В лес

От лица Акабане Кармы

Воскресенье пролетело в мгновение ока, и вот уже наступил понедельник, пятый день экзамена.

Все четыре часа наших утренних занятий были посвящены физическим упражнениям. Нам нужно было пройти или пробежать восемнадцать километров по маршруту, который будет использоваться для эстафеты на длинную дистанцию, а затем вернуться к дневным занятиям. Поскольку это была эстафета, каждому человеку предстояло пробежать всего километр или два. Но мы находились в горах, и путь мог быть каменистым и крутым.

Мы бежали уже около пяти километров, истощая нашу выносливость. В другой день мы лишь слегка вспотели. Разница между тем разом и сейчас была невероятной.

— Серьёзно, насколько ещё выше идёт этот склон? — пыхтел Таканаши, когда мы проходили мимо знака, предупреждающего о диких кабанах.

Хотя дорога, ведущая к вершине, была асфальтирована для проезда транспорта, уклон был чрезвычайно крутым. Просто ходьба по нему уже напрягала ноги. Вдобавок ко всему, так как мы вставали рано, чтобы приготовить завтрак, мы устали. Мы получили передышку в воскресенье только потому, что школа проявила некоторое милосердие.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы вернуться?

— Дистанция восемнадцать километров. Если идти всё время пешком, это займёт... около четырёх с половиной часов, — сообщил Сузуи.

— Да вы издеваетесь. У нас не останется времени на обед!

— Тогда нам нужно бежать быстрее, Таканаши. Чем больше мы пробежим, тем скорее всё закончится, — сказал мой одноклассник Морияма довольно горько.

Несмотря ни на что, мы держали темп вместе со второкурсниками и третьекурсниками в нашей большой группе.

— Не неси чушь. Ни за что на свете я не пробегу восемнадцать километров.

— Не утомляй себя разговорами без причины, — предупредил Морияма.

Ученики с приличной выносливостью могли бы начать спринт сразу, но делать это непрерывно на протяжении восемнадцати километров было явно не лучшей идеей. Нам удавалось сохранять группу вместе, потому что Ишикура, Нагумо и я договорились сформировать отряд, который мог бы двигаться в постоянном темпе, ускоряясь и замедляясь в зависимости от местности.

— Да, я понимаю. Но всё же, почему восемнадцать километров, а не что-то вроде четырёхсот метров или типа того, — продолжал жаловаться Таканаши.

Таканаши не был другом физической активности.

— Заткнись... Просто молчи и беги.

Если мы сохраним текущий темп, а осталось около тринадцати километров, мы сможем вернуться в оговорённое время. Но для этого никто не должен отставать до такой степени, чтобы отряд его бросил.

Поэтому я отказался быть во главе группы и держался ближе к хвосту. Так я мог приглядывать за теми, у кого физическая подготовка была слабее, и за Коенджи, который плёлся позади нас, но должен был стать активом в день экзамена. Он будет бежать, но мне всё ещё нужно было убедиться, что он будет бежать всерьёз, чтобы наша группа заняла первое место.

Почувствовав, что кто-то позади меня удаляется, я обернулся и обнаружил, что Коенджи только что свернул с боковой дороги и ушёл в лес. Никто больше этого не заметил. Они были сосредоточены исключительно на том, чтобы смотреть вперёд. Таканаши был не единственным нашим проблемным ребёнком. Я больше не видел Коенджи, и не было никаких признаков того, что он возвращается; вероятно, это не было незначительным отклонением от маршрута.

Я вздохнул.

— Ну, что есть, то есть... Коенджи свернул там на другую тропу. Я пойду позову его обратно.

— А? Какого чёрта он теперь творит?! — поскольку рядом не было учеников, способных его остановить, голос Таканаши становился всё громче и громче, что привлекло внимание некоторых старшеклассников.

— Что-то случилось? — Мизоваки повысил голос и замедлился, чтобы присоединиться к нам.

— Коенджи свернул с пути, я пойду позову его, — сказал я ему.

— Понятно... — Мизоваки кивнул. — Не задерживайся слишком долго. Мы не будем тебя ждать.

Школе больше понравится, если как можно больше людей закончат забег, поэтому потеря всего двоих из всей большой группы не казалась Мизоваки проблемой.

