Борьба за власть

От лица Аянокоджи Киётаки

Спортивный фестиваль закончился.

Была середина октября, и на улице становилось прохладно. Студенческий совет провёл выборы, завершившиеся церемонией чествования уходящих членов и приведения к присяге новых. Это событие было значимым, и в спортзале собрались все ученики школы. И, несмотря на скучные речи, люди, особенно первогодки, с нетерпением ждали, когда увидят пополнение в студенческом совете. Назначение Нао вице-президентом удивило многих.

— У президента Хорикиты есть несколько заключительных замечаний, которыми он хотел бы поделиться со всеми вами.

Говорящий отошёл в сторону, и Хорикита Манабу медленно поднялся на сцену и подошёл к микрофону. Поскольку я теперь был членом студенческого совета, я находился на сцене и не мог видеть лица старшего Хорикиты. Вероятно, он выглядел серьёзным и бесстрастным, как всегда.

— Я очень горжусь тем, что возглавлял студенческий совет почти два года. Я также очень благодарен. Большое вам всем спасибо, — сказал старший брат Хорикиты толпе.

Его обращение было кратким и безэмоциональным, произнесённым с видом торжественного обязательства, и, закончив, он вернулся на исходную позицию.

Церемония на этом не закончилась. Мы, другие члены студенческого совета, остались на сцене.

— Президент Хорикита, спасибо вам за ваш тяжёлый труд. А теперь мы хотели бы поприветствовать Нагумо Мияби, ученика второго года из Класса A и следующего президента студенческого совета, для приветственного слова.

Нагумо вышел на сцену и встал перед микрофоном.

— Спасибо за представление. Прежде всего, я хотел бы выразить благодарность бывшему президенту студенческого совета Хориките, чьё руководство было строгим, но добрым. Я испытываю к вам огромное уважение и не мог бы просить о службе с более способным президентом. На самом деле, в этой школе до сих пор не было более способного президента, чем вы. Вы установили сильное лидерство, которое я горд унаследовать.

Нагумо низко поклонился брату Хорикиты. Затем он снова повернулся к ученикам.

— Итак. Как вам и сообщили. Меня зовут Нагумо Мияби, и я вступаю в должность президента студенческого совета Высшей школы Кодо Икусей. Я с нетерпением жду возможности работать на благо прогресса нашей школы.

Я сузил глаза. Это была не оригинальная речь. Его тон также изменился после обращения к старшему Хориките. Когда он сделал паузу, атмосфера в спортзале полностью изменилась.

— Это может быть неожиданно. Но это хорошая возможность изложить вам моё первое деловое решение. Я обещаю изменить срок полномочий членов студенческого совета, а также метод всеобщих выборов. Предыдущий президент студенческого совета проводил всеобщие выборы в октябре вместо декабря каждый год. Это решение, благодаря которому следующее поколение лидеров вступало в свои роли раньше, дало смешанные результаты. Поэтому новый студенческий совет определил, что пришло время пойти дальше. С этого момента президент студенческого совета и его члены будут иметь бессрочные полномочия во время обучения в школе, чтобы они могли служить непрерывно до выпуска. В то же время мы аннулируем как нынешнюю систему всеобщих выборов, так и любые ограничения на размер студенческого совета. Совет будет постоянно принимать новых членов. Другими словами, отличный кандидат может присоединиться к студенческому совету независимо от того, сколько людей в нём состоит на данный момент. Также, если кто-то будет признан непригодным для должности, он может быть смещён большинством голосов членов совета. Это только что было подтверждено всем студентам, учителям и членам студенческого совета, служившим при предыдущем президенте. Чтобы эта школа стала лучше, мы должны пересмотреть ошибки прошлого и реформировать их.

Нагумо говорил с напором, словно хотел своими замечаниями перечеркнуть достижения предыдущего президента студенческого совета, который всё ещё стоял прямо за ним. И всё же были небольшие отличия от оригинальной речи, и эти маленькие изменения придали речи Нагумо совершенно иное измерение.

Я искоса взглянул на Нао, стоявшую рядом со мной. Она просто стояла с лёгкой улыбкой на лице.

— Эти изменения будут внедрены в ближайшие дни. Вы будете уведомлены через школьный журнал, форумы и любые другие доступные нам средства, — Нагумо взглянул на Хорикиту, затем немедленно повернулся обратно к ученикам. — Эта реформа непростая, но необходимая. Отныне ваши способности будут признаваться и вознаграждаться. Только заслуги будут иметь значение, так что покажите нам свою ценность. И школа, и студенческий совет с нетерпением ждут возможности увидеть, на что вы способны.

