Холод

От лица Аянокоджи Киётаки

Наступило утро третьего дня с момента объявления дополнительного экзамена. Голосование должно состояться в субботу, послезавтра.

Слишком скоро один из наших друзей будет исключён из школы.

Я принял утренний душ, почистил зубы, вытирая волосы полотенцем. Мой план состоял в том, чтобы делать всё медленнее обычного, задерживаясь в комнате как можно дольше, но при этом не опоздать на занятия.

Такое утро стало чем-то вроде привычного ритуала... Со временем действительно ко всему привыкаешь. Не успел я оглянуться, как провёл в этом общежитии целый год.

— Не похоже, что время идёт так же, как раньше, — сказал я себе.

То, как вы воспринимаете течение времени, зависит от того, весело вам или нет. Когда я впервые столкнулся с этой концепцией, давным-давно, я, честно говоря, её совсем не понял. До поступления в старшую школу течение времени казалось строго фиксированным. Ни одна секунда не была лишней.

Но теперь всё ощущалось иначе. Очевидно, дни проходили с той же скоростью, что и в прошлые годы. И всё же мысль о том, что я выпущусь всего через два года, заставляла чувствовать, будто время действительно пролетело в мгновение ока. Это было странно.

Я решил сосредоточиться на сборах. Времени лениться уже не оставалось, так что я закончил одеваться и направился к лифту, чтобы спуститься в холл. Обычно по утрам он был забит студентами, идущими в школу, из-за чего реагировал медленно, но, учитывая, что я выходил впритык, сейчас он не должен быть слишком загружен.

Лифт спустился с верхних этажей. Внутри был только Йосуке.

— О, доброе утро, Киётака-кун, — сказал он.

— Редкое зрелище, Йосуке. Ты сегодня тоже выходишь впритык, да?

Он был примерным учеником, поэтому почти всегда приходил в класс с большим запасом времени. Для него было довольно необычно покидать общежитие поздно, не говоря уже о том, чтобы делать это в последнюю минуту, как сейчас.

Я вспомнил вчерашний разговор с Кей, где она просила меня поговорить с Йосуке.

— Ну, я действительно планировал выйти пораньше, но... — сказал Йосуке с горькой улыбкой на лице, выглядя несколько противоречиво.

Это было расплывчато.

— Но?

Когда мы добрались до холла и вышли из лифта, я увидел Кей, которая ждала с телефоном в руке.

— Доброе утро, Кей, — поздоровался Йосуке.

Она подняла взгляд и заметила приближающегося Йосуке. Меня она тоже увидела, но после того, как я слегка покачал головой, её внимание вернулось к Йосуке.

— Я хотела ещё раз извиниться за вчерашнее, — начала Йосуке. — Обещаю загладить свою вину, как только всё это закончится...

Пока Йосуке был занят разговором со своей девушкой, я решил пойти вперёд один. В конце концов, я вполне мог найти другое время, чтобы поболтать с ним.

.

.

Этот экзамен было трудно обсуждать в классе. Когда я пришёл, в воздухе висело тяжёлое предчувствие, и казалось, что все сидят как на иголках.

— Утречко, Киёпон.

— Утречко.

Мы с Харукой обменялись приветствиями, пока я садился на своё место. Ученики, уже находившиеся в классе, казались вялыми. Очевидно, вся эта секретность вокруг их голосов критики мешала поддерживать нормальные отношения, и, вероятно, так будет продолжаться до самого конца специального экзамена. На самом деле, так, скорее всего, будет и после окончания экзамена, особенно если всё пойдёт не совсем так, как ожидалось.

«Такое чувство, будто над нашими головами сгустились тучи, скажи?» — написала мне Харука в личном сообщении.

«Случилось что-то необычное?» — ответил я.

«Пока ничего. Но все реально настороже, не находишь?»

Находясь в классе, никогда не знаешь, кто может подслушивать. Даже если указание, за кого голосовать, уже было дано, оставалось ещё два голоса критики. Сомневаюсь, что кто-то был настолько беспечен, чтобы произносить имена тех, за кого голосует, вслух.

«Будем надеяться, что завтра мы получим результаты».

«Ага».

После этого короткого разговора с Харукой я убрал телефон. Мы собирались оставаться незаметными и просто ждать, пока буря утихнет. То есть, если наши одноклассники позволят нам быть настолько наивными.

.

.