Я кивнул в знак согласия и отправился в погоню за Коенджи.

.

.

Узкая тропинка была просто грунтовой дорогой. Несмотря на плохую местность, я прибавил шаг. Если Коенджи шёл пешком, я рассчитал, что смогу догнать его за пару минут. Однако он, должно быть, двигался быстрее, потому что его нигде не было видно.

— Какая заноза в заднице...

Идти быстрее — это одно, но бежать по грунтовой дороге было проблематично. Я увеличил темп, высматривая следы, которые Коенджи мог оставить на земле. Через сотню или около того метров я наконец заметил его впереди.

— Коенджи, — окликнул я, сокращая дистанцию между нами.

— О-хо, Акабане-бой. Это ведь не правильный маршрут, не так ли?

— Я должен вернуть тебя в группу. Зачем ты свернул?

— Я мельком увидел дикого кабана. Осмелюсь сказать, я был заинтригован. Поэтому я пустился в погоню.

Это точно было не то, что я ожидал услышать. Я воздержался от вопроса, что он планировал делать, если найдёт его.

— Будь спокоен. Я вернусь вовремя. Это не должно занять у кого-то вроде меня даже тридцати минут, — добавил он.

Похоже, у меня не было выбора, кроме как поверить ему.

— Кстати, у тебя есть ко мне ещё какое-то дело? — спросил Коенджи. Он, должно быть, почувствовал что-то неладное, потому что я не уходил.

— Насчёт экзамена. Ты создаёшь больше проблем, чем обещал.

— Я просто живу так, как жил всегда, Акабане-бой.

— Я не говорю тебе перестать боготворить себя. Просто делай то, что должен. У нас есть уговор.

— Ты кажешься довольно напряжённым, Акабане-бой. Полагаю, в школе есть психолог для такого рода проблем. Увидимся позже, — сказал Коенджи, показывая, что собирается уйти. Но я схватил его за руку и остановил.

Он попытался сделать шаг вперёд, не оставив мне выбора, кроме как крепко держаться и упереться пятками. Я ожидал, что он будет сопротивляться, но почему-то Коенджи расслабился.

— Хе. Понятно. Так вот оно что, значит, Акабане-бой, — сказал Коенджи, поворачиваясь ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Тот, кто укротил Дрэгон-боя.

— Дрэгон... кого?

— Я говорю о том озорном негодяе, Рьюене.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Похоже, слухи правдивы.

— Я правда не понимаю, как ты пришёл к такому выводу.

— Из-за очевидных травм, конечно. Секретность отталкивала, но твое прикосновение к моей руке подтвердило, что это был ты. Я могу сказать это по теплу, передаваемому через твою кожу. Похоже, Аянокоджи-бой и я – не единственные интересные существа в этой школе.

Я уже понял, что Коенджи ненормальный, но, видимо, он был ещё большим эксцентриком, чем я.

— Секретность? О чём ты вообще говоришь?

— Ты из тех, кто публично унижает своего соперника, Акабане-бой. Такая секретность в отношении произошедшего не в стиле таких, как ты... Так что теперь, когда я это подтвердил, некоторые вещи связываются лучше. Расслабься. Я не намерен ничего раскрывать. Даже если ты и вправду исключителен по-своему, для меня ты всё ещё мелкая сошка. Один из многих.

Я издал сухой смешок.

— Какое тщеславие...

— Хм? Ты что-то сказал, Акабане-бой?

— Скажи, Коенджи... Ты слышал когда-нибудь о Нарциссе? — я склонил голову набок, встретившись с ним взглядом.

— Ха! — в ответ Коенджи разразился неистовым смехом, словно услышал лучшую шутку на свете. Успокоившись, он сильным рывком высвободился из моей хватки, положил руки на бёдра и посмотрел на меня с презрительной улыбкой. — А ты весьма забавный, Акабане-бой.

— У нас контракт, — просто подтвердил я.

Он рассмеялся, как будто услышал нечто нелепое.

— Я не один из твоих маленьких слуг, Акабане-бой. Тебе бы не мешало это запомнить. — Я открыл рот, чтобы ответить, но он продолжил. — Кроме того, можешь ли ты позволить себе открыть ещё один фронт? Разве ты сейчас не слишком занят?

