Пропаганда

От лица Аянокоджи Киётаки

Вечером, после того странного случая с Ичиносе и Ширанами, мне позвонили, когда я делал покупки в интернете. Мой телефон заряжался у розетки рядом с кроватью, как вдруг его экран загорелся. На определителе высветилось имя «Кушида Кикё». Я подъехал на стуле к другому концу комнаты, схватил телефон с подставки и сел на кровать.

— Прости, что звоню так поздно. Ты еще не спишь? — спросила она.

— Мм? А. Я как раз собирался ложиться. Тебе что-то нужно?

— Цифровая камера Сакуры-сан сломалась, помнишь? Я чувствую себя отчасти виноватой, поскольку это я ее так взволновала. Поэтому я хотела бы взять за это ответственность...

— Не думаю, что тебе стоит чувствовать себя ответственной, Кушида. Ни в малейшей степени. Кроме того, она же собирается ее починить, верно? Раз камера так важна для нее, разве она не отдаст ее в ремонт, несмотря ни на что?

Однако, пока я говорил, я понял, что, вероятно, все не так просто. Сакура была крайне неумелой в социальном взаимодействии и, вероятно, ей не хватало уверенности в себе, чтобы пойти в магазин одной. Вероятно, это было сродни тому, что кто-то чувствует, обедая в ресторане в одиночестве.

— Так ты предложила ей помощь, Кушида? — спросил я.

Она, вероятно, проявила инициативу, чтобы найти с Сакурой общий язык.

— Да. Сначала она, казалось, колебалась, но потом сказала, что послезавтра ее устроит. Я думаю, что цифровая камера Сакуры-сан, вероятно, очень важна для нее.

Кушида проделала замечательную работу, сделав первые правильные шаги, чтобы завоевать доверие Сакуры.

— Но почему ты говоришь это мне? Разве все не пройдет глаже, если вы пойдете только вдвоем?

— Если бы мы просто собирались ее починить, то полагаю, да. Но есть еще кое-что. Я бы хотела, чтобы ты помог мне в этом, Аянокоджи-кун.

— Ты хочешь, чтобы я спросил, знает ли она что-нибудь об инциденте Судо?

— Хорикита-сан, кажется, убеждена, что Сакура все видела. Немного сблизившись с Сакурой-сан, я тоже думаю, что она что-то знает. Но должна быть какая-то причина, по которой она молчит, раз она продолжает отрицать, что была свидетелем.

— Я понимаю, но... почему я? Разве Мацушита или Хирата не были бы лучшими вариантами?

Я понимал, почему Хорикита не вариант. Было бы бредом думать, что Хорикита и Кушида проведут день вместе. Судо и его группа тоже не вариант, так как они либо не сводили бы глаз с Кушиды, либо просто доставали бы Сакуру, пытаясь заставить ее признаться, что она свидетельница.

— Что ж, это, конечно, правда, но... Я подумала, раз Мацушита-сан сказала, что ты придумал идею со старыми тестами, ты мог бы придумать что-нибудь, чтобы разобраться с Сакурой-сан.

Понятно. Так вот в чем дело, да.

Впрочем, это было удобно. Я давно хотел зайти в магазин электроники. Я прислонился к стене.

— Хорошо, я пойду.

Мы с Кушидой еще немного поболтали о том о сем. Я не слишком напрягался из-за разговора; он был непринужденным, так что нервничать было не о чем. Это было доказательством того, что она могла вторгаться в мое личное пространство, не вызывая дискомфорта. Мысленно я был рад назвать Кушиду другом.

— Кстати об особенных, тебе не кажется, что Хорикита-сан гораздо более особенная, чем кто-то вроде меня? Она отлично учится и преуспевает в спорте. Мне интересно, почему она в Классе D.

Хорикита не была особенной. Она принадлежала к уникальному классу людей. Однако я промолчал, боясь, что если я скажу о ней что-то плохое, она об этом узнает.

— Разве ее не определили в Класс D отчасти потому, что она не очень общительная?

— Но разве с тобой она не ведет себя нормально, Аянокоджи-кун?

— Ты думаешь, это нормально?

Судя по той Хориките, которую я знал, ее обращение с другими я бы назвал ужасным...