Тяжёлая атмосфера всё ещё сохранялась после окончания уроков. Чувствовала она это или нет, но моя соседка, Сузуне, молча начала собирать свои вещи, чтобы вернуться в общежитие, как обычно.

Пройти этот экзамен в одиночку будет трудно. Было бы нормально хотеть иметь как можно больше союзников. Но Сузуне не подавала признаков того, что собирается это делать. Хотя её статус в классе закрепился как статус важной фигуры, я не видел, чтобы люди отдавали ей голоса похвалы или критики, по крайней мере, не так много. Но потом...

Я вспомнил, как она противостояла Рьюену на днях. Приняв во внимание то, чего она хотела и чего ей, казалось, не хватало, я смог увидеть, какую стратегию она задумала. Видимо, она пыталась пройти этот экзамен, используя другой метод. Это будет нелёгкий путь, но если у неё всё получится, результаты будут интересными.

— Необычно, что ты ещё не пришла ко мне за советом. Ты хорошо справляешься с этим экзаменом? — спросил я Сузуне.

— Это не тот экзамен, где можно просто подойти к одноклассникам и попросить о помощи, Аянокоджи-кун, — сказала Сузуне.

— Многие другие ученики придерживаются идеи формирования групп и сбора голосов похвалы, — ответил я.

Я не мог не испытывать любопытства, поэтому последовал за ней.

— Что? — огрызнулась Хорикита, явно недовольная. Она хмуро посмотрела на меня.

— Мне интересно посмотреть, что именно ты собираешься делать, — сказал я ей.

— Ты решил позволить каждому самому решать, кому отдать свои голоса на этом экзамене, но тебе интересно, что буду делать я? Почему?

Почему? Проще говоря, потому что я хотел увидеть, действительно ли она сделает то, о чём я подумал. Стратегия, которую пыталась реализовать Хорикита, была рискованной; если она справится плохо, её могут счесть предателем. Однако, если ей удастся найти выгодную сделку, я поддержу её настолько, насколько это возможно. Но я не собирался говорить ей об этом прямо здесь и сейчас.

— Ты ведь ещё не присоединилась ни к одной группе, верно? Если окажешься в затруднительном положении, я могу помочь, — сказал я ей.

— Значит, ты беспокоишься о моём положении, хм? Хочешь сказать, что если я попрошу тебя о помощи, ты позволишь мне присоединиться к твоей группе? — спросила Сузуне.

— Нам не составит труда принять больше людей, — честно ответил я.

Впрочем, она никогда не согласится. Путь, который сформировался у неё в голове, был противоположен тому, что решил я.

— Хоть я и ценю предложение, я вынуждена отказаться. Ты не тот человек, которого я ищу сейчас.

Полагаю, это означало, что она уже всё решила. Однако казалось, что её ресурсы всё ещё скудны, оставляя её в положении, где ею движет тревога. Уверен, я не «подходил» для того, что ей было нужно. Но я опасался того, что сделает человек, которого она искала.

— Если таково твоё решение. Мне нечего добавить.

После этого мы с Сузуне разошлись. Вскоре ко мне подошёл Йосуке, который, по-видимому, просто проходил мимо. Интересно, следил ли он за мной. Судя по времени его появления, он мог ждать, пока мы с Сузуне расстанемся.

— Эй, у тебя есть минутка, Киётака-кун? Если ты не против, не мог бы ты пойти со мной ненадолго после уроков? Я хотел поговорить с тобой, — сказал Йосуке.

У меня не было особых причин отказывать ему, поэтому я принял его предложение кивком. Когда я это сделал, он с облегчением выдохнул. Проведя весь день в такой напряжённой, нервозной обстановке, Йосуке казался самым физически истощённым человеком в нашем классе. Конечно, я понимал, что это как-то связано с экзаменом.

— Хорошо, тогда как насчёт того, чтобы встретиться в 16:30 у... да, у южного входа в торговом центре Кеяки? — спросил он.

— Конечно.

И это было всё, что мы сказали по этому поводу. Казалось, это было то, о чём Йосуке не хотел говорить в коридоре, где постоянно проходили ученики, возвращающиеся в общежитие или в свои клубы.

Поскольку Йосуке, похоже, был занят разговором с друзьями после окончания уроков, я решил отправиться в торговый центр Кеяки раньше него.

Было не так много мест, где можно было бы встретиться после занятий. Обычно люди собирались в кафе. Но сегодня всё было иначе.

— Спасибо, что пришёл.

