Противостояния
От лица Акабане Кармы
На следующее утро я рано проснулся и покинул общежитие, чтобы совершить свою обычную пробежку по парку. Надев наушники, я начал размышлять о последних событиях. Как я и предсказывал, Тонокаву исключили, а школа не предоставила никаких объяснений. Эксперименты Рьюена привели его к тому, что он нацелился на этого рыжеволосого идиота из Класса D, и теперь класс Киётаки оказался в трудном положении. Мы предложили свою помощь из-за доброй воли Ичиносе и Кочо, но мне удалось заключить союз еще с одним классом.
Мне также было любопытно, как Класс D справится с этой ситуацией. Киётака, похоже, видел определенный потенциал в сестре президента и в той другой девушке, Мацушите. Нао в своих отчетах также отмечала, что у них обеих есть потенциал.
Самое приятное то, что я смогу использовать пропаганду.
Я давно хотел этим заняться. Присутствие Рюджи в школьной газете было большим плюсом для публикации материалов без необходимости платить приватные баллы, поскольку работа газеты финансировалась школой через распределение бюджета студенческого совета. Распределение бюджета, которое я, как казначей, полностью контролировал. Конечно, без уважительной причины — вроде закрытия клуба — единственный момент, когда можно было изменить бюджеты клубов, был в начале каждого учебного года.
После тренировки, возвращаясь в общежитие, я увидел двух интересных личностей. Они были одеты так, будто собирались на пробежку или уже возвращались с нее. Я не собирался к ним подходить, но блондин из этой пары заметил меня и направился в мою сторону.
— Карма! Доброе утро.
— Доброе, вице-президент. Не знал, что ты тренируешься.
— Конечно, время от времени я встаю пораньше и занимаюсь. Это хороший способ оставаться здоровым, не так ли, Карма?
Я кивнул с улыбкой на лице. Кирияма стоял позади Нагумо. Для того, кто ненавидит своего босса, он, несомненно, ведет себя как послушная собачка.
— Карма, — просто поприветствовал меня Кирияма. Я снова кивнул, признавая его присутствие.
Нагумо подошел ко мне ближе и приобнял за плечи.
— Ну-ка, Карма, почему бы тебе не рассказать, как ты это сделал? Слил ту информацию. Исключил Тонокаву~
— Прости, Нагумо, но я не понимаю, о чем ты. Я ничего не делал. Я не знаю, слил ли Тонокава информацию, и сделал ли он это намеренно или случайно. Но факт в том, что школа пришла к выводу, что виноват он. Если, конечно, ты не намекаешь, что школа ошиблась...
— Э-э? Понятно... Знаешь, Карма, если хочешь потягаться, я буду рад сделать тебя своей следующей игрушкой в сентябре. Только не прибегай плакаться, когда я тебя уничтожу.
— Тот факт, что ты действительно веришь в эти слова, поражает меня, — сказал я ему насмешливым тоном. Я скинул его руку.
— Довольно высокомерное заявление, Карма. Хм, постарайся развлечь меня, — сказал Нагумо, уходя в сторону общежитий второкурсников.
— Могу сказать то же самое и тебе, вице-президент, — пробормотал я себе под нос, когда они ушли.
От лица Аянокоджи Киётаки
Я вошел в класс и направился к своему месту. Вчера Хорикита объяснила, кто был свидетелем, и мы решили, что Кушида попозже подойдет к ней, чтобы попытаться убедить ее дать показания.
Ее наблюдательность меня удивила. Может быть, даже больше, чем тот факт, что она снова решила помочь Судо. Хотя я подозревал, что вчерашний приход Кочо и Ичиносе перед обедом имел к этому какое-то отношение.
Кушида объяснила ситуацию Хирате относительно свидетельницы и союза с Классом B и убедила его пока оставаться в резерве. Его помощь сейчас не требовалась, так что его блуждания в поисках уже установленной свидетельницы нам бы ничего не дали.
Настроение Судо со вчерашнего дня также улучшилось, и сейчас он разговаривал с Ике и Ямаучи. Большинство моих одноклассников все еще сомневались в невиновности Судо, но Хирата и Кушида знали, как их успокоить. Главной проблемой для большинства из них было то, что мы до сих пор не получили никаких баллов. Некоторые даже начали выражать зависть к Классу A, получавшему тысячу баллов ежемесячно.
— Было бы круто, если бы существовал какой-нибудь секретный трюк, который мы могли бы использовать, чтобы мгновенно перейти в Класс A. Копить классные баллы слишком сложно.
— Тогда не унывай, Ике, потому что есть один способ мгновенно достичь Класса A.
Чабашира-сенсей говорила с порога класса. Она пришла всего за пять минут до начала урока.
— Погодите. Что вы сказали, сенсей? — Ике чуть не упал со стула, прежде чем прийти в себя.
— Я сказала, что есть способ достичь Класса A без классных баллов.
