Класс Превосходства
Точка зрения Мисаки Микото
Первого мая, как только прозвенел утренний звонок, Сакагами-сенсей вошёл в класс. На его лице было возбуждённое выражение. Я мысленно сглотнула, чувствуя себя совершенно неуютно от его вида.
«Итак», — сказал он, кладя свои вещи на стол. — «У кого-нибудь есть вопросы?»
«Да, Сакагами-сенсей, не могли бы вы объяснить, почему мы получили только 56 000 баллов?»
«Ку-ку-ку, так ты до сих пор не поняла, Манабэ? Если я правильно помню, я же тебя об этом предупреждал», — заговорил Рьюен-кун.
«Да! Сама виновата, что всё потратила, Манабэ!» — сказал Ишизаки-кун, поддерживая Рьюена-куна.
«Что ты несёшь, идиот? Я не всё потратила. Я просто... не ожидала, что сокращение будет таким большим...»
Я посмотрела на Шиину-сан рядом со мной, чтобы увидеть её реакцию на ситуацию. У неё был обеспокоенный вид. Ссора между одноклассниками портит ей настроение. Удивительно, но она довольно громко встала.
«Сакагами-сенсей!» — позвала она. — «Можете, пожалуйста, объяснить, почему у нас вычли половину баллов? Думаю, это будет лучший способ понять текущую ситуацию».
«В общей сложности двадцать одно опоздание и пропуск. Восемьдесят три случая разговоров или использования мобильного телефона на уроке. Это довольно много для учеников, которые хвастаются, что они — элита Японии. Видите ли, в этой школе результаты вашего класса отражаются на баллах, которые вы получаете. В результате ваши действия привели к потере половины ваших баллов».
Это лишь подтверждает наши сомнения.
Я окинула взглядом класс и увидела, что у большинства учеников серьёзные лица. Выражение лица Шиины-сан медленно расслабилось, в то время как на лицах Ибуки-сан и Хирои-куна было раздражение, хотя и по разным причинам. Наконец, у двоих моих одноклассников был удивлённый вид, словно ситуация была забавной, а не серьёзной. Этими двумя учениками были: Рьюен Какеру, наш классный диктатор, и Чикуджоин Маганэ, которая, я уверена, была ответственна за большинство наших потерь. Не раз я ловила её, как она беззаботно играла в телефон, хотя «ловила» — не совсем подходящее слово, поскольку она не особо-то и пыталась это скрыть. Скорее, она как будто пыталась спровоцировать камеру, или, ну, школу.
«Хе! Сенсей!» — заговорил Рьюен-кун. — «Не хотите ли рассказать нам о результатах других классов?»
«Что ж, тогда перейдём к важной части», — ответил Сакагами-сенсей.
Он взял тубус, который принёс с собой в класс, развернул его и прикрепил плакат к доске несколькими магнитами.
«Ку-ку, а вот это интересные результаты».
На плакате были перечислены четыре класса от A до D. Рядом с каждым классом стояло число. У класса D было ноль. У класса C — 560. У класса B — 740. А на вершине был класс A с общим количеством 940. Значит, 1000 баллов соответствовали 100 000 иен. Следуя логике Сакагами-сенсея, эти результаты отражали успеваемость класса в течение апреля. Также можно было с уверенностью предположить, что все начали год с 1000 баллов.
«Сенсей, я понимаю общую идею. Но почему результаты так сильно отличаются, если всех оценивают одинаково?» — спросил Канеда-кун.
«Ответ в рейтинге классов, Канеда-кун», — ответила я прежде, чем это успел сделать Сакагами-сенсей. — «Школа не мешает нам делать всё, что мы хотим. Поскольку на распределение баллов влияют наши собственные действия, а различие между классами A, B, C и D так вопиюще. Можно прийти лишь к одному выводу».
«Ку-ку-ку, понятно, значит, ты говоришь, что школа распределяет учеников от лучших к худшим», — сказал Рьюен-кун. Сомневаюсь, что его ухмылка могла стать ещё шире.
«Класс А на вершине, а класс D на дне, да? Хе-хе, так это и вправду была хорошая идея поступить в эту школу», — заговорила Тикудзёин-сан, впервые с начала учёбы проявив к чему-то интерес. Она подперла голову руками, на её лице играла самодовольная улыбка.
Я взглянула на Сакагами-сенсея, и возбуждённое выражение, с которым он вошёл в класс, только усилилось. Жутко. По мере развития разговора ученики обменивались взглядами. Некоторые были обеспокоены, другие выглядели недовольными, возможно, из-за того, что их определили в более низкий класс.
«Я рад, что вы смогли прийти к таким выводам самостоятельно. Действительно, эта школа распределяет учеников в зависимости от их уровня превосходства. Лучшие — в классе A, дефективные — в классе D. Вас, скорее всего, поместили в этот класс либо потому, что школа сочла вас недостаточно хорошими для класса B, либо потому, что вы были недостаточно дефективными для класса D».
Большинство учеников вздрогнули. Это была естественная реакция. Сакагами-сенсей только что оскорбил весь класс. И всё же, если смотреть на вещи оптимистично, можно было сказать, что класс C — это просто место, куда поместили средних учеников элитной школы. Можно ли это считать оптимизмом?
Конечно, школьная система была практичной. Позволить хорошим ученикам гнить, смешивая их с дефективными, было просто не вариантом. В некотором смысле, это было так же, как в том месте. Там те, кто не мог угнаться или был просто недостаточно хорош, избавлялись, и о них больше никто не слышал. Она, однако, была исключением. Она увидела возможность уйти, без последствий, без обязательств, и воспользовалась ею.