— Ничего особенного. Я тоже хотел поговорить с тобой, Йосуке.

— Рад это слышать. Может, сначала немного прогуляемся?

Мы встретились у южного входа, и Йосуке сразу же начал двигаться, словно пытаясь оценить обстановку.

— Прости, Киётака-кун. Ты не против, если мы немного изменим планы? — спросил он.

— Изменим как?

— Мы могли бы поговорить в моей комнате? Думаю, так я буду чувствовать себя спокойнее.

— Я не против. Меня это устраивает.

— Спасибо!

Очевидно, торговый центр сейчас был не лучшим местом для нашей встречи. Я догадывался, что он не хотел, чтобы другие люди слышали то, о чём он собирался говорить.

Пока мы шли обратно в общежитие, мы вели непринуждённую беседу.

— Наш первый год уже почти закончился. Как думаешь, как прошёл твой первый год, Киётака-кун? — спросил Йосуке.

Я посмотрел на небо, выпуская вздох.

— Между необитаемым островом и лагерем, я бы сказал, что он был довольно бурным.

— Да. Это было, безусловно, тяжело. Но мне было весело. Вспоминая то время, когда я только начал здесь учиться... Думаю, мне удалось выстроить настоящее доверие среди одноклассников, — сказал Йосуке.

— Ага. Я тоже так думаю.

Я не собирался отрицать правдивость этого. В классе было немало людей, которые ненавидели друг друга, конечно, но я полагал, что в выражении «враг моего врага — мой друг» есть доля истины. Поскольку мы были вынуждены сотрудничать друг с другом, мы постепенно начали формировать то, что можно назвать узами.

— Честно говоря... Всё было нормально, пока не появился этот экзамен, — сказал Йосуке. На его улыбающемся лице лежала тень.

— Так вот о чём ты хотел поговорить, да?

— Да. Прости, Киётака-кун. Я знаю, что ты на самом деле не хочешь об этом говорить, — сказал он. — Я просто никак не могу придумать способ справиться с этим экзаменом. Как бы усердно я ни думал об этом, сколько бы раз ни пытался составить план, ничего не работает.

— Сколько бы раз...?

Я присмотрелся и заметил тёмные круги у него под глазами. Полагаю, вчера вечером он потратил столько времени на раздумья об экзамене, что это стоило ему сна.

— Звучит тяжело, — сказал я. — На этом экзамене, чем больше ты думаешь о своём классе, тем больше страдаешь из-за этого.

— А...? — произнёс Йосуке.

— О, ничего. Не волнуйся.

Если я неосторожно сболтну что-то лишнее, Йосуке просто погрузится в отчаяние ещё глубже. Лучшим планом сейчас, вероятно, было оставить всё как есть.

— Я знаю, что это эгоистичная просьба. Но, е-если есть какой-то способ спасти наш класс, пожалуйста, скажи мне, — сказал Йосуке.

Видимо, моя реакция только что дала ему ложное впечатление, что у меня есть какая-то идея, которой я могу поделиться.

— Ты думаешь, реально накопить двадцать миллионов приватных баллов? — спросил я.

— Я пытался проводить расчёты, но просто не могу найти способа добраться до этой цифры. Я даже говорил об этом со старшеклассниками из моего клуба. Но у них свои специальные экзамены на носу, — ответил Йосуке. — Я даже не знаю, как Классу D удалось накопить столько баллов. Я думал попросить его, но его класс использует их, чтобы спасти кого-то, и я не думаю, что у него есть сорок миллионов.

— Значит, они не могут выделить баллы, чтобы помочь?

— Да...

Потенциальные способы спасти наш класс от потерь были очень ограничены.

— Извини, я просто не могу придумать ничего другого. Если мне что-то придёт в голову, я обязательно дам тебе знать, Йосуке, — сказал я ему.

— Понятно... Хорошо, спасибо, — сказал Йосуке, изо всех сил стараясь улыбнуться.

Это был лучший ответ, который я мог дать ему в данный момент. Этот специальный экзамен был одновременно и чрезвычайно сложным, и чрезвычайно простым. Если немного сместить точку зрения, путь вперёд становился ясным. Конечно, Йосуке не мог видеть вещи в таком свете.

А именно, он не мог видеть, что это испытание создано только для того, чтобы избавиться от ненужного ученика.