— Когда я думаю о своих отношениях с Хорикитой, мне кажется, что между нами стена. Или, возможно, следует сказать, что этим наши отношения и ограничиваются, если ты понимаешь, о чем я.

— А Мацушита-сан?

— А что с ней?

— Вы двое очень близки... В нашем классе ходит много слухов о том, какие у вас отношения, я имею в виду.

— Слухов? Я не слышал ни о каких...

— Хе-хе, ну, полагаю, это потому, что они о тебе, — хихикнула она.

— Понятно. Что ж, мы с Мацушитой просто друзья.

— Хмм...

В ее голосе слышалось веселье и легкое сомнение. Мне не нравилось, что Кушида меня неправильно поняла.

— И, потом, есть еще и другие твои друзья...

— Другие мои друзья?

— Да, например, Томори-сан...

— Нао? С ней какие-то проблемы?

Она издала звук, означающий, что никаких проблем нет.

— Нет, просто ее имя первым пришло мне на ум.

— Понятно. Ах, это напомнило мне. Я хотел кое-что у тебя спросить. Твоя комната на пятом этаже, верно, Кушида?

— А? Ах, да. А что?

— О, ничего. Просто любопытно.

Внезапно Кушида замолчала. Наш разговор, который до сих пор шел гладко, резко оборвался. Обычно Кушида немедленно возобновляла беседу, но сейчас она остановилась. Возможно, спрашивать номер ее этажа было плохой идеей.

Я начал ерзать. Не в силах успокоиться, я начал бесцельно оглядывать каждый угол своей комнаты. Мы молчали так, что слышали дыхание друг друга. Это было совсем не похоже на Кушиду.

— Уже поздно. Может, мне повесить трубку? — спросил я, не в силах выносить тишину.

Было мучительно висеть на телефоне с девушкой и ничего не говорить.

— Эй...

— Мм?

Кушида нарушила молчание, но потом снова замолчала. Ее колебания были необычными. Это было совсем не похоже на обычную Кушиду, которая всегда старалась оживить разговор.

— Я-если... Ну... Я... Я...

Она снова замолчала. Последовал еще один период тишины. Прошло пять секунд, затем десять.

— Нет, ничего.

Это уж точно не казалось «ничем»...

— Что ж, тогда увидимся...

— Я здесь, знаешь ли, — наконец решил сказать я. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты можешь на меня положиться.

— ...Правда?

— Правда. Мы ведь друзья, не так ли?

— Ч-что ж, спасибо, Аянокоджи-кун.

На этом Кушида завершила звонок. Интересно, что она пыталась сказать. Надеюсь, мои слова ее хоть немного утешили.

Интересно, почему она вообще упомянула Нао...

---

В пятницу днем я пошел в торговый центр, чтобы встретиться с Кушидой и выполнить свое обещание. Я сел на одну из свободных скамеек. Кто-то уже занимал скамейку рядом со мной. Я думал, мы пойдем вместе, раз уж живем в одном общежитии, но Кушида была немного щепетильна в таких вещах. Я решил, что будет лучше, если мы встретимся в условленном месте.

— Доброе утро!

В окружающей суете ко мне подошла Кушида с широкой улыбкой на лице.

— Доброе.

— Прости. Ты долго ждал?

— О, нет. Я только что пришел.

Наш обмен любезностями напоминал шаблонное свидание. Я невольно оглядел Кушиду с ног до головы. Она была милой. Кушида в повседневной одежде была еще милее. Я не мог отвести взгляд.

Кушида рассмеялась, возможно, потому, что чувствовала то же самое. Какого черта, что это за милая улыбка? Что-то настолько очаровательное было против правил.

Кушида заговорила, как будто что-то вспомнила.

— Ты ведь был очень занят в свободное время на прошлой неделе? Я рада, что ты все-таки пришел, Аянокоджи-кун.

— На прошлой неделе?

— Да, ты ходил гулять с группой Мацуо-куна, верно? — сказала она, склонив голову набок.

— А, это. Да, я был с ними. Не волнуйся, ты попросила меня о помощи, вот я и пришел.

— В чем дело?

Кушида замерла, что мне показалось странным. Каждое ее движение или его отсутствие было милым.

— Думаю, в последнее время стоит прекрасная погода.