Весь спортзал хранил молчание во время его объявления, но как только он закончил, почти каждый второгодка закричал от чистого восторга. Третьегодки оставались стоически спокойными. Видимо, между вторым и третьим курсами существовало какое-то напряжение, о котором я не знал.

— Неплохо, Нао...

Когда все расходились, Карма прокомментировал это, покидая сцену. Нао ухмыльнулась в ответ. Значит, она всё-таки изменила речь... Интересно, как она убедила Нагумо изменить её. Она заменила почти все «я» на «мы». Таким образом, обещание Нагумо теперь включало весь студенческий совет и даже школу.

Она также сохранила радикальный аспект, сделав его более расплывчатым. Вместо «революции» это была «реформа». Вместо движения к «будущему» мы «улучшали» школу. Эта формулировка оставляла нас основателями новой концепции Кодо Икусей, если дела пойдут хорошо, и давала путь к отступлению, если что-то пойдёт не так. Вместо того чтобы разрушать старую систему и заменять её новой, мы просто проводили реформу. Вместо того чтобы идти к новой эре, мы просто улучшали существующее положение вещей. Не имело значения, что манера речи Нагумо заставляла всех понимать реальность. Пока фактические слова не были произнесены, всё было в порядке.

Интерпретация — любопытная вещь.

***

Второй семестр продолжался.

Моё окружение менялось мало-помалу. Класс D прошёл через крупные события, такие как необитаемый остров и спортивный фестиваль. На данный момент не будет преувеличением сказать, что наш класс сплотился. Круг общения людей постепенно расширялся, и они начали демонстрировать заметные успехи в учёбе.

Даже Судо, обретший новую популярность, менялся к лучшему. До спортивного фестиваля он вёл себя так, будто его ничего не касалось. Теперь он действительно делал записи, так что, похоже, спортивный фестиваль оставил на нём хороший след. Кроме того, Сузуне присматривала за ним после... Иногда он приходил сонным, но я полагаю, это было связано с его интенсивными тренировками в баскетбольном клубе. Он также смягчил своё грубое обращение с Ике и Ямаучи, которые, благодаря популярности Судо, обнаружили, что вращаются в новых кругах, например, Азумы или Шинохары.

В любом случае, Судо взрослел, и мнение людей о нём кардинально улучшилось после спортивного фестиваля. Даже поведение Ике стало лучше, но, думаю, он не хотел испортить эту внезапную возможность.

Однако они были не единственными, кто менялся. Я видел это и в себе.

В начале года я просто хотел спокойной и бессобытийной школьной жизни. Тем не менее, медленно мой вклад в класс вышел на свет, и сегодня мои одноклассники уважали меня и видели во мне лидера. Во всём этом я нашёл ответ на один из своих вопросов и испытал вещи, которые никогда не представлял возможным испытать.

— Киёпон!

Восклицание Харуки вывело меня из задумчивости. Она подошла к моему месту и с нетерпением показала мне свой телефон.

— Это правда?!

— А?

Я понятия не имел, о чём она говорит. Что правда? Если она имела в виду моё вступление в студенческий совет, то это было общеизвестно, все в классе поздравили меня, и Нагумо оказал мне тёплый приём. Единственным, кто не торопился принять меня — и Нао — в студенческий совет, был ученик из Класса 2B по имени Кирияма, которому была дана должность секретаря президента студенческого совета.

— Это! Это правда?!

Она сунула телефон прямо мне в лицо, и, взяв её за запястье, я немного отодвинул телефон, чтобы прочитать, что было на экране.

Это был пост на школьном форуме — том, где могли участвовать все три года. Он был опубликован несколько минут назад и гласил просто:

«Новый вице-президент студенческого совета и её секретарь на днях поцеловались. Они встречаются?»

Ох.

Точно...

В день окончания спортивного фестиваля мы с Нао разговаривали в зоне отдыха, и она внезапно поцеловала меня. Изначально я подумал, что она делает это просто чтобы отвлечь моё внимание от обсуждаемого вопроса или что-то в этом роде, поэтому я не видел причин отвечать на поцелуй. Однако её отношение после поцелуя заставило меня усомниться в этом первоначальном впечатлении. Выглядело так, будто она боролась с каким-то внутренним конфликтом.

Тем не менее, даже если она каким-то образом чувствовала или думала, что чувствует что-то ко мне, я не мог представить Нао, делающую что-то по прихоти. И всё же...

— Ну так что? Это правда, Киёпон? Ты и Нао-чан встречаетесь? — снова спросила Харука.