В тот момент, когда мы услышали правила экзамена, Коенджи и я поняли поставленную цель. Конечно, невозможно было знать, кто именно будет исключён. Всё, что нужно было сделать — убедиться, что это не ты. Однако Йосуке был не тем человеком, который мог бы так думать. Он никогда не смог бы принять решение по вопросу «кто». Он словно застрял в лабиринте, не в силах увидеть выход.

— Аянокоджи-кун, ты думаешь, это нормально, даже если кого-то исключат? — спросил Йосуке.

— Было бы здорово, если бы мы прошли через это без исключений, конечно. Но я думаю, что это будет сложно.

— ...Да, ты прав, конечно. Но должен же быть какой-то способ...

— Йосуке, ты плохо спал по ночам именно потому, что знаешь, что это правда, верно? — сказал я, перебивая его.

— Это...

Мы оба замолчали, приближаясь к входу в общежитие, отчасти потому, что увидели нескольких студентов, болтающих в холле. Однако главная проблема заключалась в другом. Наши глаза встретились с глазами некоего человека, сидящего на диване в холле.

— Надо же, посмотрите, кто здесь. Если это не Хирата-бой и Аянокоджи-бой. Какое странное совпадение, — сказал Коенджи.

— Привет, Коенджи-кун. Ты кого-то ждёшь? — спросил Йосуке.

Похоже, он догадался об этом по тому факту, что взгляд Коенджи упал на нас, как только мы вошли в здание.

— Если бы у меня были планы с кем-то встретиться, тебя бы это обеспокоило? — спросил он, отвечая вопросом на вопрос Йосуке.

— Полагаю, я мог бы подумать, что это необычно, — ответил Йосуке.

— Я не испытываю неприязни к честным людям. Но, к сожалению, нет, я никого не жду.

Хотя он и ответил на вопрос Йосуке, он не сказал, что здесь делает. Коенджи был не тем человеком, который обычно околачивается в подобном месте.

— Пойдём, — сказал Йосуке.

Он подошёл к лифту и протянул руку, чтобы нажать кнопку. Как только он это сделал, Коенджи окликнул нас сзади.

— Вам лучше сделать всё возможное, чтобы собрать всё своё остроумие и пройти этот экзамен, — сказал Коенджи.

Палец Йосуке замер всего в волоске от кнопки.

— ...Ты никогда не меняешься, да, Коенджи-кун? — сказал он, звуча немного обеспокоенным отношением Коенджи.

— Это не тот экзамен, ради которого стоит меняться, — ответил Коенджи.

— Вот как?

Редко можно было увидеть, как Йосуке выходит из себя. Он повернулся, чтобы посмотреть на Коенджи, но остался спокойным и собранным, вместо того чтобы сердито смотреть на него.

— Ты говоришь, что это не тот экзамен, ради которого стоит меняться, но мне интересно, не ты ли тот, кому больше всего нужно измениться. Я волнуюсь, Коенджи. Я тут думал, что... наши одноклассники могут сделать из тебя пример. И если это случится... Ну, это меня беспокоит, — сказал Йосуке.

Это был способ Йосуке одновременно проявить заботу и выразить мягкую угрозу. Его слова передавали сильное желание сотрудничества. Он, вероятно, надеялся, что Коенджи ответит взаимностью, хотя бы немного.

— Такие волнения излишни. Кроме того, ты ведь не лидер класса, верно? Это не твоя работа – заботиться о таких вещах. — Коенджи совершенно не собирался менять свою позицию. Он собирался сидеть сложа руки и ничего не делать до самого конца.

— Может быть, всё ещё есть вещи, которые я могу сделать, знаешь ли. Возможно, я не смогу оправдать твоих ожиданий, — сказал Йосуке.

— О нет, я не думаю, что это так.

Несмотря на неуверенность Йосуке, Коенджи просто продолжал возлагать на него всё больше ожиданий. Впрочем, я не мог сказать, действительно ли он имел в виду то, что говорил.

Коенджи встал, подошёл и слегка похлопал Йосуке по плечу.

— Хоть я и уверен, что ты потратишь время на лечение ран своих друзей, я полагаюсь, что ты позаботишься об избавлении от ненужного мусора, — сказал Коенджи.

В тот момент, когда он произнёс эти слова, Йосуке с силой нажал кнопку вызова лифта.

— ...Пойдём, Киётака-кун.

— Хорошо.

