я узнала бы их где угодно.

Я глубоко вздохнул.

— Хех? — усмехнулась она. — Я нарушаю твой внутренний покой, Карма-кун?

— А что насчёт тебя? — спросил я. — Почему ты делаешь то, что делаешь?

— Потому что это позволяет мне жить той жизнью, которой я хочу жить, конечно, — улыбнулась она.

— А именно?

Я уже знал ответ, но всё же спросил.

— Весёлая жизнь, Карма-кун. Жизнь, где вокруг меня происходит много забавных и интересных вещей, и я становлюсь их свидетелем!

— Значит, ты решила быть свидетелем всю свою жизнь? — съязвил я, схватив её за запястье и убрав её руку со своего лица. — Извини, Чикуджоин, не думаю, что я когда-нибудь смогу довольствоваться такой целью.

— Естественно, — она закусила губу, наверняка стараясь не рассмеяться. — Ты стремишься к власти так же, как утопающий стремится к воздуху... но будь осторожен, не наглотайся слишком много воды... и побереги силы, конечно, кто знает, когда прибудет спасатель?

Закончив своё высказывание, она сделала шаг назад, снова создавая между нами некоторую дистанцию.

Наступил момент тишины, в течение которого её глаза блуждали по окрестностям, а я поднёс руку к области под глазом, внезапно пожелав умыться; я чувствовал отвращение к самому себе.

Уроков морали от Киётаки более чем достаточно, мне не нужно, чтобы к ним присоединилась странная психопатка.

— Ты сказала, что узнала бы такие глаза, как у меня, где угодно... почему? — спросил я, нарушая безмятежную атмосферу, которую создало нежное утро.

Её взгляд остановился на мне, и она немного пошевелилась, словно в задумчивости, заставив свою юбку колыхнуться.

— Хмм... Я сказала, что не буду копаться в твоём прошлом, так что, думаю, тебе тоже не стоит копать, — проговорила она. — Но, скажем так, мне довелось встречать людей, которые меня очень развлекали, да?

— Понятно...

— Но давай вернёмся к нашей теме, ладно?

— И это?

— Слухи, конечно! Как я это вижу, Томори-чан, твоей подруге детства, будет нелегко выбраться из ситуации, в которую она попадает... а Хонами-чан стала более чем помехой для твоего класса.

— Продолжай.

— О, я просто думаю, что нам не стоит слишком долго злить верхушку.

— Значит, даже у тебя есть ограничения, а?

— Я предпочитаю говорить, что не желаю эскалации ситуации, Карма-кун. Упрямство только портит веселье.

— Хмм...

— Не убедила?

— Просто я ничего от этого не выиграю, не так ли? Ты не можешь принимать такое решение.

— Нет, не могу, — согласилась она. — Но я знаю, где после уроков будет человек, который может.

— Хо~?

— ...и конечно, есть ещё проблема Рьюена-куна...

Я рассмеялся.

С тех пор как вчера объявили об экзамене, у меня была идея, как действовать, поскольку мне также нужно было решить вопрос с Ичиносе.

— И что бы ты хотела в обмен на эту... информацию?

— Ну как же, ты знаешь, какова моя плата, Карма-кун, — хихикнула она.

Развлекательное шоу, да?

— Что ж, хорошо, — сказал я, поворачиваясь спиной, готовый уйти. — Отправь мне сообщение с информацией, остальное я сделаю сам.

— Карма-кун! Пожалуйста, один последний вопрос.

— Хмм?

Я взглянул на неё, не оборачиваясь полностью, ожидая её вопроса.

— Ты сделал это? Я имею в виду, убил сестру Шинобу-чан.

Вопреки мне, на моём лице появилась ухмылка, и я ответил четырьмя простыми словами.

— А как ты думаешь?

.

.

От лица Аянокоджи Киётаки

Я встретил Харуку, Айри и Мияке возле общежитий, чтобы мы могли пойти в школу вместе.

После того как мы поздоровались и начали наш путь, Харука начала разговор, жалуясь на ситуацию, в которой мы оказались.

— Ах, блин, это, типа, худшее, что могло случиться, да? Не могу поверить, что они заставят нас выгнать кого-то из школы. Понятия не имею, о чём думает школа, — сказала Харука, тяжело вздохнув.

— Хуже всего тот факт, что одноклассникам приходится сражаться друг с другом. Это полная противоположность экзаменам, которые у нас были до сих пор. Я имею в виду, мы всегда были против другого класса, верно? — поделилась своими мыслями Айри.

— Ага. Неважно, какие экзамены у нас были до сих пор, мы всегда противостояли другим классам, — согласился Акито.

— И то оправдание, которое они дают... Это почти как будто они делают это просто назло или типа того. Серьёзно, они должны награждать нас за то, что мы зашли так далеко без исключений.

— Ну, в Классе C было два исключения, — заметил Акито.

Харука махнула рукой, игнорируя эту деталь.

Вчера во время занятий все казались встревоженными, не в силах успокоиться в течение дня. Многие ученики были по понятным причинам недовольны дополнительным экзаменом, который они считали совершенно возмутительным со стороны школы. Другие группы учеников, вероятно, говорили то же самое, что и мы сейчас.

— Интересно, есть ли здесь какой-то секретный трюк или что-то в этом роде. Киёпон, ты же умный парень. У тебя нет никаких идей?

