Прогулка по зоопарку

От лица Аянокоджи Киётаки

Мы с Чабаширой-сенсей пришли на трибуны, чтобы посмотреть, как будут развиваться события.

Мы оставили Йосуке возле одного из входов в бассейн, готового вмешаться. Я убедился, что он будет ждать моего сообщения, чтобы предотвратить его появление сразу же, как только всё начнется. На данный момент Кей, Манабе и Ямашита были вовлечены в жаркий спор, так что это не должно занять много времени.

В конце коридора перед выходом на трибуны Нао следила за тем, что происходит у бассейна; у её ног стояли два рюкзака. Именно она сказала мне, что Кей и Манабе будут здесь. Выбор крытого бассейна меня удивил, так как это не первое место, о котором подумаешь для такой встречи. Учитывая, что Карма зарезервировал и крышу, и задний двор школы, у Нао, вероятно, было не так уж много вариантов. Я сомневался, что это место выбрали Манабе или Ямашита. Возможно, Нао получила какие-то гарантии, что сегодня сюда никто не придет. К тому же сегодня не было никакой клубной деятельности, так как её отменили.

Заметив нас, Нао радостно помахала рукой.

— Значит, ты решил кого-то пригласить, Киё?

— Просто свидетель, — ответил я.

— А твой маленький хвостик? — Нао приподняла бровь, заглядывая мне за спину.

Озадаченная Чабашира-сенсей посмотрела в коридор, но там никого не было.

— Нас только трое, — сказал я.

Нао озорно улыбнулась и пожала плечами, возвращая свое внимание к тому, что происходило внизу у бассейна. Судя по реакции Чабаширы-сенсей и Нао, обе они сделали разные выводы из моего комментария.

Я не придал этому значения и взглянул на происходящее. Они всё ещё спорили, хотя Кей, казалось, стояла ближе к Манабе, чем несколько минут назад. Они находились у кромки бассейна, рюкзаки были только у Манабе и Ямашиты.

— Хочешь? — Нао предложила мне шоколадные палочки, которые она, по-видимому, достала из рюкзака.

Я согласился простым кивком и взял две штуки. Затем Нао предложила угощение Чабашире-сенсей, которая посмотрела на Нао так, словно та была странным пришельцем.

— Над вашей подругой, возможно, сейчас будут издеваться, а вы двое будете спокойно смотреть, поедая шоколадные палочки?

Нао перевела взгляд с Чабаширы-сенсей на коробку с палочками. Она моргнула и указала свободной рукой на свою сумку.

— У меня есть с белым шоколадом, если вы предпочитаете...

Чабашира-сенсей вздохнула, выхватила коробку из рук Нао, взяла несколько штук и вернула обратно. Нао снова озорно улыбнулась, видя отношение моей учительницы. Прислонившись к стене, она снова переключила внимание на события у бассейна, где Ямашита сидела на полу — вероятно, упала на пятую точку — и выглядела удивленной. Может быть, Кей толкнула её. Манабе попыталась атаковать Кей, но та уклонилась от удара справа и ударила Манабе ребром ладони по горлу. Манабе упала на колени, схватившись за горло и кашляя.

Я повернулся к Нао.

— Чему ты её научила?

— Что? — она пожала плечами, жуя шоколадную палочку. — Это самооборона. Что в этом плохого?

Ямашита, оправившись от оцепенения, встала и швырнула свою сумку в Кей. Та уклонилась довольно легко, двигаясь почти автоматически. Сумка упала в бассейн, но это, похоже, не смутило Ямашиту, так как она бросилась на Кей.

— Серьезно, что случилось с этой школой? — Чабашира-сенсей покачала головой, наблюдая за происходящим с шоколадной палочкой во рту.

— Что такое, Чабашира-сенсей? — спросила Нао. — Разве так было не всегда?

— Нет, — заявила она. — Я имею в виду, планы и интриги были, но не такие.

Я не уловил, что имела в виду Чабашира-сенсей. Нагумо контролировал весь свой год — хотя Класс 2B был несколько бунтарским после спортивного фестиваля благодаря Карме — и был также случай с тем учеником, который несколько лет назад получил приватные очки незаконным путем. Но, возможно, мы делали вещи так, как Чабашира-сенсей еще не видела.

— Кстати о том, что случилось, — сказал я. — Я хотел бы обсудить кое-что, произошедшее вскоре после начала учебы, когда мы хотели, чтобы вы продали нам три балла для тестов Судо и Ике.

Глаза Чабаширы-сенсей расширились, и она тут же взглянула на Нао. Ученица Класса A склонила голову набок.

— Что-то случилось, Чабашира-сенсей?

— Ничего, — Чабашира-сенсей снова повернулась ко мне. — Извини, Аянокоджи. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— А? Вы мне не доверяете, сенсей? — спросила Нао, подскочив к Чабашире-сенсей с выражением щенячьей преданности на лице. — Это больно, Чабашира-сенсей. Я всегда с нетерпением жду ваших уроков, — Нао опечаленно опустила взгляд.

— Правда? — Чабашира-сенсей нахмурила брови.

— Да. Они лучшие. Ваши уроки о Сакоку были единственными, на которых мне не было скучно, — подтвердила Нао, энергично кивая.

— Что ж, мне лестно слышать... Постойте, не было скучно? Значит, всё остальное, чему я вас учила, нагоняет на вас скуку?

Нао застенчиво рассмеялась и предложила Чабашире-сенсей еще шоколадных палочек. Та приняла их, нахмурившись.

Я посочувствовал Нао, так как находился в похожей ситуации. Мы уже изучили всё или почти всё, что здесь преподавали, поэтому слушать объяснения учителей казалось... ненужным.