Все смотрели на нас, ожидая моего ответа. Неужели это действительно так важно?

— Хм. Нет, мы не встречаемся, — просто сказал я.

— Разве~? А что насчёт поцелуя?

— Это победа друга детства! — все уставились на Сотомуру, который резко встал и ударил по своей парте обеими руками.

Сотомура, игнорируя сердитые взгляды одних и весёлые взгляды других, подошёл ко мне и поклонился.

— Аянокоджи-доно. Премного благодарен! Позвольте мне первым поздравить ваш великий союз. Надеюсь, вы сможете научиться любви друг у друга... Ай. Зачем же обращаться со мной с такой жестокостью, Хасебе-сан?

Она говорила довольно резко.

— Киёпон не какой-то главный герой манги, Сотомура-кун. А теперь вернись на своё место и дай ему ответить.

Профессор кивнул в поражении и вернулся на своё место. Прости, Профессор. Я не забуду твою жертву.

Я встал, чтобы уйти.

— Извини, Харука. Но настоящая история не так интересна. Теперь, если вы меня извините. У меня есть дела.

Она надулась, ей не понравился мой ответ, и выглядела так, будто могла сказать что-то ещё. Однако, быстро шагая, мне удалось выбраться из ситуации, и я вышел из класса под взглядами одноклассников.

Сейчас я договорился встретиться с Хиёри в библиотеке.

***

От лица Томори Нао

Как только уроки закончились и все начали собираться, чтобы уйти, я встала со своего места и подошла к Сакаянаги, которая спокойно собирала свои вещи.

— Хм? Тебе что-то нужно, Нао-сан?

— Я хочу тебе кое-что передать. Полагаю, твой отпуск закончился, — сказала я, протягивая ей две бумаги.

Это заняло у меня больше времени, чем я думала, но мне удалось отделить бесполезное от полезного во всём, что Карма прислал мне о следующем экзамене, который должны скоро объявить.

— Фу-фу. Боже, Нао-сан. Как ты заполучила это?

Я улыбнулась.

— Я же говорила, разве нет? Я заключила немало сделок во время фестиваля.

— Понятно. Но ты же не ожидаешь, что я поверю, будто ты в одночасье стала идеальной и послушной правой рукой? — сказала Сакаянаги сладким тоном, улыбаясь мне.

Однако, прежде чем я успела ответить, меня окликнула Рёко, её голос звучал более взволнованно, чем обычно.

Когда мы с Сакаянаги повернулись к ней, она схватила мои руки и, держа их, посмотрела на меня со звёздами в глазах.

— Это правда? Вы встречаетесь? Вы поцеловались?

Я слегка наклонила голову.

— О чём ты...?

— Не прикидывайся дурочкой, Нао! Я говорю о тебе и Аянокоджи-куне, конечно.

— Хм.

Она продолжала настойчиво смотреть на меня. Все наши одноклассники смотрели на нас, и даже Сакаянаги выглядела удивлённой.

— Мы не встречаемся, Рёко, — сказала я. — Откуда у тебя эта идея?

— Хех~? Ты не отрицаешь поцелуй~? — дразняще спросила она.

— Хм? Нет. Я действительно поцеловала его, — прямо ответила я.

— Э?

Все широко раскрыли глаза от удивления, явно не ожидая, что я что-либо признаю.

— Но откуда ты это взяла? — спросила я.

— ...Это на школьном форуме. Кто-то запостил. Видимо, вы двое были не одни~

Я схватила телефон и зашла на школьный форум, чтобы увидеть пост. Читая сообщение, я сузила глаза. Назуна не была стукачкой, так что я удивлюсь, если это была она. Однако я не могла исключить такую возможность. Более маловероятной была возможность того, что там был кто-то ещё, и ни я, ни Киётака этого не заметили. Хотя, полагаю, я могла пропустить это, учитывая моё состояние после поцелуя.

Думаю, мои собственные действия удивили меня больше, чем Киётаку. Если подумать, он, вероятно, решил, что я сделала это с какой-то определённой целью.

— Понятно. Что ж, ты можешь оставить нас сейчас, Рёко? Мы с Сакаянаги-сан обсуждали кое-что важное.

Рёко посмотрела на Сакаянаги, которая просто адресовала ей улыбку. Рёко кивнула и ушла, и наши одноклассники постепенно покинули класс. Оставшись одни, я взяла стул от соседнего стола и поставила его рядом с партой Сакаянаги, прежде чем сесть.

Сакаянаги прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась.

