Переговоры
От лица Мацушиты Чиаки
Обсуждение было назначено на 16:00. Было уже 15:50. Мы не могли себе позволить медлить. Когда мы вчетвером подошли к учительской, какая-то учительница помахала нам, приглашая войти.
— Яху! Привет, ученики Класса D!
Я узнала в ней классного руководителя Класса B, хоть никогда и не встречала её лично. Она поприветствовала нас в своей беззаботной манере.
— Похоже, случилось нечто невероятное, хм-м?
Её глаза блестели, словно ей нравилось совать нос в чужие дела.
— Что ты тут делаешь на этот раз? — пробормотала Чабашира-сенсей.
— Ох, нет. Меня уже раскрыли, да?
Чабашира-сенсей, улыбаясь, одарила Хошиномию-сенсей тяжёлым взглядом, когда та вышла из учительской.
— Каждый раз, когда ты тайком выбираешься, я начинаю что-то подозревать.
Хошиномия мило подмигнула, словно говоря: «Хи-хи, ты поймала меня!».
— Значит, я не могу присоединиться, да?
— Конечно, не можешь. Ты же знаешь, что посторонним вход воспрещён.
— Ох, как жаль. Я хотела посмотреть шоу.
— Шоу? — Чабашира-сенсей приподняла бровь.
— Хе-хе, скоро узнаешь~
Чабашира-сенсей силой затолкала Хошиномию-сенсей обратно в учительскую.
— Мы будем разбираться не в учительской? — спросила Хорикита.
Я растерянно посмотрела на неё.
— Хорикита-сан, такие дела решаются при участии студенческого совета, — сказала я.
Она замерла, едва услышав слова «студенческий совет». Чабашира-сенсей обернулась и бросила резкий взгляд на лицо Хорикиты.
— Если не хочешь идти, Хорикита, говори сейчас.
Судо, не понимая, почему Хорикита так отреагировала, выглядел сбитым с толку. Над его головой будто парил гигантский вопросительный знак. Думаю, их замешательство можно понять. Чабашира-сенсей ничего этого не объяснила, а я знала только благодаря моим урокам с Томори-сан.
— Я пойду. Я в порядке.
Хорикита быстро взглянула на меня. Её взгляд, вероятно, означал что-то вроде: «Не беспокойся обо мне». Надеюсь, нам не придётся менять планы в последнюю секунду.
Мы вышли из учительской на первом этаже и поднялись на три этажа выше, на четвёртый. На стене у дверного проёма висела табличка «Кабинет Студенческого Совета». Чабашира-сенсей постучала, и мы вошли.
Хоть Хорикита и вздрогнула, она тут же последовала за нами. Внутри длинные столы были расставлены прямоугольником. Трое учеников из Класса C уже прибыли и сидели на своих местах. Рядом с ними сидели Мисака-сан и учитель-мужчина, лет тридцати с лишним.
Значит, Томори-сан и Аянокоджи-кун были правы, да?
— Прошу прощения за опоздание, — сказала наша сенсей.
— Ещё нет назначенного времени. Извиняться не нужно.
— Вы уже встречались?
Мы с Судо и Хорикитой не знали этого учителя.
— Это Сакагами-сенсей, классный руководитель Класса C. А теперь...
Ученик, сидевший в глубине комнаты, привлёк всеобщее внимание.
— Это президент студенческого совета.
Старший брат Хорикиты-сан, даже не взглянув на сестру, изучал документы на своём столе. Хорикита-сан недолго смотрела на брата, но, поняв, что она не в центре его внимания, опустила глаза и села напротив учеников Класса C.
— Что ж, сейчас я хотел бы обсудить инцидент с применением насилия, произошедший в пятницу, 28 июня, с членами студенческого совета, вовлечёнными сторонами и их классными руководителями. Можете начинать, секретарь студенческого совета Тачибана.
Секретарь Тачибана, женщина с короткими волосами, слегка поклонилась.
— Разумеется, учитывая масштабы этого спора, бывают моменты, когда президент студенческого совета берёт дело в свои руки. В этом инциденте есть несколько необычных моментов. В остальном же, основная часть разбирательства будет вестись исключительно Тачибаной, как обычно.
— Поскольку я весьма занят, некоторые пункты повестки дня я передам другим. Однако, как правило, я предпочитаю заниматься этими вопросами, поскольку мне доверено руководить этим советом.
— Значит, всё это – чистая случайность? — Чабашира-сенсей улыбнулась, но брат Хорикиты даже не дрогнул.
Напротив, Хорикита-сан не могла скрыть дрожь.
Учитывая, что они брат и сестра, шансы были не в нашу пользу. Фактически, я не могла отделаться от мысли, что эта ситуация была крайне невыгодной, поскольку Хорикита-сан не могла продемонстрировать здесь своё обычное мастерство. Мизоваки должен был вести это разбирательство! Он ведь секретарь, отвечающий за дисциплину в школе.
С появлением президента студсовета наш план требовал изменений. Он поступил в Класс A и немедленно занял пост секретаря студенческого совета. В декабре первого года обучения он стал президентом студсовета, получив подавляющее большинство голосов на выборах. Хотя некоторые старшеклассники, естественно, выражали своё недовольство, наша нынешняя ситуация говорила о его невероятных способностях.
Секретарь Тачибана в доступной форме изложила ситуацию с обеих сторон.
— Основываясь на вышеизложенных фактах, мы хотели бы...
Внезапно дверь открылась, и кто-то вошёл в комнату.
— Простите, я опоздал, — сказал Акабане-кун с ухмылкой на лице.
Тачибана не скрывала своего недовольства его появлением, в то время как Хорикита-семпай лишь приподнял бровь. Что он здесь делал? Это ли имела в виду Хошиномия-сенсей?
Он направился прямиком к стулу рядом с Хорикитой-семпай и сел. Я взглянула на учеников Класса C, и у Мисаки-сан было такое же недовольное лицо, как и у Тачибаны-семпай, хотя её недовольство было больше похоже на гнев. Остальные трое были просто сбиты с толку.
— Как я и говорила. Мы хотели бы, чтобы вы определили, какая версия событий правдива. — После завершения объяснений и вступления к разбирательству, Тачибана-семпай обратила свой взор на нас, Класс D. — Комия-кун и двое других членов баскетбольного клуба отправились в специальный корпус после того, как Судо-кун позвал их туда. Там, по их словам, они были избиты в односторонней драке. Это правда?
— Что эти...