Я неизбежно задумалась о нашем собственном распределении. Нао была в классе A. Карма — в классе B. Я была здесь, в классе C. А Киётака — в классе D. Я понимаю, что он хотел жить мирной жизнью, поэтому он пошёл с нами, заняв место Колдуна. Но школа ведь не могла этого знать? Может, Киётака просто занял место Колдуна и в классе D тоже. Кроме того, почему Нао в классе выше, чем Карма? Она была 5-й, а он — 4-м. Но, по правде говоря, мы все должны быть в классе A. Интересно, по каким критериям всё это решается.
«Однако, я вполне доволен вашими результатами. Этот класс C — лучший из тех, что у меня были после первого месяца, с тех пор как я стал учителем в этой школе. С другой стороны, баллы, которые вы видите, также указывают на ваш ранг в классе...»
«Значит, можно подняться?» — спросила Шиина-сан.
«Да, если вам удастся превзойти баллы класса B, вы станете следующим классом B. Один из способов набрать баллы — это промежуточные и итоговые экзамены. Ваши первые промежуточные экзамены состоятся через три недели, так что будьте готовы. Но я отвлёкся, баллы не только имеют экономическую ценность, но и определяют вашу позицию в рейтинге классов. Они называются просто классными баллами. Теперь у меня есть ещё одна новость, которой я хочу с вами поделиться».
Он прикрепил ещё один лист бумаги к доске. На нём были имена всех учеников класса. Рядом с каждым стояло число.
«Первое, о чём я подумал, увидев эти результаты, — это то, что большинство из вас действительно средние в учёбе. Вы, должно быть, уже догадались, но это результаты контрольной, которую вы писали неделю назад».
Почти у всех было от сорока пяти до шестидесяти пяти баллов. Ишизаки-кун был в самом низу с выдающимися 20 баллами. Я была на вершине с полным баллом, а Шиина-сан — второй с восемьюдесятью шестью баллами, наравне с Чикуджоин-сан. После них Канеда-кун получил хороший восемьдесят один балл. Что до Рьюена-куна, он был где-то в середине списка.
Внезапно Сакагами-сенсей достал красный маркер и провёл черту внизу.
«Вам следует быть благодарными, что это был не настоящий тест. Если бы это был он, троим из вас пришлось бы отчислиться».
«О-отчислиться? Се-сенсей, не шутите так...»
«К сожалению, я не шучу, Ишизаки-кун, провал на промежуточном или итоговом экзамене в этой школе означает немедленное отчисление. Применяя это правило к данной контрольной, трое из вас, набравшие меньше тридцати баллов, были бы отправлены к выходу».
Тут наконец прозвенел звонок. Сакагами-сенсей закончил классный час и начал собирать свои вещи. Поколебавшись мгновение, задавать вопрос или нет, я решила не оставлять одноклассников в неведении.
«Сакагами-сенсей, а что насчёт высокого процента поступления в элитные учебные заведения и трудоустройства? В конце концов, большинство учеников выбрали эту школу именно по этой причине».
«Ах да, я об этом забыл. Действительно, чтобы ваши мечты стали реальностью, единственный вариант — это обогнать класс A. Это главная причина соревнования между классами. Школа ничего не гарантирует остальным ученикам».
Это была одна из вещей, которой школа любила хвастаться. Мацуо-сенсей всегда повторял это, как будто это имело для нас какое-то значение. У меня никогда не хватало духу остановить его... Теперь, когда я думаю об этом, он упоминал, что окончание этой школы позволило ему поступить в университет, который он хотел. Значит ли это, что он выпустился из класса A?
С этими словами Сакагами-сенсей вышел из комнаты. Как только он это сделал, в классе воцарился хаос. Многие выражали своё недовольство, в то время как другие были совершенно подавлены. Обеспокоенное выражение вернулось на лицо Шиины-сан, а на лице Чикуджоин-сан можно было увидеть самодовольную улыбку.
Внезапно раздался громкий хлопок, и класс полностью затих. Все взгляды обратились к подиуму, где стоял Рьюен-кун с огромной ухмылкой на лице. Я внутренне вздохнула.
Прекрасно. Теперь начнётся представление...
Точка зрения Аянокоджи Киётаки
Я вошёл в учительскую с чувством неуверенности. В конце концов, я ничего не сделал, чтобы меня сюда вызвали. Я поискал Чабаширу-сенсея, но нигде её не нашёл. Озадаченный, я обратился к учительнице, разглядывающей себя в зеркале.
«Прошу прощения, Чабашира-сенсей здесь?»
«Хм-м? Сае-чан? О, она только что была здесь».
У учительницы были волнистые волосы до плеч, что делало её взрослой. То, как она произнесла имя Чабаширы-сенсея, говорило об их близких отношениях. Они были примерно одного возраста и, вероятно, подругами.
«Наверное, она вышла на минутку. Хочешь подождать здесь?»
«Нет, спасибо. Я подожду в коридоре».
Мне не нравилось находиться в учительской. Я ненавидел внимание, так что коридор вполне подойдёт. Однако молодая учительница неожиданно последовала за мной.
«Я Хошиномия Чие, классный руководитель класса B. Мы с Сае лучшие подруги со старшей школы. Поэтому мы зовём друг друга Сае-чан и Чие-чан».
Последняя информация казалась какой-то бесполезной.
Значит, это учительница Кармы, да? Она действительно такая, какой он её описывал.