— Возвращаясь к тому, что я хотел обсудить, — сказал я. — Вы сказали, что нет ничего, что нельзя было бы купить за приватные очки, верно? — Чабашира-сенсей снова взглянула на Нао. — Всё в порядке. Она уже знает.

— ...Именно это я и сказала, — признала Чабашира-сенсей. — Тогда вы заплатили за баллы для теста, и баллы были начислены. Тот факт, что Ике и Судо всё еще здесь, является достаточным доказательством.

— Если бы покупка баллов была разрешена, исключений бы никогда не было, не так ли? Всякий раз, когда кто-то получал неудовлетворительную оценку, кто-то другой мог бы прикрыть его, как это сделали мы.

— Получить приватные очки не так-то просто. В этом году Классу D удалось накопить приличное количество, но это отклонение от нормы. В большинстве случаев у Класса D бывает примерно половина этой суммы. Кроме того, не все ученики в классе ладят друг с другом. По крайней мере, не настолько, чтобы использовать свои приватные очки для спасения одноклассника, даже если это означает падение классных очков, — парировала она.

— Верно. Но это изъян в системе, не так ли? Если спасение с помощью приватных очков всегда возможно, это резко снижает опасность исключения из-за результатов тестов, — рассудил я.

— Возможно, это и так, — Чабашира-сенсей не стала отрицать, но и в глаза мне не посмотрела.

— Тогда, когда я попросил вас продать нам эти баллы, вы назвали цену, Чабашира-сенсей.

— Ты считаешь, это было слишком дорого? — спросила она.

— Нет, я не об этом. Я спрашиваю, был ли обмен одного балла теста на сто тысяч приватных очков чем-то, что вы придумали на месте, или у вас было какое-то основание для установления такой цены. В то время мне показалось, что вы взяли цифру из головы, но с тех пор я начал сомневаться, что вы произвольно решили это сами, не посоветовавшись со школой.

— У-у-у... Интересно, Киё, — вмешалась Нао. — Сказать, что школа предвидела попытку кого-то купить повышение оценки за тест. Это интересная мысль... Жаль, что в текстах, которые я читала, об этом нет ни слова.

— Это может быть потому, что информация доступна исключительно учителям... — предложил я объяснение, вступая в игру Нао. Имея доступ к контракту Чабаширы-сенсей, мы хорошо понимали ограничения учителя. — Возможно, это то, к чему имеет доступ только президент школьного совета.

Упоминание президента студсовета заставило меня подумать, что мне действительно стоит ему позвонить. Я бросил быстрый взгляд вниз, на бассейн, где Манабе и Ямашита начинали одолевать Кей. У Манабе в руках был какой-то баллончик, и она выглядела готовой вылить всё его содержимое на Кей. Похоже, у меня не будет времени спуститься туда.

— Ты в школьном совете, — ответила Чабашира-сенсей. — Информации, которая у тебя есть, недостаточно? Она наверняка намного ценнее, чем любой мой ответ.

Это была правда: вступив в школьный совет, мы узнали ценную информацию, которую не смогли бы получить иначе.

— Уважьте моё любопытство, — сказал я.

Она вздохнула.

— Я не могу отвечать на любые твои вопросы.

— Ой, да ладно вам, сенсей, — пожаловалась Нао. — Вы точно можете ответить своим любимым ученикам.

— У меня нет любимых учеников, — категорически отрицала Чабашира-сенсей.

— Это грубо, Чабашира-сенсей, — надулась Нао. — А ведь вы моя любимая учительница, знаете?

— Потому что я единственная, кто не нагоняет на тебя скуку? — она приподняла бровь.

— Именно, — Нао указала на неё полусъеденной шоколадной палочкой. — Эй! — пожаловалась Нао, когда я воспользовался возможностью и украл палочку из её руки.

Я проигнорировал Нао и съел шоколадную палочку. Было приятно хоть раз оказаться не тем, у кого крадут еду.

— Даже если бы у меня были любимые ученики – а их нет, — холодно уточнила Чабашира-сенсей, глядя на сияющие глаза Нао. — Это были бы не вы.

— Под «вы» вы имеете в виду меня? Или Киётаку? Или меня и Киётаку? — спросила Нао с таким видом, будто вычисляла сложную формулу. — Важно прояснить условия, сенсей.

Чабашира-сенсей вздохнула, глядя на поведение Нао, и пробормотала что-то о том, зачем пошла в учителя.

— Допустим, вы не можете ничего сказать, — прервал я их дискуссию, глядя, как Манабе пинает Кей; Ямашита была чуть дальше, потирая слезящиеся глаза, область вокруг которых окрасилась в красный цвет. Очевидно, это были последствия содержимого баллончика, часть волос Кей теперь тоже была красной. Её стойкость, позволившая выхватить баллончик и использовать его против Ямашиты, впечатляла. Но этого было недостаточно. Мне было любопытно, что именно было в этом баллончике.

— Что мы должны сделать собственные выводы. Школа подготовила руководство для консультаций в любой мыслимой ситуации. Заранее было определено, что покупка одного балла теста стоит сто тысяч приватных очков. Мы купили три балла за триста тысяч. Исходя из этого, возникает несколько вопросов: можем ли мы купить баллы теста по этой цене только один раз? Или более одного раза? Вы импровизировали, потому что мы попросили купить несколько баллов? — закончил я.

— Стройте догадки, как хотите.

— Вы несправедливы, Чабашира-сенсей, — пожаловалась Нао. — Невозможно вести беседу, если вы не отвечаете.

— Мы вообще не должны вести беседу, — прошипела Чабашира-сенсей, мельком взглянув на зону бассейна, где Ямашита присоединилась к Манабе, и они начали бить Кей.