Обеспокоенный тем, что мы углубляемся в банальности, я перевел разговор в другое русло. Мне нужно было успокоиться. Сколько раз я уже использовал слово «милый» сегодня? Такими темпами я, вероятно, в конечном итоге использую его 100 или 200 раз.

— Ах. Прости. Думаю, я выгляжу немного неуместно рядом с тобой, — пробормотал я.

Я мог бы легко отодвинуться. Я выглядел просто. По любым меркам я не смотрелся рядом с Кушидой.

— Нет, нет, это совсем не так. Я думаю, мы отлично смотримся вместе, — ответила она.

— То есть, ты говоришь, что такой простой, как я, – хорошая пара для тебя? Мне стоит воспринимать это как оскорбление?

— Да.

Я почувствовал быстрый удар ножом. Может быть, я сам вырыл себе могилу, так подставившись, но это все равно был шок.

— Ты удивительно ранимый, Аянокоджи-кун? Мне все равно, что говорят другие. Я вовсе не считаю это оскорблением. Я действительно думаю, что мы подходим друг другу. Кроме того, ты не то чтобы никто.

Она, безусловно, была права. У меня было приличное количество друзей во всех классах, так что я занимал где-то среднее положение в социальной иерархии. И все же, я чувствовал, что она как-то поддразнивает меня. Обычно я бы разозлился, но, поскольку это говорила Кушида, это просто казалось нечестным.

— Так, а что насчет Сакуры-сан?

— Я ее пока не вижу.

Было ровно то время, о котором мы договорились, но ее все еще не было видно.

— Но она была не против? То, что ты пригласила меня, я имею в виду.

— Она попросила меня пригласить тебя, Аянокоджи-кун. Разве Сакура-сан с тобой не связывалась?

— Сакура? Нет. Я толком с ней не разговаривал.

Я вспомнил встречу с Сакурой в специальном корпусе. Этим наше общение и ограничилось.

— Как насчет того, чтобы посидеть и подождать?

— Конечно. Что ж... Эй, а это не Сакура-сан сидит рядом с нами?

Сакура, явно смущенная и действительно сидевшая на скамейке рядом с нами, встала и смущенно поклонилась. Неужели Сакура сидела там все это время? Удивительно, что мы ее совсем не заметили. Никаких признаков ее присутствия или ауры.

— Простите, я не очень выделяюсь, полагаю... Доброе утро, — сказала Сакура.

— Нет, я не думаю, что ты слишком сливаешься с фоном. Я определенно чувствовал твое присутствие, — сказал я.

— О, не нужно говорить это ради меня, Аянокоджи-кун.

Сакура виновато склонила голову и медленно выпрямилась. Я хотел, чтобы она простила меня за то, что я ее не заметил. На Сакуре была шляпа и даже хирургическая маска, из-за чего ее было трудно узнать с первого взгляда. Я задался вопросом, не простудилась ли она или что-то в этом роде.

— Ты выглядишь как-то подозрительно...

— Вместо того чтобы говорить, что ты выглядишь подозрительно, я думаю, ты на самом деле больше выделяешься.

— Да, полагаю, это так. Я думаю, я действительно выделяюсь, особенно здесь, — ответила Сакура. Она смущенно сняла маску.

Не похоже было, что она простужена. Скорее, она казалась из тех, кто носит маску, чтобы избежать внимания. Должно быть, она действительно ненавидела выделяться.

— Так или иначе, насчет моей цифровой камеры. Ничего, если мы пойдем в магазин электроники в торговом центре? — спросила Сакура.

— Ну, да. Мы, безусловно, пришли сюда, чтобы починить камеру.

— Простите... что заставила вас пойти со мной.

Сакура виновато поклонилась, словно вымаливая прощение от всего сердца. Почему-то мне стало жаль, что я сюда пришел. Остается только надеяться, что этот день будет продуктивным.

---

От лица Мацушиты Чиаки

— Я так больше не могу! Я сдаюсь! — воскликнула я, проиграв Томори-сан семнадцатый раз подряд.

Я приходила в ее комнату каждый день после уроков с тех пор, как позвонил Аянокоджи-кун. Это означало, что это был мой четвертый день здесь. Каждый день мы часами напролет симулировали судебное заседание. Томори-сан играла за Класс C и судью из студсовета, а я — за Класс D.