«Эй, а почему Сае-чан тебя позвала? А? А? Почему?» — спросила она.
«Без понятия».
«Не понимаю. Тебя вызвали в кабинет без причины? Хм? Как тебя зовут?»
Натиск вопросов. Она окинула меня взглядом с головы до ног, словно оценивая.
«Меня зовут Аянокоджи», — сказал я.
«Аянокоджи-кун, да? О, вау, какое классное имя. Ты, наверное, очень популярен?»
Что это за чересчур дружелюбная учительница? Она вела себя скорее как ученица. Будь это школа для мальчиков, она бы сразу покорила сердца всех учеников.
«Эй, у тебя уже есть девушка?» — спросила она.
«Нет... Я, эм, не особо популярен».
Я пытался казаться сдержанным, но Хошиномия-сенсей продолжала навязываться. Она схватила меня за руки тонкими, изящными ладонями.
«Хм? Как неожиданно. Будь мы в одном классе, я бы никогда не оставила тебя в покое. Может, потому что ты такой невинный? Или тебе нравится набивать себе цену?»
Она погладила меня по щекам. Я понятия не имел, что делать. Вероятно, она бы остановилась, если бы я облизал её пальцы, так бы поступил Карма, но у меня было чувство, что за это меня отчислят.
«Что ты делаешь, Хошиномия?»
Чабашира-сенсей появилась из ниоткуда. С громким стуком она ударила Хошиномию-сенсея по голове своим планшетом. Хошиномия-сенсей присела и схватилась за голову от явной боли.
«Ай! За что это?» — вскрикнула она.
«За то, что пристаёшь к одному из моих учеников».
«Я всего лишь составляла ему компанию, пока он тебя ждал, Сае-чан».
«Было бы лучше, если бы ты просто оставила его в покое. Спасибо, что подождал, Аянокоджи. Пойдём в кабинет».
«В кабинет для консультаций?» — спросил я. — «Я что-то не так сделал? Я старался держаться в тени».
«Хороший ответ. Пойдём».
Пока я размышлял, в чём дело, я последовал за Чабаширой-сенсеем. Хошиномия-сенсей осталась рядом, широко улыбаясь.
Чабашира-сенсей заметила это и обернулась, её лицо было похоже на лицо демона.
«Ты остаёшься», — приказала она.
«Ну же, не будь такой холодной! Мир не рухнет, если я послушаю, правда? К тому же, Сае-чан, ты определённо не из тех, кто проводит индивидуальные консультации. Затащить нового ученика, как Аянокоджи-кун, в кабинет для консультаций из ниоткуда... Интересно, ты что-то задумала?»
Ухмыляясь, Хошиномия-сенсей проскользнула за моей спиной и положила руки мне на плечи. Я почувствовал, что назревает буря.
«Так, Сае-чан, ты хочешь, чтобы тобой доминировал парень помоложе?»
Доминировал парень помоложе? Что это значит? Надо будет потом спросить у Нао.
«Не говори таких глупостей. Это было бы невозможно».
«Хи, ты, безусловно, права. Для тебя это было бы невозможно, Сае-чан», — пробормотала Хошиномия-сенсей, её слова были полны двойного смысла.
«Почему ты идёшь за нами? Это дело класса D».
«А? Мне нельзя в кабинет для консультаций? Это нехорошо? Ну же, я тоже могу дать совет».
Пока Хошиномия-сенсей продолжала следовать за нами, к нам подошла ученица, красивая девушка с фиолетовыми волосами. Я никогда её раньше не видел, но узнал по отчётам Нао и Кармы. Её звали Кочо Шинобу.
«Хошиномия-сенсей, у вас есть минутка? Я бы хотела кое-что с вами обсудить». Она взглянула на меня, но быстро вернула своё внимание к Хошиномии-сенсею. В тот момент, когда наши взгляды встретились, я почувствовал некоторую враждебность, но не придал этому значения, Карма уже говорил нам быть с ней настороже, а её фамилия могла лишь усилить наши подозрения.
«Хорошо, у тебя есть кто-то, кто в тебе нуждается. Займись этим».
«Ай! Она разозлится на меня, если я задержусь здесь ещё дольше. До скорого, Аянокоджи-кун! Ладно, Шинобу-сан. Пойдём в учительскую».
С этими словами она развернулась и ушла с красивой Кочо.
Чабашира-сенсей слегка почесала голову, глядя, как уходит Хошиномия-сенсей. Вскоре после этого мы вошли в кабинет для консультаций, который находился рядом с учительской.
«Так, зачем вы меня сюда позвали?» — спросил я.
«Что ж, насчёт этого... Прежде чем мы начнём, пожалуйста, подойди сюда».
Она мельком взглянула на часы, висевшие на стене, которые показывали 3:07 дня, и открыла дверь. Внутри оказалась небольшая офисная кухонька. Она поставила чайник на плиту.
«Я собираюсь заварить чай. Жареный зелёный подойдёт?» — спросила она.
Я поднял контейнер с чайным порошком.
«Не делай лишних движений. Заткнись и войди сюда. Понял? Не издавай ни звука и оставайся, пока я не скажу, что можно выходить. Если не сделаешь, как я говорю, будешь отчислен», — сказала она.
«А? Что вы имеете в виду под—»
Она без объяснений закрыла дверь кухоньки, оставив меня там. Что, чёрт возьми, она замышляет? Я сделал, как мне было велено, и стал ждать. Вскоре я услышал, как открылась внешняя дверь кабинета для консультаций.