— Значит, вы можете беспокоиться об ученике... — задумчиво прокомментировала Нао.

Чабашира-сенсей уставилась на Нао, но ничего не ответила. В конце концов, она заработала репутацию холодной учительницы, которой плевать на своих учеников.

Я продолжил свои вопросы.

— Ставка в сто тысяч очков за балл доступна только в течение ограниченного времени после нашего поступления? Цена растет с каждой покупкой? Или нам разрешено совершать такую покупку только один раз? Чем больше я об этом думаю, тем больше у меня вопросов. Пожалуйста, скажите, прав ли я.

— Хватит, Аянокоджи. Думаешь, я могу ответить на эти вопросы? Даже если бы я могла, ты никак не смог бы подтвердить правду.

Если бы у нас не было её контракта, её комментарий был бы правдой. Наши должности в школьном совете давали доступ лишь к определенной информации. В конце концов, именно должность президента открывала большинство дверей для понимания школы в целом.

— Способ есть. Мне просто нужно спросить вас прямо, сенсей. — Она попыталась отвести взгляд, но я не отступал. — Сколько очков мне понадобится, чтобы купить один балл на следующем промежуточном экзамене прямо сейчас?

— ... — Чабашира-сенсей полностью замолчала.

— Как учитель, вы обязаны ответить на этот вопрос, верно? — спросила Нао с широкой ухмылкой, наслаждаясь выражением лица Чабаширы-сенсей.

— Если вы не ответите, я могу просто пойти и спросить другого учителя...

— Я уверена, Хошиномия-сенсей будет более чем рада помочь~ — перебила меня Нао, говоря непринужденно и засовывая в рот шоколадную палочку. Глаза Чабаширы-сенсей секунду изучали лицо Нао, прежде чем снова повернуться ко мне, пока я продолжал говорить.

— ...И если они мне ответят. Я просто доложу школе, что классный руководитель Класса D дискриминирует нас. Не забывайте, что я могу это сделать.

Конечно, было возможно, что другим учителям также запрещено отвечать, и в этом случае я мог представить несколько вариантов. Возможно, существует правило, гласящее, что они могут продать нам баллы только один раз, или они могут сделать это только в том случае, если кто-то иначе получит неудовлетворительную оценку.

Тем не менее, её неспособность ответить была ответом сама по себе. Это говорило мне о том, что существует установленная процедура, которой нужно следовать в подобных ситуациях.

Имя Хошиномии здесь послужило Нао лишь для того, чтобы спровоцировать Чабаширу-сенсей.

— Разве это не немного несправедливо по отношению к другим ученикам, что члены школьного совета пытаются найти лазейку в правилах? — спросила Чабашира-сенсей.

— Не вижу никаких проблем, — я пожал плечами. — Несколько учеников делают именно это, не так ли? Посмотрите на Карму и Рьюена, оба накапливают приватные очки.

Каждый из них пытался найти стратегию, которая принесла бы пользу их классам, проходя процесс проб и ошибок каждый день, хотя и в разных масштабах: Рьюен ориентировался на более бытовые инциденты, тогда как Карма подталкивал школу к пределу, изгибая правила по максимуму.

— Поняла. Хорошо, я отвечу на твой вопрос. Это правда, что ключ к победе над системой лежит в понимании реальных правил использования приватных очков. Студенты прошлых лет подходили к проблеме с разных сторон, как вы делаете сейчас. Даже Класс D, собрание «дефектных товаров», не исключение. Впрочем, некоторые ученики соображали быстрее других. Кроме того, школа установила тысячи подробных правил, охватывающих любой возможный сценарий. Покупка и продажа баллов, замалчивание насильственных инцидентов, предотвращение исключения — у каждого из этих действий есть своя цена в очках. Однако мы, учителя, очень ограничены в том, что нам разрешено раскрывать или на что намекать. Фактически, нам запрещено раскрывать большую часть этой информации. Могут быть даже правила, о которых учителя еще не знают.

— О, я уверена, что они есть, — небрежно сказала Нао.

— Почему, тебе известны правила, о которых я не знаю?

— Хмм... Интересно.

— Значит, вы действительно не можете ответить на мой вопрос? — закончил я свой допрос.

— Верно.

Одной загадкой меньше. Наши учителя могли раскрыть нам особые способы использования приватных очков только при выполнении определенных условий. Другими словами, цена покупки балла для следующего промежуточного экзамена была установлена; просто я не выполнил условия, необходимые для того, чтобы Чабашира-сенсей раскрыла мне эту информацию. Теперь, когда я это знал, я мог начать разрабатывать контрмеры, хотя неопределенность удержит нас от излишней опрометчивости.

— Имеет ли этот разговор какое-то отношение к тому, что происходит сейчас? — спросила Чабашира-сенсей.

Я посмотрел на бассейн, где Ямашита фотографировала Кей, которая плакала на полу, без пиджака, с расстегнутой рубашкой. Похоже, боевой дух уже покинул её.

Проверив телефон, я увидел, что уже больше 14:40. Почти пора.

— Нет, просто хотел выиграть время, — я покачал головой. — Нао, дай мне свой телефон. Ты ведь это записываешь, верно?

Не задавая вопросов, Нао кивнула, достала телефон из кармана и протянула мне. Я отдал свой Чабашире-сенсей.

Нао подтвердила, что у неё есть несколько камер, записывающих происходящее в бассейне с разных ракурсов. Так что выполнение запасного плана было возможно.

— Скажите Хирате, что он может вмешаться, когда они начнут её топить, — сказал я Чабашире-сенсей.

