Следуя закону

От лица Аянокоджи Киётаки

Я сидел на кровати, слушая скрип пружин.

Мне удалось сбежать с сегодняшней работы, аргументировав это тем, что Нао дала мне отгул, и оставив Кирияму и Мизоваки разбираться со всей бумажной волокитой в студсовете.

Вступление в школьный совет дало мне понять, насколько хлопотной бывает работа с документами...

Тем временем я был здесь, решая, как определить своё будущее. Я использовал телефон: школьное приложение было открыто, и я бесцельно пролистывал такие вещи, как классные очки и личный баланс. Я бы оставался в таком положении ещё какое-то время, если бы не случилось кое-что неприятное. Пока я спокойно листал ленту в телефоне, он выскользнул у меня из рук и приземлился мне прямо на лицо.

Я убрал его и на мгновение уставился в белый потолок.

— Думаю, выпью чаю.

Вздохнув, я встал и пошёл на кухню, чтобы заварить чай. В любом случае, мой гость должен был прибыть с минуты на минуту. Я включил чайник.

Давайте начнём с начала.

Зачем я вообще поступил в эту школу? Чтобы мне не пришлось возвращаться в старую среду. Не то чтобы я был особо недоволен Белой Комнатой, хотя с точки зрения прав человека она была довольно проблематичной. И всё же там можно было получить лучшее возможное образование, и именно это образование сформировало мою личность и способности.

Однако, даже после того как отец похвалил меня как свой величайший шедевр, я чувствовал недовольство, которое не мог выразить словами. Даже если я был самым превосходным человеком из существующих... действительно ли этим стоило гордиться?

Именно потому, что я прожил жизнь, веря, что всегда есть чему поучиться, я считал обучение чем-то значимым. Так что же случается, когда учить больше нечего? Жизнь становится ужасно скучной, не так ли?

Что ж, по правде говоря, мне было всё равно.

Мне нужно было обдумать, что делать дальше. Я всегда знал, что отец когда-нибудь свяжется со мной. Я был готов к этому с того момента, как Чабашира-сенсей намекнула, что добьётся моего исключения, хотя я и разгадал её ложь. Теперь защиты Чабаширы-сенсей будет недостаточно. Этот человек не был тем противником, которого мог бы остановить кто-то вроде классного руководителя. К счастью, председатель Сакаянаги будет на моей стороне, пока я не нарушаю никаких правил.

Чайник начал свистеть.

Я продолжил размышлять о последних событиях. Слух о Хиёри и издевательства над Кей... Дела Кармы и Нао. Мне не нужно было беспокоиться о переговорах с Мацуо, я знал, что это решено, так что с Хиёри всё будет в порядке. Проблемой была крыша. Микото хотела, чтобы я вмешался, но я всё ещё раздумывал, стоит ли мне появляться или нет. Возможно, лучше позвонить ему; неприятность заключалась в том, что он попросит об услуге. Возможно, я мог бы использовать какие-то аргументы, чтобы не дать ему попросить об этом... Положительной стороной было бы то, что я освободился бы, чтобы разобраться с Нао, если позвоню ему.

Чайник свистнул и отключился.

Мои шкафчики были переполнены чайными пакетиками, так как ко мне обычно заглядывали самые разные посетители. Я накопил обширный ассортимент припасов: от кофе до чёрного, зелёного и обжаренного чая. Акито и остальные очень полюбили игру на консоли. Они даже купили ещё одну пару контроллеров, чтобы мы могли играть вчетвером. Чиаки, Мио, Акито и Йоши были особенно хороши, в то время как Айри и Сузуне всё ещё предстояло выиграть гонку... Харука большую часть времени проводила в хвосте, собирая раздражающие предметы и швыряя их в нас; эта её тактика не раз мешала некоторым из нас победить.

Как только я опустил пакетик чёрного чая в свою чашку, кто-то позвонил в дверь.

Я открыл и увидел Йосуке, стоящего там в пальто и повседневной одежде. Я всё ещё был в форме. Прошлой ночью выпал снег, и сегодня было особенно холодно по сравнению с последними днями. Я впустил его внутрь и предложил чаю. Он вежливо отказался, показывая, что не хочет меня беспокоить, но в итоге согласился на чёрный чай после того, как я успокоил его, заявив, что всё в порядке и мне не составит труда сделать ещё чашку. Не то чтобы это требовало каких-то усилий.

Приготовив чай, я передал его ему, и мы сели за стол в гостиной друг напротив друга.

— Ты выходил? — начал я разговор.

Держа чай в руках, он слегка кивнул.

— Я был с Кей и девочками в кафе, — ответил он. — Они с нетерпением ждут зимних каникул.

