Нестабильность

От лица Акабане Кармы

Как только занятия закончились, большинство девушек вылетело из класса. Наверняка, чтобы постоять под дверью Ичиносе и умолять её открыть, повторяя одни и те же клишированные фразы поддержки и утешения.

Однако, к моему удивлению, одна девушка осталась.

— Я готова к собранию, — с энтузиазмом сказала Мако, присоединяясь ко мне у выхода.

— Собранию?

— Ну да, я имею в виду, чтобы обсудить стратегию и всё такое, чем ты обычно занимаешься.

— А с чего вдруг быть собранию? — спросил я с явным недоумением.

— Ну... я... я не знаю. Я подумала... ну, раз Чие-сенсей объявила об этом экзамене, ты, наверное, захочешь обсудить, как нам действовать дальше.

— По крайней мере, кто-то рвётся работать, а, Карма? — рассмеялся Мацуо, подходя к нам и хлопая меня по спине.

Я взглянул на него и тут же заметил фальшивую улыбку, которой он меня одарил. Когда его внимание вернулось к Мако, его взгляд смягчился, и на губах появилась искренняя улыбка.

— Да! — подхватила Мако. — Мы должны найти способ предотвратить исключение кого-то из нас. Я знаю про опцию «заплатить двадцать миллионов», и знаю, что у нас есть деньги, но я уверена, что у тебя есть что-то на уме, верно, Карма?

— Возможно, и есть, — рассеянно ответил я, не особо вслушиваясь в её слова. — Почему бы тебе не пойти и не найти Канзаки и Шинобу, м? Скажи им, что мы встретимся завтра в караоке после уроков.

— Конечно. Это всё, что нужно сделать?

— Да, — я улыбнулся ей. — У нас с Мацуо есть дела, но я свяжусь с тобой, если понадобится помощь.

Она кивнула и ушла, бросив напоследок: «Увидимся позже».

Как только она вышла из комнаты, атмосфера мгновенно изменилась. Мацуо схватил ближайший стул, протащил его через пол и поставил перед моей партой, после чего сел. Не проронив ни слова, он одарил меня недовольным взглядом и указал на мое пустующее место; со вздохом я бросил рюкзак на пол с громким стуком и сел.

Поначалу он молчал, сверля меня взглядом; единственным звуком в тишине была барабанная дробь его пальцев по столу. Ожидая, пока он нарушит неловкое молчание, я блуждал взглядом по пустой комнате. Чие не стёрла с доски перед уходом, и уравнения, которые она писала во время урока, все еще были там; камеры в углах оставались вечно бдительными к событиям в каждом классе; солнце, скрытое за облаками, погрузило бы несколько беспорядочный класс в жутковатую атмосферу, если бы не включенный свет.

— В чем дело, Мацуо? У меня не так много...

— Это был ты, — твердо заявил он.

— Значит, теперь я что-то натворил, а? Людям очень нравится обвинять меня во всем, ты заметил?

— Ты распустил эти слухи об Ичиносе, Карма.

Его прямое обвинение меня не удивило. Мацуо был не из тех, кто ходит вокруг да около. Поэтому медленно, но производя как можно больше шума, я положил обе руки на стол и наклонился вперед, широко ухмыляясь ему в ответ.

— И зачем же мне это делать?

— Ичиносе винит себя за то, что случилось в тренировочном лагере. За то, что нас понизили до класса D. И вдруг начинаются эти слухи, а через несколько дней так совпадает, что нам предстоит кого-то исключить.

— Значит, ты предполагаешь, что я все это подстроил, чтобы исключить Ичиносе на этой неделе?

— Это, по меньшей мере, крайне удобно.

Так оно и было. Впрочем, я не собирался говорить ему, что ничего не знал ни об этом новом экзамене, ни о том, который будет на следующей неделе. Я просто запустил план со слухами, потому что учебный год скоро заканчивался, и мне нужно было уладить это дело до начала второго года.

Тащить за собой депрессивную Ичиносе месяцами было бы неприемлемо. Нужно было что-то делать, и если мне придется уничтожить её и все, во что она верила, просто чтобы переставить оставшиеся фигуры так, как я считаю нужным, — я это сделаю.

Когда Ичиносе рассказала мне свою историю, я почувствовал отвращение к самому себе.

Всё это время, пока я утешал её и проявлял понимание, мой разум повторял одно и то же слово: убожество. Я чувствовал, что это жалко. Вся эта драма и двусмысленность вокруг темы — ради этого? Я скорее был готов поверить, что она мне солгала... Но потом, в тишине своей комнаты, я начал думать.

К чему вся эта суета? Неужели украсть заколку для волос — это так плохо? Дело просто в факте кражи? В необходимости вернуть ее и публично признаться в содеянном? В том, что её мать устроила сцену? Что она разозлилась и даже не признала благих намерений дочери? В том, что она увидела плачущую младшую сестру? Я не мог этого постичь. Почему это было так ужасно?