С этими словами я начал уходить, набирая номер на телефоне Нао.

— Когда они что?! — Чабашира была в недоумении и собиралась сказать что-то еще, но Нао заговорила первой.

— Уже уходишь?

— Я вернусь через несколько минут, — ответил я.

Когда я вышел в коридор, человек, которому я звонил, ответил.

— Это я, — представился я.

— Она прибыла, — немедленно сообщил он мне, убедившись, что говорит именно со мной.

— Хорошо, — сказал я, кивнув. — Подожди ещё несколько минут, я пришлю кого-нибудь тебе на помощь.

Не то чтобы ему это было нужно, но лучше, чтобы она была там, чем здесь. Зная её, она не согласилась бы вернуться в общежитие, если бы я просто сказал ей об этом. После того как собеседник согласился подождать еще немного перед вмешательством, я завершил вызов.

Я быстро подошёл ко второму из трёх входов на трибуны и бесшумно приблизился к девушке, записывающей происходящее.

Зажав ей рот рукой, чтобы она не закричала, и обхватив её за талию левой рукой, я вытащил её оттуда. Она немного сопротивлялась, но мне не составило труда вынести её из комплекса крытого бассейна. Как только я вышел из комплекса, я бросил её на землю.

— Какого черта с тоб... О, Киётака-кун... Привет, — Чиаки нервно рассмеялась, сердито поднимаясь на ноги.

— Не хочешь рассказать мне, что ты делала? — спросил я.

— Что я... делала? — я кивнул. — Эм... Ну, я вроде как... проследила за тобой, Хиратой-куном и Чабаширой-сенсей. Да ладно, не смотри на меня так!

— Как?

— Вот так! — она энергично замахала руками в мою сторону. — Замечу, что я не вмешивалась. Если ты не вмешался сразу, значит, у тебя есть какой-то план, это я понимаю. Кроме того, я хочу помочь, Кей-чан тоже моя подруга.

По крайней мере, хорошо, что Чиаки поняла меня достаточно, чтобы сделать такой вывод, и не побежала в бассейн помогать Кей. Неудивительно, что Чиаки поняла, что что-то не так: она была одной из ближайших подруг Кей и наверняка заметила перемену в Йосуке и Чабашире-сенсей в конце сегодняшних занятий. И это не считая того, что она могла услышать из моего разговора с Чабаширой-сенсей в классе.

Я вздохнул.

— Ладно, — сказал я.

— Ты позволишь мне помочь? — она радостно подскочила ближе и взяла меня за руки.

— Да. Но не здесь.

— Не здесь? А что я должна делать?

— Крыша школы, — сказал я ей. — Там есть мой человек; я хотел бы, чтобы ты пошла и помогла ему, сделала несколько фотографий и передала Карме, чтобы он всё убрал.

Она задумчиво кивнула.

— Понятно... А Кей-чан?

— С ней всё будет в порядке, — заверил я её, погладив по голове, пока она всё ещё держала мою левую руку. — А теперь иди, человек, который там находится, ждёт тебя.

На её лице появился румянец. Медленно она кивнула и отпустила мою руку. Она отвернулась, не давая мне увидеть её лицо.

— Т-тогда я оставляю Кей-чан на твое попечение... Н-но я хотела бы получить объяснения позже. Не обязательно рассказывать всё, просто достаточно, чтобы я поняла.

После этих слов она умчалась в направлении крыши.

Значит, так выглядит любопытство со стороны, да?

Я смотрел ей вслед, прежде чем вернуться в комплекс. Мои мысли были заняты событиями, происходящими сейчас на крыше, и переговорами о спасении Хиёри.

Любопытствуя узнать результат, я набрал другой номер, и вскоре послышался милый голос Хиёри.

— Да, Нао-сан?

— Это я, Хиёри, — сказал я. — Как всё прошло?

— О, всё хорошо, Киётака-кун, — радостно ответила она. — Магане-сан сообщила мне несколько минут назад.

Значит, Чикуджоин действительно выполнила свою часть...

— Рад это слышать... Ты молодец.

— Ну что ты, Киётака-кун, я ничего не сделала, — отмахнулась она. — Это всё благодаря тебе... Ой, мне пора, я в библиотеке. Присоединишься ко мне, когда закончишь со своими делами?

— Постараюсь, — сказал я. — Я хотел начать ту книгу из раздела психологии, которую ты рекомендовала.

После быстрого обмена прощаниями Хиёри завершила звонок. Перед этим я успел услышать, как она извиняется перед библиотекарем за использование телефона. Я стёр историю звонков.

Присоединившись к Нао и Чабашире-сенсей и взглянув на события, разворачивающиеся в бассейне, я не мог не порадоваться тому, что на днях попросил Хиёри взять для меня ту книгу.

***

От лица Хираты Йосуке

Я больше не мог этого выносить.

Я не мог смотреть, как над Кей просто так издеваются. Всё повторялось снова. Хорошего друга травят, а я стою в стороне и смотрю.

Ничего не делая.

Как и Сугимура-кун, Кей попросила меня о помощи. Она попросила меня защитить её.

А я сбежал от этого и передал всё в руки Киётаки-куна.

Теперь Киётака-кун попросил меня о помощи, дал мне все необходимые инструкции. Оставалось только получить его разрешение вмешаться и положить этому конец раз и навсегда.

Но смогу ли я?

Я хотел вмешаться прямо сейчас.

Я хотел вмешаться последние десять минут, но не сделал этого. Я боялся.

Не потому, что мог стать новой мишенью. Нет. Я боялся снова потерпеть неудачу.

После того инцидента я взял на себя ответственность сделать так, чтобы все чувствовали себя в безопасности и принятыми. Я взял на себя ответственность помогать всем, кто в этом нуждается.