— Эм... нет? В смысле, первоначальное предложение Хорикиты о фиксировании голосования – это, по сути, всё. Думаю, стратегия равномерного распределения голосов – единственный доступный нам вариант. Но, судя по тому, что сказала нам Чабашира-сенсей, это кажется невозможным. Хотя, безусловно, можно сказать, что этот дополнительный экзамен эгоистичен, мы не можем просто игнорировать правила, — ответил я.

Как ни подходи к этой проблеме, казалось, что на этот раз все пути к отступлению были отрезаны.

— ...Значит, это означает, что школа действительно хочет... выгнать людей, да? — сказала Харука. В её глазах, казалось, мелькнул проблеск надежды, но затем её выражение лица стало мрачным.

— Это хорошая идея – не быть слишком оптимистичными на этот раз. Вероятно, нас ждут довольно серьёзные последствия.

Серьёзные последствия, означающие, что кто-то будет исключён из нашего класса. Таково было неизбежное будущее, которое нас ожидало.

— ...Значит, это означает, что даже кто-то из нашей группы может исчезнуть в эти выходные, — сказала Айри, звуча встревоженно, слегка покачивая головой из стороны в сторону, пока говорила, словно говоря, что она действительно не хочет представлять такое будущее.

— Киётака, должно же быть что-то, что мы можем сделать, кроме как просто тихо ждать теста, верно? — спросил Акито, ожидая услышать что-то, что помогло бы унять его тревогу.

Я в ответ кивнул и оглядел каждого члена группы.

— Ты прав, Акито. Есть кое-что, что мы можем сделать, чтобы избежать исключения. Моё предложение состоит в том, чтобы класс согласовал мишень.

— Мишень?

— Но действительно ли это нормально? Сенсей сказала, что нам бессмысленно пытаться контролировать голосование... — сказала честная Айри, звуча несколько нервно.

— Вы просто должны думать об этом как о конкурсе популярности. Теми, кто окажется на вершине, будут те, кто больше всего нравится нашим одноклассникам, а теми, кто внизу – те, кого больше всего не любят. Если класс заранее решит, кто этот самый ненавистный человек, то на этом всё и закончится; школа получит своего исключённого ученика, а мы избавимся от помехи.

— Это значит, что чем лучше твоё положение в классе, тем легче будет для тебя эта битва, — рассудил Акито.

Именно так. Это был один из ключевых моментов этого экзамена. Ученикам, занимающим более высокое место в кастовой системе класса, будет легче привлечь голоса. Весьма откровенные и влиятельные ученики также могли бы получить значительное преимущество, просто организовав групповую атаку на конкретного ученика.

Если бы все в классе сосредоточили свои голоса критики на одном человеке в этом тесте, этот человек мало что мог бы сделать для своей защиты. В обычных обстоятельствах было бы лучше предположить, что будет очень мало учеников, получающих голоса на основе объективной оценки, так как сформируется множество групп для определённого распределения голосов каждого человека. Тем не менее, у нашего класса было преимущество в виде стабильного руководства, которое могло диктовать, кто должен быть целью, и диссидентского элемента, который все были бы рады убрать с дороги.

— Хмм... ну, это немного хладнокровно, но если это обеспечит нашу безопасность, то я за.

— Значит, ты собираешься предложить эту стратегию классу, Киётака-кун? — спросила Айри.

— ...Полагаю, да.

Я бы предпочёл поговорить с Сузуне или Чиаки и попросить их объявить об этом...

— Ох, это отсто-о-ой... У нас был такой импульс со всеми нашими победами, и теперь это! Мы должны настраивать против себя собственных одноклассников, и ради чего? Чтобы удовлетворить каких-то руководителей? — снова пожаловалась Харука.

— Да. Но таков уж этот тест. Мы ничего не можем с этим поделать.

— Ты действительно согласен выгнать кого-то просто так, Киёпон?

— В смысле, не то чтобы я горел желанием это сделать. Я просто думаю, что у нас нет другого выбора, кроме как сделать это, — ответил я.

Харука кивнула, выглядя немного впечатлённой, и тихо сказала себе:

— Он действительно зрелый.

— О, эй, кстати. Только что сама заметила, но зацените это, — добавила она, указывая позади Акито и меня.

Обернувшись, мы увидели одного из парней из Класса C, идущего в нескольких метрах позади нас с книгой в руках. Он сильно выделялся на общем фоне, что делало его ещё более заметным. Вероятно, именно так Харука его заметила.

— Во всей этой ситуации есть что-то странное. И с Рьюен-куном тоже происходит что-то странное, — добавила она.

— Его правление неожиданно оборвалось, и классом управляет кто-то другой, не вижу, что тут можно добавить, — нейтрально заметил Акито.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было, учитывая тактику Рьюена и то, как он вёл себя по отношению к другим классам до сих пор. Конечно, я также был уверен, что Рьюен не сожалеет о своём нынешнем положении и особо не страдает.

— Но, в смысле, этот экзамен будет очень тяжёлым для Рьюен-куна, не так ли? Верно? — с сомнением спросила Харука.

Айри и Акито кивнули в ответ.

— Я не думаю, что слово «тяжёлый» здесь подходит. Скорее, безнадёжный, вам не кажется? Он всё это время делал всё, что хотел. Неизбежно, что он получит голоса критики, — отметил Акито.

— Он, должно быть, чувствует, что всё это было бессмысленно, да? Я имею в виду, раз его вышвырнут из того самого класса, который он контролировал.

— Даже так, вам не кажется, что он выглядит довольно спокойным? Он совсем один, читает книгу, похоже, он не обращает внимания на то, что у него на пропуске... Если бы я была на его месте, я бы, наверное, выплакала все глаза... — Айри посмотрела на Харуку, звуча растерянно.