— Это не так, — прервала я Судо-куна, мы не могли позволить себе никаких вспышек. — Комия-кун и Кондо-кун сами позвали Судо-куна в специальный корпус, когда их тренировка закончилась.
Хорикита-сан всё ещё дрожала на своём месте, совершенно не замечая происходящего. Сакагами-сенсей, классный руководитель Класса C, уставился на меня.
— Это ложь. Судо-кун позвал нас в специальный корпус.
— Прости, Комия-кун, но лгу здесь не я, — сказала я прежде, чем успел Судо-кун.
— Итак, обе стороны настаивают, что их позвала другая, так что показания расходятся. Однако в историях есть нечто общее. Между Судо-куном, Комия-куном и Кондо-куном произошёл спор, верно?
— И Ишизаки, — блаженно добавил Акабане-кун.
— Я просто собирался подождать, пока Комия и Кондо закончат свои дела с Судо! Это он сам напросился на драку!
— О. Значит, ты побежал помогать друзьям, Ишизаки? — продолжил Акабане-кун.
— Конечно, на моём месте так поступил бы каждый!
— Но тебя ведь тоже избили...
— Мы... ну... да, но...
— Простите, но я не вижу в этом смысла. Почему казначей студенческого совета присутствует на дисциплинарном разбирательстве? — спокойно заявила Мисака-сан.
— Э? У меня есть право здесь находиться, Микото. В конце концов, я член студенческого совета, и, как мне кажется, ранее было заявлено, что это обсуждение между вовлечёнными сторонами, классными руководителями и членами совета.
Какой странный диалог. Была ли какая-то вражда между Мисакой-сан и Акабане-куном? В любом случае, для нас это было хорошо. Если Хорикита-сан выбыла из игры из-за присутствия старшего брата, то я должна была воспользоваться присутствием Акабане-куна и спровоцировать спор между ним и Мисакой-сан.
— Но я не понимаю, Ишизаки-кун. То есть, я понимаю, что Кондо-кун и Комия-кун, хоть и спортивные, но не на уровне Судо-куна. И всё же, с твоей помощью... Как вас троих могли избить? — Я приложила руку к подбородку, прикидываясь дурочкой.
— А? Потому что мы не собирались драться!
— Тогда зачем ты пошёл им помогать, если не собирался драться? Не знаю, мне это почему-то кажется странным. Как будто вы хотели, чтобы Судо-кун вас ударил, не думаешь? — сказала я с задумчивым лицом. — К тому же, ты ведь не в баскетбольной команде, Ишизаки-кун? Почему ты был в специальном корпусе?
— Я... я пошёл...
— Эти вопросы бесполезны. Прости, Мацушита-сан, но ты просто выбрасываешь всё, что приходит тебе в голову, и выставляешь это подозрительным. Общеизвестно, что Ишизаки-кун, Кондо-кун и Комия-кун — хорошие друзья. Вполне естественно, что Ишизаки-кун пошёл встретить их после баскетбольной тренировки.
— Хм-м~ А это хороший довод, Микото! — воскликнул Карма. — Однако мне вот интересно... Вы видели новости? У вас троих, безусловно, есть история завязывания драк. Не думаю, что так уж неправдоподобно предположить, что вы завидовали месту рыжего в основном составе...
— Это просто беспочвенные слухи от кого-то, кто желает Классу C зла. И опять же, эта информация не заслуживает никакого доверия. Если нет доказательств, то эти обвинения в адрес моих одноклассников — не более чем простое желание изменить положение вещей. Если только ты не знаешь что-то об этих «новостях», Карма?
— Я знаю то, что знаю, Микото.
— И что же это?
— Увидим.
— Вообще-то, я считаю, что автором статьи была сама директор школьной газеты. Не думаю, что она стала бы писать или публиковать что-то подобное, не будучи уверенной в подлинности... В конце концов, всем известна её репутация и её забота об истине, — вставила я.
— Или, возможно, кто-то хочет воспользоваться её репутацией... — ответила Мисака-сан.
В комнате на несколько секунд воцарилась тишина.
— Если Класс D не может предложить других доказательств, не возражаете, если мы продолжим разбирательство? — прокомментировала Тачибана-семпай.
— Вообще-то, у нас есть доказательства, — сказала я. — Даже если драка и была односторонней. Есть ученик, который был свидетелем всего инцидента и может это подтвердить.
— Что ж, тогда, Класс D... свидетель Класса D, пожалуйста, войдите?
Сакура-сан, выглядя обеспокоенной и взволнованной, вошла в кабинет студсовета. Она смотрела себе под ноги, словно боясь опасности.
— 1-D, Сакура Айри-сан.
— Я-то думал, услышу настоящие показания. Ученица Класса D, вы серьёзно? — Сакагами-сенсей хмыкнул, протирая очки.
— В чём-то проблема, Сакагами-сенсей?
— Нет-нет, пожалуйста. Продолжайте.
Сакагами-сенсей и Чабашира-сенсей обменялись взглядами.
— Можете начинать давать показания, если не возражаете, Сакура-сан.
— Д-да, хорошо... Ну... я...
Она умолкла. Наступила тишина. Десять секунд. Двадцать секунд. Сакура всё ниже опускала взгляд, а её лицо становилось всё бледнее.
— Это пустая трата времени. Простите, но мне кажется очевидным, что Сакура-сан ничего не видела. Я даже задаюсь вопросом, не заставили ли вы её давать показания... — сказала Мисака-сан, как раз когда Сакагами-сенсей открыл рот, чтобы говорить.
Я улыбнулась про себя. Ну, надеюсь, что про себя.
— Заставили? Прости, Мисака-сан, но мне кажется, ты бросаешься голословными обвинениями. Разве не ты минуту назад говорила, что обвинять бездоказательно — это... как ты выразилась? «Желание изменить положение вещей»? — сказала я.
— Должен согласиться с Мацушитой, Микото, ты себе противоречишь. Или, может, ты просто говоришь то, что выгодно твоим аргументам? У тебя есть какие-то основания говорить, что Сакуру заставили давать показания? Чабашира-сенсей, поведение Сакуры связано со страхом перед вашими учениками или с её собственным характером?
Чабашира-сенсей выглядела удивлённой, что Акабане-кун обратил свой вопрос к ней, но быстро взяла себя в руки.
— Что ж, это правда, что Сакура Айри — одна из самых застенчивых учениц в Классе D.
Акабане-кун понимающе кивнул.