Наказание за нарушение правил я мог понять. Но остальное?

Разочарование матери?

Отчаяние сестры?

Я не мог этого понять.

Что я должен был думать?

Как заколка для волос может разрушить семью?

Я никогда не встречал своих родителей. Они были слишком заняты, разъезжая по миру, ведя дела с такими людьми, как Аянокоджи-сенсей.

Если бы Нао украла, я бы ничего не подумал. Если бы Микото убила, я бы посмеялся. Если бы Киётака умер, я бы и глазом не моргнул.

— Ну, возможно, у меня действительно есть какой-то гениальный план, — пожал я плечами в ответ.

Он в ярости ударил кулаком по столу.

— Не пудри мне мозги, Карма! Разве наша катастрофа в тренировочном лагере не научила тебя твоим ограничениям?!

Мои ограничения?

...Конечно, все свелось к этому.

Где граница?

Где я провожу черту?

Где, черт возьми, проводит черту Киётака?!

— Если ты хочешь узнать этот мой гениальный план, — сказал я с некоторой помпезностью, — тогда тебе придется подождать до завтрашнего собрания.

На этот раз его вспышка ярости удивила меня: он резко встал, схватил меня за воротник и поднял вверх, при этом его стул упал на пол.

— Это не одна из твоих игр, Карма. Речь идет об одном из нас. Я следовал за тобой ради класса, но я не потерплю, чтобы ты относился к этому легкомысленно.

— Хм... Интересно, отреагировал бы ты так, если бы слухи касались Канзаки или Козуе, — захихикал я.

— Конечно, отреагировал бы.

— Правда? Не говори мне, что она тебе приглянулась, или, может быть... — я на секунду замолчал, так как мне кое-что пришло в голову, и заговорил снова, прежде чем он успел ответить. — ...или, может быть, ты знаешь об этом.

— ...об этом? — он моргнул. — ...она рассказала тебе про заколку?

Иногда этот парень бывает таким наивным.

Я просто рассмеялся.

— Значит, ты знал! Ха! Ах ты хитрый ублюдок! Ты знал и не сказал мне!

— Секреты человека принадлежат только ему, Карма. Не мне и не тебе ими делиться. А ты только что поделился ими со всей школой! Ты используешь это, чтобы уничтожить её морально! Это что, какая-то месть за то, что она не обратила внимания на Каруизаву и Мацушиту? В этом дело?

— А ну прекрати нести чушь! — я стряхнул его руки. — Я не виноват, если Ичиносе психически слаба. Если она не может справиться с небольшим давлением, она ничего не стоит, и ей пора возвращаться из страны фей!

— Небольшим давлением? — Шок на его лице был осязаем, но я не мог понять. Почему мои слова были такими шокирующими? — Карма... у тебя совсем нет эмпатии?

— Да ради всего святого, Мацуо! Она не закладывала бомбу в банк. Она никого не убила. Она не принимала наркотики! Она просто украла чертову заколку, чтобы её сестре не было грустно! — Я ударил кулаками по парте.

Видя мою вспышку, он вздохнул, словно признавая поражение.

— Ты действительно не понимаешь, да? — Почему он звучит так, будто ему больно? Это не имеет к нему никакого отношения. Он ничего не должен Ичиносе. Она разрушила свою семью и сбежала, придя сюда, вот и всё. Конец истории.

— Ты можешь хотя бы представить это, Карма? Мать, чьё здоровье ухудшается, семья, которая с трудом сводит концы с концами, тоска в глазах маленькой сестрёнки, которая хочет чего-то такого простого, но они не могут себе этого позволить. Нечто, что в конечном итоге превращается в незаконный акт, совершенный именно тем человеком, который должен быть ответственным. Акт, который перечеркивает всё, чему мать пыталась научить своих детей... Но ты не можешь понять ничего из этого, не так ли? Кто-то вроде тебя не способен видеть ничего без злобы.

К концу его маленькой речи мне стало трудно контролировать дыхание. Я едва чувствовал какую-то жидкость, стекающую по моим кулакам, вероятно, кровь, но мне было плевать. Меня всего трясло, и мне просто нужно было что-то сломать.

— Вон, — приказал я.

— Что?

— Пошёл вон, чёрт возьми! — прогремел я, сверля Мацуо взглядом.

Должно быть, он что-то понял, потому что слегка кивнул и вылетел из комнаты.

Тогда ярость овладела мной.

Я не мог сказать, сколько времени прошло: пять минут? Десять? Полчаса? Я понятия не имел. Могу только сказать, что какое-то время я швырял всё, что попадалось под руку, и проклинал всё и вся, что приходило в голову.

Мой класс и их красивые идеалы. Нагумо и его амбиции. Цукаса и его планы. Аянокоджи-сенсей и Белая Комната. Киётака и его уроки.

Почему их должно что-то волновать? Какая разница, то это или это? Это не имеет значения. Неважно, какого цвета кошка, белая или чёрная, лишь бы она ловила мышей.

