Исключить, спасти, похвалить
От лица Томори Нао
Как только уроки закончились, я направилась к одной из зон отдыха на территории кампуса.
За обедом я написала подруге, чтобы узнать, сможем ли мы встретиться, и она согласилась, так что я надеялась, что мой план сработает. Я знала, что Сакаянаги планировала встретиться с кем-то сегодня, но она не сказала мне, с кем именно. Конечно, она заверила меня, что всё будет хорошо. Тем не менее, я предпочла попытаться сделать что-то самостоятельно, чтобы гарантировать, что меня не исключат.
Поэтому, как только уроки закончились, я вышла из класса, оставив Сакаянаги и не обращая внимания на прикованные ко мне взгляды. Хотя большинство взглядов были осуждающими и критикующими, я заметила один, в котором читалось больше любопытства. Оказавшись за пределами класса, я закатила глаза и продолжила свой путь.
Я хотела поскорее добраться до зоны отдыха. К сожалению, у стойки для обуви я столкнулась с человеком, которого хотела видеть меньше всего.
— О! Нао-чан, привет! — она помахала рукой, демонстрируя счастливую улыбку.
— Не сейчас, Чикуджоин, — холодно оборвала я её, переобуваясь.
— Хм? — она наклонила голову. — Ты выглядишь довольно расстроенной, Нао-чан. Что-то случилось?
Я подняла глаза, чтобы свирепо посмотреть на неё.
— Ты знаешь, что случилось.
— Разве? — она приложила палец к подбородку, словно понятия не имела, о чём я говорю. Затем её глаза загорелись, как будто к ней пришло озарение, и она захлопала в ладоши. — Я знаю! Ты хочешь, чтобы я угадала, да, Нао-чан?!
Фыркнув, я закончила надевать обувь и направилась к выходу.
— Извини, Чикуджоин. У меня сейчас нет на тебя времени.
— Почему? Встречаешься с кем-то? — она пошла рядом со мной.
— У меня есть личная жизнь, знаешь ли, — я подняла бровь.
— Что это значит?
— Это значит, что я не слоняюсь по кампусу и не достаю людей.
Она рассмеялась.
— Нет, конечно нет, Нао-чан. Ты слоняешься по кампусу и завоёвываешь расположение людей, верно? Я слышала, что ты должна денег в нескольких местах в торговом центре.
— Это смешно.
Мои долги в игровом центре и музыкальном магазине были выплачены... в основном. И у меня был бесплатный пропуск на такие вещи, как кинотеатр, боулинг и караоке, потому что я дружила со всеми, кто там работал. Нишикава и её друзья любили пользоваться моим бесплатным пропуском, когда у них было время. Тем не менее, мне было любопытно, откуда Чикуджоин узнала о моих долгах.
— Хех~? Полагаю, так и есть. Люди в последнее время говорят самые странные вещи.
— Да... иногда людям действительно стоит научиться затыкаться и сидеть в своём углу, — произнесла я.
— Возможно, и так, — сказала она, оглядываясь по сторонам. Ухмылка на её лице была очевидной. — Но всё не так уж плохо, не так ли? Могло быть и хуже.
Тут я остановилась.
— Что ты имеешь в виду?
Она остановилась через несколько шагов после меня и была вынуждена повернуться, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Хм... Интересно~
— Чикуджоин, — сухо сказала я. — Что ты знаешь?
Она хихикнула.
— Карма-кун спрашивал меня о чём-то похожем не так давно, знала?
Мои глаза сузились. Была ли она в контакте с Кармой?
Это означало бы, что Карма ей что-то рассказал. Но ничего из того, что она раскрыла, не имело отношения к Карме. Узнать, кто отец Сакаянаги, было нетрудно. Рьюен мог рассказать ей, кто передал ему таблицу участия Класса A для спортивного фестиваля, он мог рассказать ей, кто дал ему имя нашего лидера на экзамене на острове. Она видела, как я разделяла и сортировала разные ягоды, которыми отравила класс во время экзамена на острове. Она выдумала эту историю о том, что я работаю на Киётаку против своего класса, основываясь на наших отношениях. Но как она могла узнать, что Йоши передал вопросы, которые он создал для «Перетасовки бумаг», классу Киётаки? Я понятия не имела, что это произошло, с чего бы Карме знать?