— Хм. Думаю, мы все ждём, — я отпил из своей чашки.

— Что ж, может быть, перерыв – это лучшее для всех нас, — Йосуке горько улыбнулся. — Было довольно сложно со всей этой учёбой, специальными экзаменами и, ну, всем остальным...

— Ты о Кушиде?

— А?

— Ты пытался поговорить с ней последние две недели, — напомнил я.

Йосуке уставился в свою чашку, погружённый в мысли. Я терпеливо ждал его ответа, так как казалось, что мыслями он не здесь.

— Я не хочу, чтобы её изгоняли... — пробормотал он. — Наши одноклассники ненавидят её за ложь и предательство, но я не думаю, что это хорошо для класса. В конце концов, мы в этом вместе, верно?

Йосуке беспокоился не только о Кушиде, но и боялся за единство класса. И я кивнул, соглашаясь с ним, так как не мог отрицать его утверждение. Ситуация с Кушидой была неприемлема в долгосрочной перспективе. Мы не могли просто согласиться с тем, что в классе будет изгой следующие два с половиной года. Хорошо было то, что эта ситуация не продлится так долго.

— Ты прав, — согласился я. — И всё же тебе не стоит беспокоиться о Кушиде.

— Э? Но почему? — Йосуке выглядел озадаченным. — Я имею в виду, все отвернулись от неё, если я не протяну руку, то кто?.. Подожди, Киётака-кун. Ты говоришь, что поможешь мне?

— Я говорю, что тебе следует оставить это дело, — заявил я. — Я разберусь с этим вопросом самостоятельно.

— Мне не нравится, как это звучит, Киётака-кун, — Йосуке нахмурился. — Это наводит меня на мысль, что ты хочешь исключить её или что-то в этом роде.

Я слегка покачал головой.

— Ничего столь радикального, — заверил я его. — Я просто имею в виду, что это не тот вопрос, который решается разговором. Если мы хотим вернуть Кушиду в класс, это должно происходить постепенно.

— ...Полагаю, ты прав... Но если мы убедим Кушиду-сан вернуться, тогда всё будет проще, разве нет?

Я вздохнул. Йосуке был слишком добрым для своего же блага.

— Проблема здесь в том, что мы не можем давить на Кушиду, Йосуке, — объяснил я. — Если мы продолжим действовать твоим методом, она начнёт раздражаться и в итоге раскроет секреты наших одноклассников. Полагаю, ты не хочешь, чтобы это произошло...

Он нервно рассмеялся и потёр щеку.

— Полагаю, ты прав... Просто... Я не знаю, что ещё делать. У тебя есть план?

Я не планировал ничего, что утешило бы Йосуке, но мне нужно было успокоить его, прежде чем переключить его внимание на другую тему, которую я хотел обсудить.

— Мы используем её друзей, чтобы вернуть её, — заявил я.

— Её друзей? Но все её друзья бросили её, — Йосуке был явно сбит с толку моим заявлением, поэтому я решил пояснить свои слова.

— Ван и Иногашира, — сказал я. — Они самые верные подруги Кушиды, и я уверен, что Кушида не ненавидит их.

Йосуке отпил чаю, обдумывая мои слова. Это не было каким-то хитрым планом. Это было просто очевидно. Ван и Иногашира были застенчивыми девушками, которым Кушида очень помогла не только найти своё место в классе, но и обрести уверенность. Это значило больше, чем какое-то мелкое соревнование классов. Конечно, ложь Кушиды чего-то стоила, но если Ван и Иногашира посчитают, что могут чем-то помочь Кушиде, они без колебаний поддержат её. Более того, они были двумя из тех девушек, что сближались с Айри... Расчёт был прост.

— Ты думаешь, они помогут? — с неуверенностью спросил Йосуке.

— Я уверен, что они будут рады, — подтвердил я.

Йосуке улыбнулся и с облегчением вздохнул. Казалось, с его плеч свалился груз.

— Спасибо, Киётака-кун, — сказал он. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Не стоит благодарности.

Если бы он продолжил давить, Кушида не дотянула бы до января. Так что успокоить его было необходимо. Я мог бы также рассказать ему о контракте, который подписали Кушида, Сузуне и Чиаки, но это не помогло бы. Наоборот, это могло бы встревожить его ещё больше, так как он бы подумал, что мы заставляем Кушиду хранить секреты, которые она знает, и особенно удерживаем её в этой школе против воли. Что было не совсем правдой. Естественно, если бы она когда-нибудь захотела отчислиться, поход к Чабашире-сенсей не сильно продвинул бы её, так как я велел Чабашире-сенсей помешать Кушиде сделать это любыми аргументами, которые она сможет найти. С другой стороны, Кушиде было бы достаточно пойти к любому другому учителю или нарушить школьные правила так, чтобы мы не смогли скрыть это дело.