В ответ я показал ему дружелюбную улыбку.

— Ты прав. У меня сейчас дел по горло. Так что брать на себя роль Немезиды было бы несколько... хлопотно.

— Рад, что мы на одной волне, Акабане-бой, — удовлетворённо кивнул Коенджи.

— ...Так как насчёт того, чтобы всё упростить, — добавил я, заставив его с любопытством поднять бровь. — Ты ведь охотишься за кабаном, не так ли? Посмотрим, кто доберётся до него первым.

— Я отказываюсь.

Он ответил чётко и решительно.

— Почему? Боишься?

— Ха. Такая жалкая тактика на мне не сработает, Акабане-бой. Я действую только в соответствии со своими желаниями. Такова моя философия. Сдам ли я экзамен или нет? Какую оценку я получу? Все эти вещи зависят от того, что я чувствую в данный момент.

— Значит ли это, что тебе сейчас не хочется соревноваться со мной?

— Именно.

Коенджи начал уходить, чтобы преследовать кабана. Всё оборачивалось против меня. Но я не собирался оставлять всё на волю случая. Я незамедлительно пошёл в том же направлении, что и он.

— Что ты теперь делаешь, Акабане-бой?

— Ты отказываешься соревноваться, справедливо, — сказал я ему, проходя мимо него на грязную тропу. — Но я всё ещё волен сам преследовать кабана.

Сказав это, я рванул по тропинке в погоню за чёртовым животным. Позабавленный, Коенджи снова рассмеялся, прежде чем броситься в спринт, пытаясь добраться до дикого кабана раньше меня.

.

.

От лица Мисаки Микото

Когда наша большая группа преодолела отметку одиннадцатого километра на нашем восемнадцатикилометровом маршруте, который должен был использоваться для эстафеты на длинную дистанцию, мы встретили довольно неожиданную ученицу.

Вдоль главного пути, по которому мы должны были следовать, стояла моя одноклассница Шиина Хиёри. Она была лидером своей малой группы, так что видеть её одну на обочине было странно.

Я тут же выбежала вперёд своей группы, чтобы встретить её, так как она помахала в мою сторону.

— Всё в порядке, Хиёри? Что ты здесь делаешь? Где твоя группа?

— Микото-сан, я сказала своей группе продолжать движение по маршруту. Я ждала следующую группу. Видишь ли, Нао-сан сошла с тропы, и мы пытались найти её некоторое время, но безуспешно, вот почему я сказала своей группе идти вперёд.

Я вздохнула.

— В каком направлении она пошла?

Хиёри указала направление, которому мне предстояло следовать.

— Это путь, который она выбрала сначала.

Мы были в горах, и путь мог быть каменистым и крутым. Кроме Нао, никто в той группе не обладал особо впечатляющей физической подготовкой, так что Хиёри приняла верное решение, отозвав всех назад и дождавшись следующей группы.

Хорикита и Камуро присоединились ко мне и Хиёри. Сказав им взять группу на себя и что Хиёри присоединится к ним, я оставила их там и отправилась на поиски Нао.

Было раздражающе пробираться через всю эту грязь и слякоть, особенно в холодную погоду; если не быть осторожной, довольно легко упасть.

Однако, несмотря на моё раздражение, я двигалась по тропе, внимательно следя за возможными следами и звуками, которые могли бы дать мне какое-то указание на местоположение Нао. Она наверняка ушла достаточно далеко, чтобы девочки из её группы не нашли её, но оставалась достаточно близко, чтобы успеть вернуться, пока не стало слишком поздно.

С этой мыслью я прошла как можно дальше, чтобы убедиться, что местность, которую я исследую, — это не та же самая, которую обыскивали девочки из группы Хиёри. Что было нетрудно, так как их следы были повсюду.

Как только я миновала этот предел, я попыталась вспомнить вид местности из того, что видела, когда мы приехали на автобусе, но это было не совсем то же самое место.

Кричать, чтобы узнать, отзовётся ли Нао или что-то в этом роде, было нелепо. Зная её, она бы не ответила. Вероятно, она хотела побыть одна, но всё же я была несколько обеспокоена после той сцены, которую они с Магане устроили в первый день.