Тон Йосуке, который до этого момента звучал дружелюбно, теперь содержал лёгкие нотки гнева. Очевидно, он не мог не чувствовать раздражения из-за того, что Коенджи намекнул, будто кто-то из наших одноклассников является мусором. Как только двери лифта закрылись, он заговорил.

— Эх... Прости. Я повёл себя немного несвойственно мне там.

— Не беспокойся об этом. Оправдания Коенджи – это проблема.

Йосуке заставил себя улыбнуться и слегка опустил голову.

— Значит, то, что он сказал, задело и тебя тоже, да? — сказал он. — ...Я понимаю, что надеяться на то, что никого никогда не исключат – нереалистично. Я отказался от этой идеи давным-давно, несмотря на всё, что говорил вслух.

Лифт прибыл на этаж Йосуке, и мы вышли.

— Пожалуйста, входи.

— Прошу прощения за вторжение.

Я впервые был в комнате Йосуке. Она была обставлена в том же стиле, что и моя, то есть просто. В воздухе витал приятный аромат, похожий на какой-то освежитель воздуха. Здесь было немного мрачновато, немного пресно, но чисто и аккуратно, как и сам Йосуке.

— Пожалуйста, присаживайся. Хочешь кофе или чего-нибудь ещё?

— Конечно, если не сложно.

— Вовсе не сложно. В конце концов, я сам пригласил тебя, — сказал Йосуке.

Обычно гости приходили ко мне, так что это был для меня своего рода новый опыт.

— Итак, продолжая с того, на чём мы остановились... — Йосуке обратился ко мне через плечо, пока готовил кофе. — Интересно, действительно ли нет способа спасти всех в классе?

— Не знаю. Может, просто мне ничего не приходит в голову.

Я дал ему тот же ответ, что и раньше. Даже зная правду, Йосуке всё ещё искал какой-то путь к спасению. Я надеялся, что мой ответ заставит его чувствовать себя лучше, но, похоже, он произвёл обратный эффект.

— Если ты ничего не можешь придумать, я не могу представить, что это сделает кто-то другой, — сказал Йосуке.

— Ты слишком меня переоцениваешь.

Он усмехнулся.

— Да, в прошлом году ты мог бы отделаться этим комментарием. С тех пор, как случилась та история с Кей, я считаю тебя самым надёжным человеком в нашем классе, — сказал Йосуке, словно только что прочитал мои мысли.

— Мне жаль это говорить, но я правда не такой.

Кофе сварился, и он протянул мне чашку.

— Это правда. Хотя ты довольно скромен, поэтому я полагал, что ты сам этого не признаешь, — сказал Йосуке.

Спорить было бы пустой тратой времени. Как бы я ни пытался отрицать, Йосуке не стал бы слушать. Разумнее было просто сменить тему.

Йосуке догадался, о чём я думаю.

— Этот тест требует, чтобы кого-то исключили. Но это не то, с чем я могу смириться, как бы я ни старался понять. В моём классе нет никого, кого я был бы готов потерять, — сказал он.

— Я понимаю твою обеспокоенность, но у нас нет иного выбора. Мы просто должны дождаться ответа на следующей неделе.

— Ответа, да? Киётака-кун... Есть ли кто-то конкретный, кто, по-твоему, должен быть исключён? — спросил Йосуке, пристально глядя на меня.

Хотя я видел доброту в его глазах, там было скрыто и что-то ещё.

— Не совсем.

Мои слова можно было истолковать как трусливо-нейтральные, но лучше было не добавлять Йосуке тревог. Было несколько учеников, которых я хотел бы оставить в школе, и некоторые, ради которых я бы ничего не сделал, если бы им грозило исключение. Наши одноклассники поговорят друг с другом и выберут кого-то для исключения на основе результатов этих обсуждений. Так оно и будет.

— Неважно, кто в итоге уйдёт, нам просто придётся это принять, — добавил я.

— Это очень прагматичный подход. Ты действительно достоин быть лидером класса, — сказал Йосуке.

Слова, слетавшие сейчас с его губ, звучали робко и слабо. Он застрял, не в силах двигаться вперёд.

— Что мне делать дальше? Какой для меня лучший способ справиться с этим экзаменом? — спросил он.

Давать советы было не моё дело, но Йосуке часто пытался помочь другим. Я хотел сделать что-то, чтобы помочь ему, но...

— Ну, я не хочу, чтобы ты просто верил мне на слово, но я скажу тебе, что думаю, — сказал я ему.

— Да, пожалуйста.