— Понимаю. Тогда, — он обратил своё внимание на Сакуру-сан, которая всё ещё смотрела себе под ноги, с мягкой улыбкой на лице. — Сакура, это нормально, что ты стесняешься. Не нужно себя заставлять. Пожалуйста, не торопись, мы не спешим.
Сакура нерешительно кивнула. Она молчала. Не похоже было, что она собирается заговорить. Но спустя добрых пять минут она наконец заговорила, причём довольно быстро.
— Я... я определённо видела, что случилось! Ученики Класса C ударили первыми. В этом нет никакой ошибки!
Она говорила так отчаянно, что хотелось верить, будто она говорит правду. Меня она уж точно убедила. Мягкая улыбка Акабане-куна превратилась в ухмылку. Он заговорил мгновенно, не давая эффекту от слов Сакуры-сан рассеяться.
— Спасибо, Сакура. Твои показания, безусловно, будут иметь огромное значение для разрешения этого дела...
— Прошу прощения, но...
— Прошу прощения, Сакагами-сенсей, но учителей просят говорить как можно меньше, — как само собой разумеющееся заявил Акабане-кун.
— Ты затыкаешь рот учителю, Карма, хотя только что позволил Чабашире-сенсей говорить, — упрекнула Мисака-сан.
— Это потому, что ответ Чабаширы-сенсей на мой вопрос был полезен для разбирательства. Сакагами-сенсей же задаст какой-нибудь нелепый вопрос о том, почему застенчивая и неуверенная в себе девушка боялась говорить перед кучей людей. Сам факт, что мне приходится это объяснять, – пустая трата времени.
— Ты снова всё додумываешь, Карма.
— Тогда давай спросим его. Сакагами-сенсей, вы собирались спросить застенчивую и неуверенную в себе девушку, почему она боялась говорить перед кучей людей?
Сакагами-сенсей, казалось, не знал, что ответить. Акабане-кун, вероятно, был прав, но признание этого поставило бы Сакагами-сенсея в неловкое положение. Я была ошеломлена. Это разбирательство превратилось в нечто совершенно иное, чем мы планировали. Хорикита выбыла ещё до начала. Вспышка Судо была пресечена, что хорошо, но теперь он выглядел так, будто понятия не имел, что происходит вокруг.
— Этот вопрос – целенаправленный. Ты хочешь поставить Сакагами-сенсея в неловкое положение. Простите, Хорикита-семпай, Тачибана-семпай, но казначей студенческого совета выходит за рамки своих полномочий, — возразила Мисака-сан.
Тачибана-семпай собиралась ответить, но Акабане-кун заговорил прежде, чем из её рта вырвался хоть звук.
— Тогда мне придётся вернуться к своему первоначальному заявлению. Это разбирательство – диалог между тремя сторонами. Как один из судей этого разбирательства, я должен следить за его надлежащим развитием.
— Судей? Судей? Карма, ты не какая-то высшая инстанция. Ты — казначей!
— Я член...
— ...Студенческого совета. Да! Ты уже это говорил, и мне плевать! С самого начала разбирательства мы не делаем ничего, кроме как обсуждаем бесполезные вещи! — крикнула она, вскакивая и ударяя кулаком по столу.
Звук удара эхом прокатился по комнате. Большинство из нас застыли с ошеломлёнными лицами. Хорикита-семпай лишь приподнял бровь, в то время как Акабане-кун ухмыльнулся.
Поняв, что она сделала, она тихо села, на её лице появился лёгкий румянец. Тишина окутала комнату на несколько секунд. Казалось, что прошли часы. Напряжение продолжало расти, и как раз в тот момент, когда я подумала, что оно достигло своего пика, Акабане-кун заговорил.
— Вау. Тебе плевать~ То, что мы обсуждаем, бесполезно? Ну, Микото, это уже что-то. Пожалуйста, скажи мне, у тебя проблемы с этим разбирательством? Возможно, ты не хочешь, чтобы мы что-то обнаружили, и предпочитаешь пропустить шаг, чтобы наказать Судо без всякого расследования. Сакура, вот, только что сказала, что это ученики Класса C, то есть твои одноклассники, начали драку. Возможно, ты хочешь избежать этой темы, потому что не желаешь, чтобы восторжествовала справедливость?
— Это не...
— Сакура, ты можешь, пожалуйста, сказать нам, как долго длилась драка? — сказал Акабане-кун, перебивая Мисаку-сан.
— А? Эмм... Я...
— Ничего страшного, если не знаешь точную продолжительность, достаточно будет грубой прикидки.
— Ну, я бы сказала, не больше двух минут.
— Понятно. А Ишизаки побежал на помощь друзьям, как он утверждал ранее?
Она покачала головой.
— Нет. Они вчетвером были вместе, не так далеко друг от друга.
— Ишизаки, — Акабане-кун кивнул и повернулся к Ишизаки-куну. — Тебе есть что сказать?
— А? Э... Она лжёт, конечно. В смысле, очевидно же, что Судо виноват... У нас ведь раны и всё такое.
— Ах, да, ваши раны, — вмешалась я, чувствуя себя немного бесполезной. — Сакура-сан сказала, что драка длилась меньше двух минут. Так что, мне интересно, как Судо-кун мог нанести такие тяжёлые раны. Возможно, кто-то избил вас после. И то, что вы додумались позвать Судо-куна в специальный корпус, в место без камер, – как будто вы действовали по чьему-то приказу. Конечно, это просто безумная теория. Не может быть, чтобы что-то подобное было правдой. — Я закончила, отмахнувшись. У меня не было никаких оснований для моих слов, но это было неважно.
— Эй! Мы не идиоты, — воскликнул Кондо. — Мы тоже можем разработать план.
— Тоже? — переспросила я. — То есть, ты говоришь, что кто-то действительно разработал план?
— А? Стой! Нет! Я не это говорю, я просто имел в виду, ну...
— Да, ты просто имел в виду что? — надавила я на него.
— Мы снова уклоняемся от темы, — сказал Сакагами-сенсей, он бросил взгляд на Акабане-куна, и, поскольку тот, похоже, не собирался его останавливать, Сакагами-сенсей продолжил. — Что вы думаете, Чабашира-сенсей? Почему бы не поискать здесь компромисс?
— Компромисс?
— Мы сейчас в тупике. Компромисс был бы лучшим способом двигаться дальше.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, Сакагами-сенсей, но мне кажется, вы хотите компромисса только потому, что видите, что ваш класс больше не является невиновным, — заметила я.
