Шестой день

От лица Аянокоджи Киётаки

Наступил шестой день, вторник. В этот день я начал слышать от парней кое-что странное.

Они скучали по противоположному полу.

Это было текущей темой разговора. У меня сложилось впечатление, что большинство из них с нетерпением ждали времени ужина.

— Агх, чёрт подери. Такое чувство, что я схожу с ума, находясь всё время среди парней.

— Если бы я был в школе только для мальчиков, я бы уже сдох, чувак.

Это были лишь некоторые из мнений, которые я слышал.

— Чувак, когда вокруг только парни – это воняет. Типа, буквально.

Полагаю, было неизбежно, что они купились на клише о том, что у всех парней плохая гигиена. Правда, однако, заключалась в том, что здесь было не так много потных или дурно пахнущих людей. Им следовало бы быть благодарными, что сейчас не лето.

— Ай, моё бедро...

Пока мы вытирали пыль, Юкимура вскрикнул от боли и присел на корточки. Нам нужно было справиться с уборкой и дежурством по завтраку, несмотря на занятия, которые продолжались в то же время, и мы достигли той точки, когда можно было видеть, как более слабые ученики начинают достигать своих пределов. Юкимура жаловался на боль.

Зона, которую нам поручили убрать сегодня, была довольно большой, что заставляло всех в нашей группе работать усерднее обычного. Когда даже один человек получал травму, приходилось это компенсировать.

— В смысле, у тебя бедро болит? Делай свою работу, — выплюнул Ишизаки.

— Я знаю. Я сделаю работу, — устало вздохнул Юкимура.

— Тогда делай это правильно.

Юкимура тут же попытался возобновить уборку, но двигался плохо. Его растянутая нога, в частности, была явно скована.

— Угх.

Он тихо простонал. Казалось, он терпел боль, но если он будет слишком сильно напрягаться, это скажется на нём завтра.

— Передохни. Я займу твоё место. — Ничего не поделаешь. Я уберу участок Юкимуры за него.

Если Юкимура перенапряжётся, мы можем поплатиться за это позже. Даже если он продержится сегодня, неизвестно, что принесёт завтрашний день. Сам экзамен включал в себя множество физически сложных тестов, таких как дзадзэн и эстафета на длинную дистанцию. Он может пострадать ещё больше, чем сейчас.

— Прости, Аянокоджи.

— Эй, мы помогаем друг другу, когда у нас проблемы.

Проблема решена.

Пока...

— Эй. Ты только что сказал, что сделаешь это сам! — сказал Ишизаки.

Очевидно, ему не понравилось, что я протянул руку помощи Юкимуре.

— Я разберусь с этим, — ответил я.

Ишизаки не выглядел удовлетворённым.

— Ты же представитель, не так ли? Не ной из-за такой ерунды, как уборка.

— Э? Значит, теперь я представитель?! — взорвался Юкимура.

— Ты сейчас пытаешься спихнуть свою работу на кого-то другого, не так ли? Мне это не нравится. Делай сам.

— Не надо просто приказывать мне. Ты игнорировал меня всю неделю. Так что не приходи и не указывай мне, что делать. Тем более, когда секундой ранее ты сказал мне, что я представитель.

— Не умничай, Очкарик. Ты просто не хочешь делать свою работу. — Ишизаки схватил Юкимуру за воротник, но, к моему удивлению, Юкимура не отступил и уставился в ответ на Ишизаки.

— Давай. Ударь меня. Продолжай создавать проблемы для группы.

Ишизаки стиснул зубы.

— А-агх! Я не хочу этого делать! Это просто чертовски тупо! Почему мы вообще должны играть в хороших? Притворяться, будто мы друзья с чуваками из других классов? Скажи, Альберт?

Альберт не согласился и не возразил, но Ишизаки продолжил.

— Серьёзно, чувак. Я так чертовски ненавижу эту группу. Тут этот надоедливый болтун Юкимура, который много болтает, хотя не может ни убирать, ни пробежать грёбаный марафон. Потом эти придурки из Класса A. Идиотизм.

БАЦ! Ишизаки пнул метлу.

Вероятно, большинство учеников хотели, чтобы эта групповая деятельность закончилась как можно скорее. Но важно было помнить, что не каждая группа была такой, как наша. Даже если пока это было только на поверхности, в некоторых группах должны были быть участники, которые укрепляли связи друг с другом, формируя настоящую дружбу и альянсы, как если бы они действительно были одноклассниками; группа Айри была хорошим примером этого. И дело было не только в первогодках. То же самое явление можно было наблюдать среди старшеклассников, которым удалось стабилизировать отношения между своими классами. Они понимали, что все выиграют, если будут сотрудничать.

— Ты волен проклинать нас сколько хочешь, но продолжай убирать.

— Ха?

— По какому праву ты будешь говорить мне продолжать уборку, если ты сам перестал убирать? — спросил Юкимура.

— Тц. Пофиг. — Ишизаки бросил свои обязанности по уборке и ушёл, бормоча что-то о том, что пойдёт в туалет. Юкимура прикусил губу от разочарования.

