Короткие истории (1)

Короткая история №13: Коенджи Рокуске – Ключ

ФЛЕШБЭК

НЬЮ-ЙОРК, ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

— Почему я здесь? — спросил я, раздражённый ситуацией.

— Я же тебе уже объяснял, Рокуске, — устало произнёс отец. — Мы встречаемся с одним из тех, в кого я инвестирую, чтобы убедиться, что мои деньги потрачены не зря.

— Это я знаю, — пожаловался я. — Я имею в виду, почему именно я здесь?

— Ты мой наследник, Рокуске. Ты должен понимать, как функционирует конгломерат, сверху донизу.

Я просто кивнул.

Это раздражало. Зачем мне проходить через всё это, если я могу просто делегировать всю работу другим людям?

Так было всегда. В том возрасте, когда дети обычно идут в школу, мой отец начал нанимать репетиторов и заставлял меня проходить невероятно сложную учебную программу, вряд ли доступную обычным детям. Но, опять же, я не был обычным ребёнком. Я был наследником конгломерата Коенджи.

Если бы мне пришлось выбрать фразу, которую я слышал постоянно, сколько себя помню, то это была бы она:

«Ты — наследник конгломерата Коенджи».

Все ожидания всегда возлагались на меня. Привести семью, конгломерат и страну к новой эре. Я нёс будущее и надежды моего отца и моей семьи на своих плечах.

Любой нормальный человек сломался бы под таким давлением. Но не я. Я просто делал то, что мне говорили, потому что этого от меня ждали.

И всё же я не видел в этом смысла.

Зачем мне тратить своё время подобным образом, когда у меня уже всё есть? Только из-за ожиданий моих родителей и их окружения?

Машина наконец остановилась, и дверь справа от меня открылась.

Я вышел из машины и едва не ахнул. Гигантские здания возвышались повсюду вокруг меня, доминируя над пространством, заставляя чувствовать себя крошечным, словно я был ничем. Это величие внушало чувство собственной незначительности. Ненужности.

— Идём, Рокуске, — поторопил меня отец, направляясь внутрь здания. — Мы здесь не ради туризма.

Не дожидаясь ответа, он зашагал внутрь, и я быстро последовал за ним. Мы вошли в лифт и поднялись на девятнадцатый этаж.

Там мы сразу же попали в какие-то большие роскошные апартаменты. В гостиной находилось от двадцати до двадцати пяти человек, мужчин и женщин, занятых праздными разговорами и распитием шампанского. Большинство людей были в костюмах или платьях, но был один, одетый в белые одежды, которые на первый взгляд напоминали пижаму, но, благодаря моим занятиям, я узнал в них кандуру и куфию, которые обычно носят на Аравийском полуострове и Ближнем Востоке.

— Это Сэм Ибрагим, Рокуске. Один из главных инвесторов.

Я слегка кивнул. Я слышал о нём: он руководил турниром по воздушным гонкам в Сингапуре под названием «Pathfinder Air Race».

— Коенджи-сан! — я обернулся, когда чей-то голос окликнул отца.

Эти люди никогда бы не назвали меня Коенджи-сан.

— Ах, Аянокоджи-сенсей. Рад видеть вас снова.

Мой отец и новоприбывший дружелюбно пожали друг другу руки и обменялись несколькими приветственными фразами.

— Спасибо, что пришли, Коенджи-сан. Мы ждём последних гостей перед началом.

— О, я бы ни за что это не пропустил. Спустя столько времени мы наконец-то сможем увидеть результаты того, что вы делаете с нашими деньгами.

Мужчина, говоривший с моим отцом, издал лёгкий смешок.

— Что ж, лучше поздно, чем никогда, да? Вас уже ввели в курс сегодняшней программы?

— Не совсем, нет. Я знаю только основные моменты.

— В таком случае позвольте мне объяснить вам подробнее план на сегодня... А это кто? — спросил он, наконец заметив меня.

Отец слегка похлопал меня по спине и представил мужчине.

— Это мой сын, Рокуске. Десять лет, как и вашему мальчику. Рокуске, это Аянокоджи-сенсей, руководитель проекта, в который мы инвестируем наши деньги.

— Значит, вы тот парень, который крадёт наши деньги ради своей утопии?

— Рокуске! Прояви уважение! — одёрнул меня отец.

— Всё в порядке, Коенджи-сан. Он не понимает всей специфики проекта, — успокоил он отца, прежде чем обратиться ко мне. — Скажи мне, Рокуске. Ты знаешь, что такое совершенство?

— ...Что-то без изъянов? — попытался угадать я, не особо веря, что он имеет в виду словарное определение.

— Есть три элемента, определяющих совершенство, Рокуске. Первый – это завершённость. Второй – невозможность быть лучше. Третий – соответствие своему предназначению, — он загибал по пальцу на каждый названный элемент. — А теперь скажи мне. Веришь ли ты, что человек может достичь такого состояния?

— Ставя цели, я полагаю... — неуверенно ответил я.

— Верно, но как достичь такого состояния?

— Желание?

— Усилия, Рокуске. Совершенство – это результат усилий. И именно поэтому вы здесь. Чтобы стать свидетелями совершенства. Результата многолетних усилий.

Мужчина говорил с решимостью, которой я никогда раньше ни от кого не слышал. Он был полностью убеждён в своих словах. В том, что работа, которую он делал, достигла совершенства.