«А, входи. Так о чём ты хотела со мной поговорить, Хорикита?» — услышал я голос Чабаширы-сенсея.
«Буду откровенна. Почему меня определили в класс D?»
«Это довольно откровенно».
«Сегодня вы сказали нам, что школа распределила лучших учеников в класс A. Вы сказали, что класс D наполнен отбросами, последним оплотом правонарушителей».
«Это правда. Ты, должно быть, считаешь себя выдающейся личностью».
«Я решила почти все задачи на вступительном экзамене. Я не допустила существенных ошибок и на собеседовании. По крайней мере, меня не должны были определять в класс D».
Хорикита определённо была из тех, кто считает себя выше других. При этом она не была излишне самовлюблённой. Она разделила первое место на тесте, как показали утренние результаты.
«Ты решила почти все задачи на вступительном экзамене, хм-м? Обычно я не могу показывать результаты экзамена отдельным ученикам, но в данном случае сделаю исключение. У меня как раз есть твои ответы».
«Вы невероятно подготовлены. Это... почти как если бы вы знали, что я приду сюда протестовать».
«Я преподаватель. Я понимаю склад ума ученика, по крайней мере, в некоторой степени, Хорикита Сузуне. Как ты и сказала, ты хорошо справилась со вступительным экзаменом. У тебя был седьмой по величине балл среди первокурсников, и ты была близка к шестому и пятому результатам. Ты справилась исключительно хорошо. И ты права: мы не нашли особых проблем в твоём собеседовании. Наоборот, мы оценили тебя довольно высоко».
«Большое спасибо. Так тогда... почему?»
«Прежде чем я отвечу, почему ты недовольна классом D?»
«Кто может быть доволен неверной оценкой? Более того, рейтинг классов сильно влияет на наши будущие перспективы. Конечно, я недовольна».
«Неверная оценка? Возможно, это твоя самооценка слишком завышена». Чабашира-сенсей хихикнула, или, вернее, рассмеялась в голос. «Я признаю, что твои академические способности превосходны. Ты, безусловно, очень умна. Однако кто решил, что умные люди категорически превосходят других? Мы никогда этого не говорили».
«Но... это же здравый смысл».
«Здравый смысл? Не здравый ли смысл создал наше нынешнее, несовершенное общество? Раньше Япония полагалась исключительно на результаты тестов, чтобы разделять лучших и худших. В результате некомпетентные на вершине отчаянно пытались сбросить вниз по-настоящему превосходящих учеников. В конце концов, мы остановились на системе наследственной преемственности».
Система наследственной преемственности означала, что такие вещи, как социальное положение, престиж и работа, передавались будущим поколениям. При этих словах я невольно застонал. У меня заболела грудь.
«Ты способная ученица. Я этого не отрицаю. Однако цель этой школы — выпускать выдающихся людей. Если ты считаешь, что одни лишь академические знания помещают тебя в более высокий класс, ты ошибаешься. Это было самое первое, что мы вам объяснили. Кроме того, подумай рационально. Приняли бы мы кого-то вроде Судо, если бы решали о превосходстве исключительно на основе академических заслуг?»
«Тц...»
«Более того, ты, возможно, слишком поспешно заявляешь, что никто не будет рад неверной оценке. Возьмём, к примеру, класс A. Они находятся под невероятным давлением со стороны школы, а также являются объектом крайней зависти со стороны низших классов. Соревноваться каждый день с таким давлением гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. Есть ученики, которые рады, что их неверно оценили на более низком уровне».
«Вы шутите, да? Я не могу понять такого человека».
«Неужели? Я думаю, что класс D может похвастаться несколькими такими людьми. Странные ученики, которые с радостью согласились бы на низкий уровень».
Это было почти так, как будто она говорила со мной.
«Вы так и не дали мне объяснения. Меня действительно определили в класс D? Что-то пошло не так с оценкой? Пожалуйста, перепроверьте», — сказала Хорикита.
«Мне жаль, но тебя распределили не по ошибке. Ты определённо в классе D. Ты на этом уровне... И даже не думай спрашивать снова, ты получишь тот же ответ от любого на более высокой должности. Кроме того, нет нужды разочаровываться. Как я уже говорила тебе сегодня утром, один класс может обогнать другой. Ты вполне можешь достичь класса A до выпуска».
«Однако, не думаю, что это будет легко. Забудьте об обгоне класса A; как, чёрт возьми, эти незрелые неудачники из класса D смогут набрать больше баллов? Я не вижу, как это возможно». Хорикита говорила правду. Разница в баллах была ошеломляющей.
«Я не знаю. Только ты сама решаешь, как идти по этому пути. В любом случае, Хорикита, тебе нужно попасть в класс A по какой-то особой причине?»
«Что ж... Полагаю, на этом пока всё. Прошу прощения. Но знайте, что я ещё не убеждена, что меня распределили правильно».
«Понятно. Я это учту».
Стул со скрипом проехался по полу, сигнализируя, что обсуждение окончено.
«О, кстати. Я вызвала в кабинет для консультаций ещё одного человека. Он имеет к тебе отношение».
«Отношение ко мне? Нет, вы не можете иметь в виду... нии—»
«Выходи, Аянокоджи», — сказала учительница.
Это было неподходящее время, чтобы показываться. Может быть...
«Если не выйдешь, я тебя отчислю».
Господи, учитель не должен так запросто размахивать отчислением, словно оружием.
«Как долго ты собираешься заставлять меня ждать?»
Со вздохом я вошёл в комнату. Естественно, Хорикита выглядела удивлённой и озадаченной.