Хорикита оторвала взгляд от книги, вероятно, пытаясь оценить, лжет ли Чабашира-сенсей.
— Да ладно вам. Не дразните нас, Сае-чан-сенсей! — Обычно Ике вцепился бы в такую информацию. На этот раз он отшутился, словно говоря, что его не проведешь.
— Это правда. В этой школе есть определенные особые методы, которые вы можете использовать, — ответила Чабашира-сенсей. Судя по ее ответу, она, похоже, не шутила.
— Не думаю, что она говорит это, чтобы просто нас запутать, — прокомментировала Мацушита.
Чабашира-сенсей иногда утаивала информацию, но она не лгала. Хохот Ике постепенно прекратился.
— Сенсей, что это за особые методы? — вежливо осведомился Ике, словно боясь ее обидеть.
Все ученики уставились на Чабаширу-сенсей. Даже те, кто не видел существенной выгоды в достижении Класса A, казались заинтригованными.
— Я говорила вам в день вашего прибытия. Я сказала, что в этой школе нет ничего, что нельзя купить за баллы. Другими словами, вы можете менять классы, используя свои личные баллы.
Чабашира-сенсей бросила быстрый взгляд на Хорикиту, Мацушиту и меня. Мы сами опробовали этот метод, купив у школы три балла за тест. Это подтверждало правдивость ее слов.
Классные баллы и приватные баллы были связаны. Если у нас не было классных баллов, мы не получали и приватных. Однако это не было идеальной корреляцией один к одному. Судя по тому, что мы слышали, вы не обязательно должны были терять баллы. Поскольку ученики могли переводить баллы, теоретически было возможно собирать приватные баллы, даже если ваши классные баллы были на нуле.
— С-серьезно! Сколько баллов нам нужно накопить для этого?!
— Двадцать миллионов. Старайтесь изо всех сил экономить баллы. Сделайте это, и сможете поступить в любой класс, какой захотите.
Услышав это абсурдно высокое число, Ике рухнул со стула.
— Вы сказали двадцать миллионов? Но это же невозможно!
Весь класс начал гудеть. Их разочарование было ожидаемым.
— Обычно да, это было бы невозможно. Однако, поскольку это путь в Класс A, он, естественно, дорогой. Если бы число уменьшилось на один ноль, то к выпуску в Классе A было бы, вероятно, более 100 человек. Тогда в нашей системе не было бы смысла.
Даже при сохранении нашего ежемесячного пособия в 100 000 баллов, достичь этой цифры было бы непросто. Это просто не то, что человек мог бы сделать в одиночку.
— Просто из любопытства, кто-нибудь раньше успешно менял класс таким образом?
Это был очевидный вопрос. Если бы кому-то действительно удалось выпуститься из Класса A, используя этот метод, об этом было бы известно всей школе.
— К сожалению, нет. Никто раньше этого не делал. Причина очевидна. Даже если вы идеально сохраняете свои классные баллы с момента поступления в школу, через три года у вас будет всего 3,6 миллиона. Класс A мог бы поднять баллы достаточно, чтобы достичь четырех миллионов. Обычно вы просто не сможете этого сделать.
— Так разве это не значит, что это просто невозможно?
— Это почти невозможно. Однако это не значит, что это действительно невозможно. В этом большая разница, Ике.
Однако около половины класса уже потеряли интерес к тому, что она говорила. Для учеников Класса D, мечтавших о каких-то 100 или 200 баллах, достижение 20 миллионов было далекой мечтой. Это было за пределами нашего воображения.
— Могу я задать один вопрос, пожалуйста?
Хорикита подняла руку. Она выглядела довольно решительно, учитывая, что это был потенциальный путь в Класс A.
— Какое наибольшее количество баллов, которое ученик накопил с момента открытия этой школы? Я просто спрашиваю для справки.
— Очень хороший вопрос, Хорикита. Около трех лет назад один ученик из Класса B накопил почти 12 миллионов баллов перед выпуском.
— Д-двенадцать миллионов?! Ученик из Класса B?!
— Однако он был исключен до выпуска, поэтому в итоге не смог накопить эти 20 миллионов баллов. Он был вовлечен в крупномасштабную мошенническую операцию по накоплению баллов.
— Мошенническую?
— Он воспользовался только что поступившими первокурсниками, которые еще не понимали систему. Он ходил к ним одному за другим, выманивая у них баллы, чтобы достичь 20 миллионов, необходимых для перехода в Класс A. Однако школа не могла закрыть глаза на такие безрассудные действия. Я не думаю, что его цель была особенно плохой, но люди, нарушающие правила, должны быть наказаны.
— То есть, вы говорите, что нам стоит отказаться от этого метода? — пробормотала Хорикита.
— Да, — ответила Чабашира-сенсей и обратила свое внимание на Мацушиту. — О, это напомнило мне. Никто из вас еще не получал баллы за клубную деятельность, не так ли?
— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Мацушита.