Достичь совершенства, да? Для меня это звучало как погоня за недостижимой утопией. Эта концепция теоретизировалась с древних времён, и философы раз за разом проявляли к ней интерес. Но представление Аянокоджи-сенсея о ней казалось мне ошибочным. Если состояние совершенства достигалось постановкой целей и их реализацией через усилия, то ты становился совершенным в какой-то отдельной вещи, но пренебрегал остальным, тем самым становясь несовершенным во всём другом. Это была концепция совершенства, которая работала только в том случае, если игнорировать или отвергать любую область, где ты не был идеален... Если только эти цели не были совершенно нереалистичными.

— Так вы говорите, что у нас наконец-то есть идеальный результат? — с улыбкой спросил отец.

— Результаты образца 4-99 – безусловно, лучшие из тех, что мы видели с начала проекта, Коенджи-сан.

— А программа на сегодня?

— Всё начнётся с медицинского осмотра, чтобы мы могли убедиться, что субъект находится в оптимальном состоянии, Коенджи-сан, — объяснил мужчина с элегантными чёрными волосами и голубыми глазами, одетый в белую рубашку с длинным рукавом, малиновый смокинг с синей лентой и коричневые туфли. В одной руке он держал бокал шампанского, а другую протянул отцу для рукопожатия.

— Ах, Тосака-сан. Рад вас видеть. Сколько прошло? Семь лет?

— Десять лет, Коенджи-сан. Ваш мальчик был совсем младенцем, когда вы в последний раз приезжали в Фуюки, — рассмеялся мужчина. — Я вижу, он сильно вырос с тех пор. Он следует учебной программе?

— Похожей, да, — любезно ответил отец. — А ваши дочери? Я так понял, вы поместили одну в программу.

— Лучший способ получить результаты, Коенджи-сан, — мужчина по имени Тосака слегка приподнял бокал с шампанским. — Я никогда не пойму, почему вы заставили своего мальчика проходить программу снаружи.

— Ну, у меня нет роскоши иметь двух возможных наследников, — заметил отец. — Но скажите мне, Аянокоджи-сенсей. Уместен ли медицинский осмотр? Мы ведь и так знаем, что субъект в оптимальном состоянии.

— Одно дело знать это, а другое – видеть, Коенджи-сан. Именно поэтому мы решили организовать эту демонстрацию.

— Да, чтобы развеять страхи скептиков, — прокомментировал Тосака-сан, делая глоток шампанского.

— А после медосмотра? — спросил я, вмешиваясь в разговор.

Трое мужчин посмотрели на меня мгновение, прежде чем мой отец издал весёлый смешок.

— Наконец-то заинтересовался, Рокуске? — спросил он, смеясь.

— Ты понимаешь, о чём идёт речь, парень? — спросил меня Тосака-сан, приподняв бровь.

— Он знает достаточно, Тосака-сан, — заверил отец.

Полагаю, он был прав. Я не знал никаких конкретных деталей, но был в курсе, что проект заключался в том, что дети следуют учебной программе, похожей на мою, чтобы сделать их способными вести страну в будущее.

— Будет несколько шахматных матчей – пять, если точнее, – в которых субъект сразится с тремя машинами и двумя гроссмейстерами. Субъект будет иметь ряд гандикапов: от пятиминутного ограничения времени в пятнадцатиминутном матче до удаления таких фигур, как ферзь или конь, — объяснил мне Аянокоджи-сенсей.

Я никогда не играл во что-то большее, чем случайные партии. Тем не менее, я легко мог понять, как трудно преодолеть такие ограничения, особенно учитывая, что для нас, инвесторов, статус субъекта как более сильного игрока не был чётко установлен.

Я сомневался, что он сможет выиграть с такими шансами.

— А после этого?

— Физические тесты, — ответил Аянокоджи-сенсей. — Мы покажем вам способности субъекта в нескольких спортивных дисциплинах, а также его выносливость и приспособляемость к различным ситуациям, в которые мы его поместим. Как только они закончатся, будет небольшая пауза, и мы продолжим академическими тестами. Они будут проходить в форме викторины с ограниченным количеством времени на ответ на каждый вопрос. Субъекту не разрешается ничего писать или использовать какие-либо устройства для облегчения задачи.

— Значит, он сможет использовать только свои мозги? — спросил отец. — Не переоцениваете ли вы субъекта?

— Это то же самое, что спросил я, Коенджи-сан, — подтвердил Тосака-сан. — Но он заверил меня, что субъект более чем способен.

— А можно получить доступ к вопросам теста? — спросил я, искренне заинтересовавшись.

Это действительно становилось всё интереснее и интереснее. Аянокоджи-сенсей считал этот субъект совершенным, но что же это за совершенство, которого достиг его продукт?

Я был убеждён, что Аянокоджи-сенсей переоценивает его. Если нет, то это наверняка была подстава.

— Я не хочу показаться грубым, Рокуске. Но я не думаю, что ты сможешь их решить, — попытался убедить меня он.

— Я сам буду судить об этом. Мы ведь проходили похожую программу, не так ли?

— Что ж, это, безусловно, верно, но...

— Но что, Аянокоджи-сенсей? Результаты этого субъекта – лучшие из тех, что вы когда-либо производили? Пожалуйста, я хотел бы увидеть вопросы.

— Покажите парню вопросы, Аянокоджи-сенсей, — сказал отец, позабавленный моим новым интересом к происходящему.

Аянокоджи-сенсей принял просьбу.

— Мацуо! — окликнул он мужчину.

— Да, Аянокоджи-сенсей? Вам что-то нужно? — мужчина по имени Мацуо прервал разговор с парой, с которой беседовал, и подошёл к нам.