— Очевидно, — сказал он. — Наши показания не изменятся, а вы не прекратите попыток нас дискредитировать. Чтобы разорвать этот бесконечный цикл перекладывания вины друг на друга, я предлагаю компромисс. Прямо сейчас очевидно, что Класс C в чём-то виноват. Против Судо было трое учеников, и у одного из них есть история драк...
— У всех, — сказал Акабане-кун с невинной улыбкой, подперев голову рукой.
— ...что является проблемой, — Сакагами-сенсей продолжил, игнорируя Акабане-куна. — Так как насчёт двух недель отстранения для Судо-куна и одной недели отстранения для моих учеников? Что вы об этом думаете? Тяжесть наказания разная, конечно, но я думаю, это соответствует разнице в полученных травмах.
Он закончил свою речь, глядя на меня.
Старший брат Хорикиты молчал, слушая Сакагами-сенсея. Похоже, Класс C был готов пойти на компромисс лишь наполовину. Показания Сакуры-сан и внезапная помощь Акабане-куна были действительно ценными. Требование менее чем месячного отстранения для Судо-куна само по себе было победой. Однако мы пришли сюда не за этим.
— Не валяйте дурака! Это не шутка! — взревел Судо-кун.
— Чабашира-сенсей. Что вы думаете? — Сакагами-сенсей даже не взглянул на Судо-куна.
— Мы, похоже...
— Простите, Сакагами-сенсей, но это не тот компромисс, на который мы можем согласиться, — заявила я. — Мы в Классе D убеждены, что это был преднамеренный ход Класса C, чтобы подорвать наши позиции. И даже если опрометчивое поведение Судо-куна поставило нас в эту ситуацию, и ему следует над этим задуматься, он не должен расплачиваться за грязные трюки Класса C.
Его предложение, безусловно, было разумным компромиссом, но всё, что не означало бы сохранение Судо-куном места в основном составе, для нас было не вариантом.
— И что... что вы предлагаете? — Хорикита-семпай посмотрел на меня. Я заставила себя выглядеть решительной. Сейчас не время пугаться, я должна была показать свою уверенность.
— Тогда я изменю формулировку. Мы утверждаем, что Судо-кун невиновен. Следовательно, мы не можем согласиться на его отстранение от школы, даже на один день.
Ученики Класса C начали настойчиво кричать. Странно, но Мисака-сан после своей вспышки хранила полное молчание. Интересно, с ней всё в порядке?
Судо, не выдержав криков Ишизаки-куна и его друзей, тоже повысил голос.
После недолгих криков и обмена оскорблениями Хорикита-семпай заговорил:
— Достаточно. Это обсуждение затянулось на сегодня. Я спрошу вас, Класс C. Вы лгали нам сегодня?
— К... конечно, нет!
— Хорошо, а что насчёт вас, Класс D?
— Всё, что Класс D сказал во время этого разбирательства, – правда, — заявила я.
— Тогда мы соберёмся здесь для повторного слушания завтра в 16:00. Если к тому времени не будет чётко установлено, какая из сторон солгала, или в случае, если никто не признает свою вину, мы вынесем решение на основании собранных к настоящему моменту доказательств. Конечно, в этом случае нам, возможно, придётся рассмотреть вопрос об исключении из этой школы. Это всё.
Сделав это заявление, Хорикита-семпай завершил разбирательство. Если повторное слушание назначено на завтра, у нас было очень мало времени, чтобы найти новые улики.
Нам велели уходить. Все выглядели недовольными, покидая кабинет студсовета, за исключением Акабане-куна, у которого на лице была ухмылка. Сакагами-сенсей подошёл к Сакуре-сан, которая, казалось, была на грани слёз после своего короткого мгновения храбрости. Прежде чем он успел что-то ей сказать, я подошла к Сакуре-сан.
— Ты отлично справилась, Сакура-сан! Большое спасибо за показания, это нам очень помогло.
Сакагами-сенсей лишь скривился и пошёл дальше, уходя со своими учениками. Я заметила, что Мисака-сан довольно сильно сжимает кулаки.
Хорикита-сан покинула комнату, как только нас распустили. Вскоре за ней последовал Судо-кун. Я осталась с Сакурой-сан, пытаясь её утешить. Когда мы вышли из комнаты, мы обнаружили, что нас ждёт Аянокоджи-кун.
— Аянокоджи-кун?
— Привет. Как всё прошло?
— Мы встречаемся снова завтра.
— Вы ещё здесь?
Хорикита-семпай, Тачибана-семпай и Акабане-кун вышли из кабинета студсовета. Тачибана-семпай начала запирать дверь на ключ, в то время как Акабане-кун ухмыльнулся Аянокоджи-куну и ушёл.
— Что ты планируешь делать? — спросил Хорикита-семпай у Аянокоджи-куна, полностью игнорируя меня и Сакуру-сан.
— Что вы имеете в виду? — спросил он.
— Я думал, ты будешь присутствовать на разбирательстве и раскроешь какой-нибудь гениальный план.
— Я не то чтобы Чжугэ Лян или Курода Канбэй. У меня нет никаких планов.
— Значит, позиция твоего класса относительно Судо не имеет к тебе никакого отношения, это была простая прихоть?
— Не думаю.
— Понятно.
Странно, но Хорикита-семпай и Аянокоджи-кун, казалось, знали друг друга. Они, казалось, легко общались, почти как хорошие друзья или, может быть, как люди, которые искренне уважали друг друга.
— И ещё насчёт того, что ты сказала, Сакура, — Хорикита-семпай повернулся к Сакуре, которая подавила слёзы. — Показания очевидцев, безусловно, имеют некоторый вес во время обсуждения. Однако, пожалуйста, имей в виду, что то, насколько мы ценим доказательства, определяется тем, насколько мы доверяем их правдоподобности. Независимо от того, что ты делаешь, легитимность доказательств снижается, потому что ты ученица из Класса D. Каким бы подробным ни был твой рассказ, мы не можем принять его за стопроцентную правду.
По сути, он называл Сакуру лгуньей.
— Я... я... я просто... сказала правду...
— Если ты не можешь это доказать, то это не более чем нонсенс.
Сакура в отчаянии низко опустила голову, снова плача.
— Я ей верю. Я верю показаниям Сакуры, — сказала я.
— Поскольку она ученица Класса D, вполне естественно, что ты хочешь ей верить.
— Она не сказала, что хочет ей верить. Она сказала, что верит ей. Это разные вещи, — поддержал нас Аянокоджи-кун.