— Но разве ты думаешь, что он такой парень? — сказала Харука. — Знаешь, такой, который слишком упрям, чтобы сдаться? Кроме того, на этом экзамене действительно нет смысла бороться, если ты совсем один и тебя все ненавидят. Вероятно, он планирует выдержать это, стоя с гордо поднятой головой до самого конца. Вы так не думаете?

Её оценка не казалась ошибочной. Но правда заключалась в том, что даже если Рьюен ничего не сделает, шансы были на то, что его не исключат.

— Мияччи, сходи туда и поговори с Рьюен-куном. Спроси его, как он себя чувствует.

— Не то чтобы я мог просто подойти и спросить его...

Несмотря на его спокойное поведение, нельзя было изменить тот факт, что Рьюен всё ещё скрывал острые клыки. Приходилось гадать, какими могут быть последствия небрежной болтовни с ним.

— Перестань так на него пялиться, — сказал Акито.

— Ла-а-адно, — ответила Харука, реагируя на предупреждение Акито, вскинув руки вверх. — ...Кстати, похоже, Ичиносе-сан сейчас попала в небольшую переделку, не так ли?

— Не знаю, сформулировала ли я это так, — задумалась Айри. — Кто-то пытается навредить её репутации, и это уже второй раз, когда кто-то атакует их класс с помощью слухов.

— Но это не так преувеличено, как в прошлый раз, да? — спросила Харука. — В смысле, да, это ужасно, но я довольно часто видела подобные вещи. Можно сказать, популярные девушки просто обречены на такую судьбу, верно?

— Ты так думаешь? — сказала Айри с озадаченным выражением лица. — Я понятия не имела...

— Конечно. Теперь, когда ты популярна, как Ичиносе-сан, ты, должно быть, заметила кучу людей, завидующих тебе, не так ли, Айри?

— А? Но я не думаю, что я популярна, — заметила она. — Я просто лажу с некоторыми из наших одноклассников.

Харука закатила глаза и снова сменила тему разговора.

— В любом случае, возвращаясь к разговору о Классе B. Как думаете, как нам стоит воспринимать то, что сказал Коенджи? — спросила она.

— Ты имеешь в виду слова о том, что люди достаточно квалифицированы, чтобы остаться? В этом есть смысл, полагаю. Но даже так, я думаю, что Коенджи, в частности, ненужный ученик. Он всегда всех в классе раздражает, — оценил Акито. — Кроме того... Ну, это может прозвучать жестоко, но мне этот парень не особо нравится. Вероятно, он будет одним из самых простых людей, чтобы вписать его в голос критики. А вы, ребята? — спросил он.

— Полагаю, ты можешь быть прав. Если нам действительно придётся выбирать имя, то, думаю, лучше иметь на уме кого-то, за кого мы не будем колебаться голосовать, когда придёт время.

— Он, конечно, довольно странный человек, но он всегда получает потрясающие баллы за тесты, не так ли? И он помог нам во время спортивного фестиваля. Я думаю, он вносит вклад в класс гораздо больше, чем такие люди, как я, — сказала Айри, выступая в защиту Коенджи, при этом явно всё ещё чувствуя тревогу. — Каждый раз, когда объявляют результаты тестов, я всегда думаю, что Коенджи-кун действительно потрясающий...

— Да ладно тебе, Айри, — рассмеялся Акито. — Все в классе любят тебя.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Айри. — Я не популярна, я же сказала это минуту назад. Киётака-кун здесь популярный, — она от всей души рассмеялась.

— Айри-чан... — Харука закатила глаза. — Что ты делала в эти выходные?

— Хм? Я ходила в торговый центр Кеяки с Адзумой-сан, Мори-сан и Ишикурой-сан, а что?

Харука посмотрела на меня и Акито глазами, словно говорящими «эта девчонка серьёзно?».

— Ну, во всяком случае, Коенджи должен быть кандидатом на роль мишени класса, — сказал Акито.

— У меня нет возражений, — ответила Харука, прежде чем посмотреть на меня, чтобы узнать, одобряю ли я номинацию.

Наши мнения по этому вопросу расходились — кто-то считал, что Коенджи нам нужен, а кто-то не соглашался. По моему мнению, Коенджи был рискованным. Его капризные прихоти могли оказать серьёзное негативное влияние на класс.

Но... не было сомнений, что он достаточно талантлив, чтобы преодолеть эту проблему, и он уже работал на класс в прошлом, больше раз, чем наши одноклассники знали. Если бы Коенджи когда-нибудь взялся за тест или задание со всей серьёзностью, он мог бы достичь почти чего угодно.

Я покачал головой.

— Я считаю, что есть кто-то другой, кто отвечает всем критериям, чтобы быть мишенью.

— Правда? Кто? — все три головы повернулись в мою сторону.

Я приподнял бровь.

— Серьёзно? Никто не приходит вам на ум?

Надо отдать ей должное, Кушиде удалось стать призраком в нашем классе за последние несколько месяцев.

Тест уже начался. Это была битва за обретение союзников при одновременном установлении общего врага.

— Ике-кун? — предположила Харука.

— Ямаучи-кун?

— Профессор?

— Эм... нет... Кушида.

Их лица медленно перешли от замешательства к осознанию, когда я назвал им имя.

— Точно! Я совсем забыла о ней! — воскликнула Харука.