— Найди вопросы теста для академической части оценки. Коенджи Рокуске хотел бы взглянуть на них, — объявил Аянокоджи-сенсей.

Мужчина по имени Мацуо изобразил озадаченное лицо от этой просьбы, но подчинился и ушёл за вопросами.

В течение следующих получаса меня представили другим людям на собрании. Большинство инвесторов были японцами, но было несколько американцев, европейцев, арабов и китайцев. Фамилия пары, с которой разговаривал мужчина, ушедший за вопросами, была Акабане, и, похоже, они играли важную роль в финансах «WR Group» — так называлась компания, в которую мы инвестировали. На поверхности — одна из самых успешных компаний в области логистики и транспорта во всём мире. За кулисами они управляли этим секретным проектом, в который вкладывалась моя семья.

Здесь также были некоторые инструкторы того, что я узнал как четвёртое поколение, к которому принадлежал субъект. Так я встретил некоторых инструкторов, вроде того человека, Мацуо, который редко контактировал с субъектами напрямую, или женщину по имени Кочо, которая курировала физическую подготовку и тренировки с холодным оружием, таким как мечи или ножи.

Я нашёл это довольно любопытным, так как никогда в жизни не прикасался к оружию.

Наконец, прибыл Мацуо с вопросами, и я начал на них отвечать. Я заставлял читать их мне и отвечал на каждый вопрос в течение тридцати секунд, без каких-либо инструментов в помощь. Точно так же, как должен был сделать субъект через некоторое время. Мы уже отставали от графика, но на такого рода официальных встречах несоблюдение расписания не было чем-то необычным.

Когда я начал отвечать на вопросы, все взгляды были прикованы ко мне, внимательно следя за тем, как я справлюсь.

Из ста вопросов мне удалось правильно ответить на тридцать шесть в отведенные тридцать секунд. И, несмотря на изумление присутствующих и некоторых инструкторов, я чувствовал неудовлетворённость.

Тридцать шесть из ста — это слишком мало для меня.

Мои результаты всегда были идеальными...

Идеальными, да?

Думаю, мне придётся посмотреть, на что способен этот субъект, созданный Аянокоджи-сенсеем.

Вскоре после моего слабого выступления нас пригласили во вторую комнату, и мы все с радостью согласились.

Эта вторая комната была полной противоположностью той роскошной, в которой мы только что были. Для каждого из нас было зарезервировано место, и мы смотрели через стекло на белую комнату с оборудованием, расставленным для медицинских осмотров и других тестов. Там также, похоже, был какой-то симулятор.

Аянокоджи-сенсей произнёс вступительную речь, поблагодарив нас за сотрудничество в проекте в качестве инвесторов, и представил образец 4-99. Когда я спросил отца, значит ли что-нибудь этот номер, он объяснил, что это относится к номеру, под которым он был зарегистрирован в учреждении. Что означало, что этот субъект был зачислен последним в четвёртом поколении.

Мне стало немного смешно от того, что субъект, которым так гордился Аянокоджи-сенсей и которого он определял как совершенного, на самом деле был последним, кого зачислили в это поколение.

...У судьбы было своеобразное чувство юмора.

Медицинское обследование не вызвало у меня интереса.

Субъект провёл различные тесты, которые показали нам его оптимальное состояние в плане развития мышц и тому подобного, а также активность его мозга, паттерны, которым он следовал, и то, насколько всё это было впечатляющим. Кроме изменения в некоторых цифрах касательно того или иного, я не мог увидеть никакой разницы с превосходством моих собственных медицинских результатов.

Только во время шахматных матчей моё внимание было полностью захвачено событиями, происходящими перед моими глазами. И было очевидно, что каждый человек, окружающий меня, чувствовал то же самое.

Субъект выиграл пять шахматных партий, несмотря на разные гандикапы в каждой из них. Более того, он играл пять матчей одновременно и идеально обрабатывал происходящее в каждом из них; стратегии двух гроссмейстеров и трёх машин — он парировал их и применял свои собственные стратегии великолепно, до такой степени, что даже такие люди, как мы, не особо разбирающиеся в шахматах, могли оценить масштаб происходящего в каждом матче. Самая долгая игра длилась чуть больше двенадцати минут.

Физические тесты и тесты на адаптивность также заворожили нас.

Выносливость и результаты в беге на 100, 200, 400 и 5000 метров, или в тэквондо, карате и боксёрских поединках были выдающимися. Его рекорды с большим отрывом побили мои, а мои рекорды были совсем не плохи для человека моего возраста. Что касается боёв, то, несмотря на то, что он сталкивался с более крупными и высокими людьми, которые, вероятно, были мастерами в своих областях, он сумел победить безупречно. Он потерял несколько очков, конечно, это было неизбежно, но в основном во время первого или второго очка, показывая, что он всегда брал момент, чтобы изучить своих соперников, прежде чем использовать их собственную силу против них, одновременно эксплуатируя те немногие бреши, которые они предлагали.

Шатена также помещали в различные ситуации, к которым он должен был адаптироваться и реагировать соответствующим образом. Следовательно, мы видели, как он реагирует на пожар в доме, на цунами и землетрясение в большом городе, на поломку лодки вдали от берега, нападение пяти вооружённых людей, пилотирование неисправного самолёта с выведенным из строя пилотом и дипломатический кризис, который заставил его говорить одновременно на пяти разных языках. Цель не всегда заключалась в том, чтобы остановить проблему, но в том, чтобы отреагировать соответствующим образом и использовать имеющиеся знания и ресурсы для наилучшего ответа. Самой большой ошибкой, которую он совершил, была неудачная попытка мягкой посадки на симуляторе.