Ичиносе хотела сделать сестру счастливой, украв заколку. Сработало? Да. Тогда что тут добавить? В чём проблема?

Сестра Ичиносе была счастлива. Кража заколки того стоила. Мать слишком остро отреагировала. Конец дискуссии.

Так что они все со своими красивыми моральными принципами могут...

Я пришёл в себя, когда услышал, как открылась дверь. На секунду я увидел Чие, стоящую в дверном проёме, прежде чем она отшатнулась и захлопнула дверь.

Я оглядел класс.

Если раньше он был несколько беспорядочным, то теперь стал неузнаваемым. Парты и стулья были разбросаны, некоторые сломаны. Даже доска не удержалась на стене. К счастью, я не разбил ни одного окна.

Все же, это будут непредвиденные расходы. Придется скорректировать бюджет, и Юки не обрадуется.

Я сделал глубокий вдох и провел руками по лицу, затем по волосам.

Плевать.

— Мне не нужно это понимать, — пробормотал я. — Мне просто нужно это исправить.

Нелепая фраза, но почему-то она помогла мне успокоиться.

— В чем дело, Чие? — спросил я достаточно громко, чтобы она услышала меня с другой стороны двери.

Дверь робко приоткрылась, и показалось лицо Чие.

— Успокоился?

— Да, что тебе нужно?

— Я искала тебя... эм... Председатель хочет тебя видеть, — прокомментировала она, блуждая глазами по комнате.

— Председатель?

— Не знаю, знаю только, что он хочет тебя видеть.

Я вздохнул.

— Ладно, веди.

Она вышла в коридор, и я последовал за ней, закрыв за собой дверь. Я был возле кабинета председателя лишь однажды, в начале года, когда проводил разведку. Несмотря ни на что, это было не то место, к которому мне нужно было приближаться. Мне также было интересно, зачем председателю понадобилось меня видеть. Я ничего не сделал, а даже если бы и сделал, столь незначительными вопросами занимался бы не председатель.

Пока я шёл за Чиэ по коридорам, я заметил, что она бросает на меня взгляды каждые несколько метров. Это нельзя было назвать незаметным.

— Что?

— Ничего, — она отвела взгляд.

Мы вошли в другой коридор и прошли несколько шагов, прежде чем я решил заговорить снова.

— Убедись, что класс будет убран и приведен в порядок к завтрашнему дню.

— Что?

— Что?

Она остановилась.

— Ты в порядке?

— Конечно, — ответил я, стараясь быть как можно более уклончивым.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Я никогда не видела, чтобы ты так срывался.

— Да, ну... дерьмо случается... — я отвел взгляд, желая покончить с этой темой и двигаться дальше. Мне нужно что-то делать, а не стоять на месте и думать, не говорить о своих чувствах.

— Хочешь поговорить об этом?

— Не особо.

— Карма.

— Да?

— Карма, посмотри на меня.

Я не посмотрел.

Я услышал вздох, затем почувствовал пару рук на своей голове, которые заставили меня встретиться взглядом с Чие.

— Ты не один, ты же знаешь это, верно?

В её глазах была грусть, которая заставила меня сжать кулаки и посмотреть в сторону. Я не пытался вырваться из её хватки, просто позволил глазам блуждать где угодно, только не встречаясь с её взглядом.

Я не хочу жалости.

Мне это не нужно.

— Потому что тебе не всё равно? Не смеши меня. — Я мысленно проклял себя, когда почувствовал, как мой голос дрогнул.

Раздался самоуничижительный смешок.

— Я знаю, что я не образец для подражания. И я далека от того, каким должен быть учитель... но в конечном итоге, ты и остальные находитесь под моей опекой, Карма. Я хочу для вас лучшего.

Я хмыкнул.

— Какой оригинальный способ сказать мне, что ты хочешь класс А.

Она рассмеялась над моим комментарием, и я рискнул посмотреть ей в глаза. К счастью, грусти больше не было видно; вместо этого она, казалось, вернулась к своему обычному поведению.

— Идём, — сказала она. — Председатель ждёт.

Вскоре мы подошли к кабинету председателя.

Чие открыла дверь, не проронив ни слова, но одарила меня гостеприимной улыбкой. Я сделал вдох, стараясь подавить любой намёк на то, как паршиво я себя чувствовал и выглядел, прежде чем войти в комнату.

.

.

Полчаса спустя я вышел из кабинета председателя со смешанными чувствами. С одной стороны, это было более продуктивно, чем я ожидал; с другой... чёртовы ограничения, почему я не могу задушить этого ублюдка!?

Серьёзно, людям пора начать ценить усилия, которые я прилагаю, чтобы не стать серийным убийцей.

— О! Карма-кун! Тебя тоже сюда вызвали?

Я повернул голову и увидел Чикуджоин Магане, прислонившуюся к стене.

Она подскочила и быстро подошла ко мне.