«Ты слушал наш разговор?» — спросила она меня.
«Я знаю, что вы, ребята, разговаривали, но я ничего толком не слышал. Стены на удивление толстые».
«Это неправда. Голоса довольно хорошо слышны на кухне». Видимо, Чабашира-сенсей хотела втянуть меня в действие.
«Сенсей, зачем вы это делаете?» Хорикита заметила, что всё это было спланировано, и была явно зла.
«Потому что я сочла это необходимым. А теперь, Аянокоджи, я объясню, почему я тебя сюда позвала». Чабашира-сенсей проигнорировала опасения Хорикиты и переключила внимание на меня.
«Что ж, тогда, с вашего позволения...» — пробормотала Хорикита.
«Подожди, Хорикита. В твоих интересах остаться и послушать. Это может дать тебе подсказку, как добраться до класса A».
Хорикита замерла на месте и села обратно.
«Пожалуйста, покороче», — сказала она.
Чабашира-сенсей усмехнулась, просматривая свой планшет.
«Ты интересный ученик, Аянокоджи».
«Вовсе нет. Я определённо не такой интересный, как учитель со странной фамилией вроде Чабашира».
«Ты бы так говорил каждой Чабашире в стране? Хм-м?»
Сомневаюсь, что в стране можно найти ещё одну Чабаширу, даже если искать годами. Однако я удержался от того, чтобы сказать это.
«Итак, можешь себе представить моё потрясение, когда я начала искать результаты твоего вступительного экзамена и ничего не нашла? Вместо этого я нашла две вещи, которые меня совершенно озадачили. Во-первых, результаты ученика по имени Шишио Цукаса, который не поступил в школу, но получил сотни по всем экзаменам. Во-вторых, рекомендательное письмо, адресованное самому Председателю».
Чабашира-сенсей положила на стол шесть листов, которые Хорикита начала внимательно изучать. Увидев их, она переключила своё внимание на Чабаширу-сенсея.
«Это лишь показывает, что он избалованный ребёнок, которому удалось поступить в школу благодаря своим родителям».
«Это был бы логичный вывод, да. За исключением того, что если внимательно прочитать рекомендательное письмо, можно заметить довольно любопытные фразы». Она взяла письмо из рук Хорикиты и прочитала фразу: «"После тщательного рассмотрения мы решили, что ученик по имени Аянокоджи Киётака должен поступить в Токийскую Столичную Старшую Школу Продвинутого Развития вместо предыдущего кандидата Шишио Цукасы. И так далее... Пожалуйста, примите к сведению это изменение и определите ученика Аянокоджи Киётаку в класс D вашей школы. И так далее, и тому подобное... Благодарим вас за понимание и содействие. С наилучшими пожеланиями, профессор Мацуо Сатоши"».
Она закончила читать с улыбкой на лице. Довольная своим открытием.
Я был бы удивлён, если бы не знал, что Мацуо-сенсей отправил председателю два письма: одно для самого Председателя, а другое — для школьных записей. И всё же, информация, содержащаяся в этом втором письме, была довольно хлопотной.
Я знаю, что студенческий совет имел доступ, по крайней мере, в определённой степени, к школьным записям, так что я просто попрошу Карму избавиться от письма. Хорикита теперь смотрела на меня совершенно озадаченно.
«У меня также есть теория, которую я хотела бы подтвердить, Аянокоджи», — сказала Чабашира-сенсей с ухмылкой. Поскольку я молчал, она просто продолжила: «Шишио был одним из четырёх учеников, которые получили сотни по всем вступительным экзаменам. Остальные трое — это Томори Нао из класса A, Акабане Карма из класса B и Мисака Микото из класса C. Так что я не могла не задаться вопросом. Вы все учились вместе, верно? В конце концов, не секрет, что они дружат с тобой».
Я не мог притвориться невежественным в этой ситуации, так как в письме прямо упоминался Колдун. Ответ «совпадение» тоже не сработал бы.
«Вы меня переоцениваете, сенсей. Я не так хорош, как они».
«О, неужели? Тогда я хотела бы, чтобы ты объяснил свои результаты на контрольной. Ты получил пятьдесят. Более того, пятнадцать из твоих баллов были за три последних вопроса. Вопросы, на которые полностью ответили только трое других учеников».
«Я просто немного хорош в математике, сенсей. Как я вам и говорил, я не особо выделяюсь из толпы».
Чабашира-сенсей раздражённо вздохнула. Почему она так настойчиво пыталась втянуть меня во всё это?
«Слушай, я уважаю твоё прямодушие, Аянокоджи, но в будущем это создаст тебе проблемы».
«В таком случае, думаю, я позволю будущему мне с этим разобраться».
Чабашира-сенсей бросила на Хорикиту взгляд, который, казалось, говорил: «что ты думаешь?»
«Почему ты притворяешься глупым?» — спросила Хорикита.
«Я же сказал, я просто средний», — ответил я.
«Интересно, он может быть даже умнее тебя, Хорикита».
Хорикита вздрогнула от замечания Чабаширы-сенсея. Я молча молился любому богу, который слушал, чтобы Чабашира-сенсей прекратила свой допрос.
«Ученики выбирают эту школу по множеству причин. Некоторым, как тебе или, например, Коенджи, всё равно, быть в классе D или A. Для вас это просто буква, не так ли?»
Не только школа была ненормальной. Учителя тоже были странными. Сенсей разговаривала с Хорикитой так, будто знала все её секреты. Она могла расстроить её или возбудить её любопытство, когда ей того хотелось. Будет лучше сказать Нао, чтобы она разузнала об учителях, работа, которую она проделывала с учениками, действительно достойна похвалы.