— Бывают случаи, когда отдельные лица могут выиграть баллы в зависимости от их усилий в клубной деятельности или степени их участия. Например, если кто-то из клуба каллиграфии выиграет конкурс, он может получить соответствующие баллы за эту награду.
Новая информация ошеломила всех. Некоторые лица просияли.
— В-вы хотите сказать, мы можем получать баллы за участие в клубах?! — недоверчиво спросил Окитани.
— Да. Другие классы, должно быть, уже были хорошо об этом проинформированы.
— Ка-какого черта? Это так подло! Почему вы не сказали нам раньше?!
— Я просто забыла, извините. Однако внеклассные мероприятия существуют не только для того, чтобы зарабатывать баллы. Так что не должно быть никакой разницы, когда вы узнали эту информацию, — сказала Чабашира-сенсей без тени робости.
— Нет, нет, нет! Это совсем не так! Если бы вы сказали мне раньше, я бы...
— Ты хочешь сказать, что стал бы участвовать во внеклассных мероприятиях? Ты действительно думаешь, что смог бы добиться каких-либо результатов после вступления в клуб, результатов вроде завоевания призов или участия в играх, с такими поверхностными чувствами?
— Ну... может, вы и правы в этом, но... Это было возможно!
Я понимал точки зрения и Чабаширы-сенсей, и Ике. Если бы кто-то вступил в клуб просто ради зарабатывания баллов, он или она, вероятно, не добились бы больших результатов. Во всяком случае, вступление в клуб по такой ленивой, безразличной причине, вероятно, сделало бы вас обузой для учеников, которые относились к этому серьезно. С другой стороны, тот, кто вступил в клуб ради баллов, мог обнаружить, что обладает талантом к этому.
— Знаете, если сейчас задуматься, это было очевидно с самого начала.
— Что ты имеешь в виду, Хирата-кун?
— Вспомните. Помните, что сказал наш инструктор по физкультуре Хигашияма-сенсей, когда мы ходили в бассейн? Он сказал, что ученик, показавший лучшее время на первом занятии, получит 5000 баллов. Это была ступенька, чтобы подготовить нас к другим возможностям. Звучит правдоподобно, верно?
Ике почесал в затылке и сник.
— Я не помню, — сказал он.
— Если бы я получал за это баллы, я бы, наверное, вступил в клуб каллиграфии или какой-нибудь другой художественный кружок.
Казалось, Ике видел только положительную сторону. Должны быть и минусы. Может быть, если кто-то не участвовал в своем клубе серьезно, его или ее наказывали. Легкий путь, вероятно, уничтожит тебя. Однако узнать, что наши баллы будут отражать усилия, которые мы прилагаем в клубной деятельности, было воодушевляюще.
— Разве это не означает, что в спасении Судо есть какая-то ценность? — Я намеревался спросить это у Хорикиты, но, очевидно, мой голос разнесся по всему классу.
— Ты говоришь, мы должны спасти его, потому что он в клубе, Аянокоджи-кун? — первой спросила Мацушита.
— Он говорил нам, что его могут взять в основной состав команды, хотя он и первокурсник, верно?
Я посмотрел на Судо, который кивнул.
— Ну, полагаю... если он говорил правду...
— Не говори так, Шинохара-сан, — заявил Хирата. — Я уверен, что Судо-кун говорит правду, и с этой новостью мы теперь можем быть уверены, что он станет большим подспорьем для нашего класса в будущем. Что скажешь, Судо-кун?
На мгновение я подумал, что он начнет протестовать, но взгляд Хорикиты остановил его.
— Полагаю, я могу помочь классу двигаться вперед, пока могу продолжать играть в баскетбол...
— Это здорово! Большое спасибо, Судо-кун! Если есть что-то, чем я или наши одноклассники можем тебе помочь, тебе нужно только сказать нам.
Вскоре начался первый урок, и все внимание переключилось на нашего учителя. В конце концов, нам удалось в какой-то мере объединить класс в поддержку Судо благодаря новой информации, которой с нами поделилась Чабашира-сенсей.
Когда уроки закончились, Кушида встала, как только прозвенел звонок, и подошла к Сакуре Айри. Свидетельнице, которую опознала Хорикита. Та тихонько собиралась уходить. Кушида казалась странно нервной. Другие люди, знавшие, что Сакура была свидетельницей, казались заинтересованными в происходящем и обратили свое внимание на девушек.
— Сакура-сан?
— Ч-что?
Сгорбленная девушка в очках робко подняла глаза. Очевидно, она не ожидала, что кто-то с ней заговорит, и была смущена.
— Я хотела кое-что спросить у тебя, Сакура-сан. У тебя есть минутка? Это по поводу дела Судо.
— П-прости. У меня... у меня планы, так что...
Сакуре было очевидно не по себе. Она отвела взгляд. Вероятно, она не умела общаться с другими. Вернее, она производила впечатление, что ей не нравится с ними разговаривать.