— Но будет ли нормально исключить её? — поинтересовалась Айри. — В смысле, она ничего не делала с тех пор, как было опубликовано то видео, верно? Она просто была в стороне.

— Именно поэтому она и отступила. Тем не менее, Кушида – это бомба замедленного действия. Если люди начнут обращать на неё внимание, то начнётся просто хаос.

— Ну... Полагаю, в этом есть смысл, Киёпон, — подумала Харука.

— Мне не нравится голосовать за исключение кого-то, но если Киётака-кун говорит нам голосовать против Кушиды-сан, то я сделаю это, — согласилась Айри отдать голос критики Кушиде.

— Но это только один голос критики, — заметил Акито. — А как насчёт двух других?

— Можете голосовать за кого хотите. Главное, чтобы все проголосовали за Кушиду, — пожал я плечами.

За редким исключением, большинство голосов критики будет монополизировано четырьмя или пятью учениками.

— Ты правда думаешь, что это будет похоже на конкурс популярности, Киёпон?

— Поскольку голоса не будут раскрыты, это лучший сценарий для людей, чтобы показать свою неприязнь, и никто об этом не узнает. — заявил я. — Мы также могли бы отправить одного человека из группы в школу пораньше в ближайшие несколько дней, начиная с завтрашнего дня, чтобы собрать информацию? — предложил я.

— Это, вероятно, хорошая идея. Я поддерживаю это предложение.

— Ага, это, наверно, хороший план. Мне довольно любопытно, о чём говорят люди, — заявила Харука.

— Согласна, — сказала Айри.

— Я выйду пораньше завтра, так что позвольте мне заняться этим, — с улыбкой сказала Харука.

— Как насчёт того, чтобы отправить сначала Айри? — предложил Акито.

— А?

— Ну, помимо Киётаки, Айри здесь та, у кого больше всего связей в классе. Она могла бы найти хорошую информацию, — объяснил он свои рассуждения, на что я кивнул.

— Пф-ф. Ладно, — фыркнула Харука, явно раздражённая.

Все пришли к единогласному решению.

Это была довольно простая стратегия, и она могла принести нам результаты. Поскольку сегодня была среда и Айри пойдёт завтра, Харуке и Акито придётся решить, кто из них придёт пораньше в пятницу и субботу.

Голосование должно было состояться через три дня. Это означало, что мы должны иметь чёткое представление о том, на ком сосредоточить наши голоса критики, самое позднее сегодня.

Мне всё ещё нужно было связаться с Кей, Чиаки и Сузуне. Я предпочитал не объявлять перед всеми, что мы пойдём против Кушиды; вариант, когда эта информация известна всем, но о ней никто не говорит вслух, был лучше, чтобы не провоцировать Кушиду.

— Трудно представить, однако... что все в классе были такими дружными ещё вчера, — Акито издал разочарованный вздох, думая о том, что ждёт впереди. — А теперь все будут собираться в небольшие группы просто для обеспечения собственной личной безопасности. Всё только началось, а меня уже от этого тошнит.

Харука, должно быть, о чём-то подумала, потому что снова посмотрела на Рьюена.

— Осталось ещё несколько кандидатов на исключение. Может, было бы лучше, если бы у каждого был шанс избежать исключения.

Именно потому, что Харука понимала ситуацию, она знала, в насколько сложном положении находился Рьюен в Классе C. Было неважно, какой ты человек. Если все настроены против тебя, ты ничего не можешь сделать.

— Эй, Мияччи, Киёпон. Если бы вы были на месте Рьюен-куна или, ну... Кушиды-сан, что бы вы сделали? — спросила она.

— Это, вероятно, не имело бы значения. В смысле, если весь класс против тебя, нет смысла даже сопротивляться. Если бы это был я, я бы просто сдался, — сказал Акито, выражая мысль, что он сразу бы выбросил полотенце.

— Ничего, — ответил я.

— Ничего, да? А что, если бы он, типа, угрожал всем в классе или что-то в этом роде?

— Это возымело бы обратный эффект.

Во всяком случае, вероятно, было несколько учеников, которые ожидали, что Рьюен сделает именно это. Любой, кому угрожал Рьюен, вероятно, без колебаний использовал бы свои голоса критики против него.

— Ну, в таком случае, как насчёт получения голосов похвалы путём уступки другим классам? — спросила Харука.

— Если бы Рьюен попросил тебя, ты бы использовала свои голоса похвалы на него? — спросил Акито.

— А? Не, сомневаюсь.

— Вот тебе и ответ, — ответил Акито с кивком. — Уверен, большинство людей пришло бы к такому же выводу, так как они знают, что из себя представляет Рьюен. Вряд ли найдётся много чудаков, которые захотят помочь такому парню.

Я бы не ставил на это.

— Ладно, а что, если он, типа, подкупил своих одноклассников, чтобы купить голоса или что-то такое? — спросила Харука.

— Даже если Рьюен накопил довольно много очков, не могу представить, что у него хватит, чтобы купить много голосов. Он не просто нажил много врагов – он заработал репутацию действительно проблемного противника. Я не вижу, чтобы его одноклассники продавали ему свои голоса задёшево, — заявил я.

— Но разве у него нет шанса получить голоса похвалы от других классов тогда?

— Кто знает?

— Не-е-ет! Киёпон, не начинай со своими расплывчатыми ответами, — пожаловалась Харука.

— Так его исключат или нет? — спросила Айри.

— Моё предположение – он делает всё возможное, чтобы сохранять спокойствие. Не думаю, что он хочет быть исключённым, но суета и отчаяние не принесли бы ему никакой пользы, — сказал я.