До сих пор я не выиграла ни одного спора, и лучший результат, которого я достигла, — это двухнедельное отстранение Судо-куна и вычет ста классных баллов для Класса D.

У нас даже нет ста классных баллов!

Аргументы Томори-сан просто выставляли Судо-куна еще более виноватым. И, как следствие, выставляли наш класс в худшем свете, она заставляла меня чувствовать себя лгуньей, хотя все, что я пыталась сделать, — это защитить Судо-куна. Временами она пользовалась моими колебаниями во время ответа, чтобы выставить все так, будто даже я сомневаюсь в невиновности Судо-куна. В смысле, я не думаю, что он полностью невиновен, но чтобы ставить меня на сторону Класса C... Она просто вырывала мои слова из контекста!

— Зачем мы вообще этим занимаемся?! Я уверена, что смогу выиграть у этих трех идиотов из Класса C!

— Да, у них ты бы выиграла, — спокойно сказала Томори-сан, ничуть не встревоженная моей вспышкой. — Но я готовлю тебя не к тому, чтобы победить их. Эти уроки на случай, если появится Микото.

— Мисака-сан?

— Ага, — энергично кивнула она. — Киётака не пойдет. Победа над Микото привлечет к нему ненужное внимание. Я могу с некоторой точностью предсказать, какие аргументы может привести Микото, так что ты должна справиться. Однако ты должна, по крайней мере, суметь добиться однодневного отстранения для Судо и вычета двадцати пяти классных баллов еще до суда.

— Э? Но это слишком... Кроме того, зачем ты вообще это делаешь?

— Что ты имеешь в виду? — сказала Томори-сан, ложась на кровать.

— Что ты с этого получаешь?

— Ничего.

— ...

— ...

— Ничего?

— Ничего.

— Э? Тогда зачем ты это делаешь?! — взвизгнула я.

— А? Что за вопрос? — она села и сузила глаза. — Киётака попросил меня.

— О, так ты просто делаешь то, что говорит тебе Аянокоджи-кун...

Она пожала плечами.

— Он отдает приказы, мы следуем. Все просто.

— Правда... Или ты, возможно, влюблена в него? — поддразнила я ее.

— Любовь? А? Что это? Романтика или что-то в этом роде?

Ее слова меня удивили. Не похоже было, что она лжет. Она действительно не знает, что такое любовь?

— Хмм, это романтика, не было бы ничего странного, раз вы так давно друг друга знаете, — отметила я, не обращая внимания на свои предыдущие мысли. В смысле, даже если она не до конца это понимает, она же должна знать, что такое любовь, верно?

— Я не понимаю, к чему ты клонишь. В этом нет логики. Я совсем не могу этого постичь.

— Как будто для того, чтобы влюбиться, нужна какая-то логика!

— Что? Это ты привела время, которое мы знаем друг друга, в качестве причины, — воскликнула она, спрыгнув с кровати и обвиняюще указывая на меня пальцем.

Я хихикнула. Впервые я наслаждалась разговором с Томори-сан. Может быть, мы действительно сможем стать хорошими подругами.

У меня все еще было много вопросов, но, не желая развеивать легкое настроение, я решила поговорить на другие темы. Я спросила ее о тех случаях, когда ее выгнали из зала игровых автоматов и кинотеатра. Очевидно, она впервые играла с автоматом-«клешней» и, почувствовав себя одураченной после того, как плюшевый мишка выпал из клешни, она начала бить по автомату, пытаясь достать одну из мягких игрушек. Нечто похожее произошло и в кинотеатре, где, поскольку она была в нем впервые, она не знала, что записывать фильм запрещено.

Мы обменялись еще несколькими историями, и, прежде чем мы это осознали, уже начался комендантский час. Она разрешила мне остаться на ночь, и мы приготовились ко сну.

Странно, но я чувствовала, что за время этих уроков я сблизилась с Томори-сан больше, чем с любой другой из моих одноклассниц с начала учебы. Даже больше, чем с Сато-сан.

Может быть, эти уроки были не так уж и плохи.

---

От лица Аянокоджи Киётаки

В воскресенье я проснулся в хорошем настроении.