— Что-то не так, Нао-чан? — она сделала шаг ко мне. — Тебе нехорошо?
Она собиралась положить руку мне на лоб, но я отбила её.
— Ты встречалась с Кармой.
Произнеся это вслух, я почувствовала себя такой глупой. Она сказала это именно потому, что знала: у меня возникнет ещё больше вопросов о том, как она получила свои знания. Тем более, когда я понятия не имела, насколько обширны эти знания.
С тех пор как мы вернулись из школьного лагеря, она ни разу не сделала ничего подозрительного, или, по крайней мере, более подозрительного, чем обычно. Она слонялась по кампусу, надоедала людям то тут, то там, может быть, заглядывала в какой-нибудь клуб посмотреть, что они делают, покупала что-то в торговом центре Кеяки и торговалась, чтобы купить подешевле, что по какой-то причине всегда срабатывало.
— Естественно, — кивнула она. — Я люблю разговаривать с людьми, Нао-чан. Бывает так весело послушать, что они говорят.
— Полагаю, что так. Мне пора, моя подруга будет гадать, почему я ещё не пришла.
— Но конечно, я больше не буду тебя задерживать, Нао-чан, — она улыбнулась мне, прежде чем оглядеться. Казалось, она нашла другую цель. — Сузуне-чан! Ю-ху!
Прежде чем продолжить путь, я не сводила глаз с Чикуджоин, пока она не скрылась из виду, уходя вместе с Хорикитой в сторону общежитий. Как только я убедилась, что Чикуджоин не пойдёт за мной, я сменила маршрут, чтобы направиться к зоне отдыха.
К счастью, я никого не встретила и смогла добраться довольно быстро.
На скамейке, с банкой кофе из автомата в руках, сидела моя подруга Мацушита Чиаки.
— Прости, я опоздала, — извинилась я.
— Всё в порядке, — улыбнулась она. — Я всё равно ждала недолго. И... — она взяла ещё одну банку кофе, стоявшую рядом с ней, которую я не заметила. — ...я купила это для тебя.
— Спасибо, — я приняла банку и села на скамейку рядом с ней.
Я снова огляделась, чтобы убедиться, что нас никто не подслушает. Никого не было видно, что было хорошо, и, поскольку Чиаки, казалось, не заметила ничего странного, мне пришлось предположить, что мой обычный «хвост» скрывал своё присутствие довольно хорошо.
— Так? Зачем ты меня позвала? — спросила она.
— Потому что я хотела встретиться с подругой, конечно, — заявила я с улыбкой.
Когда я сделала глоток напитка, Чиаки посмотрела на меня так, что стало ясно: она мне не верит.
— Я понимаю, что мы друзья, Нао-сан, — сказала она. — Но прошло довольно много времени с тех пор, как мы делали что-то вместе.
— Мы в разных классах, и мы были заняты своими обязанностями. Теперь я хочу восстановить связь с подругой, а ты сразу веришь, что у меня есть скрытые мотивы. Ты ранишь меня, Чиаки.
— Нао-сан, как ты повторяла снова и снова: все знают, какая ты, — мягко сказала она. — И теперь у нас этот внезапный экзамен, и ты хочешь, чтобы мы встретились? Скажи мне. В чём проблема? Ты знаешь, я не использую это против тебя.
Это я знала.
— Ладно, — вздохнула я. — По правде говоря, сейчас в моём классе произошёл серьёзный раскол.
— Серьёзно? — она казалась удивлённой этим, что было понятно. Для всех, кто смотрел со стороны, Сакаянаги просто номинирует кого-то на исключение, и на этом всё закончится.
Я кивнула, делая ещё один глоток кофе.