— Фу-фу-фу, мне всегда казалось интересным, как ты добавляешь уважительные суффиксы к моему имени только когда вокруг есть люди, Нао-сан.

— Как скажешь.

— Итак, ты влюблена в Аянокоджи-куна, Нао-сан?

— А? Я не представляла тебя любительницей сплетен, и разве мы не должны говорить о следующем экзамене? У нас большое преимущество.

Она отмахнулась от моего комментария элегантным взмахом руки.

— Мы можем поговорить об этом завтра. Сегодня я придумаю план. Это должно стать хорошей возможностью для моего матча с Аянокоджи-куном. Кстати говоря, Аянокоджи-кун и ты из того места, и похоже, что теперь ты любишь его. Вполне естественно, что такая вещь вызывает у меня интерес.

— Любовь? Не смеши. Я никогда никого не любила; не представляю, как бы я могла.

Она посмотрела на меня с нежностью. Мне это совсем не понравилось.

— Жаль, что ты так это отвергаешь. Любовь – это естественное чувство, которое не должно быть заперто.

— Я не запирала его. Я знакома с концепцией. Я просто не способна определить, является ли это жизненно важным в моей жизни.

— И почему ты думаешь, что не способна, Нао-сан?

Я молчала мгновение, пытаясь найти ответ. Я была способна испытывать другие эмоции. Просто... Любовь не была одной из них.

Она слегка наклонила голову, и её улыбка стала сочувствующей.

— Нао-сан, может быть, ты ненавидишь себя?

Я резко встала, отчего мой стул издал скрежещущий звук, и схватила Сакаянаги за воротник, приподнимая её с места. Однако я не встретилась с ней взглядом. Я не могла.

— Прекрати говорить так, будто ты всё знаешь! Ты не знаешь меня! Ты понятия не имеешь... о том... о том, что я сделала... о том, что я...

Мой голос сорвался.

Я не могла просто признать, что Сакаянаги права. Я чувствовала отвращение к тому, кем я была. Я просто эгоистичная лгунья, неспособная доверять. Я отказалась от части своей человечности, чтобы оказаться там, где я сейчас. Нет. Это было не так. Даже после всего, что я сделала, моё попадание сюда никогда не было гарантировано. Я всегда изо всех сил старалась не отставать от всех в физических способностях. Не раз я была на грани того, чтобы быть утилизированной.

Саботаж, предательство, интриги. За эти годы из ста учеников, с которых начинало наше поколение, по меньшей мере пятнадцать были утилизированы из-за меня. Инструкторов не волновало, что это было из-за меня, они даже поощряли это. Это означало, что я могу манипулировать, что я могу заставить их поверить, что дважды два — пять, и им это нравилось.

Если ученика утилизировали из-за того, что я что-то сделала, то это была вина самого ученика, что он попался. Время от времени инструкторы спрашивали меня, как я это сделала. Их это забавляло. Их забавляло видеть, как я уничтожаю других детей.

Киётака, Рин, Цукаса. Карма. Они никогда не знали, каково это — быть на грани утилизации. Им не нужно было беспокоиться о тех, кто был на дне. Они просто боролись за верхние места.

В конце концов, все мои вторые места в тех тестах, где требовалось мышление, служили лишь для того, чтобы инструкторы могли подтвердить, что, если забыть о шедевре, я могла одурачить кого угодно.

И мне следовало остановиться и позволить инструкторам утилизировать меня...

В это мне хотелось бы верить.

Но правда в том, что это ничего бы не изменило. Я лишь убрала небольшое количество учеников, которых утилизировали бы в любом случае. Я только ускорила процесс. В этом не было ничего плохого, верно? Они просто меньше страдали, даже если совсем немного меньше... Правда была в том, что мне было всё равно, что могло случиться с теми детьми, что мне было наплевать на то, чтобы быть на вершине. Я просто хотела выжить...

И я выжила.

Что в этом было плохого?

— Ты права, Нао-сан. Я понятия не имею, каково это было. Несмотря на мои попытки представить это, всё, что я могу – это вообразить отчаяние, которое ты, должно быть, чувствовала. Тем не менее. Могу я спросить тебя кое о чём?

— ...О чём?

— Что тебя так пугает в любви?

Я прикусила губу.

Я не хотела доверять.

— П... Прошлое ушло. Нет смысла плакать над ним.

— Почему ты плачешь тогда?

— А?

Я убрала руку с её воротника и коснулась своего лица. Оно было мокрым от слёз, о которых я и не подозревала. Что это? Я отпустила её, и мы обе упали на стулья.

— Ты кажешься удивлённой, Нао-сан.

Я фыркнула.