Кушиде просто нужно было думать, что она связана безжалостным, беспощадным контрактом до января.

— И всё же я хочу поблагодарить, — усмехнулся Йосуке. — Ты был так добр и полезен, помогая нам зайти так далеко. Ты, должно быть, самый надёжный человек из всех, кого я знаю.

— Спасибо, но я думаю, что самый надёжный человек – это ты, Йосуке, — я вернул комплимент и решил заняться реальной проблемой. — Видишь ли, я на самом деле хотел попросить твоей помощи кое с чем...

— Конечно, Киётака-кун, — немедленно согласился Йосуке. — Чем я могу помочь?

— Ну, на самом деле, не мне нужна твоя помощь...

— Кому же тогда? Однокласснику? — Йосуке выглядел готовым помочь любому, кто попал в беду.

— Ты правда не знаешь? — спросил я.

— Почему? Я должен знать? Что-то случилось?

Казалось, что, как и я, Йосуке не был проинформирован о том, что произошло. Хотя было любопытно, что никто из друзей Кей не рассказал ему об инциденте в кафетерии. Это означало, что Кей попросила их никому не говорить об этом.

Значит, она решила уладить дела с Манабе и Ямашитой самостоятельно... под руководством Нао.

— Это насчёт Кей, — сказал я. — Манабе и Ямашита снова издевались над ней на прошлой неделе.

— Что?! — Йосуке резко встал и пролил остатки чая. — Прости, я сейчас принесу что-нибудь...

Я вздохнул. Второй раз за три дня. Я сделал мысленную заметку убрать всю комнату в субботу.

— Оставь, — сказал я, прежде чем начать объяснять. — Судя по всему, они винят её за исключение Морофуджи и Ябу. Но не волнуйся, Нао помогает ей.

— Я... Я понял, — сказал Йосуке, успокаиваясь и снова садясь. — Приятно слышать, что Нао-сан помогает ей. Она тоже очень добрая.

Я кивнул, соглашаясь с ним.

— Проблема в том, что они публично напали на неё во время инцидента в кафетерии. Из-за хаоса это в основном осталось незамеченным, но я не думаю, что всё закончилось.

— И как я могу помочь? Я имею в виду, если ты и Нао-сан уже делаете всё возможное, чтобы решить это.

— Кей ведёт себя довольно упрямо, — сказал я. — Она хочет уладить всё по-своему, поэтому не слушает советов Нао. Я боюсь, что она может сделать что-то безрассудное завтра после уроков.

— Но если вы с Нао-сан не смогли убедить её, что могу сделать я?

— Ты ведь её парень... верно?

— Ну, да, но ты же знаешь, что это фальш, Киётака-кун... Не то чтобы я не хотел помочь, я хочу... просто... я не вижу, что я могу сделать такого, чего не можете вы с Нао-сан.

— Я же сказал тебе. Ты её парень... И я не хочу, чтобы ты останавливал её от чего-либо.

Даже если это были фальшивые отношения, Йосуке и Кей встречались уже долгое время. Этот статус чего-то стоил.

Манабе узнала много вещей о Кей, пока издевалась над ней. Если Нао могла передвинуть несколько фигур, то было справедливо, если я сделаю то же самое.

— Нет? — я покачал головой на вопрос Йосуке. — Понятно... Итак, каков план?

***

От лица Мисаки Микото

Я постучала в дверь школьного совета и открыла её после того, как голос разрешил мне войти.

Рьюен только что сообщил мне о требованиях Кармы, и тот снова вёл себя неразумно. Он заманивал Рьюена на крышу, так что мне придётся пойти с ним, чтобы помешать Карме добиться своего. Тем не менее, если я смогу уладить дела с Кармой прямо сейчас, в насилии не будет необходимости.

Переступив порог комнаты студсовета, я заметила, что здесь довольно многолюдно. Президент школьного совета работал за своим столом, двое других парней, сидевших перед ним, тоже работали. За другими столами сидели какие-то второгодки, которых я не узнала, а за двумя оставшимися столами находились Мацуо с Кацураги и Карма с Ичиносе соответственно.

Ухмылка появилась на лице Кармы в тот момент, когда он заметил меня.

— Мисака Микото из Класса C, верно? — спросил президент школьного совета. — Что привело тебя в студсовет?

Карма ответил прежде, чем я успела даже открыть рот.