— Некоторая... информация была раскрыта моим одноклассникам, и теперь я рискую быть исключённой.
— Ты? — если предыдущее заявление её удивило, то теперь она была ошеломлена. — Твои одноклассники планируют исключить тебя?
— Ну, я не знаю, действительно ли они хотят, чтобы я ушла, но я знаю, что многие из них собираются голосовать против меня... Против Йоши тоже.
— Н-но почему? Вы двое так много сделали для Класса A. Ты была ключевым элементом в экзамене «Зодиак», спортивном фестивале и школьном лагере. И не то чтобы они могли винить тебя за результаты вашего класса на острове или в «Перетасовке бумаг»!
— Ну, всё не так уж просто, — я отвела взгляд.
— Почему? Как? Что именно произошло?
— Прости, Чиаки. Я не очень хочу продолжать распространять эту информацию... Кроме того, не то чтобы у меня было разрешение Сакаянаги раскрывать её.
— О, не волнуйся, я знаю, каково это, — заверила она.
— Из-за Киётаки?
Она кивнула.
— Он несколько раз говорил мне, что мы должны быть осторожны с информацией, которой делимся.
— Да... он всегда был таким.
— В каком смысле? — спросила она, наклоняясь ближе.
Похоже, я затронула тему, которая её интересует.
— Осторожным со своими словами, своими действиями, — я пожала плечами, прежде чем показать озорную ухмылку. — Почему? Заинтересована? Я слышала, у Киё есть девушка, знаешь?
— А? Нет, нет, нет – я имею в виду, я бы никогда не сделала этого, Нао-сан, — её лицо залилось краской, и она замахала руками. — Просто... ну, я на самом деле не так уж много знаю о Киётаке-куне. Как не знаю многого о тебе, или Карме-куне, или Мисаке-сан. Вы все словно окутаны тайной.
— Думаешь? — я слегка склонила голову набок. — Я полагаю, все знают обо мне или о Карме.
— С точки зрения характера – да. Все знают, чего от вас ожидать, но я не думаю, что кто-то слышал, как вы говорите о других вещах. О своей семье, о том, что вам нравится и не нравится, о таких вещах.
Я задумчиво кивнула.
— Тогда нам нужно это исправить, — улыбнулась я. — Как насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь на каникулах перед началом следующего года? Я отвечу на все твои вопросы в меру своих возможностей, м?
— Ты правда это имеешь в виду? — её глаза, казалось, загорелись.
— Конечно, я серьёзно, Чиаки. Но... — я прикусила губу и опустила взгляд.
— Что такое?
— Я говорила тебе. Я, вероятно, получу много голосов критики.
— О, точно.
— Да...
— Ну, я хотела бы сказать, что у меня есть решение, но я правда не знаю, Нао-сан. Неужели нет способа убедить твоих одноклассников?
Я покачала головой.
— Я уже говорила с ними сегодня утром. Всё, что я должна была сказать, я сказала. Их решение принято, или они придут к нему в ближайшее время.
— Но у тебя должна быть какая-то идея, как действовать дальше, верно?
— По правде говоря. Я надеялась, что смогу получить от тебя несколько голосов похвалы, для меня и Йоши.
— О... ну... — она опустила взгляд. — Я бы с радостью. Но я не уверена, что Киётака-кун...
— Ты хочешь сказать, что он не одобрил бы, если бы ты спасла его девушку? — я подняла бровь.
Мой вопрос, казалось, снова вверг её в панику: она вся покраснела и начала яростно отрицать.
— Нет, я не это имею в виду, Нао-сан. Просто... ну, я не знаю, даст ли нам Киётака-кун указания, за кого голосовать.
— Он не давал тебе никаких указаний? — спросила я.
— Никаких касательно голосов похвалы, он... прости, я не должна делиться...
— Он сказал тебе, что класс исключит Кушиду, верно?
— Почему ты так говоришь?
— Он сказал мне. Мы разговаривали вчера, я рассказала ему о своей ситуации, а он рассказал мне о своих планах... он также предложил помощь, но я сказала ему, что справлюсь сама.