— Агх, я всё испортил! Я только усугубил проблему, — он схватился руками за голову.

Смешок Сатонаки привлёк всеобщее внимание.

— Есть что добавить? — спросил Юкимура.

Сатонака снова усмехнулся.

— Прости, прости. Просто кажется, что наш лидер наконец-то отстоял свою позицию.

— А?

— Ага, — подал голос Йоши. — Это первый раз, когда ты действительно защищаешь свою позицию. Тебе нужно отдохнуть перед тестом из-за растяжения лодыжки, верно? Вот почему ты оставляешь свою работу Киё, не так ли?

Вот тебе и сокрытие травмы от остальных.

— Э? У тебя травма? — Кикучи выглядел удивлённым.

— Н-ну, да, — признался Юкимура.

— Тогда тебе нужно отдохнуть, — сказал Акито, улыбнувшись. — Не волнуйся, мы тебя прикроем, правда, парни?

— Ага, — поддержал Коми. — Не беспокойся об Ишизаки, Кондо поговорит с ним, и дело закрыто.

— А? Почему именно я должен говорить с Ишизаки?

— Ну, кто-то же должен это сделать, верно? — Коми приподнял бровь, гордо ухмыляясь.

— Вы действительно не против, если я не буду убирать? — Юкимура посмотрел на группу.

— Да, чувак, просто расслабься и восстанавливайся к экзамену, — прокомментировал Иккей. — Нам нужен наш представитель в полной форме на экзамене, верно, Мачида?

Мачида кивнул и заверил Юкимуру, что всё будет в порядке.

Нам нужен был кто-то, кто способен как понимать группу, так и действовать ради других. Если Юкимуру всё ещё нельзя было назвать нашим лидером, то, отстояв свою позицию, он заслужил уважение от каждого, по крайней мере, немного.

.

.

Вечером шестого дня над всей группой нависло скверное настроение. Хоть большинство учеников и прониклись некоторым уважением к Юкимуре, отношения между Ишизаки и Юкимурой были хуже некуда. Эта злоба между ними будет только усиливаться, делая всё более сложным получение ожидаемого балла на тесте, до которого оставалось всего два дня. Кондо якобы поговорил с ним, так что он извинился перед Юкимурой, но безрезультатно.

Вернувшись в комнату после ванны, я обнаружил, что атмосфера напряжена как никогда. Ишизаки отгородился от всех и теперь отказывался разговаривать с кем-либо. Юкимура молча лежал на своей кровати. Из-за неловкой атмосферы все молчали.

В конце концов, убедившись, что время близится к отбою, Такемото щёлкнул выключателем и погрузил комнату в темноту, стремясь привести этот день к милосердному концу.

— Эй, Ишизаки. Есть минутка? — Йоши нарушил долгое молчание, пока мы сидели в кромешной тьме.

— Нет, — ответил Ишизаки.

Судя по звуку шуршащих простыней, который последовал за этим, он, вероятно, повернулся спиной к Йоши, отказываясь вступать в контакт.

— Такими темпами наша группа будет в крайней опасности. И мы будем виноваты, если Хорикита-семпай проиграет Нагумо-семпаю... — протянул Йоши.

— Заткнись. Плевать мне на их игры. Если он проиграет, значит, проиграет. Конец истории.

— Чувак, да ладно тебе... — Йоши глубоко вздохнул, словно сдаваясь из-за отказа принять его руку помощи.

Я не мог видеть лица Йоши в темноте.

— Я играл в футбол в начальной и средней школе. Наша школа была довольно престижной, так что наша команда каждый год участвовала в национальных чемпионатах. Я не был асом или типа того, но играл в большинстве матчей и справлялся довольно неплохо, — сказал Йоши.

Он не обращал свои слова к кому-то конкретному, а обращался ко всей комнате в целом.

— Погоди, но ты же сейчас не в футбольной команде, верно? Не похоже, что ты получил травму или что-то такое, — заметил Акито, его голос прорезал темноту.

— Нет, не в команде. Я знаю, что в наши дни это не очень популярно, но я раньше курил.

— Так они узнали и выгнали тебя из футбола?

— Нет. Я хорошо скрывал свою привычку курить. Знала только моя семья.

— Даже если курение – это отвратительно, это не причина бросать футбол.

Сомнения Акито были оправданы. Если никто не знал, то это не могло быть проблемой.

— Думаю, я просто чувствовал некое чувство отчуждённости или что-то вроде того. Все остальные работали вместе, чтобы выиграть национальный чемпионат, а часть меня просто как бы холодно наблюдала за ними. Я знал, что мне там не место. К тому же, я не особо любил футбол. Я решил бросить играть и просто сосредоточиться на учёбе. Я был довольно умным с самого начала, так что получать хорошие оценки было не так уж сложно.

— Чего, теперь хвастаешься? Я не собираюсь это слушать, — злобно вмешался Ишизаки.