— Можешь, пожалуйста, уделить немного времени? Это важно, поэтому я хотела бы с тобой поговорить. Когда Судо-кун был вовлечен в инцидент, ты, возможно, была где-то поблизости?
— Я-я не знаю. Я уже говорила Хориките-сан. Я правда ничего не знаю...
Ее слова были слабыми, но она яростно это отрицала. Значит, Хорикита уже говорила с ней? Кушида ясно видела, насколько это неприятно Сакуре, поэтому, вероятно, не хотела давить на нее сильнее. И все же, она не могла просто так отступить, потому что Сакура могла оказать огромное влияние на судьбу Судо.
— Так... все в порядке? Если я пойду... — прошептала Сакура.
Однако что-то казалось странным. Она не просто плохо умела разговаривать с людьми. Похоже, она что-то скрывала. Это было видно по ее поведению. Сакура прятала свою доминирующую руку, а также избегала зрительного контакта. Она вообще не смотрела в лицо Кушиде.
Если бы с ней разговаривали Ике или Ямаучи, я бы понял такую реакцию. Однако поведение Кушиды в разговоре один на один было другим. Хорикита, очевидно, чувствовала некоторый дискомфорт при общении с Кушидой, а в последнее время и Мацушита вела себя так же. Я находил в этом что-то отталкивающее. Когда я спросил Мацушиту, она прикинулась дурочкой, а когда я пошел к Нао, чтобы попросить ее поискать информацию, она отшила меня под предлогом, что уже закончила изучать первокурсников.
Я также проверил отчет Нао о Сакуре, когда Хорикита сообщила нам, что она свидетельница. Это был один из самых коротких отчетов Нао, что указывало на то, что она не стала вникать больше необходимого. Отчет можно было свести к: «Застенчивая девушка, которая носит фальшивые очки и любит фотографировать в специальном корпусе».
— Ты не можешь уделить мне всего несколько минут сейчас? — спросила Кушида.
— Н-но почему? Я-я ничего не знаю...
Если Кушида потерпит неудачу, мы ничего не получим от их разговора. Конечно, чем дольше тянулась эта неловкость, тем больше внимания они привлекали. Это казалось полным просчетом со стороны Кушиды. Поскольку они уже были знакомы и обменялись контактной информацией, Кушида, вероятно, ожидала, что этот разговор пройдет более гладко, и вошла в эту ситуацию, думая, что ей не откажут. Это объясняло, почему сейчас все рушилось.
— Я очень плохо схожусь с людьми. Прости... — пробормотала Сакура.
Она говорила неестественно, напряженно и, казалось, не хотела, чтобы Кушида подходила ближе. Ранее Кушида описывала ее как застенчивую, но обычную девушку. Однако, судя по ее нынешнему поведению, она явно не была обычной. Должно быть, Кушида чувствовала то же самое, потому что не могла скрыть своего замешательства. Кушида обычно очень хорошо умела заставлять других открываться ей, но здесь она терпела неудачу. Хорикита тоже понимала, что происходит. Наблюдая за разговором, она пришла к выводу.
— Какая жалость. Кушиде не удалось ее убедить.
Хорикита была права. Если Кушида не смогла этого сделать, то я не думал, что кто-то еще в нашем классе сможет. Кушида умела создавать неформальную атмосферу, в которой социально неловкие люди могли бы естественно общаться. Однако у каждого есть то, что он считает своим личным пространством. Другими словами, запретная зона.
Сакура явно отвергла Кушиду. Нет... вернее, казалось, что она убегает. Она схватила свою сумку и встала, словно дистанцируясь от Кушиды.
— Д-до свидания.
Убегая, Сакура схватила со стола цифровую камеру и пошла прочь. В этот момент она наткнулась на плечо Хондо. Сосредоточенный на переписке с другом, он не обращал внимания на то, куда идет.
— А!
Цифровая камера Сакуры с громким стуком упала на пол.
Хондо просто пошел дальше, его внимание по-прежнему было приковано к телефону. Он извинился на ходу.
— Виноват, — крикнул он.
Сакура, взволнованная, бросилась подбирать камеру.
— Не может быть. На экране ничего нет...
Сакура в полном шоке прикрыла рот рукой. Камера, похоже, разбилась от удара. Она нажимала кнопку питания снова и снова, пыталась вынуть батарейки и вставить их обратно, но индикатор питания так и не загорелся.
— М-мне очень жаль; Это потому, что я так внезапно подошла и заговорила с тобой, что... — начала Кушида.
— Нет, дело не в этом. Я просто была неосторожна, вот и все... В любом случае, до свидания.
Кушида, не в силах остановить подавленную Сакуру, могла лишь с сожалением смотреть ей вслед.
Судо начал жаловаться на то, что Сакура стала его свидетельницей, а Мацушита подошла ко мне.
— Хм, а это удачно вышло... — прокомментировала она.