Наконец, спустя примерно три часа, настало время академического теста. Я получил тридцать шесть правильных ответов из ста, так что пришло время посмотреть, насколько хорошо справится этот так называемый совершенный субъект.

То, что он сделал до сих пор, было замечательно, особенно учитывая его возраст. Я бы никогда не отреагировал так же на все эти сценарии, а его рекорды на физических тестах были эквивалентны показателям шестнадцатилетнего подростка или даже лучше в некоторых случаях. Его предыдущие результаты были впечатляющими, но если он потерпит неудачу здесь, его так называемое совершенство рассыплется.

Академический тест начался. Он без проблем ответил на первые несколько вопросов, что было ожидаемо. В конце концов, это были лёгкие вопросы. Не было определённого порядка по предметам, они переключались с истории на математику, философию, химию и так далее.

Он прошёл двадцать седьмой вопрос, который был первым, на котором я ошибся, без проблем, и продолжил отвечать на вопросы, словно они были пустяком. Вскоре тридцать шесть вопросов, на которые я ответил правильно, остались позади, и остались только те, на которые я не смог ответить. Тем не менее, у него, похоже, не возникло никаких проблем. Пока он продолжал отвечать на них, время, которое он тратил на каждый вопрос, варьировалось: некоторые занимали у него менее пяти секунд, в то время как на другие уходило до двадцати пяти.

И всё же он ответил правильно на все сто вопросов. Нам было легко это определить, так как мы сразу получали подтверждение в нашей комнате.

После этой демонстрации способностей субъекта спросили, на сколько вопросов он ответил правильно, и совершенно монотонным голосом, в котором не было ни гордости, ни высокомерия, он заявил, что ответил верно на все. В нашей комнате все осыпали Аянокоджи-сенсея комплиментами по поводу этого проекта, который он вёл, и я был уверен, что он получит увеличение бюджета.

— Очень впечатляюще, Аянокоджи-сенсей. Я с нетерпением жду развития Белой Комнаты в будущем. Уверен, я выражу общее мнение, если скажу, что мы ожидаем великих результатов в последующие годы, — заявил седовласый мужчина, прибывший после нас.

— О, вы можете быть уверены, что результаты будут великими, Кирюин-сан, — с улыбкой ответил Аянокоджи-сенсей, пожимая руку мужчине.

— Ты выглядишь взволнованным, Рокуске, — прокомментировал отец, вероятно, имея в виду широкую улыбку на моем лице. — Есть особая причина?

— ...Я не могу дождаться возвращения домой, чтобы продолжить тренировки, отец, — честно ответил я, не в силах сдержать своё волнение.

Я наконец-то нашёл её.

Мою причину пройти через всю эту утомительную подготовку.

Аянокоджи-сенсей думал, что этот субъект достиг совершенства?

Я буду тем, кто достигнет истинного совершенства.

Как личность, я стану совершенным в каждом аспекте своего существа.

Это будет моей целью.

И однажды.

Я превзойду совершенство, которого достиг этот демон, которого я только что видел.

***

НАШИ ДНИ

Я вышел из караоке-зала после великолепного дня с несколькими очаровательными девушками-третьегодками из Класса B.

Я подумывал пойти в своё общежитие, чтобы принять освежающую ванну. Эти дефектные человеческие существа, которых я имел несчастье называть одноклассниками, стали безжалостными после объявления об этом мелком специальном экзамене, и мне было важно смыть эту скверну, что запятнала моё совершенное существование.

Я уже видел, как эта Хорикита-гёрл пытается убедить меня помочь ей. И я не мог винить её. Я бы тоже попросил себя о помощи, в конце концов.

Я прогнал это неприятное создание из своих великолепных мыслей и приготовился продолжить свои планы, когда моё внимание привлекла красивейшая девушка.

— Ты ведь Коенджи-кун, верно? Я бы хотела поговорить с тобой, если у тебя есть время, — безучастно произнесла она.

К сожалению, её красивое лицо было испорчено её незаинтересованным и пустым поведением.

— О, красотка. Время у меня есть, но твоя следующая фраза определит, уделю ли я тебе его часть, — заявил я, оглядывая её с головы до ног.

Её чёрные волосы были собраны в конский хвост, а голубые глаза были великолепны. Жаль, что эти прекрасные черты казались потраченными впустую из-за её выражения лица. Она была одета в женскую школьную форму, что было странно, так как уроки закончились несколько часов назад. Может быть, у бедняжки не было чувства стиля.

— У меня есть предложение, но я не думаю, что нам стоит разговаривать здесь.

— Прости меня, красотка. Моё совершенное существование не может ограничивать себя одной. Однако я не отказываюсь удовлетворить тебя, — заявил я, дерзко улыбаясь.

Её пустой взгляд не изменился.

— Я здесь не за этим.

Она подошла к двери комнаты караоке, в которой я был минуту назад, открыла её и знаком пригласила меня войти.

По крайней мере, красотка знала манеры.

Я сел на диван, скрестил ноги и раскинул руки, устраиваясь поудобнее. Она села на диван через стол напротив меня.

— Скажи мне тогда, красотка. О чём это дело, требующее, чтобы я потратил своё драгоценное время?

— Я понимаю, ты хочешь перейти в Класс A.