— Я не плакала, когда мне было, наверное... четыре? Пять?

Я даже не помнила, когда в последний раз плакала. В основном это случалось в самом начале. Когда мы вступили в возраст, достаточный для начала учебной программы. Почти все ученики плакали в то время.

Потом трудности просто стали привычкой.

Нашей повседневной жизнью.

Её взгляд всё ещё был нежным и добрым. Мысль о том, что у Сакаянаги может быть такая сторона, никогда не приходила мне в голову. И я ненавидела, что она существует.

— ...Тебе не нужно прощать себя за то, во что ты не веришь. Ты не жалеешь о том, что сделала, но тебе не нравилось это делать, верно? Этого должно быть достаточно, ты не согласна? Ты здесь сейчас.

Я здесь сейчас, да? Что это должно значить?

Прошлое ушло, и я должна двигаться дальше и смотреть в будущее? Я знала это. Я уже знала это.

Я приняла то, что случилось.

У меня не было причин оглядываться назад.

С тех пор как я ступила в эту школу, я решила, что отказываюсь жить ради чего-то или кого-то, кто не является мной. Я просто хотела своей свободы.

И всё же... и всё же... Мой разум был полон противоречий. Мне не нравилось делать эти вещи, да. Но я также получала удовольствие, делая их. Я наслаждалась, когда инструкторы признавали эти усилия.

Мои усилия.

Именно благодаря этим усилиям мне даже удалось превзойти общий рейтинг Микото. Удалось войти в пятёрку лучших три года назад. Именно это заставило Микото захотеть создать официальный альянс с Кармой.

Я встала и схватила свою сумку. Я хотела уйти.

— Прошу прощения. У меня есть работа.

Когда я начала уходить, Сакаянаги ударила тростью о стол справа от себя, преграждая путь. Стук эхом разнёсся по пустому классу.

Мы посмотрели друг на друга мгновение. Я могла просто развернуться и уйти в другую сторону, но я не стала бы. Сакаянаги вызывала меня сделать именно это. Я не доставлю ей такого удовольствия. Её нравоучения и так были достаточно плохи.

— Выкладывай, — сказала я раздражённо.

Как долго она собирается читать мне нотации?

— Тебе не следует так закрываться, Нао-сан. Ты тоже заслуживаешь любви. И если твоё сердце выбрало Аянокоджи-куна, ты не должна подавлять эти эмоции.

Моё сердце? Это просто смешно. Функция сердца — качать кровь для доставки кислорода и питательных веществ в мозг и жизненно важные органы. Сердце не могло ничего выбирать. Оно не участвовало в развитии эмоций. Они зарождались в различных областях мозга.

— Ага. Спасибо. Я приду к тебе, если мне когда-нибудь понадобится совет в любви, — ответила я с насмешкой.

Она захихикала.

— Фу-фу. Ну, я бы поверила, что Хашимото-кун действительно видит тебя в хорошем свете, Нао-сан.

Я сузила глаза, не понимая её комментария.

— С чего бы? Не думаю, что когда-либо был момент, чтобы он думал обо мне благосклонно.

— Это довольно интересное заявление, исходящее от той, кто пыталась выглядеть в хорошем свете перед всеми.

Я прикусила губу и сжала кулаки.

Перестань быть правой! Я не могу тебя ненавидеть, если ты всегда права!

— Если это всё, что ты хотела мне сказать, я хотела бы уйти.

Её улыбка снова стала самодовольной, и она убрала трость, чтобы пропустить меня.

Я поспешно вышла из класса и прислонилась к стене в коридоре. Я глубоко вздохнула.

Это было ужасно.

Я приложила руку к сердцу. Оно снова колотилось. Почему оно колотилось?

Я не хочу этого. Это было — охоться или стань добычей. Преданности не было места. Чувствам не было места...

...По крайней мере... По крайней мере, я получила полезную информацию.

— Значит, Йоши заинтересован во мне, да? — тихо пробормотала я.

Может быть, я смогу использовать его, чтобы понять это противоречие во мне.

***

От лица Акабане Кармы

Я вошёл в библиотеку в поисках своего дорогого друга детства.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти его.

Я ухмыльнулся.

Киётака спокойно читал книгу. Рядом с ним Шиина Хиёри из Класса C делала то же самое. Глядя на обложку, казалось, что они читали одну и ту же книгу, хотя я не мог прочесть название.

Тот пост на форуме полностью изменил мои планы на сегодня. Я думал ворваться в Класс C, чтобы объявить им войну. Типичная речь о том, как я уничтожу их и заставлю заплатить с процентами. Однако я просто не мог упустить такую возможность. Я не знал, где Нао, так что не мог пойти донимать её.