Я был уверен, что при содействии Хорикиты, уроках Мацушиты, показаниях Сакуры и запасном плане, о котором я говорил с Сотомурой, мы довольно хорошо выступим на сегодняшнем суде. Кроме того, благодаря усилиям Хираты и Кушиды на прошлой неделе, весь наш класс чувствовал себя воодушевленным и смелым. Можно сказать, что мы были едины, пусть и временно.

— Блин, сегодня действительно жарко...

Я никогда не думал о глобальном потеплении больше, чем когда выходил из здания с работающим кондиционером. Учитывая, что я, вероятно, буду страдать каждый день до августа, мой дух оставался подавленным. В тот момент, когда я покинул вестибюль своего общежития, на меня нахлынул горячий и влажный воздух. Терпя боль от палящей кожи, я шел по усаженной зелеными, покрытыми листвой деревьями дорожке к школе.

Я направлялся в торговый центр «Кеяки», чтобы встретиться с группой Мацуо, которая в основном состояла из Шибаты, Беппу, Андо и Минамикаты. Вчера Мацуо позвонил мне, чтобы узнать, не хочу ли я составить им компанию, и, не имея причин отказываться, я согласился.

Однако сегодня что-то было иначе.

На доске объявлений у лестничной площадки, немного впереди шкафчиков для обуви, что-то висело. На листе бумаги на доске была фотография трех учеников Класса C, которые вступили в конфронтацию с Судо. Заголовок гласил: «Правонарушители Кодо Икусей». Затем в статье объяснялось, как эти трое учеников Класса C в прошлом были замешаны в издевательствах и других видах драк. Судя по всему, это была статья из школьной газеты, которую повесили здесь.

Значит, Класс B тоже внес свою лепту, да? Интересно, правда ли это, или это просто какая-то история, которую придумал Карма. Должен сказать, я был весьма впечатлен. Мне также показался любопытным тот факт, что автором статьи был не Канзаки или какой-то другой ученик Класса B, а сама директор школьной газеты Сарутоби Шинобу.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун! — окликнула меня Ичиносе сзади.

Она, должно быть, только что пришла.

— Я видел объявление на доске. Это ты повесила, Ичиносе?

Ичиносе присоединилась ко мне, разглядывая доску. Она казалась глубоко заинтересованной.

— Хмм. Понятно, понятно. Значит, они что-то нашли, да?

— Так это была не ты?

— Нет, нам стоит спросить... А, вот и он! Доброе утро, Канзаки-кун.

Ичиносе подняла руку и посигналила одинокому ученику. Он заметил Ичиносе и тихими шагами подошел к нам.

— Это ты повесил, Канзаки-кун?

— Более-менее. Я разместил это в пятницу, но по какой-то причине директор настояла на том, чтобы сделать это. Что-то не так? Я считаю, это то, о чем мы договаривались?

— О, нет. Вовсе нет, — сказал я. — Я просто хотел знать, кто это сделал. Похоже, вы действительно что-то нашли.

— Ну, это Карма раздобыл информацию. Он сказал, что получил ее из надежного источника, и если Сарутоби-семпай говорит, что он заслуживает доверия, то все принимают это как данность, так что...

— Понятно.

Похоже, Карма воспользовался репутацией Сарутоби-семпай как журналистки.

— Это также опубликовано в приложении школьной газеты. На школьных форумах тоже идет обсуждение.

— Вы действительно работаете оперативно...

— Да, по какой-то причине у Кармы возникло внезапное желание потопить Класс C. Так что Эйичиро, Шинобу, он и я безостановочно работали над этой пропагандой.

Я проверил форумы на своем телефоне и увидел, что многие ученики уже меняли свое мнение. Похоже, пропагандистская кампания Кармы работала безупречно. Они выражали свое отвращение к тому, как те обманом заставили Судо ударить их. Поскольку учетные записи были анонимными, люди не боялись высказывать свое мнение. Не знаю, правда, предпримет ли школа что-нибудь по этому поводу.

Человеческая природа была поистине поразительной. Я бы не смог узнать ничего из этого в том месте.

Это внезапное желание Кармы уничтожить Класс C удивило и меня. Я не видел для этого никакой логической причины.

— Ты уверен, что со школой не будет проблем, Канзаки-кун? — спросила Ичиносе, беспокойство отразилось на ее лице.