— Хорошо, давай на минутку отложим идеалистические мысли о спасении всех. Йосуке, ты уже некоторое время мучаешься над вопросом: «От кого нам избавиться?». Но ты так и не смог найти ответ.

То, что я говорил, ему было трудно принять. Тем не менее, Йосуке, похоже, согласился с моими словами, так как в конце концов кивнул.

— В таком случае, почему бы не попробовать противоположный подход? Вместо «От кого избавиться?», почему бы не спросить себя: «Кого нам следует оставить?» — продолжил я.

— Кого нам следует оставить...? Ну всех, конечно...

— Расставь всех в классе по приоритету. Расположи всех в классе, включая себя, сверху вниз. Конечно, может быть несколько учеников, которым ты отдашь одинаковый уровень приоритета. Даже так, тебе всё равно стоит попытаться выстроить их в рейтинг. Можешь основываться на том, нравятся ли они тебе лично, или на том, внесли ли они вклад в класс, — добавил я.

Создав такой рейтинг, ты получишь кого-то наверху и кого-то внизу.

— Это... но...

Да, это было простое решение. Но Йосуке не собирался этого делать. Его сердце было настроено на спасение всех. Идея пытаться ранжировать людей, вероятно, была для него проклятием.

— Если я всё-таки составлю рейтинг, то, что у меня получится, не будет совпадать с мнением одноклассников, — сказал Йосуке, всё ещё придумывая оправдания, всё ещё пытаясь сбежать. Если так продолжится, он отправится на специальный экзамен совершенно беззащитным.

— Это нормально. Думаю, тебе стоит начать с того, чтобы прийти к собственным выводам, — ответил я.

Вероятно, это был единственный совет, который я мог дать Йосуке сейчас. Что он с ним сделает, зависело только от него.

Благодарный за кофе, который он мне приготовил, я сделал глоток. Он был немного более кислым, чем тот, к которому я привык. Возможно, он использовал другую марку, нежели я.

— Понятно. Хорошо. Возможно, ты прав насчёт этого. В последнее время меня просто переполняло желание сбежать от всего, — сказал Йосуке.

Он выслушал меня и изо всех сил старался понять то, что я сказал. Сомневаюсь, что он смог впитать это сразу. Вероятно, это ему не нравилось, вызывая тошноту. И всё же он сдерживался, изо всех сил пытаясь проглотить то, что я только что сказал.

— ...Хорошо. Спасибо тебе за это, — сказал он, сумев выдавить слова благодарности. Казалось, наш разговор пока достиг точки остановки.

.

.

В пять часов я попросил Нао встретиться со мной в месте немного в стороне от общежитий. Это было не особо людное место, но и не так, чтобы там никто никогда не появлялся.

— Почему мы встречаемся именно здесь? Не похоже, что люди стали бы задавать вопросы, увидев нас, — пожаловалась она.

— Я думал, ты предпочтёшь встретиться где-то, где не так многолюдно, учитывая всё, что происходит в твоём классе.

Она посмотрела на меня с невозмутимым выражением лица.

— Встречаться вот так – ещё более подозрительно, Киётака!

— Понятно.

— И мы могли бы встретиться в твоей комнате, если ты хотел скрыться от посторонних глаз.

— Ладно, ладно. В следующий раз я выберу другое место.

Она кивнула.

— Что тебе вообще от меня нужно? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу.

— Хотел проведать тебя, — я пожал плечами. — Это странно?

Она слегка наклонила голову вправо.

— Я... полагаю, что нет. Ты волнуешься?

— Ты казалась довольно злой во время нашего последнего разговора, — заметил я.

— Я злилась, — признала она. — Но сейчас мне лучше.

— Ты придумала план?

— Что-то вроде того... Ты ведь был на той встрече, которую организовала Сакаянаги, верно?

Значит, Сакаянаги всё-таки рассказала ей о встрече.

— Что ты знаешь?

— Это моя реплика, Киё, — проворчала она.

— Не думаю, что мне стоит делиться тем, что обсуждалось.

— Даже со своей девушкой?

— Просто будь спокойна, Нао. Тебя не исключат.

Она фыркнула.

— Ладно. Это всё?

— Я также хотел кое-что подтвердить. Хотя было бы нормально, если бы мы не добрались до этого сегодня.

Она подняла бровь, явно заинтригованная.

— Есть идеи, чей это может быть номер? — спросил я, показывая ей незарегистрированный номер телефона, с которого мне звонили на днях.