И поэтому я схватил стул и потащил его к Киётаке и Шиине, стараясь производить как можно больше шума. Библиотекарь послала мне убийственный взгляд, и я наградил её своей лучшей улыбкой.

Это было далеко не в первый раз, когда я нарушал покой и тишину библиотеки, но, кроме некоторых упрёков и выговоров, меня никогда не выгоняли. Так что мне было любопытно узнать, как долго библиотекари будут меня терпеть.

В любом случае.

Я поставил стул прямо перед Киётакой и Шииной и сел. Поставив локти на стол, я наклонился ближе к ним.

— Та-а-ак... Ты и Нао поцеловались.

Он ответил, не отрывая глаз от книги, название гласило: «Огни небес».

— Это утверждение или вопрос?

Я ухмыльнулся.

— Немного и того, и другого, полагаю.

— Хм. Если хочешь подразнить кого-то, иди подразни Нао. У меня нет на тебя времени.

— Да ладно тебе, Киё. Я просто хотел поздравить пару. Двое моих любимых друзей детства сходятся... Не скажешь, когда свадьба? Я буду твоим шафером, верно? Ты ранишь мои чувства, если не выберешь меня. Естественно, я организую твой мальчишник. Тебе стоит начать думать о костюме, хотя; я полагаю, белый подошёл бы идеально...

— Карма...

— Ладно, ладно. Не нужно злиться, — я поднял руки, сдаваясь.

Похоже, он не оценил мою маленькую шутку про ношение белого.

— Но ты можешь сказать мне. Это же я, понимаешь? Кто поцеловал первым? Ты или она? Был ли язык или просто лёгкий чмок? Как далеко всё зашло? Она набросилась на тебя? Бьюсь об заклад, набросилась...

— Карма-кун, не думаешь ли ты, что ты немного настойчив? — спросила Шиина.

— А? Немного? Не будь смешной, Шиина. Я просто лезу в личную жизнь своего лучшего друга, как сделал бы любой хороший друг.

— И я говорю тебе снова. Иди спроси Нао.

— Хех? С тобой не весело, Киё.

— И ты пришёл сюда только чтобы допросить меня?

— Хм. Да, в основном...

Идея возникла в моей голове. Шиина была здесь, так что я мог использовать её, чтобы передать сообщение.

— Кстати, Шиина. Можешь передать сообщение Рьюену?

— А? Хм. Конечно, без проблем, Карма-кун. Какое сообщение? — она мило улыбнулась.

— Скажи ему, чтобы был готов. Пришло время расплаты. Я уничтожу Класс C.

Её улыбка дрогнула, но она заставила её остаться нежной и доброй.

— Ну, Карма-кун, тебе не следует говорить такие вещи.

— Ты знаешь, что он сделал, Шиина? Моих одноклассников заставили унижаться ради развлечения Рьюена. Ни за что я не спущу такое с рук, — заявил я.

— Унижаться? Что случилось?

Я улыбнулся и, встав, наклонился ближе к ней и прошептал то, что произошло между Канзаки и Рьюеном после окончания фестиваля.

Я прекрасно знал, на что способны Микото, Чикуджоин и Рьюен. Шиина, однако, оставалась для меня загадкой.

Пересмотрев отчёты Нао несколько раз, я понял, что они были довольно поверхностными и давали информацию, к которой мы вчетвером могли бы прийти после первого взаимодействия с человеком. Это означало, что вместо того, чтобы передать нам правильные файлы, она оставила их при себе.

Она сделала именно то, что сделал я, когда отправил ей информацию об экзамене «Бумажная перетасовка». Единственная разница заключалась в том, что её отчёты, хоть и поверхностные, были точными. Она приложила усилия, чтобы это выглядело как наполненная отличной информацией работа, чтобы мы не осознали этого, пока не станет слишком поздно просить полную версию файлов.

В начале года она посмеялась бы над нами за то, что мы купились на её поверхностные отчёты, прежде чем отдать нам правильные. Тогда мы работали вместе, чтобы понять школу в целом. Однако сегодня начались соревнования классов, и о совместной работе не могло быть и речи, кроме точечных альянсов, где каждая сторона шла на уступки, конечно.

В любом случае, просмотрев отчёты учеников Класса C, и в частности Шиины, я понял, что она может быть острее, чем делает вид. Не потому, что она пыталась это скрыть, просто её мягкая натура не позволяла увидеть это с первого взгляда.