После уроков было жарко и влажно. Вместе с Мацушитой и Хорикитой я направился к специальному корпусу, где произошел инцидент. Место не выглядело как-то иначе, чем обычно. Эта часть школы использовалась нечасто. Это действительно было идеальное место, чтобы вызвать Судо.
— Они провели свое расследование, да? — пробормотал я.
— А? Ты что-то сказал, Аянокоджи-кун? — спросила Мацушита.
Я покачал головой и продолжил осматриваться.
Жара была ненормальной. Вероятно, таким и должно было быть лето в школе, но я, по крайней мере, представлял, что внутри здания будет несколько комфортнее, благодаря кондиционерам и всему остальному. На самом деле, из-за разницы в ожиданиях мне казалось еще жарче.
Хорикита просто осматривала коридор. Казалось, она совсем не потела.
— Почему ты помогаешь? — внезапно спросила она. — Странно, что ты сунул нос в это дело. Я думала, ты не хочешь ввязываться в дела класса.
Любопытно слышать это от нее, когда именно она притащила меня на встречу с Классом B.
Я прислонился к окну. Снаружи я видел бейсбольную команду на тренировке, и еще кого-то. Мне удалось разглядеть Окитани и Сасахару на питчерской горке, разминающихся. Я знал, что Сасахара уже был в ротации питчеров в качестве одного из стартовых. Окитани, однако, приходилось туго. Стартовым кэтчером был третьекурсник Класса А, который занимал эту позицию уже больше года.
— Возможно, я просто хочу помочь другу.
— Думаешь, есть способ доказать его невиновность?
— Возможно.
— Что ты имеешь в виду, Аянокоджи-кун? — спросила Мацушита.
— Я хотел прийти сюда, чтобы кое-что подтвердить, — я сделал жест рукой, указывая на место. — Здесь действительно нет камер. А что насчет тебя, Хорикита? Я думал, ты больше не захочешь помогать.
— Не пойми меня неправильно. Я не планировала помогать в этот раз, я думала и до сих пор думаю, что Судо-кун — безнадежный случай. Тем не менее, союз с Классом B, безусловно, может оказаться полезным в будущем.
Она ответила, заглядывая в каждый угол.
— Их и правда нет, да? Жаль. Если бы были, у нас были бы веские доказательства...
У потолка были электрические розетки, но никаких признаков того, что они используются. Если бы здесь была камера, инцидент был бы записан, и эта история закончилась бы, не успев начаться. Тем не менее, если бы здесь была камера наблюдения, Класс C не вызвал бы Судо сюда, а выбрал бы другое место.
— А в школе вообще есть камеры в коридорах? — спросила Мацушита.
Это было хорошее замечание. Вероятно, дело было не только в специальном корпусе. В коридорах главных школьных зданий тоже не было камер.
— Если бы мне пришлось думать о местах, где их бы не установили, я бы, наверное, сказала, что это туалеты и раздевалки. Верно?
— Да, скорее всего, — ответил я на вопрос Хорикиты. Я прекрасно знал, где школа разместила камеры наблюдения. Это было одно из первых, что Нао проверила, когда мы приехали.
— Если бы здесь были камеры... Нам стоит вернуться; мы просто тратим время, — сказала Мацушита.
— Так ты придумал план по спасению Судо-куна? — спросила меня Хорикита.
— Конечно, нет. Придумывать планы — это твоя работа, Хорикита. Я не буду просить тебя спасти Судо, но было бы неплохо, если бы ты указала Классу D верное направление.
Хорикита раздраженно пожала плечами. Вероятно, она обдумывала ответ. Однако именно она нашла Сакуру, так что нельзя сказать, что она совсем не хотела помогать.
— Что ж, это правда, что Сакура-сан в качестве нашей свидетельницы больше вредит, чем помогает. Так что мы могли бы попробовать поискать альтернативу, — сказала Мацушита.
— У Судо много качеств, которые я не выношу. Однако я хочу уменьшить вину, которую на него возлагают. Я считаю, что лучшее, что мы можем сделать, – это контролировать ущерб. Даже если имидж Класса D ухудшится, мы все равно сможем спасти немного баллов.
Она звучала искренне. Она была готова отказаться от доказывания невиновности Судо, если это могло бы предотвратить потерю нашим классом всех девяноста одного балла, которые мы заработали.
Затем мы начали уходить. Поворачивая за угол коридора, я столкнулся с другой ученицей.
— Прости, ты в порядке? — спросил я.
Сила нашего столкновения была не очень велика. По крайней мере, никто из нас не упал.
— Да, прости. Я была неосторожна, — сказала она.
— О нет, это ты прости. Постой... Сакура?
На полуслове извинения я понял, с кем столкнулся.
— А, эм?
Судя по ее смущенному ответу, она не знала, кто я. Посмотрев мгновение, она, казалось, узнала во мне одного из своих одноклассников.
— А, о. Ну, видишь ли... Мое хобби — фотографировать, так что...
Она показала мне экран своего телефона. Я не особо планировал спрашивать подробности. Но, похоже, Нао была права в своем отчете о хобби Сакуры.