— Ага, полагаю, это правда... Думаю, это было бы позорно для того, кто раньше был королём.

Ну, сколько бы мы ни спорили, мы, вероятно, не придумаем никаких ответов. Мысли Рьюена об этой ситуации были известны только ему самому.

— А?

— Что такое, Айри? — спросил Акито, видя замешательство Айри, и проследил за её взглядом. — О.

Я тоже обернулся и увидел, как Сузуне и Чиаки разговаривают с Рьюеном.

— Что они делают? — подумала вслух Харука.

— Разве кто-то из нас не должен пойти туда и, ну, убедиться, что всё в порядке?

Я не думал, что что-то случится, к тому же с ней была Чиаки.

Хотя, если подумать, Сузуне была из тех людей, кто не лезет за словом в карман, а Чиаки сама могла быть довольно настойчивой. Со вздохом я начал идти в их направлении; Акито попытался присоединиться ко мне, но я остановил его.

Мне было интересно, зачем Сузуне вообще захотела контактировать с Рьюеном. Она казалась действительно раздражённой, так что всё, что говорил Рьюен, наверняка задевало её. Чиаки, с другой стороны, казалась более оживлённой, вероятно, пытаясь быть посредником, чтобы Сузуне не слишком злилась.

Однако, прежде чем я смог присоединиться к ним, Сузуне ушла и направилась в мою сторону.

— Сузуне...

— ...вообще ничего не может сделать; он просто пытается выставить себя в хорошем свете... — Я попытался окликнуть её, но она просто прошла мимо нас, продолжая свой путь к зданию школы, хотя мне удалось уловить некоторые слова, которые она бормотала.

Пока я оставался там, глядя, как разгневанная Сузуне направляется в класс, Рьюен прошёл мимо меня, и ко мне присоединилась Чиаки.

— Доброе утро, Киётака-кун, — поприветствовала она меня.

— Доброе утро. Что это было?

— Хм? — она посмотрела назад, прежде чем поняла, что я имел в виду. — О, Сузуне-сан хотела узнать мысли Рьюена-куна об экзамене. Знаешь, потому что его почти наверняка исключат и всё такое.

— И?

— Я бы сказала, он кажется вполне спокойным насчёт исключения, — пожала она плечами. — Сузуне-сан думала, что мы можем получить подсказку, как действовать на экзамене, но я не знаю... Рьюен-кун действительно сказал, что может пройти экзамен, не будучи исключённым.

— И ты ему веришь?

— Я... думаю, да, — сказала она после короткого колебания. — Не знаю, он казался довольно уверенным.

— И как бы он действовал, по-твоему?

— Хмм... Ну, даже если бы он извинился прямо сейчас и попытался вести себя как настоящий, порядочный человек, это не изменило бы количество голосов критики, которые он, несомненно, получит. И несмотря на то, что Мисака-сан – представитель класса, остальные не послушались бы её, если бы она потребовала спасти Рьюена... Так что я не уверена. Единственное, что приходит на ум, это вариант использования двадцати миллионов личных очков для спасения себя, но я сомневаюсь, что у Рьюена-куна есть такая сумма.

— Да, полагаю, такая прямолинейная стратегия не сработала бы.

— Почему? — она невинно улыбнулась и наклонилась вперёд. — Знает ли Киётака-кун способ пройти экзамен невредимым?

Я закатил глаза от её поведения, и мой взгляд упал на Харуку, которая с любопытством смотрела на нас. Вероятно, она хотела знать, о чём всё это было.

— Идём, — сказал я Чиаки. — Мы опоздаем.

.

.

От лица Мисаки Микото

Я повернула голову, когда дверь открылась и в класс вошла Магане.

Как обычно, она пришла последней — даже Ибуки появилась раньше неё. Я хотела поговорить с ней, но так как она пришла слишком поздно, учитель вошёл следом за ней, и мне пришлось ждать конца урока, чтобы получить хотя бы подобие разговора с ней.

Вчера мы немного поговорили по телефону, и я рассказала ей о встрече, которая у меня будет сегодня после занятий, так как хотела, чтобы она составила мне компанию. Неудивительно, что она отказалась.

Всё же я хотела поговорить с ней лично и посмотреть, есть ли способ убедить её.

— О, Микото-чан! Доброе утро! — радостно поприветствовала она меня.

— Ты выглядишь счастливой этим утром, — заметила я.

— Я всегда счастлива, Микото-чан, — подтвердила она. — Пока происходит что-то развлекательное.

— Что-то развлекательное, да? Ты имеешь в виду слухи об Ичиносе?

Она усмехнулась.

— И это тоже, да.

Я приподняла бровь, но не стала комментировать это. Магане иногда могла говорить страннейшие вещи.

— Ты придёшь на встречу или нет? — спросила я прямо.

— А? — она наклонила голову. — Не приду. Я же сказала тебе вчера вечером, Микото-чан.

— Ты уверена? Я была бы очень признательна, если бы ты пришла.

Учитывая, с кем я собиралась встретиться, я предпочла бы, чтобы кто-то был рядом.

— Я очень тронута твоим доверием ко мне, Микото-чан, но я уверена, что ты прекрасно справишься сама. Ты же большая девочка, м-м? — она похлопала меня по руке, прежде чем встать и направиться к двери.

— Куда ты идёшь сейчас? Следующий урок вот-вот начнётся, — сказала я ей.

— В туалет, — только и сказала она, выходя из класса.