— Ну? Как всё прошло? Что сказал тебе Сакаянаги-кун?

— Он хотел, чтобы я произнёс речь на церемонии открытия для первокурсников в следующем году.

— ~Хех? — ухмыльнулась она, видя мою очевидную ложь насквозь. — А если я пообещаю рассказать тебе о своей встрече, ты скажешь правду?

Я пожал плечами.

— Это было бы заманчивым предложением, если бы твоя встреча меня интересовала.

Она меня интересовала. Зачем эта девушка встречалась с человеком, находящимся там?

Я хотел рискнуть и взглянуть в сторону Чие, но решил этого не делать. Чикуджоин заметит, и я покажусь колеблющимся.

Она взялась за ручку и слегка приоткрыла дверь.

— О, но я уверена, что ты хочешь услышать то, что я скажу~

Сказав это, она шагнула вперед и вошла в кабинет.

Когда дверь закрывалась, я заметил на полу клочок бумаги. Медленно я наклонился и поднял его.

Завтра перед уроками. За общежитиями.

На этот раз настала моя очередь смеяться.

Я взглянул сначала на Чие, потом на дверь, закусив губу в попытке подавить ухмылку.

Эта девчонка никогда не перестанет меня удивлять.

.

.

От лица Томори Нао

— Как мило с твоей стороны присоединиться ко мне, Нао-сан.

Раздражающее замечание Сакаянаги встретило меня, когда я села рядом с ней в углу библиотеки. С книгой в руках, тростью сбоку и беретом на столе справа от нее, она даже не подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Извини. Я была занята.

— Полагаю, ты выпускала пар на Аянокоджи-куна, да?

Я проворчала что-то на её догадку, и она продолжила, приняв мое ворчание за подтверждение своего предположения.

— Хорошо. Тогда нам не нужно обсуждать твою сцену в классе.

— Мою сцену? — Она немного подняла голову и посмотрела на меня, приподняв бровь. Я вспылила. — Знаю, было глупо с моей стороны провоцировать Иккея, просто... я понятия не имею, как подступиться к Чикуджоин, ясно? Я знаю только, что в средней школе она была примером для подражания и что она внезапно стала правой рукой Микото.

Это было досадно. Даже приводило в бешенство. Чикуджоин была одной из немногих учениц в школе, которую я не могла уничтожить публикацией на форуме или удачно вставленной фразой во время разговора с друзьями — не то чтобы я знала секреты всех, я просто знала, как задеть людей. И все же было очевидно, что что-то не так. Немыслимо, чтобы эта девчонка была примером для подражания — не здесь, не в своей средней школе, нигде. И тот факт, что она была помощницей Микото? Микото была не из тех, кто станет сотрудничать с хаотичным и непредсказуемым элементом... если только у нее не было другого выбора, конечно. Тогда, когда она думала, что я пойду за ней, она ни секунды не колебалась, чтобы искать союза с Кармой.

— Ну, к счастью, теперь мы знаем, каковы ее намерения, — заговорила Сакаянаги, переворачивая страницу своей книги.

Я подняла бровь.

— Я думала, это очевидно. Она идёт за нами.

— Нами? — она подняла голову и опустила книгу. — И что же заставляет тебя так думать, Нао-сан?

— Чикуджоин изложила свои намерения довольно ясно, — сказала я.

— Разве? Потому что, как по мне, мы увидели её заявление только сегодня.

— ...Конечно, как пожелаешь, — выдохнула я. — Теперь нам нужно придумать что-то, чтобы защитить себя и пойти против Чикуджоин.

Она покачала головой.

— Но, Нао-сан. Мне не грозит абсолютно никакой опасности.

— А?

Что она теперь несёт?

Иногда мне казалось, что мозги Сакаянаги так же извращены, как у Кармы. Она могла быть такой логичной временами, а потом говорить страннейшие вещи.

Чикуджоин спровоцировала нас обеих во время смешанного тренировочного лагеря. Было ясно, что она придёт за нами. Теперь, услышав, что на следующей неделе у нас будет специальный экзамен, она решила действовать и разбросать те бумаги в классе А, чтобы разделить нас и скомпрометировать позиции меня, Сакаянаги и Йоши.

Чего я не понимала?

— Нао-сан, не будешь ли ты так любезна напомнить мне, каковы были три пункта заявления Чикуджоин-сан?

— Что я предаю класс, что Йоши выдал имя нашего лидера другим классам во время экзамена на острове, и что твой отец – председатель. И что с того?

— Это получается... две правды и одна ложь, так? И к этому мы должны добавить слухи, касающиеся Ичиносе-сан, слухи, в которые люди верят всё больше и больше...

Я кивнула, понимая, к чему она клонит.

— Понимаю.

И поскольку тот факт, что папа Сакаянаги был председателем, был безобидным, люди пропустят эту информацию как какую-то мелочь. Безобидную мелочь, которую Чикуджоин добавила, чтобы придать больше веса двум другим пунктам. Затем Йоши признал, что он раскрыл имя нашего лидера, добавив ещё больше веса информации.