Я хотел обеспечить безопасность каждого. Я хотел, чтобы все мы закончили эту школу вместе. Тем не менее... мои желания и реальность — разные вещи.

Правда в том, что у меня нет сил помочь каждому. У меня нет сил гарантировать безопасность каждому. Сделать так, чтобы все мои одноклассники, все мои друзья чувствовали себя счастливыми и принятыми.

Правда в том, что я просто трус. Я был трусом тогда, позволив Сугимуре-куну пройти через этот ад, и я трус сейчас, позволяя Кей проходить через этот ад.

Она пришла сюда, чтобы преодолеть свой страх, свое прошлое. Положить конец призракам, которые преследовали её. А я прятался за отговоркой, что Киётака-кун не дал мне добро на вмешательство.

Я должен вмешаться сейчас.

Я должен был вмешаться десять минут назад.

Я должен был вмешаться несколько месяцев назад. На круизе. Когда всё это началось.

Но я боялся.

Я хотел предотвратить насилие. Я хотел предотвратить повторение истории, и из-за этого мы оказались здесь сегодня.

Поскольку Киётака-кун был кем-то выдающимся, я убедил себя, что всё в порядке, он всё уладит. Он всё разрешит. Он завел нас так далеко, не было нужды ни о чем беспокоиться.

Как глупо.

Я совсем не изменился.

Я был всё тем же трусом, который подтолкнул своего лучшего друга к краю.

Я прижал руку к стене.

Я находился в коридоре, шкафчики были позади меня, я мог видеть всё происходящее без каких-либо проблем. Я мог бы оказаться там за считанные секунды, если бы не был таким трусом.

Решимость.

Это единственное, что мне было нужно.

Я должен был это сделать. Это был мой долг. Киётака-кун был прав в этом.

Может быть, наши отношения были фальшивыми, и мы с Кей не были настоящей парой. Но это что-то значило. Приняв её просьбу, я обязался защищать её. Я обязался быть рядом с Кей, когда ей это понадобится. Моя роль заключалась не только в обеспечении её статуса важной фигуры в классе. Моя роль заключалась не только в сопровождении её и её подруг, когда она хотела пойти за покупками или поесть мороженого.

Киётака-кун был прав.

Может быть, любви не было. Но наши отношения строились на чем-то гораздо большем.

Поддержка.

Я не осознавал этого; именно Киётака-кун открыл мне глаза на эту реальность. Он ничего не знал о моём прошлом, ничего не спрашивал, и я ничего ему не рассказывал. И всё же его анализ был точен.

Если я поддерживал Кей и позволял ей высоко держать голову, не боясь своего прошлого, то же самое касалось и меня. Находясь рядом со мной, Кей поддерживала меня в попытке сбежать от моего прошлого. В стирании моих грехов, искуплении. Даже если это не компенсирует содеянного, и тот инцидент остался высеченным в камне. Этот момент ещё не был написан. Кей не должна страдать так, как страдал Сугимура-кун.

Я заставил себя снова посмотреть на происходящее.

Дергая её за волосы, Манабе подтащила Кей ближе к бассейну. У Кей больше не было сил сопротивляться. Её рубашка была расстегнута, хвост распущен, а часть волос окрашена в красный цвет тем странным спреем, который использовали Манабе и Ямашита.

Моё сердце остановилось, когда я увидел большой, уродливый шрам на левом боку Кей, когда Манабе тащила её. Я не мог рассмотреть его хорошо, и это длилось всего секунду, прежде чем Манабе схватила Кей за руки, а Ямашита за ноги; этой секунды было достаточно, чтобы я понял: несмотря на все ужасные вещи, о которых Кей мне рассказывала, это было ещё не всё.

Я подозревал, что она что-то скрывала, но подумать только, что она прошла через такое... Её жизни угрожали? Кто сделал подобное? Как Кей жила после этого? Как она могла улыбаться и быть такой жизнерадостной всё это время?

Пока миллион вопросов проносился в моей голове, Манабе и Ямашита бросили Кей в бассейн. Манабе прыгнула внутрь и легко встала. Она схватила Кей и...

Я поднёс руку ко рту, чтобы подавить вздох ужаса.

Моя опора о стену усилилась, и на мгновение я с трудом удержался на ногах. Чувствуя отвращение, я подавил внезапное желание вырвать.

Как она могла?

Смеясь, Манабе топила Кей, окуная её голову в воду, не давая дышать и вытаскивая в последнюю секунду. Кей тщетно сопротивлялась, хватая ртом воздух, её слезы теперь смешивались с водой в бассейне.

На мой телефон пришло уведомление.

Это было сообщение от Киётаки-куна с указанием вмешаться.

...Я мог вмешаться.

Я могу вмешаться сейчас.

Я прижал руку ко рту, заглушая истерический смешок, и сделал шаг вперед.

Моё тело не слушалось.

Манабе маниакально смеялась, продолжая топить Кей и позволяя ей сделать быстрый вдох, прежде чем повторить это снова.

Я не видел лица Ямашиты, но она, похоже, тоже смеялась.

Давай же!

Это совсем рядом! В нескольких метрах.

Я должен окликнуть их. Я просто должен следовать инструкциям Киётаки-куна, и всё будет хорошо.

Тогда почему я этого не делаю?!

Почему я стою здесь и смотрю? Ничего не делая?

Я не могу позволить истории повториться.

Киётака-кун доверил мне это.

Кей доверила мне своё прошлое.