— Она здесь ради меня, Нагумо, — сказал он с шутливым выражением лица. — У нас есть кое-что, что нужно обсудить.

Карма схватил меня за руку и вывел из кабинета студсовета, не дав мне времени ответить президенту.

В коридоре, как только мы отошли немного дальше от двери, Карма отпустил мою руку и повернулся ко мне лицом.

— Могу я предположить, что Рьюен проинформировал тебя о моих требованиях? — он ухмыльнулся.

— Проинформировал. Ты же знаешь, что они нелепы, верно? — я подняла бровь.

Наш контракт с Классом A, оплата двух из двадцати миллионов личных очков, необходимых для перевода Хиёри в Класс B. Если мы примем это, как только это станет достоянием общественности, все поверят, что Хиёри была шпионом и что всё это было уловкой с самого начала, чтобы перевести её в Класс B... Это было нелепое предложение. Карма, очевидно, знал это, а значит, условия были выдвинуты просто для того, чтобы спровоцировать Рьюена.

— Почему же, я считаю, что они вполне справедливы.

— Ты называешь это справедливым? — я посмотрела на него с недоверием, прежде чем покачать головой. — Карма. Ты обвинил себя в убийстве одного из своих якобы лучших друзей в школе. Подставил Хиёри. А теперь ставишь неприемлемые условия, чтобы заманить Рьюена на крышу и избить его, — я говорила медленно, чтобы он мог понять, что творит.

Он просто пожал плечами.

— Можешь называть меня Карма Справедливый.

— Извини, я не вижу в этом справедливости.

— Карма справедлива, — заявил он. — Она воздаёт каждому по заслугам.

— Это вряд ли равносильно победе над тобой в круизе или прекращению нашего партнёрства.

Я не могла поверить, что он всё ещё держит эту обиду.

В Белой Комнате инструкторы начали называть его Жнецом, потому что почти всё, что он делал, — это пожинал то, что посеял. Из-за всех его проигрышей Киётаке и Цукасе, проигрышей, которые были вызваны его собственным упрямством. Помню, сначала мне это показалось забавным, но Карма приветствовал насмешки и принял их. Он убедил себя в этом принципе. И его имя, и его фамилия отсылали к этой извращённой идее справедливости, которая у него была.

— Я позволю себе не согласиться, — ответил он. — Ты приняла меня за дурака и настроила мой класс против меня.

— Чт...? Это была Нао... Нет. Знаешь что? Забудь, — я покачала головой, сдаваясь. — Твой план не сработает, я пойду помогу Рьюену, и на этом всё закончится.

Даже если Карма и побеждал меня в драках, статистика была не в его пользу.

— О чём ты говоришь? — Карма наклонил голову. — Тебя не будет на крыше.

— И почему же?

— Потому что ты будешь обсуждать условия с Мацуо, чтобы он не исключил Шиину, — объяснил он. — Он будет ждать тебя за школой завтра после уроков, как раз в то время, когда я буду встречаться с Рьюеном... Я имею в виду, ты можешь появиться и помочь Рьюену и его головорезам; однако это будет означать, что ты согласна на исключение Шиины.

Так вот каков его настоящий план. Заставить меня выбирать. Спасти Хиёри или спасти Рьюена.

Если я буду вести переговоры с Мацуо, я смогу найти компромисс, который не нанесёт смертельный удар моему классу. В этом сценарии поход на крышу с Рьюеном лишь предотвратит его и остальных от уничтожения. Не будет никакой пользы в том, чтобы победить Карму с помощью насилия. Не то чтобы он согласится оставить Хиёри в покое, если мы его победим, а пытки были исключены не только потому, что это было бы бесполезно, так как Мацуо получил свои инструкции и они не изменятся, но и потому, что я отказывалась падать так низко.

Карма, по сути, хотел, чтобы я позволила кому-то умереть. Он собирался уничтожить кого-то и хотел повесить это на мою совесть.

Я сжала кулаки.

Я была не в состоянии увидеть ничего из этого.

Он раскрыл, что у него есть шпион в нашем классе, и неделями все подозревали друг друга... Раскол в классе только способствовал этим подозрениям. По словам Канеды, он очистил имена всех в своей фракции и утверждал, что предатель среди тех, кто поддерживает Рьюена, тогда как все в нашей фракции были убеждены, что шпион на стороне Канеды. Более того, Хироя и его друзья не упустили возможности высмеять Рьюена за то, что тот позволил ситуации с Хиёри раздуться. Нишино ругала их, утверждая, что они ничего не делают, чтобы помочь. На что Хироя ответил, что это не его забота, так как Хиёри поддерживала Рьюена. Канеда попытался успокоить ситуацию, сказав, что он и его фракция помогут, если Рьюен и Хиёри попросят о помощи и Рьюен согласится уйти в отставку, но это в конечном итоге только ухудшило положение.