— Перейти в Класс A? Я не понимаю твоих слов, красотка.

— Меня зовут Ямамура Мики из Класса A, — решила почему-то представиться мне красотка. — Ты ведь копил баллы, чтобы перейти в Класс A, не так ли? С третьего курса, как я полагаю.

Что ж, этот разговор может быть интереснее, чем я думал изначально.

— Копил баллы? Боюсь, мой текущий баланс довольно низок, красотка.

— Ты можешь перестать называть меня так? Это начинает раздражать.

Похоже, мой комплимент её недостаточно радует.

— Как пожелаешь, пустышка, — я изменил обращение к ней.

— Неважно, — вздохнула она, сдаваясь. — Прямо сейчас у тебя сколько? Три миллиона приватных баллов? Что-то около того?

— Я не вижу смысла в этом разговоре, пустышка.

— Один миллион приватных баллов, — заявила она. — Половина сейчас, половина после экзамена. Подтверждено контрактом, который мы подпишем и который останется у тебя.

— Хм... Маленькая девочка должна быть в курсе этого в таком случае. Ты одна из тех людей, кто просто делает то, что им говорят.

— Я здесь посредник, — признала она.

— И что мне нужно будет сделать взамен? — я приподнял бровь.

— Тебе нужно будет создать пятьдесят из четырёхсот вопросов Класса A и прислать нам вопросы Класса D, если тебе удастся заполучить их, — немедленно ответила пустышка.

— Это довольно рискованный ход, пустышка. Почему бы мне просто не поддержать свой собственный класс?

— Должна ли я сделать вывод, что стимула в один миллион недостаточно? — она приподняла бровь.

Я достал зеркальце и начал рассматривать своё идеальное лицо. Мои волосы тоже выглядели идеально.

Пустышка достала несколько бумаг из сумки и показала их мне.

— Это интересный контракт, — прокомментировал я.

Мне просто нужно было создать для них пятьдесят вопросов, и если бы мне удалось отправить им вопросы, созданные моими дефектными одноклассниками, то я получил бы ещё миллион в дополнение к уже предложенному миллиону. Таким образом, у меня появлялась возможность получить два миллиона приватных баллов.

Естественно, в контракте были гарантии, позволяющие пустышке и маленькой девочке сохранить свои деньги или их часть, если я не сделаю работу, которую они от меня хотели. И некоторые другие мелкие пункты, о которых мне не нужно было беспокоиться.

Возможно, посвятить тридцать минут моего времени созданию этих вопросов, которые они хотели от меня, не будет пустой тратой времени.

Я не буду пытаться выкапывать вопросы, которые собирались создать мои одноклассники, но если они попадутся мне на глаза, я не откажусь от них.

Я вошёл в здание общежития после весьма продуктивной встречи с пустышкой.

Обычно я бы не согласился на такое. Но перспектива получения двух миллионов приватных баллов была весьма привлекательной и чудесной для продвижения моего личного проекта.

— Коенджи-кун? — хриплый голос старика, работавшего управляющим общежития, привлёк моё внимание.

— Вам что-то нужно от моего совершенного существования, Менеджер-мен? — спросил я.

— Эти два письма для тебя...

Я взял два письма и развернулся, чтобы пойти к лифту. Я обычно получал письма от тайных поклонниц, так что это было довольно тривиально для меня.

— «Спасибо» не повредило бы, — услышал я слова управляющего.

— Нет нужды благодарить меня, Менеджер-мен. Моё совершенное существование предназначено для того, чтобы озарять дни таких несовершенных людей, как ты, — ответил я с улыбкой, проводя рукой по волосам.

Сделав это, я вошёл в лифт следом за одной из тех живых девушек из Класса B.

— Третий этаж, бабочка, — попросил я.

— Прости, как ты меня назвал? — спросила она, повернувшись ко мне, её бровь дёрнулась.

— Третий этаж, бабочка, — повторил я свою просьбу.

— Конечно, — она нажала кнопку третьего этажа с доброй улыбкой на лице. — Ты Коенджи-кун из Класса D, верно? Ты знаешь, ты мог бы сказать спасибо, не так ли?

— Всегда пожалуйста, бабочка. Мне в удовольствие помочь такой красивой девушке, как ты.

— Прошу прощения?

— Я дарую тебе прощение, бабочка. И не нужно умолять, — заявил я.

Раздался звук, указывающий на то, что мы прибыли на мой этаж, и я вышел из лифта.

— Это не то, что я хотела...

— О, не волнуйся, бабочка. Я доставлю тебе удовольствие пойти на свидание с моим совершенным существованием, — заявил я, уходя.

Я вошёл в свою комнату и, оставив письма, которые дал мне старик, принял долгую ванну, чтобы смыть скверну дефектных, запятнавших моё великолепное совершенство. Закончив, я обернул полотенце вокруг нижней части тела, но не стал вытираться. Важно позволить воде после ванны высохнуть самостоятельно.

Я пошёл на кухню и начал готовить сбалансированную еду в соответствии с моей диетой, чтобы моё тело оставалось совершенным.

Пока мой ужин был на плите, я подошёл к письмам и прочитал их.

«Прими всё, что предлагает тебе Сакаянаги, и создай четыреста вопросов Класса D. Я выложусь на полную во время экзаменов, если ты согласишься».

Ухмылка появилась на моем лице. Похоже, Демон-бой наконец согласился всерьёз помериться со мной силами. Это было великолепно, пока он был серьёзен. Он заставил меня потратить моё драгоценное время впустую, отказавшись выступать со всей серьёзностью против меня во время спортивного фестиваля.