После нескольких минут поисков я наконец нашла следы животного и примятую траву, указывающую направление, в котором ушло животное. Я мгновенно отбросила направление, в котором убежал зверь, и выбрала противоположное.

Прошагав несколько минут, я решила забраться на одно из деревьев, чтобы лучше осмотреть окрестности.

К моему удивлению, я обнаружила поляну не так уж далеко от выбранного мной направления. Убедившись, как выглядит местность, я направилась к поляне, что заняло у меня на несколько минут больше, чем я ожидала.

Я обнаружила фигуру, в которой опознала Нао, стоящую посреди поляны и смотрящую перед собой.

Тихо подойдя к ней, я встала рядом и поняла, что мы смотрим вниз в долину, которая контрастировала с каменистой и крутой местностью в лесу позади меня.

— Ого, — я не смогла сдержать восхищения видом.

— Ага. Я подумала о том же.

Мы оставались там, наблюдая за пейзажем несколько мгновений, пока Нао не нарушила мирную тишину, воцарившуюся между нами.

— Я предполагала, что ты меня найдёшь, — медленно произнесла она.

— Девочки волнуются, — ответила я. — Зачем ты пришла сюда? И как ты вообще нашла это место?

— Я... Я почувствовала, что... мне нужно прийти сюда... — выдавила она.

Я усмехнулась.

— Что? Дикая природа позвала?

— Может и так.

— А?

— Там ничего нет, никого... — тоскливо пробормотала она. — Я могла бы уйти...

— Да ладно тебе, Нао. Не позволяй Магане залезть тебе в голову. Её слова бессмысленны. — Я попыталась вразумить её.

— Но она права. Это моё прошлое, которое...

— И ты собираешься отреагировать, доказав её правоту и сбежав? Куда ты вообще пойдёшь? Как ты собираешься жить? И к тому же сейчас зима.

— Куда угодно, — сказала она. — Я могла бы начать всё сначала... Оставить всё позади. Это не было бы побегом, верно? Я имею в виду, это было бы просто... новое начало.

— Школа будет искать тебя, Нао.

— Я могла бы инсценировать свою смерть... — ответила она, не отводя взгляда от пейзажа. — Пожар, упавшее дерево, это не имеет особого значения... Природе не чужды несчастные случаи.

— Полагаю, ты могла бы это сделать. Но что потом? Тебе придётся выживать там в одиночку. У тебя не будет никаких ресурсов.

— Я переживала и худшее.

— Не стоит недооценивать природу, — предупредила я.

— Я не недооцениваю. Я просто знаю, что смогу выжить.

— Зачем тебе вообще уходить? У нас есть долг, Нао.

— Какой долг? Я никому ничего не должна.

— Люди, создавшие Белую Комнату, всё ещё там, продолжают свои махинации...

— Мне плевать на твои и Цукасы идеологии и мораль, Микото, — выплюнула она, стиснув зубы. — Я же сказала тебе. Я никому ничего не должна.

— Зачем тебе вообще уходить? — я повысила голос. — Не будет никакой разницы. Наше прошлое не изменится.

— Разве ты не видишь, Микото?! В этой школе у нас только подобие свободы, но там, — она указала на пейзаж перед нами. — Там! На другой стороне этой долины — наша свобода! Я, мы, могли бы исчезнуть и забыть, что всё это вообще существовало, забыть, что это вообще случалось! Мне всё равно, если прошлое нельзя изменить. Я не позволю ему стать будущим. Я ни за что не вернусь в то место!

— Я не сбегу, Нао, — заявила я с ядом в голосе, чувствуя, как с её словами во мне закипает гнев. — Говори о свободе и побеге сколько хочешь, но даже не смей думать о том, чтобы забыть!

Как она могла говорить о том, чтобы забыть всё, что произошло? В тот момент, когда мы забудем, мы признаем своё поражение.

Мы закроем глаза на реальность, мы закроем глаза на страдания и борьбу всех тех детей, что пришли после нас, что разделили наши страдания.

Помнить — это всё, что мы могли для них сделать.

Игнорировать всё это было позорно.