Даже здесь я не смогла защитить своих.

Я победила на необитаемом острове, оставшись незамеченной, но это не было полной победой. Победа на экзамене «Зодиак» была в основном благодаря услуге, которую Карма был мне должен, и тому факту, что все лидеры играли с именами вместо того, чтобы закончить всё сразу. На спортивном фестивале мне почти ничего не пришлось делать, так как результат был в основном заслугой Магане и Рьюена, я просто получила MVP, как и обещала. Затем «Бумажная перетасовка»... унизительное поражение, двое учеников исключены и ощущение, что их могло быть больше.

Может быть, если бы я взяла лидерство с самого начала...

Нет.

Я сделала свою ставку; показала свои карты и проиграла. Теперь мне нужно было выбирать между двумя ключевыми одноклассниками. Если бы только Магане не была такой беззаботной... Если бы она действительно хотела помочь нам, вместо того чтобы делать всё по прихоти.

Всё, что я могла сделать, это минимизировать ущерб. Я сделала свой выбор и теперь платила цену. Охота на шпиона отвлекала всех в нашем классе. Рьюена в том числе. Меня в том числе. Я забыла посмотреть на общую картину; я не наблюдала внимательно.

Вздохнув, я разжала кулаки и протянула руку Карме.

— Поздравляю, Карма, — произнесла я с грустной улыбкой. — Ты победил меня полностью, а я даже не заметила, как это произошло.

Карма выглядел озадаченным секунду и покачал головой.

— Подожди секунду, что ты делаешь? — он моргнул. — Разве ты не собираешься что-нибудь предпринять?

— А что тут предпринимать? — спросила я. — Когда дело доходит до интриг, я не могу сравниться с тобой. Я имею в виду, я последняя в нашем поколении...

— Так вот оно что? — спросил Карма, выглядя недовольным. — Ты просто сдаёшься? Это не та Микото, которую я знаю. Ты просто согласишься с тем, что один из твоих одноклассников будет уничтожен?

Я снова пожала плечами.

— Всё, что я могу сделать, это надеяться, что воля Рьюена достаточно сильна.

Может быть, если Рьюен продержится достаточно долго, я успею вовремя. Я убрала руку, так как он не собирался её пожимать.

— Скажи Мацуо, что я буду там.

С этими словами я оставила Карму одного в коридоре позади меня.

Что посеешь, то и пожнешь, да?

***

От лица Мацуо Эйичиро

Я закончил собирать свои вещи и подошёл к столу Хонами-сан, чтобы узнать, готова ли она возвращаться в общежитие.

Мы были в комнате школьного совета, и там всё ещё находилось несколько учеников, таких как Кирияма-семпай, Мизоваки-семпай и Теппей-семпай, заканчивающих оформление документов за семестр. Завтра был последний день перед зимними каникулами, и нам нужно было уладить всё из-за ремонта, который будет проходить в комнате студсовета во время праздников.

Когда Хонами-сан закончила собирать вещи, я взглянул на дверь. Кацураги-кун бросил на меня короткий взгляд, прежде чем покинуть комнату и вернуться в общежитие в одиночестве.

Я прикусил губу. Будем надеяться, что это было правильное решение. Я нацепил улыбку и повернулся обратно к Хонами-сан.

— Пойдём, Хонами-сан? — спросил я.

Она кивнула и быстро собрала свои вещи. Встав, она показала свою обычную дружелюбную улыбку, и мы направились к выходу, попрощавшись с присутствующими в комнате старшеклассниками. Карма-кун ушёл некоторое время назад, а ни Нао-сан, ни Аянокоджи-кун сегодня не появились. Это заставило Теппея-семпая жаловаться на неуважительных кохаев, прогуливающих свои обязанности. Удивительно, но даже Карма-кун не попытался пошутить о том, что Нао-сан и Аянокоджи-кун пошли на свидание или что-то в этом роде.

Мы вышли из комнаты и пошли по коридору, чтобы покинуть здание школы. Мы завели беззаботный разговор о наших планах на зимние каникулы, о том, как поживают наши одноклассники, и тому подобном. Ожидаемо, расписание Хонами-сан было почти полностью заполнено на все праздники, так как Мако-сан разработала целый план на каждый день и хотела организовать большой ужин со всеми нашими одноклассниками в одном из ресторанов Торгового центра Кеяки на Новый год, хотя Мако-сан и остальные всё ещё спорили, в какой ресторан нам пойти.