Если отец Сакаянаги — председатель. Если Йоши действительно раскрыл лидера. Если Ичиносе заперлась в своей комнате, чтобы избежать слухов... тогда как пункт, обвиняющий меня в предательстве класса, может быть ложным?

— Фу-фу, кажется, Чикуджоин-сан интереснее, чем я думала изначально, — рассмеялась Сакаянаги.

— И что нам делать? — спросила я. — Если бы мы придумали слухи против нее, ей было бы всё равно, а Микото её защищает, класс С не исключит её.

— Что делать? Что делать? ...Ах, вопрос на миллион, действительно, — пробормотала она, глядя в потолок с неким блеском в глазах. — Приоритет – это раскол, который появился сегодня. Завтра в нашем классе должны быть другие бумаги...

— Я приду пораньше и уберу там, — прервала я ее.

В записках, которые Чикуджоин оставила сегодня, говорилось, что завтра будут новые разоблачения. Если ничего не будет раскрыто, то осведомлённость моих одноклассников обо мне и Йоши снизится. Важно было держать их недоверие под контролем.

Сакаянаги посмотрела на меня, сомневаясь, что мои слова чем-то помогут, но не стала отговаривать меня.

— ...Я ожидаю, что Чикуджоин-сан сохранит свою маленькую систему из двух правд и одной лжи. Позвони Хашимото-куну, убедись, что у него готова история на любой случай. Вы двое были довольно заняты с начала учебного года, так что у Чикуджоин-сан не должно быть недостатка в откровениях.

— Она не должна знать так много.

— Лучше не строить предположений, Нао-сан. Я тоже подготовлю кое-что на случай, если одно из этих... откровений коснётся меня.

— Ладно, я сделаю это... А что насчёт Чикуджоин?

Она наклонила голову из стороны в сторону, словно в раздумьях.

— Ну... если честно, у меня большой соблазн позволить ей продолжить свою игру.

— Мы не знаем, какая у неё есть информация, Сакаянаги.

— Я в курсе.

— Если она раскроет что-то компрометирующее, головы – моя и Йоши – полетят с плеч. И не будет иметь значения, исключат кого-то из нас или нет.

— Это возможно, да.

— И ты готова пойти на такой риск, просто чтобы посмотреть, что будет дальше?

— О, не нужно поднимать такой шум, Нао-сан. Я же говорила тебе несколько месяцев назад, не так ли? Я не брошу своего дорогого слона, — она улыбнулась.

— Да, приятно знать, — ответила я с презрением.

Её улыбка стала грустной, словно она была разочарована тем, что я не доверяю ей больше. Со вздохом она достала телефон и положила его на стол рядом с собой.

— В таком случае, позволь мне успокоить тебя, Нао-сан. У меня действительно есть кое-что на уме. Но, пожалуйста, не теряй фокус. Важный экзамен будет на следующей неделе, да?

.

.

От лица Аянокоджи Киётаки

После разговора с Нао я решил покинуть здание школы и пойти встретиться с Харукой и остальными в торговом центре Кеяки. Если я правильно помню, они собирались пойти в одно из кафе на первом этаже.

Однако мои планы изменил человек, стоящий перед школьным зданием, которого я собирался проигнорировать, пока он меня не окликнул.

— Аянокоджи, есть минутка?

— Канзаки? ...Эм... конечно.

Чего он хочет от меня сейчас?

— Идём.

Он пошёл прочь, не убедившись, что я следую за ним, как он просил.

Немного раздраженный этим, я все же последовал за ним.

Так мы добрались до места сбоку от спортзала, на небольшом расстоянии от здания школы, где Канзаки остановился и наконец повернулся ко мне лицом. Вероятно, он не хотел, чтобы кто-то вмешивался.

— Ну? Зачем мы здесь? — спросил я.

— Я хочу, чтобы ты прекратил.

— Прекратил?

— Да. То, что вы делаете, постыдно и бесчестно. Я понимаю, что это соревнование, но есть ограничения, и ты перешёл черту, Аянокоджи.

Ограничения?

Перешёл черту?

О чём он говорил?

Какую черту я должен был перейти?

Каковы были эти ограничения, которые у меня должны быть, по его мнению?

— Прости, я не понимаю.

— Киё-кун? Рюджи-кун? — Чикуджоин наклонила голову в замешательстве, внезапно появившись с той же стороны, откуда пришли мы. — Ну надо же, какая неожиданная комбинация.

— Чикуджоин? Что ты здесь делаешь? — спросил я её.

— Всё в порядке, — отмахнулась она рукой. — Я могу быть третьей, нейтральной стороной в случае проблем, разве нет?

Впрочем, это не было ответом на мой вопрос.

Я посмотрел на Канзаки, который в итоге не сказал ни слова Чикуджоин, но снова повернулся ко мне.