Какими бы ни были её причины, Кей обратилась ко мне. Она искала меня и просила о помощи. Она доверила мне тяжесть своего прошлого. Это не должно было быть только её бременем. Она была достаточно храброй, чтобы встретиться со своим прошлым. Встретиться с ним, несмотря ни на что, несмотря на шансы, несмотря на этот шрам, несмотря на своё одиночество.

Но ей больше не нужно быть одной.

Кей возложила на меня своё доверие, свою надежду, и я подвёл её однажды. Я не мог сделать это снова.

Не тогда, когда у меня были все инструменты, чтобы всё исправить.

Я глубоко вздохнул и заставил себя сделать шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.

— Кей! — выкрикнул я её имя, позволяя всей своей тревоге и разочарованию вырваться через голос, который эхом разнесся по зданию.

Манабе немедленно остановилась и вместе с Ямашитой удивленно посмотрела в мою сторону.

Кей пробормотала что-то, чего я не услышал, хотя подозревал, что это было моё имя.

Я сделал это. Я вышел из того тёмного коридора и вмешался. Теперь пути назад не было.

— Прекрати это, Манабе-сан, — потребовал я так твердо, как только мог.

Манабе и Ямашита переглянулись, затем снова посмотрели на меня; Манабе всё еще держала Кей за волосы.

— Прекратить? С чего бы мне прекращать?

— Потому что это неправильно, Манабе-сан, — сказал я. — Ты это знаешь!

— Неправильно? Эта сука стала причиной исключения моих друзей. Это справедливость.

Я покачал головой.

— Даже если то, что ты говоришь об исключении твоих друзей, правда, то, что ты делаешь, всё равно неправильно. Справедливость не в твоей вла...

— А в чьей тогда? — рассмеялась Ямашита. — Школы? Мацуо? Кацураги? Не смеши меня, они все одинаковые. Если мы не возьмем правосудие в свои руки, никто ничего не сделает, и эта шлюха продолжит спокойно жить.

— Не будь такой, Саки, — ухмыльнулась Манабе. — Фальшивый парень хочет поиграть в героя. Пусть попробует.

Я сделал шаг ближе к ним и сжал кулаки. Они рассмеялись над моими действиями.

— И что ты сделаешь, парень-кун? — насмехалась Манабе. — Побьёшь нас, невинных девушек? Можешь быть уверен, завтра утром каждый человек будет знать правду.

— Ты хочешь сказать, что разоблачишь Кей, если я ударю тебя?

Если её прошлое станет достоянием общественности, социальной жизни Кей придёт конец. Даже обращение к Мацуо-куну, чтобы решить всё незаметно, не поможет, так как Манабе и Ямашита раскроют всё. И они сделают это так, чтобы не подставить себя, или, по крайней мере, таково было их намерение.

Предсказание Киётаки-куна, похоже, было верным в этом отношении, что давало мне некоторое утешение относительно правдивости других его предсказаний. Но даже если это было не так, всё, что мне нужно было делать, — это блефовать. Если я правильно разыграю свои карты, у Манабе и Ямашиты не будет шансов на победу.

Прошлое Кей, этот шрам, наши фальшивые отношения. Это было их оружие. Нейтрализация этих элементов была одним из ключей.

— Это будет шоком для всех, тебе не кажется? — сказала Ямашита. — Правда о двух самых популярных первогодках.

— Но это также будет вашим смертным приговором, — сказал я им. — Вы не сможете разоблачить нас, не разоблачив себя.

Они улыбнулись моим словам. Они были уверены, что их имена никак не всплывут, а даже если и всплывут, всё будет хорошо. Они чувствовали себя в безопасности. Если следовать гипотезе Киётаки-куна, то это чувство безопасности было вызвано тем, что у них была какая-то защита. Но Киётака-кун сказал мне не беспокоиться об этом, заявив, что позаботится об этом, пока я буду здесь. Всё, что мне нужно было делать, — следовать сценарию.

— Почему нас это должно волновать? — спросила Ямашита с ухмылкой. — Нам нечего терять.

— Потому что ваш класс находится в состоянии гражданской войны? — я приподнял бровь. — Позволю себе не согласиться. Я думаю... нет... я знаю, что вам есть что терять. Вы не хотите быть исключенными. Вы не хотите, чтобы вся школа считала вас хулиганками, вы не хотите этого пятна на своей репутации.

— Как самоуверенно~ — игриво улыбнулась Манабе. — Жаль, что у тебя комплекс героя... нет, нет, нет. Ещё один шаг, и она снова уйдет под воду, — пригрозила Манабе, увидев, что я сделал несколько шагов ближе.

— Что нам теперь делать, Шихо? — спросила Ямашита, не сводя с меня глаз.

— Продолжаем, Саки, — ответила Манабе, держа Кей за подбородок и дергая её за волосы, отчего Кей застонала. — Я с ней ещё не закончила... Кроме того, наш герой всё равно ничего не сможет сделать.

Значит, намерение Манабе состояло в том, чтобы продолжать издеваться над Кей, пока я просто смотрю. Она была уверена в том, что я не вмешаюсь, даже если она продолжит топить Кей; мой образ противника насилия позволял им полагаться и на этот элемент. Они верили, что я попытаюсь выпутаться из этой ситуации разговорами. Что я и собирался делать, следуя плану Киётаки-куна.

Если бы он не рассказал мне об этом, о своём плане, своих предсказаниях, я, возможно, прибегнул бы к насилию, как тогда...

Но всё, что мне нужно было делать, — придерживаться плана.

Всё будет хорошо.

Я сделал шаг ближе, и Ямашита встала передо мной, преграждая путь.

— Думаешь, у меня ничего нет?

— Хирата-кун, ты милый, но не переоценивай себя. Ты вмешался только от отчаяния, — заявила Ямашита.