— Значит, ты можешь это доказать? Можешь доказать, что она не лжёт?
— Это не ко мне. Я не присутствую ни на каком разбирательстве. Лжёт Сакура или нет, вы узнаете завтра.
Хорикита-семпай тихонько усмехнулся, а затем улыбнулся, как бы намекая, что такое невозможно.
После того, как Хорикита-семпай и Тачибана-семпай ушли, я повернулась к Аянокоджи-куну.
— Полагаю, нам придётся использовать план Б?
Он кивнул и отправил сообщение со своего телефона. Затем мы ещё немного побыли с Сакурой-сан, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.
От лица Акабане Кармы
Покинув кабинет студсовета, я направился к выходу. Там меня ждала Кочо.
Это меня не особо удивило. С тех пор, как мы поболтали на крыше, она всё чаще и чаще ко мне приближалась. Наши поиски информации об учениках Класса C стали для неё отличной возможностью сблизиться со мной, не вызывая подозрений. Хотя, опять же, учитывая природу нашего класса, я сомневался, что кто-то счёл бы подозрительным, что Кочо ко мне подходит.
— Ю-ху, Карма-кун! — радостно поприветствовала она меня. — Как всё прошло?
— Потрясающе.
По правде говоря, я не ожидал, что разбирательство пройдёт так хорошо. Микото была на нервах с того самого момента, как я вошёл в комнату, так что вывести её из себя было нетрудно. Она всегда была худшей в спорах и дебатах. Её коньком всегда были физические задания и упражнения. Именно это позволило ей подняться в рейтинге.
— О. Значит, мы можем ожидать хорошего исхода для Класса D?
Я кивнул. Даже если подозрения с Класса D не были полностью сняты, Класс C теперь оказался в центре внимания. С их-то плохим выступлением на разбирательстве, у них просто не было шансов выйти из этого безнаказанными.
— Тогда это хорошо. А информация, которую мы добыли? Оказалась полезной?
Я нахмурился.
— Не так сильно, как хотелось бы, но пригодится, если решение будет принимать студсовет.
Она рассеянно кивнула.
— Скажи, Карма-кун, не хочешь сходить в кафе?
— Хочешь ещё поболтать?
Она хихикнула, но не стала отрицать. Заинтригованный тем, во что может вылиться этот разговор, я принял её предложение.
Мы направились в торговый центр Кеяки и вошли в одно из кафе. Поскольку занятия на сегодня закончились, а было ещё не так поздно, народу было порядочно, как в самом торговом центре, так и в кафе.
Я подошёл к одному из столиков на двоих у окна, чтобы быть на виду, пока Кочо пошла за нашими напитками. Поскольку тема нашего разговора, скорее всего, будет вращаться вокруг Кочо-сенсей, я хотел иметь несколько путей к отступлению. Вероятность того, что меня заметит другой ученик Класса B, была высока, и я на это рассчитывал. Просто встать и уйти — не вариант, так как это вызовет у Кочо ещё больше подозрений.
— Кажется, ты глубоко задумался, Карма-кун.
Она села напротив меня, протягивая мне мой кофе. В другой руке у неё был её напиток и какие-то кукурузные палочки. Я поблагодарил её и отмахнулся от её комментария.
— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил я её.
— А? Сразу к делу? Не предпочёл бы сначала поговорить о чём-нибудь другом? — она склонила голову набок.
— Прости, но я хотел бы покончить с этим. Нет нужды продолжать дольше, чем необходимо.
Она отпила глоток своего молочного коктейля.
— Что ж, тогда. Я говорила с Мисакой-сан несколько дней назад. Но, полагаю, ты уже знаешь об этом, — я кивнул. — Она сказала мне, что моя сестра работала с вашими родителями.
— Понятно. Микото мне этого не говорила.
— Не говорила? Но я думала, вы друзья.
— Скажем так, сейчас мы не в лучших отношениях.
Она кивнула, не убирая улыбки с лица.
— Мне жаль это слышать, Карма-кун.
— Всё в порядке. В конце концов, она осознает свою ошибку.
— Её ошибку?
— Да, у нас возникли небольшие разногласия. Но возвращаясь к нашей теме. Ты, случайно, не хочешь узнать, чем занимаются наши родители?
— Это так очевидно?
— Не совсем. Я просто предположил. Наши родители – инвесторы компании.
На самом деле, это было довольно очевидно. Она завела разговор о том, что сказала ей Микото, не просто так, чтобы сообщить мне.
— Правда? Но моя сестра на самом деле не работала с инвесторами.
— Ты уверена? Тогда в чём заключалась её работа?
— В основном она контролировала отгрузку и приёмку.
— Отгрузку и приёмку?
— Да, в WR Group. (П/п: WR – White Room, то есть Белая Комната.)
Моё самообладание на мгновение дало трещину, когда я услышал эти слова. Инициалы легальной стороны тоже WR? Они серьёзно? Хоть это и длилось мгновение, было совершенно ясно, что Кочо заметила.
— Ты ведь их знаешь, да? В конце концов, это компания, в которую твои родители вложили деньги.
Я пожал плечами.
— Твоя сестра заходила к нам пару раз. Я не особо обращал внимания на дела родителей. У меня были свои заботы.
Технически это не было ложью. У нас были занятия с Кочо-сенсей не каждый день, я знаю, что мои родители живы и много путешествуют, а мои мысли были заняты попытками выжить.
Этот разговор оказывался полезнее, чем я думал. Я узнавал кое-что и о том месте, и о Кочо. Интересно, пытаются ли Цукаса и Рин разрушить то место. Хотя я сомневался в этом. Цукаса, вероятно, страдал там за то, что позволил Киётаке занять его место. Я понятия не имел, чем занималась Рин с тех пор, как ушла, но я знал, что её семья была влиятельной — иначе она бы не ушла.
— Понятно. Но, Карма-кун, ты всё время называешь её «твоя сестра».
Я растерянно посмотрел на неё.
— Но она ведь твоя сестра. И так вас легче различать.
— Тогда, пожалуйста, зови меня Шинобу, Карма-кун. К тому же, это немного несправедливо, что только я называю тебя по имени. И раз уж на то пошло, ты знаешь имя моей сестры?
Похоже, она наконец решила меня проверить. С этим нужно было быть осторожным. Имя Кочо-сенсей я, конечно, знал, но не более того. Нашим инструкторам было не положено делиться информацией о себе, и только Кочо-сенсей и Мацуо-сенсей вроде как нарушали это правило.