Тяжело вздохнув, я вернулась к своей парте.

С тех пор как прошёл школьный лагерь, дела в классе шли слишком хорошо. Мы снова стали Классом C, и динамика была в основном хорошей. Большинство моих одноклассников всё ещё ненавидели Рьюена и, несомненно, воспользуются этим экзаменом, чтобы исключить его, так как никакого штрафа за это не будет. А я бы не хотела, чтобы он ушёл. У меня всё ещё была некоторая вера в него, и я была уверена, что всё это время в тени давало ему возможность по-настоящему обдумать вещи — не обязательно его методы, но то, как подходить к различным ситуациям в зависимости от действующих лиц и имеющихся в распоряжении инструментов.

Он уже решил и пальцем не пошевелить ради своего спасения, так что, если я хочу, чтобы он остался здесь ещё ненадолго, мне нужно предпринять определённые меры.

— Прошу прощения, Микото-сан. Я хочу тебя кое о чём спросить... — Хиёри затихла, перейдя почти на шёпот и наклонившись ко мне. — Ты что-нибудь слышала об Ичиносе-сан?

— Если ты имеешь в виду те странные слухи, то да, слышала.

— Именно. Ты случайно не знаешь, кто распространяет эти слухи? — спросила Хиёри.

— Нет... боюсь, что нет.

Я честно понятия не имела.

Ещё в декабре было легко сказать, что Карма распустил слух о том, что он кого-то убил. Это было настолько возмутительно, что даже школа вмешалась, оказывая давление на студенческий совет, чтобы тот решил вопрос быстро, иначе были бы применены решительные меры, из-за чего стеденческий совет потерял бы большую часть своего влияния. Благодаря Хиёри и Чикуджоин мне удалось решить этот вопрос без последствий для класса. Какой-то ученик со второго или третьего года обучения взял вину на себя, был исключён, и на этом всё закончилось.

Но сейчас? Я понятия не имела, кто это мог быть.

Простым выбором было бы указать на Класс B и Киётаку, поскольку Каруизава и Мацушита были в одной группе с Ичиносе в школьном лагере и предали её; легко было сделать вывод, что они что-то узнали и теперь используют эту информацию для атаки на Класс D. Однако Киётака уже уладил дела с Кармой, и для него нападать на Ичиносе сейчас было бессмысленно. Больше никто в том классе не сделал бы такого.

Я точно знала, что никто в моём классе этого не делал...

Ну, может быть, Магане; в последнее время она была в очень хорошем настроении, и мне приходилось гадать, виновата ли она или, по крайней мере, знает ли она что-то об этом. Хотя я бы ничего не сделала, чтобы остановить её, если бы она имела к этому отношение.

Это была проблема Кармы.

Чем меньше мне приходилось иметь с ним дело, тем лучше.

— Честно говоря, мне очень неприятно видеть, как мучают Ичиносе-сан. Она относится даже к таким ученикам, как я, у которых мало друзей, так же, как и ко всем остальным, — сказала Хиёри. — Микото-сан. — В глазах Хиёри читалась своего рода решимость. — Я не люблю причинять боль другим. Однако я считаю, что иногда необходимо сражаться, чтобы защитить своих друзей.

— Ну, друзья помогают друг другу в трудную минуту, не так ли?

Она с готовностью кивнула.

— Хоть Ичиносе-сан и наш враг, должен быть способ помочь ей. У меня пока нет плана, но... Ты поможешь мне?

На данный момент было неизвестно, что люди, нацелившиеся на Ичиносе, могут сделать дальше. Неосторожные действия могут принести больше вреда, чем пользы.

— Ну... — я на секунду задумалась, хорошая ли это идея, но в итоге решила спросить её. Я не собиралась встречаться с Кармой, но поднятие этой темы во время обсуждения не повредит, полагаю. — Хочешь составить мне компанию?

— На твою встречу? — она выглядела озадаченной.

Я кивнула.

— Да. Я не собираюсь встречаться ни с кем из Класса D, но, может быть, мы сможем найти решение касательно дела Ичиносе.

— Я буду рада, — согласилась она, и её глаза заблестели от восторга.

Полагаю, тогда мы обе получили то, что хотели.

.

.

От лица Томори Нао

Как я и сказала вчера Сакаянаги, я пришла в класс пораньше, чтобы убедиться, что на партах не разложены никакие бумаги.

Несмотря на это, на всех партах уже лежали маленькие записки. Схватив ближайшую, я прочитала её содержимое.

Сакаянаги Арису слила таблицу участников Класса A во время Спортивного фестиваля.

Томори Нао отравила учеников Класса A во время Экзамена на острове.

Хашимото Масаёши передал вопросы Класса A недавно повышенному Классу B во время «Перетасовки бумаг».

Я прокляла Чикуджоин и начала собирать все записки. Так остальные об этом не узнают. К сожалению, когда я собрала половину записок, кто-то окликнул меня.

— Томори-сан?

Я обернулась и обнаружила Яхико.

— Яхико-кун, привет! Доброе утро, как ты?

Почему ты здесь так рано?

— Я в порядке, спасибо. Необычно видеть тебя здесь так рано, — сказал он, подходя к своей парте. Я не волновалась, так как собрала все записки в этой зоне.

— Ага, проснулась рано, и делать было больше нечего.

Медленно я прошла ещё к нескольким партам, делая вид, что проверяю, всё ли в порядке, и забрала оставшиеся записки.

— А почему ты здесь так рано, Яхико-кун? — начала я разговор.