— Я мог бы разоблачить вас.

Послышался всплеск воды, указывающий на то, что Манабе возобновила свои действия.

— Разоблачить нас? — фыркнула Ямашита. — Думаю, ты всё еще не понимаешь, у кого здесь власть, не так ли?

Я сжал кулаки, чтобы сдержать нервозность, и мысленно вздохнул.

Не могу поверить, что я собираюсь это сделать.

— Я понимаю, Ямашита-сан, — сказал я. — Поэтому я и говорю, что могу разоблачить вас. Здесь установлены четыре скрытые камеры, — я указал на четыре точки вокруг зоны, где, как я предполагал, находились камеры. — Всё, что мне нужно сделать, это слить запись, и вашей жизни конец... кто знает? Вас могут даже обвинить в покушении на убийство.

Я произнес последние слова громче, чтобы убедиться, что Манабе меня услышала. Она вытащила голову Кей из воды и посмотрела на меня, сузив глаза.

— Т-ты лжёшь, — пробормотала Ямашита.

— Разве? — я приподнял бровь. — Вы вольны искать камеры, если хотите...

— Так вот какова твоя карта? — спросила Манабе с ухмылкой. — Если это не блеф, ты разоблачишь и прошлое Каруизавы. Ты уверен, что хочешь так рисковать?

— Это неправда, Манабе-сан, — возразил я. — Все увидят, как вы с Ямашитой-сан издеваетесь над Кей, услышат, что вы сделали это, потому что ошибочно обвиняете её в исключении своих друзей.

С такой тактикой все сочтут Кей жертвой и захотят защитить её, испытывая враждебность к Манабе, Ямашите и Классу C в целом. Этих двоих исключат, но я мог с этим смириться. То, что они сделали, было просто...

Я сделал вдох и выдох, чтобы успокоиться.

— А когда люди спросят нас, почему мы подумали, что Кей их подставила? Когда мы расскажем всем о её прошлом? О том, как она издевалась над Рикой? — спросила Манабе.

— Это не будет иметь значения, — я пожал плечами. — Никто вам не поверит. С чего бы? Это слова двух хулиганок, которые топили невинную девушку. Более того, Морофуджи-сан вряд ли сможет дать показания, не так ли?

Даже если бы дошло до суда, Кей вышла бы сухой из воды. По словам Киётаки-куна, у него были люди в Классах D, A, B и даже C, готовые дать показания в пользу Кей, если до этого дойдет.

На самом деле, было несомненно, что Кей выйдет из такой ситуации с положением даже лучшим, чем её нынешнее. Жертва Манабе и Ямашиты — наш класс и, возможно, весь наш год сплотятся вокруг Кей, чтобы защитить её. С Классом C, желающим отмежеваться от Манабе и Ямашиты, и дружелюбным Классом B, Класс A подыграет. С Мацуо-куном, отвечающим за дисциплину, и другими первогодками в студсовете, было гарантировано, что этот инцидент навсегда останется в личных делах Манабе и Ямашиты.

Если я потерплю здесь неудачу, это идеальный запасной план: уничтожить Манабе и Ямашиту, защитить Кей и не дать её прошлому выплыть наружу.

При условии, конечно, что скрытые камеры действительно были, и я не блефовал.

Я выражал сомнения по поводу этого плана, думая, что это заходит слишком далеко, но увидев, что они делали с Кей...

Киётака-кун был уверен, что они есть, и у меня не было причин сомневаться в нём. Он был там наверху с Чабаширой-сенсей, мне нечего было бояться.

Впервые Кей встретилась со мной взглядом. В нём был вызов, подобный тому, который я видел, когда пришёл, когда она сражалась в одиночку.

Возможно, её новая решимость была вызвана моими словами, тем, что она знала, что я здесь ради неё. Или, может быть, потому, что она поняла смысл того, что я сказал, поняла план Киётаки, по крайней мере, в какой-то степени. Какова бы ни была причина, она вернула себе решимость.

Она слегка кивнула, словно подтверждая свою волю к борьбе. На её лице появилась ухмылка.

— Хе~? Что такое, Манабе? Припёрли к стенке?

— Заткнись! — произнесла Манабе и дала Кей пощечину.

Кей выглядела невозмутимой и продолжала ухмыляться Манабе.

— Ой, извини, мне стоит быть более внимательной, вся эта информация, должно быть, перегружает твои две извилины~

Манабе дернула Кей за волосы, чтобы заставить её замолчать, но Кей стиснула зубы, чтобы не застонать, и сильно дернула Манабе за волосы в ответ.

Они вдвоем упали назад и ушли под воду, борясь друг с другом.

— Шихо!

Не раздумывая, Ямашита побежала и прыгнула в бассейн, приближаясь к месту, где боролись две другие девушки. Она присоединилась к ним, и на мгновение я не мог их различить. Наконец, двое вынырнули, а одна отделилась и поплыла ко мне.

— Кей! — крикнул я, опускаясь на колени у края бассейна и помогая Кей выбраться.

Я отвел её от края, снял пиджак и отдал ей. Она поблагодарила меня застенчивой улыбкой, укрываясь им.

Крики из бассейна привлекли наше внимание, и мы увидели, как Манабе кричит на Ямашиту, обвиняя её в побеге Кей.

— А вы! — она указала на нас. — Не думайте, что всё кончено...

— Делай что хочешь, Манабе, — огрызнулась Кей. — Даже если я потеряю всё, что построила в этой школе... Неважно, через что ты меня заставишь пройти... Я не сломаюсь... Даже если все узнают о моём прошлом... Мне плевать... Мне нечего скрывать.