— Что ты вообще несёшь?! То место было адом. Я просыпаюсь посреди ночи от одной лишь мысли о нём, а ты хочешь это помнить?! Мои подруги целыми днями говорили о макияже и платьях, как будто эти вещи важны. Что плохого, если я хочу быть как они и игнорировать реальные проблемы? Что плохого, если единственные проблемы, о которых я хочу беспокоиться – это как выглядят мои волосы и какую одежду я надену завтра? Я просто хочу жить свободно, день за днём. А не быть преследуемой годами и годами страданий!

— Это не наша жизнь, Нао. К лучшему или к худшему, это наша реальность. Мы выжили. Теперь нам нужно бороться и убедиться...

— Я не ты, Микото! Я не могу пробить себе путь на вершину. Я не Карма! У меня нет его амбиций! Я...

— Не смей унижать себя подобным образом! — в ярости закричала я, сжимая кулак и впиваясь ногтями в кожу. — Ты хоть понимаешь, как сильно я боялась, что ты избавишься от меня с помощью одной из своих тактик тогда?! Я заключила союз с чёртовым Кармой, чтобы обеспечить свою безопасность! Да, я умею драться, но я не сильна во всех этих твоих схемах. Я даже не понимаю, как ты устранила всех тех учеников! Я ломала голову снова и снова годами, пытаясь понять как, и до сих пор не догоняю. Так что даже не думай жаловаться на себя передо мной.

— Почему тебе вообще есть до этого дело? — прошипела Нао, тяжело дыша. — Ты просто хочешь, чтобы моя способность создавать эти схемы помогла тебе и Цукасе уничтожить то место. Я уже сказала тебе, мне всё равно. Другие поколения могут просто умереть! Это лучше, чем жить...

Я не дала ей продолжить. Я просто размахнулась и врезала кулаком ей по лицу, повалив на землю. Я нависла над ней и схватила за воротник.

— Никогда больше НЕ говори этого!

Она издала сухой смешок, не встречаясь со мной взглядом, так как её глаза были устремлены на тот прекрасный пейзаж перед нами.

— Или что? ...Ты убьёшь меня? — жалко произнесла она.

— Это...

Это единственное сочетание слов лишило меня всех сил, и я отшатнулась назад на землю. Медленно Нао села прямо рядом со мной.

— Довольно иронично, не находишь? — она скорбно улыбнулась. — Я сделала всё это, чтобы выжить, и я даже не ценю жизнь. Просто... В то время это казалось правильным. Выжить. Я знала, что никогда не смогу быть на вершине, поэтому я... не знаю, возможно, я сказала себе так: выживи, а об остальном подумаешь позже.

Я на мгновение оторвала взгляд от земли, чтобы посмотреть на неё. Её глаза не были направлены ни на меня, ни на пейзаж. Она просто смотрела в пол пустым взглядом. Я повернулась к пейзажу.

— ...Сны и истории, — тихо прошептала я.

— Мм?

— Сны и истории, — лениво повторила я. — Это единственные места, где возможна жизнь без боли.

— Хм... — Нао обхватила свои ноги. — Должно быть, это хорошие места.

Я слегка кивнула, соглашаясь с ней.

Никто из нас не говорил в течение следующих нескольких минут. Мы просто погрузились в атмосферу места, наслаждаясь тишиной, которую нарушали только звуки природы. Пение птиц, ветки и немногие оставшиеся листья, колеблемые холодным зимним ветром. Поднимающееся солнце, меняющее освещение вокруг нас.

Если бы только я могла заморозить время и жить в этом моменте вечно...

Может быть, жизнь в одной из тех историй типа «долго и счастливо» была не так уж плоха.

Спустя несколько минут мирной тишины я заговорила спокойнее.

— Что ты собираешься делать?

Она сжалась ещё сильнее и пробормотала едва слышное «Я не знаю».

Несмотря на нежелание поднимать этот аргумент, я всё же сделала это.

— Киётака всё ещё будет здесь... — я замолчала.

Я посмотрела на неё, её голова покоилась на руках, а взгляд был пуст, как космос.

— Ты собираешься поступить так же, как Рин...

— Не надо. — К моему удивлению, её голос был твёрд. — Я уже чувствую себя достаточно паршиво, не добавляй это.

Я кивнула, принимая её слова, затем выдохнула и встала. Подумав, что мы провели здесь более чем достаточно времени, я протянула руку Нао.

— Идём, — сказала я с улыбкой. — Все нас ждут.