— Ты сказала, это твое хобби? Какие фотографии? — спросил я.
— Такие вещи, как коридор... и вид из окна. Что-то вроде того, наверное.
Как только Сакура закончила свое краткое объяснение, она заметила позади меня Хорикиту и Мацушиту и опустила взгляд.
— А, эм...
— Я хочу кое-что спросить у тебя, Сакура-сан, — сказала Хорикита.
Сакура выглядела неловко, но Хорикита, никогда не упускающая возможности, подошла к ней ближе. Сакура отступила, казалось, испугавшись. Я попытался мягко удержать Хорикиту, жестом показывая ей, чтобы она прекратила преследовать Сакуру.
— Д-до свидания.
— Сакура, — позвал я, когда она попыталась поспешно уйти. — Тебе не нужно себя заставлять.
Я сказал это, не подумав. Сакура остановилась, но не обернулась.
— Ты не должна чувствовать себя обязанной выступать в качестве свидетельницы, Сакура. Бессмысленно заставлять тебя давать показания. Но если кто-то страшный пытается запугать тебя или что-то в этом роде, пожалуйста, поговори с нами. Я не знаю, насколько смогу помочь, но я постараюсь.
— Ты обо мне говоришь? — пробормотала Хорикита.
Проигнорировав ее комментарий, я решил отпустить Сакуру.
— Я ничего не видела. Вы ошиблись человеком...
Она продолжала настаивать, что не была свидетельницей. До сих пор мы действовали согласно выводам Хорикиты. Возможно, Сакура и не была свидетельницей, но, видя ее поведение, мы были на той стадии, когда я в этом сильно сомневался.
— Тогда ладно. Однако, если кто-то другой попытается достать тебя по этому поводу, пожалуйста, скажи мне.
Сакура кротко спустилась по лестнице.
— Это, вероятно, был наш единственный большой шанс, знаешь ли. Она, вероятно, пришла сюда, потому что все еще думала об инциденте.
— Раз она это отрицает, мы не можем ее заставить. Кроме того, свидетель из Класса D не так уж нам и поможет.
— Да, полагаю. Я пойду. Сообщи мне, если найдешь что-нибудь новое.
С этими словами Хорикита спустилась по лестнице, оставив нас с Мацушитой. Я вздохнул. По крайней мере, теперь Хорикита была готова помогать.
— У тебя действительно нет плана, Аянокоджи-кун?
Я повернулся к ней. От жары у меня кружилась голова. Подумать только, до самого августа будет становиться только жарче. Это была удручающая мысль.
Даже если это было не то, что я задумал, сегодняшний приход сюда дал мне несколько идей о том, как поступить с судом.
— У меня есть кое-какие идеи, но ничего окончательного, — ответил я.
Следуя одной из этих идей, я достал телефон и позвонил Нао. Через несколько секунд она ответила.
— Привет, Киё! Тебе что-то нужно?
— С чего ты взяла? — спросил я.
— Ты звонишь мне, только когда тебе что-то нужно. Ты все еще в специальном корпусе?
Значит, она видела, как мы входили в специальный корпус, да? Я чувствовал ее самодовольную улыбку через телефон.
— Да, здесь. И это было обидно, знаешь ли.
— Хай, хай.
— Неважно. Я хотел спросить, не могла бы ты кое-что для меня сделать... — сказал я, глядя на Мацушиту.
Не думаю, что это спасет нас во время суда, но это даст нам больше времени на случай, если Сакура не даст показаний.
От лица Мисаки Микото
Как только моя тренировка в легкоатлетическом клубе закончилась, я пошла за специальный корпус. Поскольку это было одно из мест в школе, где не было установлено камер. Я позвала Карму сюда после того, как вчера Кочо устроила мне допрос.
Я была в полной ярости. О чем он только думал?
Я планировала не ввязываться во весь этот конфликт с Классом D. Это был всего лишь один из экспериментов Рьюена-куна, наш класс ничего бы с этого не получил. Тем не менее, после сегодняшнего разговора с ним мне, вероятно, придется пойти и убедиться, что эти трое все не испортят.
Прождав добрых десять минут, что только ухудшило мое настроение, прибыл Карма, засунув руки в карманы, со своим обычным расслабленным видом.
— Наконец-то! — выпалила я.
— Ну-ну. Меня просто задержали в совете. Так зачем ты позвала меня сюда?
— Твоя одноклассница устроила мне допрос.
— Тебе нужно быть конкретнее, если хочешь, чтобы этот разговор продвинулся.
— Кочо. Она вчера устроила мне допрос. Очевидно, ты сказал ей, что мы знали ее сестру.
— А, это. Да, я сказал ей.
— Почему? Ты должен был не настраивать ее против себя и не вызывать у нее подозрений.
— Ну, мы немного поболтали...
— Немного поболтали?