— Да, её зовут Канае. Глядя на тебя вблизи, ты действительно на неё похожа. Внешне, я имею в виду.
— Значит, ты думаешь, что характерами мы не похожи?
— Нет. Она была доброй и добродушной, хотя и строгой, когда это было необходимо. Ты же просто притворяешься такой. По правде говоря, ты гораздо больше похожа на меня.
Я ухмыльнулся, видя, как улыбка Шинобу дрогнула. Впрочем, она не исчезла. Она съела несколько своих кукурузных палочек, довольно громко хрустя ими. Как тонко.
В ожидании её ответа я отхлебнул кофе. Он всё ещё был горячим.
К сожалению, когда она открыла рот, чтобы ответить, нас прервала Мако. Я повернулся на её голос и увидел, что она идёт к нам, а Юме и Козуэ следуют за ней по пятам.
Возможно, выбрать такой заметный столик было ошибкой.
От лица Мацушиты Чиаки
После всей этой суматохи с разбирательством я позвала Кушиду-сан встретиться в моей комнате в семь.
Время почти подошло, а я всё ещё не знала, как с ней быть. То есть, да, я хотела установить с ней хорошие отношения. Я просто не знала, как.
После просмотра видео, которое Томори-сан записала в тот день на крыше, стало совершенно ясно, что она меня ненавидит. А с тех пор, как я обнаружила её другую натуру... Что ж, это, несомненно, усилило её ненависть ко мне.
И всё же, я была уверена, что смогу, по крайней мере, помешать ей предать класс из-за этой её ненависти.
Стук в дверь заставил меня вскочить с кровати.
Я подошла к двери и открыла её, обнаружив там Кушиду-сан. После того, как мы поздоровались, Кушида-сан вошла в мою комнату и села на стул. Я предложила ей что-нибудь выпить, но она отказалась, тем не менее, я пошла на кухню и приготовила себе какао.
Как только моё какао было готово, я вернулась в комнату и села на кровать. Кушида-сан смотрела на меня с улыбкой на лице. Впрочем, улыбка не достигала её глаз.
— Поздравляю с разбирательством, Мацушита-сан, — восторженно сказала она. — Аянокоджи-кун сказал мне, что благодаря тебе Судо-куна не накажут.
— Хм-м? Он сказал? Что ж, по правде говоря, это в основном благодаря Акабане-куну, и нам ещё нужно пережить завтрашний день, прежде чем праздновать.
— Если вы с Хорикитой-сан там, то я уверена, что всё будет в порядке.
Я чуть не поперхнулась, услышав эти слова. Зачем она притворяется? Мы были одни, не было нужды сохранять фасад. Но, полагаю, это было частью того, кем была Кушида-сан.
— Ты действительно так думаешь, Кушида-сан?
— Что ты имеешь в виду, Мацушита-сан? Конечно, я так думаю. Вы с Хорикитой-сан очень помогли во время промежуточных экзаменов, и теперь вы снова работаете вместе, чтобы спасти Судо-куна. Я не сомневаюсь, что и на финальных экзаменах в конце месяца вы тоже очень поможете. Меня на самом деле успокаивает, что мы в одном классе.
Я в замешательстве склонила голову. Что она пытается сделать? В смысле, она же должна понимать, что я на это не куплюсь, верно? Не после крыши.
— Прости, Кушида-сан, но я тебе не верю. И именно поэтому я тебя сюда и позвала. Я хочу, чтобы мы нашли общий язык, чтобы не впутывать класс в...
— Я не понимаю, Мацушита-сан. В чём твой смысл? Позволь напомнить тебе, что у тебя ничего нет.
Я кивнула, подтверждая её слова.
— Это правда, что у меня ничего нет, Кушида-сан. Тем не менее, я не пытаюсь тебя шантажировать или что-то в этом роде. Я просто не хочу, чтобы ты навредила классу из-за того, что случилось.
— Значит, ты хочешь сделку?
Я ответила «да». На данный момент моим главным приоритетом было убедиться, что мы с Кушидой-сан на одной волне. Я знала, что Томори-сан неизбежно будет использовать её для получения информации, но если я смогу стать здесь союзником Кушиды-сан, и учитывая, как мои отношения с Томори-сан улучшились за последнюю неделю... Тогда я, возможно, смогу контролировать ущерб, который могла нанести Томори-сан, или даже то, какая информация ей передавалась.
Но я не могла забегать вперёд. Изображая из себя какого-то серого кардинала, контролирующего и Томори-сан, и Кушиду-сан, я стала бы слишком самоуверенной, что в итоге обернулось бы против меня.
— Понятно. В таком случае, если ты примешь мои условия, то можешь быть уверена, что наш класс будет работать как часы.
— И каковы твои условия, Кушида-сан? — спросила я, немного неуверенно.
— Ты просто должна отчислиться, — ответила она с милой улыбкой на лице.
Я побледнела. Она действительно хочет, чтобы я ушла. Но я уже это подозревала. Подтверждение лишь усложняет достижение соглашения. И всё же, я не могу сдаться только из-за этого. Должна же быть какая-то почва для понимания.
— Прости, Кушида-сан, но это исключено...
— Тогда, я полагаю, нам не о чем говорить, Мацушита-сан. Я не приму от тебя ничего другого.
— Кушида-сан, — я поставила чашку на столик рядом с кроватью и подвинулась к ней поближе. — Я не думаю, что ты на самом деле понимаешь своё положение. Даже если у меня нет доказательств того, что произошло, и я не могу сама тебя потопить, мой авторитет в классе есть и становится довольно важным. Распространение слухов обо мне и о ком бы то ни было больше не сработает. Это значит, что мы, по сути, ведём переговоры на равных.
Я заявила это, будучи уверенной в себе. После промежуточных экзаменов моя позиция в классе становилась всё более прочной, а хороший исход этого разбирательства мог только укрепить мои позиции. Я не была согласна со всей этой затеей Аянокоджи-куна «сохранять свою личность в секрете», но я не собиралась его разоблачать. Я была уверена, что это произойдёт само собой, поэтому просто оставила этот вопрос.
Однако, как раз когда я собиралась заговорить снова и изложить свои условия, Кушида-сан рассмеялась. Её смех не был смехом от души или чем-то в этом роде. Это было больше похоже на фырканье или насмешку. Вскоре он стал истерическим. Она считала то, что я сказала, какой-то шуткой? Спустя мгновение она наконец успокоилась и посмотрела мне прямо в глаза. Выражение её лица больше не было дружелюбным и радостным. Вместо этого на нём было то же враждебное и устрашающее выражение, что и в тот день на крыше.