— О, я всегда прихожу рано. Я могу сразу начать день и быть ещё более продуктивным.

— Почему? Что ты делаешь?

— По утрам я всегда медитирую, готовлю хороший и сбалансированный завтрак, привожу в порядок комнату и принимаю душ. Как только я прихожу сюда, я повторяю наши предыдущие уроки, а также свои заметки по сегодняшним темам.

Я моргнула.

— Погоди, что... как давно ты это делаешь?

— Повторяю предыдущие уроки и готовлюсь к ним заранее? — я кивнула. — Ну, с тех пор, как ты занималась со мной репетиторством перед «Перетасовкой бумаг», конечно.

— Ты правда меня послушал? — спросила я с недоверием, садясь на своё место.

Этот парень по сути ненавидел меня, с чего бы ему слушать что-либо, что я говорю? В смысле, одно дело — заставить его сделать что-то ради блага класса, другое дело — слушать бессмысленные советы.

— Конечно, почему бы и нет?

— Но... разве ты меня не ненавидишь? Я не отдавала тебе приказы, почему ты меня послушал? — я прямо озвучила своё замешательство.

— Ну, это правда, что ты мне не особо нравишься. Тем не менее, Томори-сан, ты очень способный человек, и я был бы глупцом, если бы не прислушался к твоему совету. Кроме того, метод обучения, которому ты меня научила, великолепен. Мои результаты значительно улучшились.

— Правда?

Я попыталась вспомнить, какими были его результаты на последних экзаменах, но не смогла. Я знала, что у меня есть все результаты; я записала их все и сохранила в своей базе данных класса, но индивидуальные результаты Яхико ускользнули от меня.

— Да! Благодаря твоему репетиторству мне удалось подняться с последнего места в классе на 29-е!

Он казался очень гордым этим достижением.

— Это здорово! — сказала я, заканчивая прятать записки, оставленные Чикуджоин, в свой рюкзак. — Я рада, что мой совет оказался полезным.

Я собиралась просто подождать, пока придут одноклассники и начнётся урок, так как я уже сделала то, что собиралась. Однако внимание моё и Яхико привлекла дверь, которая распахнулась.

— Иккей, подожди! — узнала я голос Сатонаки за секунду до того, как Икке появился в поле моего зрения.

Он оглядел класс с лицом, полным гнева, который, казалось, только усилился, когда его взгляд упал на меня.

— Ты!

Он быстро подошёл и хлопнул ладонями по моей парте, прежде чем начать сыпать обвинениями.

— Так вот оно что, да?! Притворяешься милой и полезной, а сама бьёшь нас в спину, а?!

— А?

Из-за чего он так злился?

Он снова ударил по моей парте, и я опустила взгляд, что позволило мне заметить его палец, указывающий на маленький клочок бумаги, который, как я не заметила, он положил на мою парту. На записке были написаны те же три пункта, что и в тех записках, которые я только что спрятала.

На мгновение я не могла понять, как Иккей нашёл одну из этих записок, и в моей голове возникло несколько гипотез: работал ли он заодно с Чикуджоин? Передала ли Чикуджоин ему записку каким-то образом? Забыла ли я забрать одну из них? Затем мне в голову пришёл вариант, который казался таким простым и очевидным, что его легко можно было упустить из виду: стойка у входа в здание, где мы всегда оставляем обувь.

Так вот почему Сакаянаги была так уверена, что прятать их здесь, в классе, бессмысленно? Но если Чикуджоин использовала и стойку, тогда почему у Яхико не было записки? Чикуджоин не забыла бы положить записку на его полку. Может, он её не заметил?

— Ну?

— А?

— Что ты можешь сказать на это? М-м? Предательница.

— Ладно, хватит, Иккей-кун! — Яхико встал со своего места.

— Но посмотри на это, Яхико! — Икке схватил записку и показал её Яхико.

— Я уже знаю, — сказал он, доставая записку из кармана, чем удивил меня.

Зачем говорить со мной так спокойно и даже благодарить за совет?

— Если ты знаешь, ты должен злиться на неё, Яхико.

— Я злился. Вчера. Но потом увидел эту записку на стойке сегодня утром и понял, что имел в виду Кацураги-сан, когда говорил, что кто-то хочет нас разделить.

— Даже если ты прав, Яхико, — сказал Сатонака от двери. — Это не то, что мы можем игнорировать.

— Тебе есть что сказать, Томори? — снова с вызовом обратился ко мне Иккей.

Я просто промолчала.

У меня не было особого выбора, кроме как ждать. Сказать, что содержание записки — ложь, значило бы только ухудшить положение. И как сказала Сакаянаги, Чикуджоин повторила свой шаблон: две правды и одна ложь... ложь, очевидно, была нацелена на Сакаянаги... не то чтобы этого не было, просто... не Сакаянаги отдала Классу C нашу таблицу участия.

Теперь я никак не могла это отрицать. Чикуджоин целилась в меня и Йоши. Возможно, её целью было исключить одного из нас?

Иккей проворчал что-то из-за моего молчания, и, немного поговорив с Сатонакой, они решили подождать остальных.

И так мы ждали.

Понемногу начали приходить наши одноклассники. Большинство из них бросали на меня злобные взгляды.

Когда пришёл Йоши, он спокойно занял своё место и оглядел его, словно пытаясь что-то найти, чего, конечно же, там не было.

— Ищешь что-то, Хашимото? — поиздевался над ним один из парней.