«Почему тебя устраивает быть в классе D?» — спросила Хорикита.
«Хочешь, чтобы я продолжила?» Сенсей снова подхватила интерес Хорикиты. Мне не понравился острый блеск в её глазах.
«Я тоже буду уходить, скоро собрание преподавателей. Я собираюсь закрыть дверь, так что, пожалуйста, выйдите».
Она вытолкала нас в коридор. Зачем сенсей это сделала? Вызвала нас сюда и всё это раскрыла, какова была её цель? Она не казалась из тех, кто делает бессмысленные вещи.
«Ну что... Вернёмся?» — спросил я.
Хорикита не ответила, и я пошёл прочь. Наверное, лучше, если мы сейчас не будем вместе.
«Подожди», — позвала Хорикита, но я не остановился. Если мне удастся держаться от неё подальше, пока не доберусь до общежития, у меня будет немного покоя.
«Почему ты притворяешься дураком?» — спросила она.
«Я же говорил, я просто средний. Что-то случилось, и Цукаса не смог прийти, я просто пришёл, чтобы место не пропадало».
«Понятно, но... Я не понимаю тебя, Аянокоджи-кун. Ты сказал, что любишь избегать проблем, и, похоже, тебя не интересует класс A».
«У тебя необычайная одержимость классом A».
«А разве не должна? Я просто стремлюсь улучшить свои будущие перспективы».
«О, абсолютно. Это совершенно естественно».
«Когда я поступила в эту школу, я думала, что выпуск — моя единственная цель. Но реальность иная. Я даже не на стартовой линии».
Хорикита ускорила шаг и пошла рядом со мной.
«Так почему ты стремишься в класс A?»
«Во-первых, я хочу выяснить истинные мотивы этой школы. Почему меня определили в класс D? Чабашира-сенсей сказала, что меня сочли учеником класса D, но почему? Когда я узнаю ответ, я буду стремиться к A. Нет, я определённо доберусь до A».
«Это будет сложно. Тебе придётся перевоспитывать проблемных детей. Поведение наших одноклассников и, конечно же, результаты тестов. Даже если ты справишься со всем этим, у тебя всё равно ноль баллов».
«Я знаю это. Я всё ещё думаю, что школа ошиблась с моим распределением».
Тревога сменила ранее переполнявшую Хорикиту уверенность. Действительно ли она знала, что это так? Из сегодняшнего разговора я мог сделать несколько выводов. Главный из них — что «отчаяние» было словом из двух слогов. Если следовать основным правилам школы, можно было избежать потери баллов. Однако всё ещё было неясно, как превратить эти потери в прибыль. (П/п: на английском "отчаяние" будет "despair", поэтому тут и говориться, что слово из двух слогов.)
Даже если мы каким-то образом найдём эффективный способ увеличить наши баллы, другие классы тоже могут найти способ сделать то же самое. Поскольку мы начали с такой существенной разницей в баллах, нам придётся усердно соревноваться с другими классами в ограниченное время.
«Я могу понять твои мысли, но не думаю, что школа будет продолжать так тщательно за нами следить. Если бы они это делали, в соревновании не было бы смысла», — сказала Хорикита.
«Понятно. Полагаю, так можно думать. Значит, ты попытаешься разобраться с этой ситуацией самостоятельно?» — спросил я.
«Да».
«Не веди себя так гордо».
Рука ударила меня в бок. Хорикита проигнорировала моё страдальческое выражение лица.
«Ай. Слушай, я понимаю, что ты чувствуешь, но ты не сможешь решить это в одиночку. Подумай о Судо. Даже если ты станешь лучше, остальной класс потянет тебя вниз».
«Нет. Ты прав, что ни один человек в одиночку не решит эту проблему. Мы даже не доберёмся до стартовой линии без помощи всех. У нас есть три основные, неотложные проблемы. Опоздания и разговоры во время урока — это первые две. В-третьих, мы должны убедиться, что никто не провалит промежуточный экзамен».
«Думаю, с первыми двумя мы справимся, но промежуточные...»
Короткий тест, который мы писали, содержал несколько сложных вопросов, но в целом был довольно лёгким. Даже на этом уровне некоторые ученики провалились. Честно говоря, их шансы сдать промежуточный экзамен были невелики.
«Мне нужна твоя помощь, Аянокоджи-кун».
«Помощь?»
Хорикита уставилась на меня.
«А что, если я откажусь? Как ты отказал Хирате сегодня утром».
«Ты хочешь отказаться?» — спросила она.
«А что, если я скажу, что с радостью помогу?»
«Никогда бы не подумала, что ты сделаешь это с радостью, но сомневаюсь, что ты откажешься. Если бы ты действительно отказался работать со мной, то на этом всё бы и закончилось. Что бы я ни говорила о нашем будущем, я была бы бессильна, если бы ты отказался. Так ты поможешь мне или нет?»
Я не хотел грубо отказывать тому, кто просит о помощи. С другой стороны, если я скажу ей, что помогу, она, вероятно, будет гонять меня до самого выпуска.
«Я отказываюсь», — сказал я.
«Я всегда знала, что ты поможешь, Аянокоджи-кун. Я благодарна».
«Я этого не говорил! Я тебе отказал!»
«Нет, я слышала голос в твоей голове. Ты поможешь».
«Я даже не знаю, как я мог бы тебе помочь».