Он пожал плечами и переступил с ноги на ногу. Это расстраивало. Он вообще понимает ситуацию? О чем я думаю? Конечно, он понимает. Он просто играет, как обычно.
Я вздохнула.
— Карма. На случай, если ты забыл, позволь напомнить, что мы не должны раскрывать никакой важной информации.
— Разумеется, но вопреки тому, что ты думашь, я не раскрыл никакой важной информации ни о чем.
— А сказать Кочо, что мы знали ее сестру, – это не то? — спросила я, скрестив руки на груди от раздражения.
— Нет, — ответил он, снова пожав плечами.
— Не соблаговолишь объяснить? Я совсем не понимаю твоей логики.
— Я просто сказал ей, что мы знали ее сестру так же, как мы говорим людям, что мы из одной средней школы.
— Она заподозрит неладное.
— Да, конечно. Она должна быть очень извращенной, чтобы подумать, что мы несем ответственность за смерть Кочо-сенсей.
— Мы? — усомнилась я, делая шаг к нему.
— Именно, мы в этом вместе, Микото. Я думаю, мы можем использовать Шинобу, чтобы получить больше информации о юридической стороне Белой Комнаты.
Я сухо рассмеялась от его слов.
— Ха! Карма, у девушки травма из-за смерти сестры! И ты планируешь сыпать соль на рану? — Я не могла в это поверить; у него действительно нет стыда?
— Боже. Тебе действительно стоит остыть, Микото. Я просто применяю то, чему нас там учили. Использовать слабости людей и все такое. Я готовлю план по ее дискредитации, пропаганда против тех твоих одноклассников покажет, как далеко мы можем зайти. Мне понадобится твоя...
Это был мой предел. Не в силах больше сдерживаться, я схватила Карму за воротник и прижала его к стене.
— Какого черта с тобой не так, Карма?! — закричала я.
— Успокойся, Микото, — произнес он, пока мои руки все еще давили на его воротник. — У меня все под контролем.
— Черта с два у тебя все под контролем! О чем ты думал, раскрывая ей, что мы знали ее сестру? Использовать ее горе, чтобы потопить ее? У тебя нет сердца? Нет сочувствия?
— Это необходимо, если все будет продолжать накаляться, мой класс сломается, как и Класс A. И о чем ты вообще говоришь? Сердце? Сочувствие? Ты просто ведешь себя нерационально. Не говори мне, что ты размякла...
Я отпустила его воротник, и он поправил его.
— Я не нерациональная и не размякла, Карма. У меня просто есть принципы. И дела твоего класса – не мое дело. Не было абсолютно никакой необходимости впутывать меня.
— Нет необходимости? — недоверчиво спросил он. — Ты замешана в этом деле не меньше, чем я.
— О нет! Нет! Я не буду снова слушать эту чушь. Я оказала тебе услугу, и ты все еще должен мне за это! — произнесла я, используя руки, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
— Ты в своем уме? — ответил он с веселой ухмылкой на лице. — Ты стала моей сообщницей в тот момент, когда скрыла ту информацию от инструкторов.
— Это не позволяет тебе впутывать меня в твои проблемы, Карма. Меня не утащат на дно из-за того, что ты не можешь контролировать свою черствость!
— Это был несчастный случай, Микото.
— Ради всего святого, Карма! Я нашла тебя смеющимся над ее телом!
— Микото. Мы заключили сделку в тот день... — медленно сказал он, указывая на меня пальцем.
— Я выполнила свою часть сделки, а потом ты попытался использовать меня, чтобы получить лучший рейтинг!
— О! Да ради всего святого, Микото. Я не был послан на эту землю, чтобы быть твоим лучшим другом или делиться с тобой каждой крупицей информации, которая у меня есть, мы договорились о взаимовыгодном партнерстве!
Мое лицо скривилось от его слов.
— Да, и теперь я понимаю, что я никоим образом не извлекла выгоды из этого партнерства.
Он на мгновение замолчал. Его глаза сузились, обрабатывая мои слова.
— Подумай хорошенько, Микото. То, что ты предлагаешь, будет ужасной ошибкой с твоей стороны.
— Возможно. Кто знает? Тем не менее, с Кочо ты будешь разбираться сам. И тебе лучше держать ее подальше от меня. Я тебе ничего не должна.
Я ушла от него, прекрасно понимая, что нажила себе врага в его лице.
Ну, не то чтобы мы не были врагами раньше, так как мы в разных классах. Тем не менее, до сих пор я так наслаждалась своей жизнью здесь, что забыла единственную истину, которая присутствовала в моей жизни, сколько я себя помню. Когда дело доходило до восхождения на вершину, ты либо был тем, кто охотится, либо тем, на кого охотятся.
От лица Мацуо Эйичиро
Уже наступала ночь, и на небе ясно виднелась полная луна. День уступал место ночи, а жара уступала место свежему ветерку. Я чувствовал легкую ностальгию.