— Хм? О, просто смотрю, нет ли у нас каких-нибудь новых разоблачений, но, похоже, это не так, — улыбнулся Йоши.

— Ты в этом уверен?

Йоши показали записку, и он поморщился, прочитав содержимое. Он закусил губу и кивнул сам себе.

— Да уж... не лучший мой момент.

— Значит, это правда, — заявил Фукуяма.

— Ну, мне нужно было это сделать, что вы хотите от меня услышать? — спросил Йоши.

— Ты продал результаты! Мы проиграли тот экзамен из-за тебя!

— Эй, эй, придержите коней, — твердо ответил Йоши. — Я дал им только те, которые создал сам... штук двадцать. Они никак не могли выиграть только с этим. Так что либо кто-то ещё дал им вопросы, либо они очень усердно учились.

Все взгляды обратились в мою сторону.

Замечательно.

По крайней мере, теперь я знала, что мы проиграли тот экзамен не только из-за моей некомпетентности, как я думала.

— Что ты скажешь на это, Нао? — потребовала Кохару, отбросив уважительный суффикс.

Я снова промолчала. Я ничего не могла сделать, чтобы изменить их мнение. Они уже решили, что я предательница класса. Всё, что я могла сделать, я могла сделать только за пределами этого класса.

— Ну и что здесь происходит? — голос Сакаянаги разнёсся по классу, и наши головы мгновенно повернулись в сторону двери. — Масуми-сан? Будь так добра, введи меня в курс дела.

Камуро вздохнула, прежде чем предоставить Сакаянаги краткий отчёт о том, что произошло с момента её прихода сюда. В основном это сводилось к тому, как все собирались в свои группы и начинали обсуждать эти разоблачения, защищая меня, Йоши и Сакаянаги или осуждая нас... ну, в основном осуждая меня и Йоши. Кацураги и Яхико хранили молчание за своими партами. Она также кратко пересказала то, что только что сказал Йоши.

— Понятно... Большое спасибо, Масуми-сан. К сожалению, я не нашла никакой записки на своей стойке, — она кивнула сама себе, прежде чем повернуться к Йоши. — Хашимото-кун, мне жаль, если ты почувствовал необходимость продать свои вопросы, пожалуйста, в следующий раз скажи мне, если будешь чем-то недоволен...

— А что насчёт тебя, Сакаянаги? — спросила Харука. — Ты отдала нашу таблицу участия Классу C?

— Хм? Ну конечно, вы все знаете, что мы работали вместе с классами B и C, чтобы победить нынешний Класс D, — просто заявила Сакаянаги. — Вот почему у меня также были таблицы участия других классов в моём распоряжении.

— Тогда остаётся только предательница, — сказал один из моих одноклассников. — Скажи нам, Нао! Признайся, что ты не только отравила наших одноклассников на экзамене на острове, но и продала вопросы нашего класса классу твоего парня!

— Это смешно! Томори-сан не предавала нас. Она нам очень помогала, и она не могла продать никакие вопросы во время «Перетасовки бумаг»! — снова защищал меня Яхико.

Почему этот парень так меня защищает?

Я мельком взглянула на Кацураги. Неужели это он проинструктировал Яхико защищать меня?

— Ага, потому что никто не видел, как она предала Асахину-семпай в школьном лагере! — выпалил Сугио.

— Фу-фу-фу, боже, Сугио-кун, — рассмеялась Сакаянаги. — Нао-сан не продавала наши вопросы классу Аянокоджи-куна, я могу это гарантировать. А что касается экзамена на острове... Как вы все знаете, я проинструктировала и Нао-сан, и Хашимото-куна саботировать план Кацураги-куна. Возможно, Нао-сан зашла слишком далеко, но я не сомневаюсь, что в тот момент она посчитала это лучшим способом выполнить свою миссию и не сделала бы этого, будь другой путь.

— Откуда нам знать, что это правда? — допросил Савада.

— Потому что она сказала мне, как ей жаль, конечно, — ответила Сакаянаги, пока я проклинала её в мыслях. — Вы все знаете, что извиняться – это не в духе Нао-сан, именно поэтому она доверилась только мне, когда отдавала свой отчёт.

— Тогда пусть она извинится сама! — выкрикнул один из парней, которым пришлось сняться с экзамена из-за боли в животе, вызванной ягодами, которые я им дала; его поддержали одобрительным гулом.

Сакаянаги посмотрела на меня под одобрительные возгласы, вызванные заявлением Цукаджи, и, снова прокляв её в мыслях, я встала и поклонилась, чтобы извиниться. Что я и сделала, громко и чётко. Я извинилась за то, что отравила их, заявив, что ненавидела это делать, но не видела другого способа выполнить свою миссию и всё в таком духе. Я также извинилась за то, что не рассказала им всё, но это было необходимо ради блага класса и так далее. Я извинялась за всё, что делала за их спинами, неважно, было ли это ради блага класса или нет, неважно, было ли это нелепо или нет. Я даже извинилась перед Иккеем за то, что убедила Кохару отвергнуть его, и сказала им, что они составили бы милую пару.

Я бы и дальше продолжала лепетать и нести чушь, если бы не Хошиномия-сенсей, которая открыла дверь со своим обычным бодрым приветствием, готовая начать наш первый урок.

В конце концов, то, что я сделала, было бесполезно. Конечно, они не будут ненавидеть меня полностью, но большинство из них всё равно проголосуют за меня в субботу. По крайней мере, слова Сакаянаги и моё переусложнённое извинение заставят их всё хорошенько обдумать.