Но если он собирался быть серьёзным, то у меня не было проблем с тем, чтобы принять его маленькую сделку.

Я открыл второе письмо и прочитал его тоже.

«Библиотека. Завтра после уроков. Секция социологии, четвёртый ряд на втором этаже».

О, это было интригующе. Моё любопытство было задето; я вполне мог проверить, чего хочет этот таинственный человек.

***

На следующий день, когда уроки закончились, я пошёл в библиотеку и направился в секцию социологии на втором этаже.

Ухмылка появилась на моем лице при виде человека, ожидающего меня.

— О, Парень с хвостиком. Что может быть нужно тебе от моего совершенного существования?

— Значит, ты всё-таки пришёл, да? Не думал, что ты действительно сделаешь это.

— Ну, я не мог рисковать возможностью оставить красивую девушку ждать меня, — прокомментировал я.

Парень с хвостиком издал весёлый смешок, услышав мой весьма уместный комментарий.

— Ну вообще-то, милая девушка опаздывает на встречу, — заявил он, глядя на книгу в своих руках, которую притворялся, что читает.

— О? Значит, есть третий человек?

— Я здесь, — объявил женский голос. — Извините, я опоздала. Не так-то просто улизнуть от учебной группы.

— Всё в порядке, Каруизава, — заверил Парень с хвостиком. — Коенджи только что пришёл.

Гяру кивнула и повернулась к библиотеке, чтобы найти книгу.

— Начнём? — спросила она, ища свою книгу.

Я слегка кивнул.

— Я хотел бы знать цель этой встречи, Гяру.

— Ты встречался с Ямамурой-сан вчера, верно?

— Пустышка? Действительно, у нас был разговор.

— Ты согласился, верно? — спросила Гяру, бросив на меня скептический взгляд. — Потому что если нет, тебе придётся позвонить ей и согласиться.

— Не бойся, Гяру. Я согласился. Однако, если ты хочешь заставить меня работать на Класс D, тогда...

— Если ты получил записку Йоши, значит, получил и записку Киётаки, — сказала она. — Я полагаю, ты не ответил.

— Не ответил. Принятие быстрых решений – характеристика несовершенного ума.

— Поэтому ты принял сделку Ямамуры-сан на месте?

Тонкая ухмылка появилась на моем лице. Может быть, Гяру была не такой дефектной, как те другие мои одноклассники.

Она взяла книгу с полки и повернулась к Парню с хвостиком и ко мне.

— Я не знаю всех причин, почему вы двое это делаете, и мне всё равно. Но дело касается вопросов Класса A и Класса D для итоговых экзаменов. Ничто из этого не должно быть передано кому-либо. Вы понимаете это?

Парень с хвостиком твёрдо кивнул. Но я издал тихий смешок.

— Разве ты не собираешься сообщать всё, что здесь происходит, Демон-бою?

— Это другое. Я здесь посредник. Вы двое служите своим собственным проектам.

— Знаешь, я всё ещё не понимаю, почему Демон, — упомянул Парень с хвостиком, обращаясь ко мне. — Я имею в виду, я понимаю, что его способности велики, но почему Демон?

Как раз когда я собирался ответить, заговорила Гяру.

— Серьёзно? Это то, что тебя волнует, Йоши? — спросила она с выражением недоверия на лице.

— Что? Мне любопытно, — защищался Парень с хвостиком.

Гяру вздохнула и заговорила снова.

— Это не имеет значения. У нас в любом случае не так много времени. Ты собираешься создать двадцать вопросов для Класса A, верно, Йоши? Типа, реально сложных вопросов.

— Да. Я отправлю вопросы Коенджи, как мы договорились, а он передаст тебе семьдесят вопросов, которые будут на наших экзаменах.

— И вы согласны отдать мне всю власть? — спросил я их обоих.

— Это их проблемы. У меня нет причин противиться этому, пока я получаю свою долю, — пожал плечами Парень с хвостиком.

— Киётака сразится против тебя, чтобы увидеть, кто наберёт больше баллов на экзаменах, — заявила Гяру. — Он согласен дать тебе преимущество с теми семьюдесятью вопросами Класса A, которые у тебя будут. Ты просто должен отправить их мне, и не волнуйся, я...

— О, нет проблем, Гяру. Он может знать все семьдесят вопросов. Мне не нужно такое мелкое преимущество, чтобы получить лучший результат, — заявил я.

— Так могу ли я сделать вывод, что ты выполнишь свою часть? — спросила она, приподняв бровь.

— Можешь, Гяру. Если он выкладывается на полную на экзаменах. То мне будет в удовольствие стать ключом к победе Класса D.

— А насчёт вопросов Класса D? — спросил Парень с хвостиком. — Сакаянаги захочет их.

— Это не твоя забота, Йоши, — заявила Гяру. — Коенджи-кун и я позаботимся об этом.

— Хо-о~? Значит ли это, что ты будешь контактировать с моим совершенным существом, Гяру?

— Не то чтобы я была в восторге от этого, — она скрестила руки на груди. — Но это работа... В любом случае, мне нужно вернуться к моей учебной группе. Увидимся, — сказала она, прежде чем оставить нас.

— Значит, ты решишь, кто выиграет экзамен, да? — произнёс Парень с хвостиком дразнящим тоном, закрывая книгу и ставя её на полку.

— И что ты получаешь от этого, Парень с хвостиком? — спросил я.