— Продолжая с того места, где мы остановились, Аянокоджи, — сказал Канзаки. — Чем ты занимался после уроков?

— Я член студенческого совета, думаю, это само собой разумеется. В отличие от некоторых, я не свободен делать всё, что мне заблагорассудится, после уроков, — ответил я.

В отличие от Канзаки, присутствие Чикуджоин показалось мне довольно удобным.

— Значит ли это, что ты не просто пытаешься распространять эти слухи, а? — спросил Канзаки. Хотя его выражение лица оставалось таким же спокойным, как всегда, в его словах чувствовалась сила личности.

Значит, он хотел надавить на меня по поводу слухов об Ичиносе. Ну, что бы там Карма ни наговорил своему классу...

— Эти слухи?

— Ты знаешь, о чем я говорю.

— А, ты имеешь в виду те, о том, что Ичиносе творила всякие плохие вещи? — уточнил я. — Да, извини, я к этому не имею никакого отношения.

— Прикидываться дурачком – просто пустая трата времени, — сказал Канзаки. — Я хотел бы прояснить кое-что для тебя, здесь и сейчас: твои действия настолько подлые, что неудивительно, что вы с Кармой друзья детства.

— Хорошо, но даже если ты так говоришь, я правда не знаю, что тебе ответить.

Я не имел никакого отношения к слухам, и это была правда. Если он не готов поверить правде, то я ничего не мог поделать.

Я хотел выбраться из этой ситуации как можно скорее, но у Чикуджоин были другие планы.

— Эй, Рюджи-кун. Эти слухи, которые ходят вокруг... ты действительно уверен, что это просто... слухи?

— Что?

— Ну, я не хочу создавать проблем или чего-то такого, но: «Нет дыма без огня», верно?

— Для слухов не нужен огонь, Чикуджоин. Только не в том случае, если какой-то подлец напускает дым повсюду.

Чикуджоин сделала задумчивое лицо.

— Понятно... Ну, это, безусловно, правда, что огонь и слухи – вещи разные. — Пословицы не всегда работают в реальном мире. — Но мне всё ещё интересно, можешь ли ты с абсолютной уверенностью сказать, что у Хонами-чан нет тёмного прошлого, Рюджи-кун?

— Один год, Чикуджоин. Мы боролись вместе в одном классе около года, прошли через огонь и воду. Так что... да, я уверен.

— Хм... Полагаю, одного года достаточно, чтобы полностью узнать кого-то, — Чикуджоин сменила позу, все еще выглядя задумчивой.

— Конечно, я также спросил Ичиносе напрямую.

— О? — это, казалось, вызвало интерес Чикуджоин. — И что она сказала?

— Она сказала мне не беспокоиться и не поддаваться на все эти слухи.

— Другими словами, это значит, что она ничего не подтвердила и не опровергла?

— Это правда. Поэтому я решил поверить ей.

— Но тогда зачем ей запираться в своей комнате? — спросила Чикуджоин со смесью замешательства и наивности в голосе; она выглядела как ребенок, спрашивающий отца, почему тает мороженое. — ...Я имею в виду, кто захочет говорить о своем тёмном прошлом, верно? И причины этой секретности могут быть разными, ты согласен, Киё-кун?

Не особо желая быть вовлеченным в это, я просто слегка кивнул, чтобы удовлетворить её.

— И люди всегда пытаются стать лучше, верно? — продолжала Чикуджоин свои расспросы, довольная моим кивком. — Может быть, она сделала что-то плохое в прошлом и решила быть невероятно доброй в старшей школе, чтобы искупить вину? Кроме того, ситуация ещё сложнее, если учесть, что никто в школе не был частью её прошлой жизни.

Следовательно, слово Ичиносе было единственным, что у нас было.

Канзаки прищурился на секунду, словно раньше не задавал себе ни одного из этих вопросов. В следующую секунду к его лицу вернулось спокойное и собранное выражение, глаза демонстрировали полное доверие к Ичиносе.

— Я не об этом говорю, — наконец сказал Канзаки и посмотрел на меня. — Я спрошу тебя снова, Аянокоджи. Я хочу, чтобы ты опроверг слухи.

Я вздохнул.

— Послушай, Канзаки. Если бы я мог, я бы помог тебе чем угодно. Но, как я уже сказал ранее, я не имею никакого отношения к этим слухам и понятия не имею об их происхождении.

— Значит, ты говоришь, что не намерен опровергать эти слухи.

— Опровергнуть слухи? — Я наклонил голову. — Слухи так не работают.

— Действительно, — кивнула Чикуджоин. — Они распространяются куда хотят, и принимают новые формы с каждым человеком, который их передаёт. Вот так «он пришёл поздно вечером» может превратиться в «он совершил преступление».

Её пример был немного экстремальным, но не совсем уж неверным.

Тем не менее, Канзаки не отступал.

— Я проводил тщательное расследование среди учеников класса B в течение последних нескольких дней.

— И?