«Не волнуйся. Мне не нужна твоя умственная мощь, Аянокоджи-кун. Оставь планирование мне и действуй, как я скажу. Мне нужно только, чтобы ты делал, что говорят, так же, как и те твои друзья, о которых упоминала Чабашира-сенсей, будет хорошо иметь шпионов в других классах».
«Что ты имеешь в виду?»
«Я имею в виду, что если ты будешь следовать моим инструкциям, ты определённо увидишь увеличение наших баллов».
«Я не знаю, что ты затеваешь, но есть и другие люди, на которых ты могла бы рассчитывать. Если бы ты завела друзей—»
«К сожалению, никто другой в классе D не так легко поддаётся манипуляциям, как ты».
«На самом деле есть несколько человек, например—»
«Они бесполезны. Сейчас мне нужна хорошая пешка».
Она только что назвала меня пешкой? Думаю, ей повезло, что я не другие, они бы, скорее всего, уже избивали её.
«Значит ли это, что я могу стать королём?»
«Не будь смешным. Кто-то без амбиций, как ты, на такое не способен».
Вау, будь я нормальным человеком, мои чувства были бы задеты.
С этими словами мы пошли обратно в общежитие. Я вздохнул, оказавшись в этой хлопотной ситуации.
Точка зрения Акабане Кармы
После ухода Хошиномии-сенсея Ичиносе встала и направилась к подиуму.
«Все, можно, пожалуйста, ваше внимание. Я знаю, что вся эта новая информация довольно ошеломляет, но я хотела поздравить вас с хорошими результатами за наш первый месяц. Я также хотела спросить вас, не будете ли вы против создания учебных групп, чтобы мы могли подготовиться к промежуточным экзаменам. Если да, я подготовлю несколько групп на завтра, чтобы мы могли начать как можно скорее. Я знаю, что если мы будем усердно работать, мы сможем отлично сдать промежуточные экзамены».
Все согласились и начали аплодировать. А также поддерживать как Ичиносе, так и её предложение.
Я просто молчал, хотя едва сдерживал своё волнение. У меня уже была довольно хорошая догадка, почему нас четверых распределили по разным классам. Если моя догадка верна, то это означало бы, что кто-то очень высокопоставленный знал либо о наших способностях, либо о том месте. Но не было нужды торопиться, если я чему-то и научился, так это тому, что на каждый вопрос есть ответ, иногда нужно просто немного покопать, чтобы его найти.
Конечно, это откровение не стало для меня таким уж большим сюрпризом, поскольку я состоял в студенческом совете, у меня был доступ к некоторой информации, закрытой для учеников, будь они с первого, второго или третьего курса. И, естественно, так как я казначей, я уже знал количество приватных баллов, которые получит каждый класс каждого года, хотя и без объяснения, почему именно такая сумма была выдана.
Разглашение такой информации людям вне студенческого совета каралось отчислением. Поскольку не было никакой выгоды сливать информацию за пять дней до её раскрытия, я следовал правилам. Тем не менее, в будущем, в зависимости от информации, которую я смогу заполучить, я могу слить её ребятам, своим одноклассникам или всей школе.
К счастью, небольшая «ошибка» со стороны школы привела к тому, что в этом месяце я получил 148 000 баллов вместо 74 000, которые должен был получить. Даже будучи казначеем студенческого совета, я не смог стать банком своего класса. Эта роль была отдана Ичиносэ, которую все обожали. Мне, в любом случае, было всё равно, если мне когда-нибудь понадобятся деньги, уговорить её должно быть легко. После того, как наши одноклассники перевели ей оговорённое количество баллов, её баланс должен был составлять около пяти миллионов. Нам удалось заставить всех перевести все баллы Ичиносе — за исключением двадцати тысяч баллов, которые каждый ученик класса B должен был оставлять себе каждый месяц в качестве карманных денег — уже на первой неделе. Не нужно было быть казначеем, чтобы понять важность приватных баллов, поэтому я сделал Ичиносе центральной фигурой класса.
Я с опаской относился к Кочо, которая сумела стать второй по значимости фигурой в классе. Я однажды пытался её дискредитировать, но моё внимание переключилось из-за нескольких стычек между моими одноклассниками и учениками класса C. Я был уверен, что эти стычки стали причиной большинства наших потерь в классных баллах. Класс был полностью сплочён, но фигура Кочо представляла угрозу положению Ичиносэ. Я всё ещё не был уверен, осознавала ли это Ичиносе или просто притворялась, что не замечает, но мог сказать, что если бы между ними возник конфликт, Ичиносе с радостью уступила бы и оставила центр внимания Кочо. Я не мог допустить этого, так как работа с Кочо не была для меня вариантом.
Она не только слишком сильно напоминала мне Мисс Совершенство, но и...
«Карма-кун? Ты в порядке?» — После окончания уроков голос Ичиносе вывел меня из транса.
«А? Да, прости. Тебе что-то нужно, Ичиносе?» — Она хихикнула.
«Ты забыл? Собрание в кабинете студенческого совета. Все члены должны присутствовать».
Мы прибыли в кабинет студенческого совета за минуту до начала собрания. Я решил заговорить, прежде чем Ичиносе извинится за то, что мы пришли последними.
«Эй! Вы рано!»