Он усмехнулся и ушёл, махнув мне рукой.

— Пока, Коенджи. Повеселись с экзаменом.

Довольная ухмылка появилась на моем лице. Я определённо найду развлечение в этом мелком специальном экзамене.

А отказ от некоторых приватных баллов в обмен на встречу лицом к лицу с Демоном казался хорошей сделкой.

***

Короткая история №14: Сакура Айри – Воля к росту

— Нет! Киёпон, ты проводишь Айри-чан обратно в общежитие, — попросила Харука-чан.

— Разве мы не должны все вместе проводить вас до торгового центра? — спросил её Киётака-кун, немного озадаченный.

— Нет. Айри-чан плохо себя чувствует, проводи её.

— ...Хорошо, посмотрим, что нужно Харуке. Не волнуйся, Киётака, — вмешался Акито-кун, вероятно, понимая, что Харука-чан хотела пойти в караоке, чтобы забронировать комнату для дня рождения Киётаки-куна.

Не давая Киётаке-куну ни шанса ответить, Акито-кун, Харука-чан и Юкимура-кун рванули в направлении торгового центра Кеяки.

— Это нормально – оставить их? — спросил меня Киётака-кун.

— Э? М-м. Да, не волнуйся, Киётака-кун. Харука-чан просто хотела сделать кое-что после уроков.

Я не могла сказать ему об этом. В конце концов, это должен был быть сюрприз.

— Понятно... Пойдём назад? — спросил он.

Я слегка кивнула, и мы продолжили наш путь к общежитиям. Я чувствовала себя немного смущённо, так как мы с Киётакой-куном редко оказывались наедине вот так.

— У тебя была отличная идея там, — произнёс он, вероятно, имея в виду мою идею во время переговоров с Ичиносе-сан.

— Это пустяки, Киётака-кун, — я отмахнулась от его комментария, слегка покачав головой. — Я уверена, ты или Ичиносе-сан подумали бы об этом.

— Возможно. Но это не отменяет того факта, что ты была первой, кто подумал об этом, — ответил он. — ...Как ты поживаешь?

— М-м? Нормально, наверное, — ответила я немного неуверенно. К чему этот внезапный вопрос?

— Это не то, что я имел в виду, Айри. Как твоя жизнь в школе?

Я встретилась взглядом с Киётакой-куном на секунду, но тут же посмотрела в пол. Я всё ещё не могла встречать его взгляд, не смущаясь.

— Моя жизнь в школе? ...Ну, я бы сказала, что наслаждаюсь ею, — начала я тихо. — У меня есть друзья, и не только в Классе D. Весело проводить время с Хиёри-сан и Мио-сан, и с Йоши-куном тоже, за его перепалками с Харукой-чан довольно забавно наблюдать. А Харука-чан и Акито-кун всегда были добры ко мне. Не говоря уже о Киётаке-куне...

Я не смогла сдержать улыбку, произнося свои истинные мысли. Я пришла в эту школу, чтобы сбежать от всего того давления, связанного с работой гравиюр-айдолом. Это стало чем-то большим, чем я могла вынести, и я думала, что здесь буду в безопасности, где никто не сможет меня узнать.

Начать заново.

И всё же из-за своей застенчивости я не смогла завести друзей и стала одиночкой, время от времени выбираясь тайком, чтобы пофотографировать на свою камеру.

И как раз когда я подумала, что мои три года здесь будут именно такими, случился суд над Судо-куном.

Я встретила Киётаку-куна, и он познакомил меня с некоторыми из своих друзей. Харука-чан и Акито-кун приняли меня в свою компанию, и постепенно наша группа расширилась до людей из других классов, таких как Йоши-кун, Хиёри-сан и Мио-сан. То же самое было с Мацуо-куном, с которым мы обычно обедали в кафетерии.

Благодаря им всё стало проще, и я смогла стать увереннее в себе. Хотя я всё ещё работала над этим.

— И никто тебя не беспокоил?

— Э? — я посмотрела на него, немного озадаченная вопросом. Он имел в виду что-то вроде издевательств? — Ну, нет... До круиза на лайнере Каруизава-сан и её подруги преследовали меня, но Харука-чан всегда защищала меня, — честно сказала я.

Киётака-кун кивнул. Я понятия не имела, имел ли он какое-то отношение к тому, что Каруизава-сан и её подруги прекратили свои насмешки, но, вероятно, так и было. Киётака-кун всегда очень беспокоился за своих друзей.

— Понятно... Она действительно хорошая подруга.

Я закивала почти неистово. Харука-чан всегда была большой помощью с тех пор, как я встретила её. Я бы очень хотела отплатить ей за всё, что она для меня сделала.

— Да. Я не знаю, какой бы я была сейчас, если бы она – или кто-либо из вас – не помогли мне так сильно. Даже в учёбе я стала лучше благодаря вам. А теперь Юкимура-кун тоже поможет нам получать лучшие оценки.

— Ты хочешь стать лучше?

— Хочу. Киётака-кун много работает для класса, и все всегда стараются изо всех сил.

— Значит, ты просто не хочешь остаться позади, — холодно констатировал Киётака-кун.

Я снова посмотрела в пол, опечаленная. То, что сказал Киётака-кун, было правдой. У меня было лишь эгоистичное желание стать сильнее. Но все всегда были такими выдающимися, они так усердно работали для класса, и я не хотела оставаться позади. Я не хотела тянуть их вниз. Я не хотела быть слабым звеном, о защите которого всем приходилось беспокоиться. Больше всего на свете я хотела быть способной твёрдо стоять на ногах.