Но если подумать, на экзамене на острове она проникла в наш класс как шпион Класса C. Тогда я думал, что это просто потому, что наши одноклассники были слишком добрыми, но у Шиины тоже были заслуги. Ни разу она не дала понять, что может быть предателем.

И я упустил этот факт из виду.

Я понимал план Рьюена, поэтому знал, что она шпионка. У меня не было причин понимать поведение Шиины, её речь, жесты, действия. Я упустил всё это из виду по той единственной причине, что знал, что она шпионка.

Боже, моя самоуверенность помешала мне увидеть такие простые вещи.

Глаза Шиины широко раскрылись от удивления, она издала милое «о» и снова откинулась на спинку стула.

— Позволь мне извиниться от лица моего класса. Я вижу, что Рьюен-кун зашёл слишком далеко.

— Это мило и всё такое, но это не удержит меня от уничтожения твоего класса, Шиина.

Она не ожидала, что я закрою тему после её искренних извинений, но всё равно сделала это. Просто ради приличия.

— Что ж, тогда это неизбежно. Также жаль, что в этот раз вы не будете нас недооценивать.

Я встал, моя улыбка превратилась в весёлую ухмылку.

Эта девушка была действительно удивительной. Без злобы в голосе она сказала мне, что мы недооценивали Класс C каждый раз до этого момента, что было правдой. Какой мягкий способ посмеяться над нами.

— Эх... Как жаль, что тебя не распределили в Класс B, Шиина. Я бы с удовольствием взял тебя своей правой рукой.

Всё было бы намного проще, будь это так.

— Ты слишком высокого мнения обо мне, Карма-кун. Я едва ли участвую в делах класса. Как видишь, я провожу большую часть времени здесь, за чтением.

Она показала мне свою книгу.

— Да, я вижу. Тогда позволю тебе вернуться к твоим книгам. Кстати, Киётака. Полагаю, союз между нашими классами всё ещё в силе.

Он кивнул.

— Да, не волнуйся.

Я усмехнулся и кивнул.

— И раз уж ты не ответишь на мои вопросы, мне придётся пойти к Нао. Как жестоко, Киётака. Посылать меня к дьяволу, — закончил я драматично.

— Ты также мог бы забыть об этом деле... — медленно сказал он.

— Никогда. Я намерен копать, пока не найду корни этого дела. Вице-президент студенческого совета и её секретарь! Это была бы отличная статья в школьном журнале, тебе не кажется?

— Я думаю, это было бы проблематично.

Я усмехнулся.

— Ты поцеловал Нао. Ты буквально поцеловал олицетворение проблем.

— Э? Разве это не ты, Карма-кун? Олицетворение проблем, я имею в виду, — сказала Шиина.

Киётака и я посмотрели на неё секунду, немного озадаченные.

Затем я издал короткий смешок. Киётака, скорее всего, тоже веселился, просто это не отразилось на его лице. Мы определённо не ожидали, что Шиина скажет такое.

— Тогда я пойду. Обязательно передай сообщение, Шиина.

Она кивнула, и я повернулся, чтобы уйти. Я бы поставил стул обратно на место, но взгляд библиотекаря заставил меня почувствовать себя немного неловко, так что я оставил ей её тишину. Только в этот раз.

— Нао и Киётака, ха? — пробормотал я, выходя из библиотеки.

Это определённо был сюрприз.

***

От лица Аянокоджи Киётаки

В ту ночь Кей позвонила мне, пока я бездельничал в своей комнате. Она сразу перешла к делу.

— Я хочу спросить тебя кое о чём.

— Если я смогу ответить, то конечно.

— Ты и Нао-чан действительно поцеловались?

Похоже, главная тема дня продолжалась. Это становилось более проблематичным, чем я предполагал изначально.

— Нао-чан призналась в этом сегодня, знаешь?

Это меня не особо удивило. Скорее всего, она просто сказала, что это случилось, как если бы сообщала время.

— Понятно. Ну, да, она поцеловала меня. Как ты узнала об этом?

— Нишикава-сан сказала мне, мы хорошие подруги. И что ты имеешь в виду «она поцеловала тебя»?

— Именно то, что сказал. И в чём проблема? Все говорят об этом.

— Конечно, это проблема. Двое самых популярных людей во всей школе поцеловались, и сразу после этого они вошли в студенческий совет как вице-президент и секретарь! Ты ожидаешь, что люди не будут говорить о таком открытии?

Но это было просто вмешательство в личную жизнь людей. Какая людям разница, кто кого поцеловал? Или кому кто нравится?