— А? От кого это? Что, тебе названивают незнакомцы или типа того?

— Похоже на то.

— Ну. Нет, никогда раньше не видела. Ты пробовал перезвонить прямо на этот номер?

— Я пытался сделать это несколько раз, но у того, кто бы это ни был, телефон выключен.

— А файлы учеников, которые я тебе передала?

— Ничего.

— Хм... Я могла бы изучить это. Посмотреть, найду ли я что-нибудь.

— Конечно, но не делай ничего опрометчивого, — сказал я ей.

— Поняла, — она кивнула, записывая номер. — Это всё?

— Ты, кажется, горишь желанием уйти.

— Я хочу вернуться в свою комнату. Мне нужен душ, — выдохнула она.

— Ты выглядишь довольно напряжённой.

— Я встретила Чикуджоин сегодня, — проворчала она. — Эта девчонка просто действует мне на нервы каждый раз, когда открывает рот.

— Тебе нужно это контролировать.

— Я буду, — прямо ответила она. — Спокойной ночи, Киё.

Нао ускорила шаг, направляясь к общежитиям.

Хотя ей всё ещё было трудно найти способ отомстить Чикуджоин. Она была права, обратившись к Чиаки за голосами похвалы, чтобы спасти себя и Йоши. Нао была достаточно умна, чтобы не вести переговоры с Кармой, когда у него было бы так много рычагов давления на неё; обращение к другому ученику Класса D также могло оказаться контрпродуктивным — этот класс был слишком нестабилен сейчас, и приказ от Кармы мог разрушить этот вариант за секунду. Обращаться к кому-либо из Класса C не имело смысла, Чикуджоин была в том классе, и люди знали, что между ней, Сакаянаги и Нао существует напряжение. Всё, о чём Нао попросила бы ученика Класса C, дошло бы до ушей Микото, а уровень доверия Микото к Чикуджоин вызывал беспокойство.

По крайней мере, первая атака Чикуджоин не будет последней.

.

.

От лица Акабане Кармы

Позже той ночью, после десяти часов, я вышел в коридор в толстовке поверх повседневной одежды. Я вошёл в лифт, зная, что камеры внутри него расположены так, что моё лицо было скрыто. Просто мера предосторожности на маловероятный случай, если что-то случится. Я бы предпочёл провести эту встречу в другом месте, но если она отдыхала, потому что плохо себя чувствовала, тут уж ничего не поделаешь.

Было достаточно поздно, и Ичиносе, возможно, уже спала, но я заранее убедился, что она ещё не спит, отправив ей сообщение. Однако я не сказал ей, что иду к ней в комнату.

Я добрался до этажа Ичиносе и встал перед дверью.

Я позвонил в дверной звонок. Прошло десять секунд. Затем двадцать. Я ничего не услышал из комнаты, поэтому позвонил ещё раз. Я полагал, что это вполне естественно, что Ичиносе могла быть в замешательстве из-за того, что кто-то пришёл навестить её посреди ночи.

Спустя примерно тридцать секунд я решил заговорить.

— Эй, Ичиносе. Это я, Карма. Открой дверь.

Комендантский час уже прошёл. Слишком долгое пребывание на её этаже могло навлечь на меня неприятности, и Ичиносе, вероятно, понимала это. Она бы не стала беспечно бросать кого-то перед лицом такой опасности.

— ...Карма... кун? Что случилось? — ответила Ичиносе, её голос доносился с другой стороны двери.

Её голос звучал слабо, и я услышал, как она сразу же начала кашлять. Впрочем, по одному только звуку было трудно сказать, действительно ли она больна.

— Есть несколько важных вещей, о которых я хотел бы поговорить с тобой. Я надеялся, что смогу войти и поговорить. Это неудобно?

— Нет, всё нормально... эм...

— По правде говоря, будет плохо, если другая девушка увидит меня здесь, — сказал я, настойчивее поторапливая её.

— Подожди секундочку, хорошо?

Через несколько мгновений я услышал звук отпираемого изнутри замка. Когда Ичиносе открыла дверь, она выглядела настолько подавленной, что я почти не мог в это поверить.

— Ня-ха-ха. Ты был немного агрессивен, Карма-кун... — пробормотала она. На ней была медицинская маска, и она явно плохо себя чувствовала. Похоже, она всё-таки не притворялась больной.

— Извини за это. Я определённо был немного резок. Ты и правда выглядишь неважно, а? — сказал я ей.