Я остановилась, так как мы уже почти подошли к зданию общежития. Киётака-кун оглянулся на меня, вероятно, озадаченный моим поведением, так как я довольно сильно сжимала свою сумку.

— ...Это жестоко, Киётака-кун. Я не думала, что ты можешь говорить так холодно... Но, полагаю, это правда, — я на секунду замолчала. — Я не хочу остаться позади. Харука-чан. Акито-кун. Хиёри-сан. Мио-сан. Мацуо-кун. Йоши-кун. Киётака-кун. Все вы такие замечательные и всегда стараетесь изо всех сил на каждом экзамене ради своих классов и своих друзей. Я тоже хочу быть полезной. Разве это плохо? — я посмотрела на Киётаку-куна с дрожащей улыбкой, чувствуя, как по щеке катится слеза.

Я не хотела быть такой слабой.

Киётака-кун медленно подошёл ко мне и погладил по голове. Я внезапно почувствовала, как моё лицо краснеет.

— Нет ничего плохого в желании расти, Айри. Я не думаю, что твоя мотивация неправильна. Ты хочешь оставаться со своими друзьями. Я не вижу, чем это может быть плохо.

— Значит, даже кто-то вроде меня может что-то изменить?

— ...Любой может что-то изменить, Айри. Ты просто должна приложить усилия.

Мои глаза заблестели, и я кивнула, радостно сказав «Хай!».

Киётака-кун тоже поддерживал меня.

Мне нужно будет выложиться на полную, чтобы стать тем человеком, которым я хотела быть, но у меня была решимость. Мои друзья поддерживали меня. Так что у меня были все причины стать лучшей версией себя. У меня были все причины расти.

После этого мы вошли в здание общежития, и управляющий на ресепшене окликнул Киётаку-куна по имени. Киётака-кун пошёл узнать, чего хотел управляющий, а я вызвала лифт. Киётака-кун присоединился ко мне довольно быстро, почти одновременно с прибытием лифта.

— Всё в порядке, Киётака-кун? Что-то случилось? — спросила я.

— Не волнуйся. Всё улажено.

Я слегка кивнула и адресовала ему добрую улыбку, когда мы вошли в лифт и нажали кнопки своих этажей.

— Это хорошо... М-м... — начала я бормотать.

— Что-то случилось, Айри?

— Ну, мне просто было интересно, что случится, если Киётака-кун и Нао-чан начнут встречаться. Я имею в виду, она в Классе A, так что... — объяснила я, наконец решившись поднять эту тему.

Я знаю, что Харука-чан болела за меня. Поскольку мне нравился Киётака-кун ещё со времен суда над Судо-куном, но я никогда не могла заставить себя сделать шаг, я никогда по-настоящему не думала, что Киётака-кун видит меня в таком свете, и я не хотела, чтобы он меня отверг.

Я не могла не завидовать Нао-чан за её смелость. Подумать только, она поцеловала Киётаку-куна... Интересно, выбрал бы он меня, будь я смелее.

Но теперь, со всеми этими слухами о Киётаке-куне и Нао-сан... Как я могла соперничать с ней?

— С чего ты взяла, что мы начнём встречаться? Я уже говорил тебе, что наши отношения не такие.

Я слегка кивнула, моё лицо, вероятно, выглядело опечаленным, но я чувствовала лёгкое веселье от ответа Киётаки-куна. Он иногда мог быть таким несообразительным.

— Нао-чан тоже продолжает отрицать это. И всё же, это было бы не так странно, вы двое знаете друг друга долгое время, и кто знает, через что вы прошли? В конце концов, ты редко говоришь о своём прошлом, — мягко сказала я. Я старалась изо всех сил не заикаться и не краснеть. И всё же я не могла не сжать свою юбку посильнее.

ДЗЫНЬ

Двери лифта открылись.

— Ну, это просто...

— Всё в порядке, Киётака-кун. Я не буду заставлять тебя говорить о твоём прошлом. Я просто надеюсь, что однажды ты почувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы рассказать нам об этом, — я показала яркую улыбку, чтобы успокоить его, даже если сама не чувствовала себя так.

Двери начали закрываться, но Киётака-кун не дал им этого сделать и вышел из лифта.

— Понятно... Я тоже надеюсь, что этот день настанет, Айри, — мягко ответил он.

— Увидимся завтра, Киётака-кун, — я помахала рукой, когда дверь наконец закрылась.

Улыбка тут же исчезла с моего лица, и я позволила чувствам взять верх. Я чувствовала разочарование.

Может быть, если бы я не была такой застенчивой, я могла бы открыться Киётаке-куну и показать ему, как сильно я его люблю. Может быть, если бы я не была такой застенчивой, я могла бы стоять на собственных ногах, не нуждаясь в том, чтобы мои друзья делали это за меня. Может быть, тогда я не была бы такой жалкой.

Поэтому я хотела... Нет. Мне нужно было измениться. Мне нужно было стать лучшей версией себя, какой я только могла быть. Той версией себя, которой я могла быть, как знали Киётака-кун и Харука-чан. Той версией себя, которая действительно могла быть полезной и помогать моим одноклассникам.

Теперь у меня была решимость. Теперь у меня была цель.

Я покажу им, что они были правы, поддерживая меня, и отплачу им за всё, что они для меня сделали.

Я покажу им свой рост.

Я покажу им и покажу себе, кто такая Сакура Айри на самом деле.