— Я проследил источник всех слухов до твоего класса. Когда я прижал твоих одноклассников вопросами о том, где они услышали слухи, они всегда отвечали что-то вроде «кто-то сказал мне» или «я услышал это где-то». Каждый из них. Я уверен, что ты, из всех людей, должен понимать, что это значит, Аянокоджи.

Кто-то дал инструкции этим ученикам... хотя я бы поспорил, что это больше связано с тем, насколько легкомысленными или невнимательными могут быть некоторые из моих одноклассников. Конечно, Канзаки, должно быть, избегал расспросов таких людей, как Чиаки или Йосуке, учитывая их статус в классе.

— Извини, Канзаки, — сказал я, — но я не думаю, что ты на правильном пути.

— Все улики указывают на то, что слухи, призванные опорочить Ичиносе, почти наверняка были распространены первым годом класса B.

— Ух, звучит серьёзно, — ахнула Чикуджоин, прикрыв рот руками.

— И даже не думай, что я был небрежен. Я спрашивал не только первокурсников – я спрашивал второкурсников и третьекурсников тоже. Они сказали, что слышали слухи от класса B. Именно туда я их и отследил. При необходимости я могу позвать этих учеников и попросить их подтвердить факты лично.

Я не мог удержаться и закатил глаза. Отлично, Карме удалось сделать своих одноклассников такими же параноиками, как он сам.

По-видимому, Канзаки и остальные из класса D тщательно расследовали источник слухов. Он был убежден, что первый год класса B возглавил их создание, поэтому он сейчас и противостоял мне. Казалось, он действовал в одиночку, но я не мог быть уверен; Карма, должно быть, нашептал ему пару вещей. Было нетрудно выставить мой класс виноватым, так как Кей и Чиаки были в одной группе с Ичиносе и некоторыми другими девушками из класса D.

Впрочем, передо мной стоял только Канзаки.

— Это ты сказал своему классу распространять эти слухи? — спросил Канзаки.

— Э-э, нет?

— Хорошо, тогда кто? Кроме тебя, только Хорикита и Мацушита могли отдавать приказы классу B.

— Кто знает? Я не знаю, каково происхождение этих слухов, Канзаки. Я услышал их где-то по пути. Даже если ты говоришь, что слухи пошли из класса B, что я должен с этим делать? Я не могу контролировать индивидуальные действия сорока учеников.

Услышав это, Канзаки изменил подход.

— Значит, ты подхватил истории, не зная, правдивы они или нет, принял их за чистую монету и просто... распространил?

— Так уж устроены люди, разве нет? Неважно, правда это или выдумка; если слух интересный, люди будут говорить. Кроме того, мы, парни, ничто по сравнению с девушками в этом вопросе, а? — Я посмотрел на Чикуджоин.

— Ну... Я определенно люблю слухи...

— И, к сожалению, чем сочнее слухи, тем более захватывающими они становятся. Попробуй сделать шаг назад и взглянуть на картину в целом, Канзаки. Ичиносе не подтвердила и не опровергла слухи. И она никого не просит помочь ей. Это довольно странно. Если это полная выдумка, ты бы подумал, что она попросит помощи в поиске их источника, верно? В конце концов, честные люди не скрывают своих поступков, не так ли?

— У Ичиносе крайнее отвращение к конфликтам, — сказал Канзаки. — Я верю, что она может найти в своём сердце сострадание ко всем... даже к тем, кто распространяет о ней злобные слухи.

Поскольку она не занимала собственной позиции по этому вопросу, Канзаки ничего не оставалось, кроме как верить в неё.

— Что ж, похоже, мне не удастся переубедить тебя...

В любом случае, этот разговор и то, что Чиаки и Кей рассказывали мне о поведении Ичиносе каждый раз, когда речь заходила о прошлом, привели меня к одному выводу: слухи, циркулирующие об Ичиносе... всё-таки не были ложью.

Что означало, что Карма узнал, что именно скрывает Ичиносе. Теперь, что именно из всего сказанного было правдой... Оставалось только гадать.

Я на мгновение отложил свою позицию ученика, рассматривая это дело с социальной точки зрения. Ичиносе, вероятно, могла бы подать в суд на человека (или людей), запустившего слух, за клевету. Независимо от того, были ли слухи правдой, они нанесли ущерб её репутации, что давало ей основания для иска. Точно так же, как Карма угрожал подать в суд на Хиёри за клевету ещё в декабре.

...Если, конечно, слухи не касались фактов, которые уже были общеизвестны. Я понятия не имел, какие ресурсы задействовал Карма для своей уловки, но его работа шла по плану. Молчание Ичиносе было доказательством того, что всё работает как надо.

— Мы еще не закончили разговор, — сказал Канзаки.

— Может, оставим всё как есть? Даже если мы продолжим этот разговор, не похоже, что мы придем к согласию, — сказал я. — И уже поздно, я хотел бы вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Канзаки слегка мотнул головой, выглядя вызывающе. Затем его взгляд упал на Чикуджоин, чьё выражение невинности и любопытства не исчезло.