— Должно быть, приятно быть такими беззаботными, да? — пробормотал я себе под нос, когда мы вышли из здания школы.

Судя по грустной улыбке, которую подарила мне Хонами-сан, она услышала моё утверждение.

— Я не думаю, что наши одноклассники беззаботны, Эйичиро-кун, — мягко сказала она. — Я верю, они знают, что всё будет хорошо. Они доверяют Карме-куну, что он решит проблему, как он всегда делает.

— Полагаю, это правда, — ответил я, сходя с главной дороги к общежитиям и сворачивая на ту, что вела к зоне отдыха. Хонами-сан последовала за мной. — В конце концов, он доказал, насколько он удивителен...

Хонами-сан немедленно согласилась со мной.

— Он действительно стал сердцем класса к этому моменту.

— Я бы сказал, что он голова, — возразил я. — Если бы мне пришлось назвать кого-то сердцем, то это были бы ты и Шинобу-сан.

Хонами-сан хихикнула.

— Думаю, можно сказать и так, но это было бы недооценкой тебя самого, Эйичиро-кун. Кроме того, ты не должен забывать, что восприятие Кармы-куна нашими одноклассниками меняется.

— Это не значит, что он им нравится, — парировал я, нахмурившись.

Вся эта история со слухом восстанавливала репутацию Кармы-куна внутри нашего класса так, как я не мог и представить несколько недель назад. Конечно, они приняли его авторитет после спортивного фестиваля, но это было главным образом из-за контраста между нашим унизительным проигрышем Рьюену-куну и другим классам и его великолепной победой над Нагумо-семпаем без каких-либо ресурсов.

Победа на экзамене «Бумажная перетасовка» также заставила некоторых наших одноклассников больше ценить Карму-куна, но раскрытие того, что у Кармы-куна был шпион внутри Класса C, привело к тому, что этот небольшой рост его популярности в нашем классе застопорился, так как некоторые из них не оценили метод, считая, что победы было достаточно, а исключение кого-то было излишним. Ошибочно полагая, что шпион стал причиной исключения одной из его одноклассниц. То, что Карма-кун исключил тех двух девушек, было тем, о чём никто не говорил, но все знали, что это правда. Я подозревал, что раздражение наших одноклассников было вызвано в основном тем, что они боялись, что Карма-кун может исключить кого-то из нашего класса, если сочтёт это необходимым, раз уж он исключил двух учениц из другого класса так, словно это было пустяком.

Я искренне надеялся, что он никогда не попытается исключить кого-либо из наших одноклассников.

Рюджи-кун больше не обращал внимания на соревнование классов и в основном оставался со своими друзьями, ожидая следующих указаний Кармы-куна. В то время как Мако-сан и Со-кун меняли тему разговора, как только слышали имя Кармы-куна.

Мы находились на стадии, когда они поддерживают Карму-куна не потому, что на самом деле доверяют ему. А потому что он наш одноклассник, и он может привести нас в Класс A.

— Я уверена, они научатся принимать Карму-куна таким, какой он есть, — заявила Хонами-сан с надеждой в голосе. — И я уверена, что новогодний ужин будет важен для этого.

— Ты думаешь, Мако-сан пригласит его? — я скептически поднял бровь.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз Мако-сан обращалась к Карме-куну.

— Это ужин класса. Даже если она не пригласит его, это сделаю я, — решила она с решительным кивком.

Я слегка усмехнулся, глядя на неё. Нельзя было просто не восхищаться решимостью Хонами-сан. Несмотря ни на что, она верила в Карму-куна и делала всё возможное, чтобы каждый чувствовал себя желанным и важным. В конце концов, я был уверен, что именно Хонами-сан сохраняла единство класса и тот дружеский дух, которого не было ни у одного другого класса. Я знал, что она была нашим сердцем, а Карма-кун — нашей головой, они были тандемом, который вёл нас. Остальные просто следовали и помогали, как могли.

— Прости, что не разделяю твоего оптимизма, — сказал я.

Мы пришли в зону отдыха, и я подошёл к торговому автомату, чтобы купить два кофе. Хонами-сан села на одну из скамеек. Она поблагодарила меня за кофе, когда взяла его, и я сел рядом с ней.

— Всё в порядке. Я понимаю, что с Кармой-куном не так уж легко иметь дело, — сказала она.

— И не говори, — фыркнул я.

Мои губы слегка изогнулись вверх от весёлого смешка Хонами-сан.

Мы были единственными в зоне отдыха, что было понятно, так как люди почти не приходили сюда теперь, когда наступили холода. Этим утром, когда я выходил из общежития, лежали остатки снега, но к концу дня он уже растаял. Было прохладно, но не настолько холодно, чтобы нам пришлось идти в общежитие греться прямо сейчас.