— Я тоже беспокоился об этом, но и Карма, и Сарутоби-семпай сказали, что проблем не будет. Что в худшем случае они будут ссылаться на права и обязанности журналиста. Лично я думаю, что мы еще далеки от той точки, когда школа вмешалась бы, и даже если они это сделают, я уверен, они лишь удалят форум и статью в школьной газете.

— Понятно. Тогда хорошо.

— И все же. Даже если дела начинают выглядеть благоприятно для нас, тот факт, что это была односторонняя драка, остается, и это оказывает на нас большое давление, — сказал я.

Судо, вероятно, не захочет разделить вину с остальными. Ни одна из сторон не хотела нести ответственность за эту ситуацию.

— Сообщений о другом свидетеле не поступало, как я и думал. Было бы интересно, если бы кто-то вызвался, но, полагаю, это было сложно. Впрочем, у нас вышло время. Суд ведь сразу после уроков, верно? — заметил Канзаки.

Канзаки был прав. Наше время почти вышло. На данный момент единственное, что мы могли сделать, — это молиться, чтобы суд прошел по-нашему.

Той ночью, по приказу Кушиды, мы с Мацушитой и Хорикитой собрались в моей комнате. Меня удивило, что Хорикита действительно пришла, но, полагаю, она не хотела оставаться в стороне.

— Итак, зачем ты собрала нас здесь, Кушида-сан?

— Что ж, я заметила нечто невероятное. Аянокоджи-кун, можно одолжить твой компьютер на минутку?

— Конечно, — ответил я кивком. Кушида подошла к моему настольному компьютеру, включила его и открыла интернет-браузер.

— Ладно. Взгляните на это!

Кушида зашла на чей-то блог. Он был довольно тщательно проработан. В отличие от веб-сайта обычного человека, он лоснился и сиял, как полноценный бизнес.

— Это Шизуку? — спросила Мацушита.

— Шизуку?

— Она гравюр-айдол. Она как раз недавно была на обложке журнала для юношей.

Там было много ее фотографий. Я, конечно, не мог пожаловаться на ее внешность или пропорции.

— Вы ее узнаете? — спросила Кушида.

— А должны?

— Посмотрите внимательно.

Кушида кликнула на фотографию лица Шизуку. Ике долго и пристально смотрел на нее, и...

— Это ведь не Сакура-сан, верно? — заявила Хорикита.

— А? Сакура-сан? Та, что из нашего класса? — поинтересовалась Мацушита.

— Ну, она действительно похожа на нее, но без очков.

Хотя я сначала не уловил связи, я понял, что это определенно была Сакура. И у Хорикиты, и у Мацушиты было ошеломленное выражение лица. Впрочем, я не мог их винить. Было странно представлять застенчивую Сакуру в образе живой гравюр-айдол Шизуку.

Все фотографии, которые она загрузила, были милыми, так что, похоже, она привыкла делать селфи. Однако я уловил одно неопровержимое доказательство того, что Сакура и айдол Шизуку были одним и тем же человеком.

— Ты права, Кушида. Это Сакура. Вот.

Я указал на одну из фотографий.

— Едва видно, но на этой фотографии комната общежития.

— Похоже на двери в нашем общежитии.

Другими словами, вполне вероятно, что она сделала этот снимок в школе.

— Хорошая работа, что заметила это, Кушида-сан, — сказала Мацушита с улыбкой.

Меня беспокоило, что Нао не заметила ничего подобного. Впрочем, это лишь доказывало, что она углублялась в свои отчеты только по тем, кого считала достойными этого.

— Как ты до этого додумалась? — спросила Хорикита.

— На днях я видела, как Ике-кун читал еженедельный журнал. Не знаю, у меня просто возникло чувство, что я где-то видела Сакуру, — сказала Кушида.

— Но как раз тогда, когда Шизуку начала становиться по-настоящему популярной, она внезапно исчезла.

Она жила двойной жизнью: айдола и тихой, незаметной ученицы в нашей школе. Зачем ей понадобилось создавать другую жизнь? Это было похоже на монету с двумя разными сторонами.

Приближалось 9 часов вечера, и нашей группе как раз пора было расходиться по домам. Я проводил их всех до двери.

— Кушида, я все еще хочу с тобой кое о чем поговорить. Можешь задержаться ненадолго?