Несмотря на то, что ей было трудно произнести эти слова, она выпустила их наружу. Она не смотрела вниз, а прямо встретила взгляд Манабе. Принимая своё прошлое, принимая то, что это случилось, отделяя себя от того времени, от тех воспоминаний, отпечатавшихся в её памяти. Она будет помнить их, но у Кей больше не было причин их бояться.

Моё восхищение Кей продолжало расти, когда я осознал всё это. Эта девушка в моих объятиях была той самой, которая несколько месяцев назад, еще в апреле, рассказала мне свою историю и попросила защитить её, дрожа от страха перед теми воспоминаниями.

— Йосуке? — Кей повернулась ко мне, заметив мой взгляд. — Что-то не так?

— А? Н-ничего, — я отнекивался, глядя в другую сторону и потирая нос, пытаясь скрыть румянец.

Значит, двигаться дальше возможно, да?

Видя Кей такой, после всего, через что она прошла, после противостояния с Манабе... это давало мне надежду. Кей была моим искуплением, и я помог ей здесь, однако мне еще предстоял долгий путь, прежде чем забыть... прежде чем принять...

Может быть... может быть, мне не нужно спасать всех... может быть, мне просто нужно быть рядом.

— Думаете, это конец? — спросила Манабе, выбираясь из бассейна и приближаясь к нам.

Я инстинктивно заслонил Кей собой, но она остановила меня, крепко обняв за руку и встав рядом со мной.

Я тепло улыбнулся её поведению.

Это было не так уж плохо.

— Это конец, Манабе-сан, — сказал я. — Вы можете публиковать фотографии, которые у вас есть, или объявлять всё, что хотите, преимущество всегда будет на нашей стороне.

— Ш-Шихо, я думаю, нам стоит уйти... — сказала Ямашита, теребя рукав Манабе.

— Нет, Саки, не говори мне, что ты веришь в этот бред! — прошипела Манабе, шлепнув Ямашиту по руке.

— Дело не в этом, — Ямашита покачала головой. — Дело в этом.

Она указала на трибуны, мы повернули головы, чтобы посмотреть, что происходит, и увидели Чабаширу-сенсей, стоящую там и изучающую нас со своим обычным стоическим лицом.

— Должно быть, она дежурит, — пробормотала Кей рядом со мной, убедившись, что Манабе и Ямашита её слышат.

— Вас здесь быть не должно, — заявила Чабашира-сенсей голосом достаточно громким, чтобы мы услышали её с этого расстояния.

— Извините, Чабашира-сенсей, — извинился я. — Поскольку у нас каникулы, мы подумали, что можем скоротать время.

— Ваши каникулы начинаются завтра. Вы должны вернуться в свои общежития... Я сделаю обход, чтобы убедиться, что всё в порядке, и лучше бы вам не быть здесь, когда я вернусь.

Я кивнул и дружелюбно помахал рукой, когда она ушла через один из выходов с трибун. Как только она скрылась, я снова повернулся к Манабе.

— Полагаю, теперь это шах и мат... — сказал я с самой озорной улыбкой, на которую был способен.

— Тц... — она прошла мимо меня, задев мое плечо, и Ямашита без промедления последовала за ней. — Иди к чёрту.

Они схватили свои вещи и покинули бассейн, даже не потрудившись пойти в раздевалку, чтобы сменить мокрую одежду. Как только они скрылись из виду, Кей расхохоталась. Я посмотрел на неё в недоумении, не зная, что сказать.

— П-прости... это было уморительно... просто... — пыталась она говорить сквозь смех, затем спародировала мой голос, но он звучал слишком низко. — «Полагаю, теперь это шах и мат».... Ха! Что это было?!

— Что? — я начал защищаться. — Я думал, это прозвучало круто.

— О, я не утверждаю обратного~ — она крепче сжала мою руку, переплетая наши пальцы. — Ты выглядел очень круто там~ Спасая меня и всё такое... — затем её улыбка исчезла, и лицо помрачнело. — И... спасибо, что пришел, Йосуке... На мгновение я подумала... Я... правда подумала, что всё кончено...

— Эй, — я сжал её руку сильнее, показывая, что я здесь. — Я обещал тебе, что буду рядом... сначала я не сдержал обещание. Это просто я искупаю свою вину... Кроме того, это был план Киётаки-куна.

Она издала милый смешок, снова улыбаясь.

— Ну, я знаю, что это был план Киётаки. Но здесь был ты, так что не принижай себя, хорошо? — она встала на цыпочки и быстро поцеловала меня в щёку.

Я расширил глаза от удивления, а Кей снова хихикнула и потащила меня к шкафчикам.

— Идем, мне нужно привести себя в порядок. Ты ведь покараулишь у двери, правда? — спросила она милым тоном.

Не в силах вымолвить ни слова, я просто кивнул, вероятно, с открытым ртом, пытаясь переварить происходящее.

Кей снова хихикнула и прикрыла рот свободной рукой.

— Похоже, мой парень не только героический, но и милый~

— Парень? — слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел подумать.

— Ммм, это ведь то, кто ты есть, верно? — она посмотрела на меня с игривой улыбкой. — А я твоя девушка.

— Эм... да... Полагаю, ты права, — улыбнулся я в ответ.

Я не мог не чувствовать счастья, видя Кей такой: она не притворялась счастливой, не притворялась уверенной и упрямой девушкой, какой её видели все.

Она была просто Кей.

Единственная разница заключалась в том, что теперь её ничто не сдерживало.

Свободная от своего прошлого и своей травмы, Кей была свободна быть собой.

Я должен поблагодарить Киётаку-куна за то, что он дал мне эту роль. В конце концов, он был прав: статус парня кое-что значил.