Сегодня я сопровождал Канзаки-куна в его расследованиях, чтобы найти информацию для дискредитации учеников Класса C. Мне не нравилась идея атаковать тех учеников так, как предложил Карма-кун. Это казалось нечестным. Я бы предпочел найти какой-то общий язык во время разговора вне суда, но, поскольку Рьюен-кун давал им инструкции, это не было реальным вариантом. Тем не менее, я бы предпочел другой путь, а не использование грязных методов.
Эта школа определенно не была похожа ни на одну другую. Неужели люди там, снаружи, действительно такие? Мой отец работает в одной из самых важных транспортных компаний в мире. Приходится ли ему иметь дело с такого рода грязными тактиками?
Мой отец, да? Интересно, как он. Прошло уже четыре месяца. В последний раз, когда я его видел, он сказал мне, что едет в Канаду по делам. Он уже вернулся? Или все еще там? Надеюсь, с ним все в порядке, он всегда слишком много работает.
Мои мысли также блуждали к Цубасе-сан. Она проводила меня на автобусную станцию в первый день. Она также сказала мне, что подаст заявление на поступление в Кодо Икусей в следующем году, так что, полагаю, я немного с нетерпением этого ждал.
— Добрый вечер, — донесся до моих ушей голос, прервавший мои мысли.
Я повернулся налево и увидел Шинобу-сан, сидящую рядом со мной и смотрящую на ночное небо.
— Сегодня красивая луна, не так ли? — сказала она отрешенно, как будто она была здесь и в то же время не здесь.
— Действительно, красивая, — ответил я, глядя на луну.
— Могу я спросить, что ты делаешь здесь в такой час, Эйичиро-кун?
— О, ничего особенного. Просто захотелось подышать свежим воздухом, наверное.
— Понятно... Тебя что-то беспокоит, Эйичиро-кун?
— Беспокоит? — повторил я тихим голосом. — Полагаю, можно и так сказать, да. Я также чувствую легкую ностальгию, я думаю.
— Это из-за дела между Классом D и C? — Я кивнул. — Понятно. Ты усердно работал, чтобы все поладили.
— Да, именно этого я бы и хотел. Не только в нашем классе, но чтобы все на нашем курсе ладили. Но школьная система не очень-то этому способствует, — я застенчиво рассмеялся.
— И вот, ты оказался здесь, совсем один на этой скамейке, в этом парке, в такой час... Тебе не одиноко?
— Нет. Я знаю, что все мои одноклассники поддержат меня так же, как и я их, — улыбнулся я.
— Ты очень добрый, Эйичиро-кун.
— Хе-хе, ну, ты тоже очень добрая, Шинобу-сан.
— Ты и Ичиносе-сан. Я считаю, что у вас обоих действительно есть дар объединять всех.
Я немного покраснел. И попытался отвести от нее взгляд. Я просто хотел, чтобы все ладили; я не думал, что у меня есть какой-то дар.
Пытаясь не смотреть на Шинобу-сан, я заметил, что, несмотря на улыбку, она слегка нахмурилась.
— Шинобу-сан. Ты злишься? У тебя сейчас хмурое лицо. И хотя ты всегда улыбаешься, улыбка редко достигает твоих глаз...
Ее глаза на секунду расширились от удивления. Затем она посмотрела себе под ноги, ее руки слегка сжимали брюки.
— Что ж... Да, полагаю, я все время злюсь.
После того, как она это сказала, мы на мгновение замолчали. Яркая луна на небе создавала ощущение, что время остановилось.
— Я думаю... С тех пор, как убили мою любимую сестру. Я все время злилась. Она должна была прожить долгую, спокойную и счастливую жизнь, если бы какой-то ублюдок не убил ее по какой-то причине. С тех пор, как это случилось, каждый раз, когда я вижу слезы тех, кто потерял своих близких... Гнев просто продолжает накапливаться во мне... Но я признаю, что это немного утомительно. Тем не менее, знание того, что такие люди, как ты и Ичиносе-сан, тоже усердно работают... Это безмерно меня успокаивает.
Я молчал, пытаясь подобрать слова. Я не знал, что Шинобу-сан прошла через такое. Она не из тех, кто откровенничает о подобных вещах. Интересно, что заставило ее рассказать мне об этом.
Когда я решился заговорить, Шинобу-сан хихикнула и, наклонив голову, посмотрела на меня.
— Хе! Тебе следует закрыть рот, Эйичиро-кун, а то жуки залетят.
Затем она встала и потянулась.
— Все в порядке, Эйичиро-кун. Не нужно начинать какую-то длинную, бессвязную историю издалека. Спасибо, что выслушал, спокойной ночи! Увидимся завтра в классе, — сказала она с улыбкой на лице. Что-то подсказывало мне, что эта улыбка была искренней.
С этими словами она исчезла в ночи.
Понятно, значит, ей просто нужно было с кем-то поговорить. И хотя ее слова заставили меня немного больше волноваться, я был рад, что она решила поговорить со мной.