Ухмылка появилась на моём лице, когда я увидел раздражённые выражения лиц Тачибаны и Нагумо. Выражение лица Хорикиты-семпая, однако, не изменилось. Затем Ичиносе поприветствовала всех, и мы заняли свои места. Хорикита-семпай сел во главе стола, Тачибана и Нагумо — на места рядом с ним. Логично, поскольку они были секретарём и вице-президентом соответственно. Моё место было рядом с местом Тачибаны, так как я казначей, бедняжка, наверное. Рядом с Нагумо сидел его секретарь: Кирияма Икуто. Последние четыре места занимали Ичиносе, второгодки Мизоваки и Тонокава, и третьегодка Йомозуки Руна, которая играла на своей консоли, притворяясь совершенно не обращающей внимания на происходящее в комнате. Она была моим нынешним секретарём и последним казначеем, но уступила мне свой пост, как только встретила меня. Очевидно, она не отдала его мне бесплатно, я должен ей услугу. Однако это не могла быть любая услуга. Я поставил свои собственные условия относительно того, что она может или не может у меня просить.
«Спасибо всем, что пришли», — заговорил Хорикита-семпай. — «Я знаю, что сегодня должен был быть ваш выходной, но мы только что получили первые проекты каждого из специальных экзаменов, которые будут проводиться до конца августа».
Все члены кивнули в знак понимания, кроме Ичиносе, Йомозуки и меня.
«Хорикита-семпай, простите, но что такое специальный экзамен?» — спросила Ичиносе, подняв руку.
«Специальные экзамены — это те, на которых рейтинг классов меняется больше всего, Ичиносе-сан. Они оценивают нашу компетентность во всевозможных областях», — ответил Нагумо с улыбкой.
«Это один из способов их определить, да. Естественно, прежде чем продолжить, я должен сообщить вам, что вся информация, которую мы будем обсуждать о специальном экзамене, является конфиденциальной, и её разглашение ведёт к немедленному отчислению. Вы все это понимаете?» — спросил он, его взгляд на мгновение переместился на меня, прежде чем снова отвернуться. Однако заметил это только я. Я внутренне ухмыльнулся. В зависимости от того, что мы будем обсуждать, я могу или не могу начать пускать слухи.
«Когда эта информация будет раскрыта ученикам?» — спросил я.
«Для первокурсников подсказка к первому экзамену будет дана в тот же день, что и промежуточные. После этого им не будет предоставлено никакой информации до дня начала экзамена. То же самое со вторым экзаменом».
«Значит, если я правильно понимаю, у нас, первокурсников, будет два таких специальных экзамена этим летом».
Президент студенческого совета лишь кивнул. Тачибана взяла несколько папок, лежавших перед ней, и начала их раздавать.
Я открыл свою и улыбнулся, прочитав заголовок.
[Первый специальный экзамен 57-го набора Токийской Столичной Школы Продвинутого Воспитания
Название экзамена: Особый экзамен на необитаемом острове
Продолжительность: 1 неделя.
Дата: с 1 по 7 августа 2024 года.
Место: Необитаемый остров.
Основная тема: Свобода и Сотрудничество.
Участники: Первокурсники классов A, B, C и D.]
Остальная часть файла содержала информацию о правилах, которые разработала школа, и другую информацию, например, кто наблюдает за экзаменом, сколько сотрудников школы будет задействовано, меры безопасности, количество камер наблюдения, которые будут использоваться, будут ли они на острове или с использованием дронов. Также была информация о логистике экзамена. Какие предметы первой необходимости будут нам доступны, сколько их и как их приобрести.
«Простите... Хорикита-семпай? Я понимаю, что здесь объясняется, но... Какова именно наша роль во всём этом? Разве школа не должна организовывать эти тесты самостоятельно?» — спросила Ичиносе, и это был хороший вопрос, зачем давать некоторым ученикам такое преимущество?
«Школа всегда позволяет студенческому совету изучать каждый специальный экзамен. Таким образом, мы можем предлагать изменения или добавление новых элементов. Мы также должны подтвердить, что школа не идёт на крайние меры для оценки своих учеников и предоставляет каждому ученику наилучшие возможные условия, чтобы они могли проходить экзамен на равных. Само собой разумеется, наши предложения могут быть не приняты, школа сохраняет за собой последнее слово, когда дело доходит до окончательного проекта экзамена. Именно поэтому связь между студенческим советом и школой жизненно важна. Наша связь позволяет проводить более справедливую оценку учеников».
Взгляд, который он бросил на Нагумо при последней фразе, заинтересовал меня. Я уже заметил столкновение идеологий между этими двумя. Я всё ещё не мог понять, насколько глубоко их разногласия зашли. Тем не менее, я был уверен, что это ещё не достигло уровня открытой битвы. Скорее, холодной войны.
После этого объяснения мы начали обсуждать специальные экзамены.
Собрание затянулось до такой степени, что мы даже не закончили говорить обо всех специальных экзаменах (всего их шесть), поэтому мы договорились продолжить завтра. Я вернулся в свою комнату около половины восьмого, уроки закончились в три часа дня, так что это означало...
«Четыре часа, да?» Это действительно было долгое собрание.
Но оно того стоило. Оно помогло мне многое понять о школе. И я определённо собирался воспользоваться всей этой информацией. К тому же, я буду следить за всеми приватными баллами, распределяемыми на каждом специальном экзамене, чтобы убедиться, что всё в порядке... Я мог бы спровоцировать ещё одну «ошибку» со стороны школы, хотя мне нужно быть осторожным, чтобы не делать это слишком часто, так как школа заподозрит неладное.
В общем, я был рад, что Мацуо-сенсей отправил нас сюда. Это действительно было соревнование за то, чтобы стать классом превосходства.
(П/п: автор взял за год основание школы 1967 год, а за год начала повествования 2024.)