— Полагаю, это нормально – быть любопытным... — сказал я больше ради ответа, чем для чего-то ещё. — Если это всё, я закон...

— Нет. Подожди. Есть кое-что ещё.

— ...Да? — спросил я, так как она замолчала.

— Ну... Знаешь... Теперь, когда вы с Нао-чан вместе...

— Мы не вместе, — прямо сказал я.

— Неважно. Мне интересно, что будет со мной. Ты угрожал мне. И мне пришлось делать все те вещи, о которых ты просил. Я сильно рискую каждый раз, когда ввязываюсь.

Вероятно, она имела в виду задачу, которую она выполнила для Микото на спортивном фестивале. Изначально я не знал, о чём Микото попросила её; я просто сказал Кей встретиться с ней в её комнате. Однако после фестиваля Кей объяснила мне, что задачей было спровоцировать то падение во время гонки с препятствиями. Это был большой риск, но она выполнила свою задачу мастерски.

Её беспокойство по поводу того, что я могу сказать Нао, было понятным. Или, может быть, она боялась, что я перестану защищать её, если начну встречаться с Нао? Это явно грызло её, но я всё ещё что-то упускал. Кей была логичным человеком, но в этот раз она давила слишком сильно.

— У тебя нет причин для беспокойства. Я ничего ей о тебе не скажу.

— Но вы же друзья детства, верно? Разве вы не рассказываете друг другу секреты и всё такое?

Это было просто смешно. Я не видел корреляции между этими двумя вещами. Секреты рассказывают людям, которым доверяют; они не обязательно должны быть друзьями детства. Кроме того, зачем мне давать эту информацию Нао? Это была одна из немногих вещей, о которых, я был уверен, она не знала. И я хотел бы, чтобы так и оставалось.

— Карма и Микото тоже мои друзья детства. Ты не беспокоишься о возможности того, что я могу рассказать им.

— Да. Твои отношения с ними не идут в том направлении.

Мои отношения с Нао не шли ни в каком направлении, но говорить ей об этом было бесполезно. Она просто вела себя как снисходительный хозяин.

Раз уж она всё равно была на телефоне, я решил сменить тему и кое-что подтвердить.

— Манабе и те другие девушки из Класса C не предпринимали ничего против тебя с тех пор, как мы были на круизном лайнере, не так ли?

— Нет. Пока всё в порядке, — голос Каруизавы стал тише. Она не хотела думать об этом инциденте.

Похоже, Микото сдержала своё слово. Меня бы удивило, если бы она попыталась сделать что-то против Кей или Класса D. Особенно учитывая объявление войны Кармой.

— В случае, если что-то случится, сообщи мне немедленно. Я позабочусь о том, чтобы это было решено, — сказал я ей, в основном чтобы успокоить. Кей нечего было бояться.

Я услышал, как Кей затаила дыхание в трубке. Был ли я слишком смелым?

— Понятно. Я знаю, что если я не буду полезна тебе, для меня это кончится плохо, — ответила она.

Чтобы выжить в этой школе, Кей нужно было сохранить своё нынешнее социальное положение. Для этого она должна была скрывать правду о своём прошлом. Манабе и её подруги на самом деле не знали правды. Единственной угрозой могла быть Микото, но она знала, что лучше не идти против меня. Она просто прикроет это, чтобы Рьюен не узнал.

— В любом случае, вернёмся к нашей предыдущей теме. Что ты планируешь делать с Нао-чан? Раз вы поцеловались, я предполагаю, вы перейдёте на следующий уровень. На самом деле, я бы сказала, что вы перепрыгнули несколько ступеней, — сказала Кей.

— Я не знаю. Это Нао поцеловала меня, так что я не знаю, что она намеревается делать.

— Ты сказал это так, будто она что-то замышляет.

— Это возможность.

— А? Что ты имеешь в виду «возможность»? Может быть, ты ей просто нравишься, знаешь?

— Это тоже возможность.

Я не мог представить это, однако. Нао ценила рациональность превыше всего. Мне было трудно поверить, что она просто позволит себе увлечься эмоциями... Хотя её поведение было странным.

— Угх! Ты невероятен.

— Я не знаю, как относиться к этому комментарию.

Она усмехнулась.

— ...Извини. Извини. Этот комментарий был просто таким честным, Пфф...

— Это больно, вообще-то.

— Да, да. Ладно, если это всё, я вешаю трубку, — сказала она.

— Конечно.

На этом звонок завершился.

Я продолжал смотреть на чёрный экран своего телефона. Какой был день...

— И так, Нао, возможно, любит меня, да?

Это всё ещё звучало странно для меня.