— Ты действительно думаешь, что у меня ничего нет?! Мацушита-сан, буквально девяносто процентов класса доверяют мне свои комплексы и секреты. Мы едва учимся четвёртый месяц, а я уже знаю достаточно, чтобы превратить наш класс в хаос.
— Это была бы серьёзная угроза, Кушида-сан, если бы не тот факт, что сейчас она бесполезна.
— Бесполезна? — она снова фыркнула.
— Да. Видишь ли, у меня нет намерения тебя разоблачать, так как ты знаешь, что это было бы контрпродуктивно. Если всеобщие секреты станут достоянием общественности, будет только одна подозреваемая – ты. Не думаю, что с твоей стороны очень умно вот так просто себя подставлять, — она открыла рот, чтобы заговорить, но я продолжила, не давая ей шанса. — И, если ты хочешь поговорить о передаче информации Классу A, B или C, то это просто смешно. Ты бы сама себя подорвала. Я предлагаю тебе работать вместе, чтобы достичь Класса A. Мне всё равно, ненавидишь ли ты меня или Хорикиту-сан по какой-либо причине, проблема здесь в том, чтобы не дать нашему классу развалиться.
Я удержалась, чтобы не сказать, что проблема в том, чтобы не дать ей развалить наш класс. Кушида-сан мгновение молчала, обдумывая мои слова. Она, несомненно, должна видеть логику. Кушида-сан не глупа; сохранение такого отношения с её стороны только заставит её действовать неосторожно и, таким образом, увеличит риск того, что люди узнают о её другой личности.
— Мацушита-сан, — медленно произнесла она сладким голосом. — Какие у тебя отношения с Аянокоджи-куном?
Мои глаза немного сузились. К чему она клонит? Зачем упоминать Аянокоджи-куна? До сих пор я старалась держать его подальше от этого, не желая делать его мишенью ненависти Кушиды-сан. Возможно, Кушида-сан хотела как-то его вовлечь?
— Он хороший друг, — просто ответила я.
— Понятно. Он и мой хороший друг.
— И что? Ты уклоняешься от моего предложения, Кушида-сан. Если мы станем союзниками...
— Как ты думаешь, кого бы он выбрал? Если бы по какой-то причине его заставили выбрать одну из нас... как думаешь, кого бы он выбрал?
— А?
— Лично я думаю, он бы выбрал меня.
— Ч-что ты имеешь в виду? — я запнулась? Я запнулась! Внутри я паниковала. Надеюсь, снаружи я выгляжу хоть сколько-нибудь спокойно.
Кушида-сан приложила руку к подбородку, изобразив невинное лицо.
— Ты сказала, что старые тесты были идеей Аянокоджи-куна. А теперь ты пошла на разбирательство, а он нет. Я нахожу это подозрительным, Мацушита-сан. Почти, как... не знаю... ты прикрывала его. Так что, мне интересно... Может ли прикрытие смениться? Хорикита-сан не подойдёт, даже если наши одноклассники испытывают к ней определённое уважение, когда распространится слух о её бесполезности во время разбирательства, это уважение пошатнётся.
— Этот план не сработает, — сказала я.
Она бросила на меня вопросительный взгляд, как бы спрашивая почему, поэтому я продолжила:
— Из-за твоего отношения ко всем ты не сгодишься в качестве прикрытия, — я одарила её самодовольной улыбкой. — К тому же, ты полагаешь, что Аянокоджи-кун будет долго скрываться.
Кушида-сан пробормотала что-то, чего я не расслышала, но я не обратила на это внимания. Вероятно, она просто оскорбила меня. Должно быть, она поверила моим словам — словам, в которых я сама не была уверена.
Она встала и направилась к выходу.
Я окликнула её, указав, что она так и не ответила на моё предложение. В прихожей она обулась и повернулась ко мне, её дружелюбное поведение вернулось.
— Прости, Мацушита-сан, но я не могу быть твоим союзником. Не думаю, что смогу с тобой работать.
С этими словами Кушида-сан открыла дверь и ушла в свою комнату.
Я рухнула на кровать. Ненависть Кушиды-сан действительно движет ею, она просто отвергла мои аргументы и осталась при своей ненависти ко мне. В конце концов, всё, что я смогла сделать, — это подтвердить, что Кушида-сан хочет, чтобы я покинула школу.
От лица Мисаки Микото
Было уже 15:40. Второе заседание по делу Судо должно было начаться примерно через двадцать минут. Я направилась к специальному корпусу, заметив, как Ишизаки, Кондо и Комия обсуждали, что Кушида попросила их встретиться там. Серьёзно, они действительно такие тупые?
Место было невероятно жарким и влажным, поскольку лето было в разгаре. Он, вероятно, думал использовать эффект жары, чтобы надавить на них.
Я поднялась наверх и, что неудивительно, нашла Киётаку там, где должна была быть Кушида. Я подозревала о его причастности из-за некоторых реакций Мацушиты и её комментариев к моим ответам во время разбирательства. Как будто она ожидала моих слов и подготовила некоторые из своих ответов. Очевидно, что только Киётака, Нао и Карма были способны предсказать мои слова в споре. Вот как Карма довёл меня до взрыва. Я сомневалась, что Киётака стал бы учить Мацушиту, поэтому я просто пришла к выводу, что это была Нао.
— Микото? — спросил он.
— Я пришла сюда для переговоров.
— Переговоров?
— Да! Ты позвал сюда Ишизаки и двух других с этим жалким предлогом. И это при том, что вы в выигрышном положении?
— Понятно. Так чего ты хочешь?
— Я полагаю, ты хочешь сохранить Судо в основном составе? — он кивнул. — Хорошо. Тогда, я думаю, мы сможем что-нибудь придумать. Можешь выходить, Ичиносе.
— Э? Ты меня заметила?
— В тот момент, как вошла. Полагаю, вы хотели загнать их в угол. Кстати, хорошее дополнение, — сказала я, указывая на камеры.
— Хе-хе, что ж, полагаю, теперь они бесполезны.
— Похоже на то, — сказала я и взглянула на Киётаку. — Итак... что ты предлагаешь?
— Разве не ты должна делать предложение? — спросил он.
— Возможно, но в отличие от тебя, у меня нет необходимости спасать своих одноклассников.
— Правда? Я вообще-то думаю, что в твоих же интересах их спасти. То, что произошло на разбирательстве, должно было подорвать твою позицию в Классе C.