— Я рада, однако, — сказала Хонами-сан шёпотом, который я едва расслышал.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Карма-кун дал тебе ту папку, — объяснила она с улыбкой. — Я на самом деле не знаю, что внутри, хотя у меня есть свои догадки, но тот факт, что он отдал её тебе по собственной воле, говорит о его прогрессе.

Я слегка кивнул и отпил немного кофе.

— Думаю, это правда...

Та папка... Карма-кун доверил её мне, а я отплатил ему тем, что потерял её. Естественно, я попытался вернуть её у Кацураги-куна, из-за чего, в свою очередь, оказался в довольно сложном положении. После долгого обсуждения я решил отдать папку и последовать тому плану, который был предложен Кацураги-куну и мне.

Было ли это правильным решением? Трудно сказать. То, что делал Карма-кун, было, безусловно, чересчур. И всё же он был моим одноклассником и работал на благо класса.

Так что, сколько бы я об этом ни думал, какой бы подход ни выбирал, я не мог отделаться от чувства, что я предал Карму-куна. Что я предал свой класс. И сделав это, я предал своего отца.

Что бы он сказал о моем решении?

Я хотел верить, что он поймёт; правда была в том, что я понятия не имел.

Оказывался ли он когда-нибудь в положении, когда ему приходилось выбирать между своей верностью и правильным поступком? В ситуации, когда эти две вещи конфликтовали друг с другом?

Я понятия не имел, каков ответ на эти вопросы. Он рассказывал о своих коллегах и о том, как проходили его дни, но мало говорил о своей реальной работе.

— Что-то случилось, Эйичиро-кун? — мягко спросила Хонами-сан.

— Просто задумался, — пробормотал я, опустив взгляд.

— Могу я спросить, о чём ты задумался?

Я посмотрел влево и встретил её обеспокоенный взгляд. Я никогда не перестану восхищаться Хонами-сан. Как она могла спросить о чём-то подобном не из любопытства, навязчивости или чего-то такого, а потому что искренне беспокоилась о тебе и действительно хотела помочь.

Я никогда не встречал никого подобного. Настолько безупречного... Кушида-сан была единственной такой, и в конце концов она оказалась ложью. Тем не менее, Хонами-сан не была ложью. Она была тем другом, которого ты хочешь видеть рядом, когда тебе плохо.

Ей было действительно не всё равно.

— Ты удивительная, Хонами-сан, — сказал я с мягкой улыбкой.

— Э? — на её щеках появился румянец, но я просто продолжил.

— Ты добрая, заботливая, умная, самоотверженная, честная, надёжная, оптимистичная, весёлая, красивая, ответственная...

— Э-Э?! Достаточно, Эйичиро-кун! — перебила меня Хонами-сан, бесконтрольно махая руками, прежде чем закрыть свой весьма заметный румянец. — ... Г-говорить такие вещи.

— Но это правда, — заметил я, слегка позабавленный её поведением. Полагаю, мои слова были смущающими, но я мог бы продолжить с множеством синонимов. — Я думаю... нет... Я уверен, что если и есть в этом мире по-настоящему хороший человек, то этот человек – ты, Хонами-сан.

Она сильно покачала головой, отчего её волосы всколыхнулись. Её смущённое выражение лица было довольно милым, пока она пыталась скрыть его руками.

Ей потребовалось мгновение, чтобы успокоиться; когда она это сделала, она ответила, говоря мягко.

— Хоть я и благодарю тебя за все эти комплименты, Эйичиро-кун. Боюсь, это неправда... Я далека от совершенства.

— Я не согласен, Хонами-сан.

— Ты можешь не соглашаться; это не отменяет того факта, что я не идеальна. Никто не безупречен. Все совершали ошибки... делали вещи, о которых сожалеют.

Я фыркнул, не сдержавшись.

— Ну, некоторые больше, чем другие.

— Возможно, — сказала она, с сожалением улыбаясь.

На моём лице появилось хмурое выражение после того, как я несколько секунд изучал её лицо.

— Есть что-то, о чём ты жалеешь, Хонами-сан? — неуверенно спросил я, не желая показаться навязчивым.

— Есть, — просто ответила она, её руки лениво играли с банкой, которая теперь была у неё в руках.

Я был удивлён этим заявлением. Я не мог представить Хонами-сан, ту, кто всегда поступает правильно, делающей что-то плохое, сожалеющей о каком-то решении.

— Иногда различие между правильным поступком и плохим поступком не так очевидно...

— Значит ли это... что ты сделала что-то плохое? Я не могу этого представить.