— Да... Я сейчас просто немного расклеилась...

— Извини, что навестил тебя.

— Нет, нет, всё в порядке. Жар в основном спал. Скорее, я просто раскисла, потому что слишком много спала, и я голодна? Ох, извини, что прошу об этом, но не мог бы ты надеть эту маску? — сказала Ичиносе.

Она протянула мне маску, чтобы я не заразился от неё простудой. Я принял её в основном потому, что был уверен: Ичиносе будет чувствовать себя ужасно, если я бездумно откажу в её просьбе, а потом действительно заражусь.

— Так ты ходила к врачу?

Многие ученики думали, что Ичиносе притворяется больной, чтобы скрыться от всех слухов, циркулирующих о ней, и я был одним из них. Однако, как оказалось, это было не так. Она была по-настоящему больна.

— Ты беспокоился, что я пропускаю занятия из-за тех слухов, да? Спасибо, что волнуешься за меня, — сказала Ичиносе.

— Нет, я...

— Ты первый человек, с кем я вот так встретилась лицом к лицу с тех пор, как заболела, Карма-кун, — сказала она.

— Вот как?

— Приходили девочки навестить меня, когда у меня был сильный жар в выходные и в понедельник тоже, но, хотя мне было неловко, мне пришлось отказать им, так как я была не в состоянии принимать гостей. С тех пор, полагаю, остальные мои друзья, должно быть, думают, что я в депрессии, потому что, похоже, они воздерживаются от визитов, — сказала Ичиносе.

Я пришёл навестить её намного позже всех остальных, и всё же я был её первым посетителем с тех пор, как она заболела, да? Иронично.

Ситуация казалась довольно простой: Ичиносе отдыхала, потому что заболела. Но когда я обдумывал её прошлое поведение, мне не нужно было сильно напрягаться, чтобы прийти к осознанию того, что она была человеком, который уделяет пристальное внимание своему здоровью. Не говоря уже о том, что итоговые экзамены были не за горами. Она хотела бы избежать болезни любой ценой в такое время, что вселяло в меня уверенность: она простудилась из-за того, что её иммунная система была ослаблена психологическим испытанием, через которое она проходила.

Не то чтобы она собиралась признать это, конечно.

— Я не собираюсь брать выходной из-за этих слухов, — сказала Ичиносе. — И кроме того, у нас ведь этот новый экзамен, верно? Это так ужасно, что нам приходится это делать, я думала, мы могли бы...

— Ты действительно стойкая, — сказал я ей.

— Стойкая, да...? Ох, извини, но не мог бы ты, пожалуйста, закрыть входную дверь? Я открыла её, чтобы немного проветрить комнату, но сейчас стало холодновато... ох, и пожалуйста, убедись, что тщательно вымоешь руки, когда вернёшься, — ответила она.

— Да, конечно...

Неужели так звучит мама?

У неё в комнате работал увлажнитель воздуха, чтобы не было слишком сухо. Вирус гриппа лучше всего размножается в сухой среде с низкой температурой, и поэтому согревание воздуха вокруг — отличный способ уничтожить этот вирус. Если вы пренебрегаете такими мерами предосторожности, то резко увеличиваете свои шансы затянуть простуду или передать её тому, кто пришёл навестить. Сухость воздуха была главной причиной, почему простуды, как правило, длятся дольше зимой.

— Что-то не так...? — спросила Ичиносе, озадаченно глядя на меня, пока я рассматривал её увлажнитель.

— Извини, что зашёл и побеспокоил тебя, пока ты отдыхаешь, — ответил я.

— О, нет, всё в порядке, правда. Верно, что было бы безопаснее, если бы я сейчас ни с кем не встречалась, но, пожалуй, лучше на самом деле дать людям знать, что я простудилась.

Казалось, она прекрасно знала о широко распространённых домыслах, что она симулирует болезнь. Словно в доказательство, Ичиносе показала мне свой телефон. На экране виднелось несколько переписок.

— Понятно. Обязательно сходи хотя бы в медпункт завтра.

— А? Но если у меня всё ещё будет...

— Мне нужно, чтобы люди увидели тебя, Ичиносе, — перебил я её. — Если ты не пойдёшь в медпункт, я приду проведать тебя, чтобы узнать, как твоя простуда, понятно?

— Эм... да... я поняла.

После этого мы говорили недолго. Я решил уйти как можно скорее и сделал это при первой же удачной возможности.