— Это имело бы значение, если бы меня заботила моя позиция, Киётака, — заявила я.
— И тем не менее ты здесь...
— Что ты имеешь в виду?
— О! Понимаю, — вмешалась Ичиносе. — Ты хочешь сказать, что раз уж она здесь появилась, значит, её всё же волнует её положение в Классе C, и она хочет его исправить, заключив здесь выгодную сделку, верно, Аянокоджи-кун?
Неплохое умозаключение. Однако это было не совсем так. Моя позиция в классе была стабильной, и все знали, как Карма на меня набросился. Если уж на то пошло, Рьюен просто в следующий раз будет сдержаннее просить меня о помощи, когда что-то затеет, а я и не возражала. Моей главной заботой здесь было наслаждаться своей обычной жизнью. Кроме того...
— Не совсем, Ичиносе. На данном этапе точка, когда можно было отказаться от участия, далеко позади. Если бы Ишизаки попытался это сделать, школа восприняла бы это как признание их вины. На данный момент всё, что мы делаем, – это контроль ущерба. Другиими словами, выработка компромисса, как и предлагал Сакагами-сенсей.
Ошеломлённая Ичиносе повернулась к Киётаке, который вздохнул.
— Твоё предложение? — спросил он.
Я несколько секунд молчала. Я не хотела первой называть условия. Я бы предпочла сначала узнать, что Киётака считает приемлемым.
И всё же, он не уступит.
Я вздохнула.
— Чтобы Судо остался в основном составе, он должен выйти сухим из воды, — он кивнул. — Тогда, неделя отстранения для Ишизаки, Кондо и Комии подойдёт.
— Нет. Это не подойдёт, Микото. Увеличивай предложение.
— Прости, Киётака. Но я бы хотела услышать твои условия.
Он посмотрел мне прямо в глаза, на мгновение обдумывая мои слова, а затем повернулся к Ичиносе.
— Что ты думаешь, Ичиносе?
— Э? Я? Э-э-э... Ну... Может, вычет классных очков? Или более длительное отстранение?
— Микото?
Серьёзно? Ты собираешься вести переговоры через Ичиносе? Это принесёт пользу только Классу B, не то чтобы Класс D мог их догнать. Ичиносе даже не предложила это, чтобы помочь своему классу, она просто назвала первое, что пришло ей в голову. Это было заметно по одному лишь выражению её лица.
— Киётака. Я пришла сюда, чтобы договориться о справедливой сделке с Классом D. У меня нет ни малейшего намерения позволить Классу B воспользоваться этим.
Он кивнул и подошёл к камерам, которые они установили ранее. Он начал их снимать и упаковывать.
— Пойдём, Ичиносе, — сказал он. — Наши дела здесь закончены.
С растерянным выражением лица Ичиносе кивнула и пошла за Киётакой.
— Стой! — крикнула я. — Ты просто так уйдёшь?
Он пожал плечами.
— Мы просто позволим совету решить.
— Судо потеряет своё место в основном составе.
— Может быть. Но удар по Классу C будет сильнее.
— Тц... Ладно. Пятнадцать очков класса и двухнедельное отстранение.
Он остановился как вкопанный. Ичиносе за его спиной.
— Тридцать.
— Э?
— Вычет в тридцать очков класса.
— Это слишком много.
— Совет, вероятно, снимет сотню.
— С чего бы им снимать так много? Даже если наш класс не выйдет сухим из воды, это не значит, что приговор будет таким суровым.
Киётака вытащил из кармана бумагу и показал её мне.
Я едва не ахнула, поняв, что это фотография инцидента. На снимке было отчётливо видно, как Ишизаки наносит удар Судо. Как они?.. Нет, это не имело значения. Она у них есть, о том, как они её достали, я могла подумать и позже. Прямо сейчас мне нужно было заключить сделку с Киётакой. Если они покажут эту фотографию на разбирательстве позже, нам конец. Тот факт, что фотография не рассеивала сомнений относительно того, кто начал драку, не имел значения, само её существование дискредитировало нашу версию событий, где ученики Класса C не били Судо, что ещё больше подкрепляло заявление Сакуры.
Я сжала кулаки.
Сначала Карма, а теперь Киётака. Ну почему эта школа не могла оценивать физические способности?
— Зачем ты вообще это делаешь? Ты должен был прикидываться дурачком и жить мирно! — заговорила я, немного повысив голос, не заботясь о том, что Ичиносе здесь. — Аргументы Мацушиты – это просто Нао, говорящая её устами.
— Я не знаю, о чём ты говоришь.
— Я могла бы справиться с атаками Кармы, знаешь ли! Но ты просто заставил меня сражаться одновременно и с Кармой, и с Нао.
— Ты жалуешься? — спросил он, его глаза были холодны как зима.
Я замерла. Я что? Жалуюсь? Я действительно снова начинаю? Дело с Кочо. Унижение на разбирательстве. Я не хотела быть той, кого преследуют. Это должно было остаться позади. Мы больше не там. Я даже не была уверена, смогла бы я справиться с атаками Кармы, даже если бы Мацушиты там не было.
Я отбросила эти мысли. Мне нужно было сосредоточиться на переговорах. Переговорах, в которых Киётака меня полностью громил. Зачем я вообще вела эти переговоры? Мне было нечего выигрывать от них. Это был действительно контроль ущерба. План Рьюена перевернулся с ног на голову, и теперь мы оказались на принимающей стороне.
Я вздохнула в знак поражения.
— Ладно, я принимаю твои условия. Вычет в тридцать очков класса и двухнедельное отстранение для Ишизаки, Кондо и Комии. Я предложу это во время разбирательства. Обязательно скажи Мацушите об этом.
Он кивнул, и я пошла прочь. Чем скорее это закончится, тем лучше.
— Микото, — холодно сказал Киётака. Я повернулась к нему, устав от всего этого. — Почему Карма набросился на тебя?
Я вздрогнула. Было слишком рано ему знать, я хотела, чтобы это разбирательство сначала закончилось, и я боялась, что Карма сделает с Кочо. Но пытаться скрыть это от него было не вариантом, он всё равно в конце концов узнает. Он всегда узнаёт. У меня до сих пор мурашки бежали по коже, когда я вспоминала, как он узнал, что сделал Карма и как я ему помогла.
— Я... я расскажу тебе, когда всё это закончится.
С этими словами я покинула место происшествия. Полная решимости покончить с этими разбирательствами.