— Мм? О чем поговорить? Конечно.

Хорикита метнула на меня взгляд, подвергая сомнению мои намерения, в то время как Мацушита одарила меня любопытным взглядом. Надеюсь, она не попытается подслушивать под дверью.

После того, как они ушли, я начал рассказывать Кушиде о разговоре, который у меня был с Сакурой вчера.

— Я был удивлен, когда узнал, что она айдол, но я также в некотором роде понял это. Интересно, это ли ее настоящая личность?

Хотя я избегал прямого высказывания этой идеи, я также думал, что у Сакуры есть скрытая сторона.

— Я думаю, что... скорее всего, Сакура-сан сказала бы, что айдол – это на самом деле ее фальшивое лицо. Что ж, полагаю, говорить, что оно фальшивое, тоже неправильно. Я думаю, что она создает другую личность с помощью макияжа.

— Макияжа... Так, другими словами, это маска?

— Да. Я думаю, что при должных ухищрениях Сакура-сан могла бы даже заставить себя улыбаться перед людьми.

Кушида звучала довольно убедительно. В ее словах была какая-то правда.

— Кажется, ты довольно хорошо ее понимаешь, — прокомментировал я.

— Э? Думаешь? Что ж, полагаю, я помогла многим людям, похожим на нее... — сказала она, смущенно почесывая щеку.

Какой любопытный ответ.

— Кстати, у вас с Мацушитой все в порядке?

Она слегка подпрыгнула, ошеломленная моим вопросом.

Было странно спрашивать об этом? Возможно, я вмешивался не в свое дело. Позже мне придется поискать в интернете, чтобы определить причину странного поведения, которое они обе демонстрировали по отношению друг к другу.

— А? Почему? Ты думаешь, у нас есть какие-то проблемы?

— Я бы не назвал это проблемой, просто она уже некоторое время ведет себя странно рядом с тобой, а ты обычно украдкой поглядываешь на нее во время урока.

— ...Понятно. Что ж, между нами все в порядке, если тебя это беспокоит.

В тот момент я начал думать о том, что Кушида пыталась сказать мне во время нашего последнего телефонного разговора.

— А тогда, когда мы разговаривали по телефону, что ты хотела мне сказать?

Плечи Кушиды слегка дернулись в ответ. Как будто она не помнила об этом до сего момента.

— Я скажу тебе позже. Прямо сейчас наш приоритет – разрешить это дело. Кроме того, это личная просьба.

Ее формулировка показалась мне заманчивой, но, похоже, Кушиде нужна была помощь в чем-то. Впрочем, я не мог ей помочь, если она меня не просила. Однако она была человеком с амбициями и решимостью, так что, вероятно, с ней все будет в порядке.

— Прости. Если я скажу тебе сейчас, это будет только в тягость, — она горько улыбнулась и в извинении сложила руки.

— Что ж, если дела с Судо разрешатся, ты могла бы тогда мне рассказать?

— Да, это было бы хорошо.

Она повернулась и взялась за дверную ручку. Однако внезапно она остановилась и некоторое время стояла совершенно неподвижно. Глядя на ее спину, я понятия не имел, какое у нее было выражение лица.

— Кушида?

Что-то казалось немного не так. После того, как я произнес ее имя, Кушида повернулась и сократила расстояние между нами. Она встала на цыпочки, ее пятки оторвались от земли, она положила руку мне на грудь и приблизила свой рот к моему уху.

— Если ты выслушаешь мою просьбу, Аянокоджи-кун... Я отдам тебе свое самое драгоценное сокровище.

Это было похоже на шепот ведьмы. Словно сладкий, но потенциально смертельный аромат овладел моим сердцем. Я не мог сказать, была ли улыбка Кушиды, когда она шептала мне на ухо, искренней или горькой. Я не знал, что и чувствовать. У большинства людей были разные стороны. И все же, это был первый раз, когда я увидел проблеск другой стороны Кушиды.

Когда она снова отстранилась, я увидел обычную нежную улыбку, которую Кушида всегда носила. Открыв дверь, она счастливо ушла, не оставив и следа той пугающей Кушиды.

Я подошел к своему столу и сел перед компьютером. Из любопытства я начал просматривать блог Шизуку. Завтра будет суд, и найти еще немного информации не помешает.