— Прошу меня извинить. — Канзаки слегка поклонился ей и неожиданно пошел обратно к общежитиям, а не к зданию школы.

Чикуджоин и я остались на месте, глядя друг другу в глаза.

— Не я пытался затеять ссору здесь. Меня втянули в эту ситуацию, — сказал я ей.

— Конечно, конечно, я верю тебе, я верю тебе, — рассмеялась она, явно позабавленная.

— Как ты это сделала? — спросил я, имея в виду то, как она заставила его думать, что она безобидна.

— О чем ты говоришь, Киё-кун? — Она снова рассмеялась и покружилась вокруг своей оси. — Для всех в этой школе я просто чудачка, которая бродит по кампусу и получает хорошие оценки.

— Справедливо... — пробормотал я про себя.

— Откуда ты знала, что мы здесь?

— Я не знала, — заявила она. — Я просто брожу. В этой школе всегда происходит что-то интересное, если знать, где искать.

— Раз ты так говоришь, — сказал я, — впрочем, этот инцидент заканчивается здесь. Я не хочу, чтобы слухи об этом бродили по кампусу завтра, хорошо?

Она хихикнула над моей формулировкой и приняла просьбу. Я не знал, насколько могу ей доверять, но если появятся слухи о какой-то конфронтации между мной и Канзаки, я буду знать, кого винить.

— Я возвращаюсь в общежитие. Что будешь делать ты?

— О~? Киё-кун хочет пойти в общежитие вместе со мной? — пошутила она.

Я покачал головой и направился к общежитиям, ничего не сказав. Лучше было не отвечать этой девушке.

Через несколько секунд она догнала меня и пошла рядом.

— Я бы спросил, что ты делала возле школы в такой час, но...

— Я бы сказала, что бродила вокруг? — фыркнула она.

Я кивнул.

— Ну, кажется, Киё-кун начинает узнавать меня, да?

— Интересно, возможно ли это.

— Хо? — она ухмыльнулась.

— Чем ты занималась до поступления сюда? — спросил я прямо.

— Как обычно. Ходила в школу, тусовалась с друзьями, и мне говорили быть хорошей девочкой, — безразлично пожала она плечами.

Она говорила как девушка, которой наскучила обыденность её прошлого, но её личность заставляла меня сомневаться, что там вообще была какая-то обыденность.

— Что ты делала с начала учебного года? — попытался я снова.

Она хихикнула.

— Боже, а ты любопытный, Киё-кун? — Она перешла с моей правой стороны на левую. — Но я полагаю, Нао-чан рассказала тебе о моем подарке классу А, да? Она просила о помощи? Должно быть, она понятия не имеет, что со мной делать.

И теперь она открыто признает, что является источником раздора в классе А.

— Нет, ей просто нужно было выговориться, — ответил я.

— О? Тогда полагаю, там были оскорбления в мой адрес...

— Немного...

Она хихикнула, злорадствуя над получаемой информацией.

Больше мы не обменялись ни словом за всю оставшуюся дорогу до общежитий. Она напевала песенку, хихикала и весело подпрыгивала по пути, а я в очередной раз не смог понять человека по имени Чикуджоин Магане.

Она была для меня загадкой, как и я для неё.

Только она желала разгадать меня. Поэтому она решила пойти за Нао, близким мне человеком, и посмотреть, как я отреагирую; Сакаянаги и класс А были лишь бонусами для ее развлечения, это я понимал. Я также должен был предположить, что она нападёт на меня напрямую, как только закончит с Нао, поэтому разгадка тайны, которую она представляла, была критически важна.

Хотя я знал о её действиях во время экзамена на острове и «Зодиака», я понятия не имел о её делах в течение остального года. Ограничивалась ли она сдачей экзаменов или делала что-то еще? Делала ли она что-то ещё, кроме провокаций Нао и Сакаянаги во время тренировочного лагеря? Была ли она агентом хаоса, каким себя выставляла, или здесь что-то другое? Есть ли у нее союзники или она, как Микото, предпочитает работать в одиночку?

Её положение, так близко к Микото, тоже меня несколько беспокоило. Микото была не самым хитрым человеком, но с той скудной информацией, которой я владел, я не мог сказать, была ли Чикуджоин просто своего рода консультантом для Микото или она как-то манипулировала ею. Естественно, я мог бы попросить Микото дать мне информацию о Чикуджоин или как-то помочь мне остановить её. Она бы неохотно, но сделала бы это. Тем не менее, в долгосрочной перспективе это принесло бы только вред. Помимо ущерба моим отношениям с Микото, это навредило бы ее положению в классе С. Это было не то, что мне нужно именно сейчас, когда Микото взяла на себя лидерство в своём классе.

Во всяком случае, единственное, что я мог сказать наверняка после всего этого — Чикуджоин умела заметать следы.