— К лучшему или к худшему, моим единственным спасением было то, что я мог неплохо устроиться в мире, полагаю. Но бывают времена, когда я чувствую сожаление. Всякий раз, когда я вижу, как Хирата и Шибата тренируются на поле, я думаю, что это мог бы быть я. Хотя мне это даже не особо нравилось. Странно, да? — сказал Йоши.

Он самоуничижительно усмехнулся про себя.

— А что насчёт тебя? Каким было твоё детство, Ишизаки? — спросил Йоши.

— Ха? С чего ты спрашиваешь?

— Без причины.

— Хмпф. Ну, мне нечего сказать. — Ишизаки отказался, что никого не шокировало.

Юкимура открыл рот, следующим присоединившись к нашему разговору в темноте.

— Сколько себя помню, я только и делал, что учился. Возможно, на меня повлияла старшая сестра. Она была намного старше меня и хотела стать учителем, а это значило, что мне всегда приходилось играть роль ученика. Моя сестра была довольно нелепой. Она всегда давала мне эти безумно сложные задачи, даже когда я был в начальной школе.

— Так вот почему ты так хорош в учёбе, да? — ответил Йоши, реагируя так, словно пытался поддержать разговор.

— Да. И вдобавок к этому я ужасен в спорте. Что бы я ни делал, я обычно приходил почти последним, едва справляясь. Я решил просто сосредоточиться на развитии своих сильных сторон, а не на преодолении слабостей. Раньше я думал, что нет смысла тренировать тело, если не планируешь стать профессиональным спортсменом. Поступление в эту школу заставило меня впервые усомниться в этом... но я всё ещё верил, что могу усердно учиться и считаться подходящим кандидатом для Класса A, — сказал Юкимура.

Он замолчал на мгновение, словно вспоминая то время. Попадание в Класс D, должно быть, вызвало у него огромное отчаяние.

— Но потом все эти вещи, которые я не мог принять, просто продолжали случаться. Я не согласен с системой солидарности, а жизнь на необитаемом острове имела для меня ещё меньше смысла... В моём собственном классе Судо был полной моей противоположностью. Он был великолепен в спорте, но не мог учиться. Поначалу я думал, что на меня взвалили какой-то нелепый балласт. Но на необитаемом острове и во время Спортивного фестиваля навыки Судо были гораздо полезнее моих. Я видел, как он сияет прямо рядом со мной.

В его голосе слышался оттенок сожаления.

— Честно говоря, во мне всё ещё есть часть, которая не может этого принять. Но я потихоньку начинаю понимать, что если всё, что ты можешь делать – это учиться, или всё, что ты можешь – это спорт, то это никуда не годится. В этом и суть этого экзамена. Если ты не можешь делать и то и другое, то не сможешь получить высокий балл. Я не прав, Ишизаки?

— Серьёзно, ты спрашиваешь меня..?

— Я чувствую себя полностью униженным. Прямо как тогда на необитаемом острове и во время Спортивного фестиваля. Я тяну группу вниз. Я травмировался, что означает быть обузой для других, и я должен быть представителем, хотя в группе есть гораздо лучшие кандидаты. Мне абсолютно нечего предъявить... Ишизаки, несмотря на твои жалобы, ты вносишь вклад в группу столько же, если не больше, чем средний ученик.

Ишизаки, казалось, собирался высмеять его, но проглотил свои слова. Я не видел его лица. Но именно потому, что мы были в темноте, не видя друг друга, мы могли быть такими уязвимыми.

— Прости, Ишизаки... Мне жаль, что ваш представитель, который должен подавать пример остальным, находится в таком состоянии.

Я понимал, что Юкимура пытается сдержать слёзы. Никто из нас не был настолько бесчувственным, чтобы вмешаться и что-то сказать. Это были горькие слёзы.

— Хорош пороть чушь. Почему ты извиняешься? В смысле, это я обвинял тебя, — сказал Ишизаки. Он издал смешок, по-видимому, адресованный самому себе, прежде чем продолжить. — Я имею в виду, не то чтобы ты сам выбрал быть представителем. И всё же ты пытался делать всё возможное, чтобы вести нас.

Роль была навязана Юкимуре; он не мог от неё отказаться.

— Меня бесит, когда ты мной командуешь. Но если подумать, ты всегда принимал правильные решения. Пока что мы справлялись неплохо, но, может быть, если бы мы слушались тебя с самого начала, мы могли бы работать лучше как команда.

— Никаких сомнений, — сказал Сатонака, смеясь.

Некоторые ученики преуспевают в учёбе, а некоторые — нет. Некоторые превосходны в спорте, а некоторым он даётся с трудом. Когда все эти разные ученики, со своими интересами и прошлым, собираются вместе, чтобы сформировать единый класс или группу, они приносят свои проблемы с собой. Всю дружбу, соперничество и всё в этом духе.

Иккей и другие ученики начали болтать, высказываясь понемногу.

Это была первая ночь, когда мы начали чувствовать себя настоящей группой, а не тремя отдельными.