— Но теперь ты просишь моей помощи. — Она, казалось, не понимала.
— Я же говорила тебе. Сегодня утром произошло кое-что ещё, что разозлило класс ещё больше.
— Понятно... но почему бы тебе не рассказать об этом Киётаке-куну? Я уверена, он заставит весь класс проголосовать за тебя.
Я поморщилась.
— Я бы предпочла этого не делать. Мне нужно всего несколько голосов. Кроме того, я не хочу снова его беспокоить, — уныло сказала я.
Она кивнула, но ничего не прокомментировала. Казалось, она глубоко задумалась. Неужели так сложно сказать подруге, что дашь ей семь похвальных голосов?
В конце концов, она глубоко вздохнула.
— Я полагаю, что... если Киётака-кун не скажет нам, кому отдать наши голоса похвалы... Я могла бы поговорить с Маей-сан и Кей-сан и получить, я не знаю, скажем, десять голосов для тебя, — она пожала плечами. — Мы могли бы отдать половину тебе, а половину Йоши-куну.
— Ты даже отдашь похвальные голоса Йоши?
— Ну, он хороший друг. И некоторые из моих подруг с радостью отдали бы свой голос Йоши-куну, — она неловко улыбнулась.
Осторожно, чтобы не пролить напитки, я обняла её, снова и снова благодаря, чтобы она поняла, как много это для меня значит.
Учитывая, что Киётака останется в стороне, я не беспокоилась о том, что он даст какие-либо инструкции касательно голосов похвалы. Пока люди отдают свои голоса критики Кушиде, он будет доволен.
Когда наш разговор закончился, Чиаки предложила пойти в общежитие вместе. Я вежливо отказалась, указав, что мне нужно пойти в библиотеку и встретиться там с Сакаянаги. После того как я в энный раз поблагодарила её за помощь, Чиаки оставила меня в зоне отдыха.
Я повернулась к определённой точке среди деревьев и позвала спрятавшегося человека выйти.
— Тебе правда нравится шпионить за молодыми девушками, да? — сказала я ему, всё ещё держа в руках наполовину полную банку.
Йоши вышел из своего укрытия с поднятыми руками, словно сдаваясь. Он хихикнул, заметив мой свирепый взгляд.
— Расслабься, Нао. Уверяю тебя, если бы я хотел чего-то подобного, я бы не шпионил за... Эй!
Я бросила в него банку. Содержимое расплескалось повсюду, но Йоши каким-то образом умудрился уклониться.
— Я начинаю ненавидеть тебя, ты же знаешь это, да? — фыркнула я, скрестив руки на груди.
— Это не очень-то любезно говорить кому-то такое, Нао, — рассмеялся он, садясь рядом со мной; его глаза смотрели не на меня, а на пейзаж перед нами. — Сакаянаги знает, что ты это делаешь?
— Нет.
— Если Король даст ей указание, то, что ты только что сделала, ничего не будет значить.
— Не беспокойся об этом.
— Хо~? Ты кажешься уверенной, что мы получим эти десять голосов. Ты знаешь что-то, чего не знаю я, возможно? — он хихикнул.
— Ты просто подыгрывай и держи рот на замке, Йоши.
— Значит ли это, что я не могу рассказать Принцессе об этой маленькой сделке, которую ты только что заключила?
— Животные не разговаривают, Йоши. Так что заткнись.
— Хех~? Ты довольно холодна, Нао. Неужели я...
Он не смог закончить фразу, так как я схватила его за галстук и притянула ближе, убедившись, что наши взгляды встретились.
— А теперь слушай сюда, Йоши! — громко прошептала я. — Я прекрасно понимаю, что ты хочешь быть на стороне победителя, но я выражусь ясно: я была добра к тебе. Я рассказывала тебе вещи. Я давала тебе задания, которые не дала бы никому другому. Так что, если ты предашь меня снова, если пойдёшь у меня за спиной, если ты хотя бы подумаешь, что есть вариант «Б», я покончу с тобой так жестоко, что ты поймёшь: есть вещи хуже исключения. Я ясно выразилась?