Она издала удручённый смешок.

— Спасибо, что думаешь обо мне так, Эйичиро-кун. Это действительно делает меня счастливой, — она посмотрела в мою сторону, грустно улыбаясь. — ...Но знаешь, Эйичиро-кун. Сначала ты говоришь себе: «Я сделаю всего лишь одну эту плохую вещь, но все хорошие дела, которые я сделаю потом, искупят это...» Вот только они не искупают. Эта плохая вещь всё ещё там... Она преследует тебя, — одинокая слеза скатилась по щеке Хонами-сан.

— ...Мне всё ещё трудно представить тебя как человека, который сделал бы что-то плохое, Хонами, — мягко сказал я.

Хонами вздохнула и, посмотрев секунду на свои руки, подняла глаза и встретила мой взгляд, демонстрируя решимость.

— Эйичиро-кун. Пожалуйста, позволь мне рассказать тебе о моём грехе.

***

От лица Чикуджоин Магане

Я вышла из ванной после душа с полотенцем на плечах.

Нет ничего лучше хорошего душа после ещё одного забавного дня.

Открыв холодильник, я схватила бутылку молока и пнула дверцу, чтобы закрыть холодильник.

Вернувшись в гостиную, я включила телевизор и переключала каналы, пока не остановилась на новостях, где обсуждали недавнее партнёрство между семьёй Тосака и какой-то компанией, и что значил для семьи выход на рынок логистики и перевозок.

— Скука.

Я снова переключила канал и продолжала, пока не нашла фильм, который показался достаточно занимательным. Выпив молоко, я бросила бутылку в мусорное ведро и радостно вскрикнула, когда она попала внутрь.

Жаль, что Мамика-чан и Сота-кун не смогли прийти сюда. По крайней мере, мне удалось повеселиться с ними перед отъездом.

Я не могла не чувствовать трепет. Поступление в эту школу было, безусловно, лучшим решением, которое я когда-либо могла принять. Всё здесь было просто таким развлекательным.

Интриги, ложь, правда, секреты. Каждый пытался перехитрить друг друга, даже если было невозможно по-настоящему выложиться на полную, потому что мы были не снаружи, так что требовались границы.

И всё же.

Я хихикнула, думая об этом.

Это было так весело.

Мой класс был сломлен, двое учеников были исключены, и Хиёри-чан может присоединиться к ним тоже, если Какеру-кун не сможет убедить Карму-куна не делать этого. Конечно, Канеда-кун и Хироя-кун занимали его мысли, так как они были на охоте за шпионом. Было совершенно очевидно, что он перегружен ситуацией, так как фракция, противостоящая ему, делала всё для его падения, а члены его собственной фракции давили на него, требуя решить каждую маленькую проблему: найти шпиона, очистить имя Хиёри-чан, объединить класс, отомстить за Морофуджи и Ябу и так далее.

Ну, он хотел быть тираном.

Вот почему я избегала этого. Никаких ограничений, и я была свободна делать то, что хотела, как хотела и когда хотела. Естественно, я помогала и вмешивалась тут и там, чтобы добавить немного остроты и изменить определённые результаты, которых я предпочитала избегать. Последний специальный экзамен был скучным, просто написать четыреста вопросов. Это было основой экзамена, исключение учеников и защита своих вопросов были просто аксессуарами, не стоящими усилий.

Хотя я должна признать, Карма-кун придал вещам интересный оборот...

Где веселье в том, чтобы просто исключать учеников?

Это было слишком легко и не приносило удовлетворения. Гораздо лучше было иметь всех этих маленьких миньонов, бегающих вокруг, не заботясь ни о чём, что происходило, даже не зная об этом. Всегда было здорово видеть их реакцию на результаты.

Интересно, каким будет следующий специальный экзамен. Возможно, я могла бы немного вмешаться тут и там, если экзамен будет достаточно интересным.

Спустя какое-то время я встала и подошла к шкафу, чтобы надеть какую-нибудь одежду. Когда я протянула руку, чтобы открыть шкаф и достать шорты, я заметила что-то на полу, прямо перед моей дверью.

Я подошла ближе и увидела, что это папка.

Подняв её, я открыла, чтобы посмотреть содержимое, и первое, что я увидела, была записка:

Завтра после уроков за школьным корпусом.

Спаси своего одноклассника.

Ух... Эти интригующие слова взволновали меня, и, заинтересовавшись, я убрала записку и начала читать содержимое папки.

Моя улыбка становилась всё шире и шире по мере того, как я просматривала файл.

— Ого, кто-то был очень непослушным.

Похоже, моё развлечение не закончится в ближайшее время.