Учитывая, что он не рассмеялся и не попытался отмахнуться от этого, было очевидно, что он понял. Он не отвёл взгляд, а встретил мои глаза с той же серьёзностью, что и я. Выглядя вызывающе, он явно взвешивал свои варианты. Наконец, он заговорил:
— Предельно, Нао. Предельно ясно, — пробормотал он. Затем он отстранился и улыбнулся, протягивая руку. — Значит, мы в порядке?
Я пожала ему руку, на моём лице запечатлелась счастливая улыбка.
— Мы в порядке.
Йоши-кун, Йоши-кун... шаг в неверном направлении, и ты вылетаешь.
.
.
От лица Аянокоджи Киётаки
Выйдя из класса, я направился к школьному входу. По пути я столкнулся с Сакаянаги. Рядом с ней была Камуро.
— О, Аянокоджи-кун, добрый день.
— Сакаянаги. Камуро, — поприветствовал я. Камуро кивнула мне, ничего не комментируя.
— Полагаю, ты направлялся к месту нашей встречи, да?
— Да, — подтвердил я.
Поскольку я собирался встретиться с Сакаянаги, не было причин скрывать правду, даже если Камуро была здесь. Вероятно, это означало, что Сакаянаги хотела, чтобы она пришла. Как я и ожидал, впрочем. Нао нигде не было видно; она могла уже быть на месте встречи, но я сомневался, что Сакаянаги пригласила её.
— Тогда ты не будешь против, если мы пойдём вместе, Аянокоджи-кун?
— Конечно, — я согласился, чтобы мы пошли к месту встречи вместе.
Итак, мы направились к месту нашей встречи.
— Кстати, Аянокоджи-кун, я хотела спросить тебя. Слухи об Ичиносе, — сказала она. — Что ты об этом думаешь?
— Что ты имеешь в виду под «что я думаю»?
— Именно то, что я сказала. Ты веришь, что она преступница?
— Кто знает? В любом случае, мне это не интересно.
— Даже если тебе не интересно, у тебя должно быть мнение на этот счёт. Ты считаешь Ичиносе хорошим человеком или плохим?
— Нельзя сказать, что кто-то плохой человек только потому, что он преступник, или что он хороший человек только потому, что не преступник.
Добро и зло — понятия абстрактные. То, как люди их определяют, может сильно различаться в зависимости от перспектив, положения и отношений.
— Что ж, это, безусловно, интересный взгляд.
Ичиносе не сопротивляется слухам, потому что по крайней мере один из них правдив или близок к истине. Она боится, что если начнёт сопротивляться, то правда, которую она скрывала, будет раскрыта.
Поэтому она думает, что если продолжит игнорировать их, слухи останутся не более чем подозрениями. Только вот время для неё истекало, и в субботу её класс будет голосовать за того, кто уйдёт.
— Я также слышала, — продолжила Сакаянаги, — что ты, или по крайней мере кто-то из твоего класса, ответственен за распространение этих слухов.
— Слухи циркулируют уже почти неделю. Я бы удивился, если бы в этой школе нашёлся человек, который не поспособствовал их распространению.
— Фу-фу, даже если это так. Ты не отрицаешь, что являешься источником, Аянокоджи-кун, — заметила Сакаянаги.
— Источником? Я источник ничего. Меня не интересует, что Ичиносе делала со своей жизнью.
Она снова рассмеялась.
— Ну, это довольно холодное заявление, Аянокоджи-кун. Кто-то может подумать, что ты не испытываешь никакого сочувствия к ситуации бедной девушки.
— Мне просто не интересна вся эта драма, — пояснил я.
Мы вышли из школьного здания и направились в сторону специального корпуса.
— А что касается этого дополнительного экзамена...? Аянокоджи-кун, Масуми-сан, вам не кажется, что это абсолютно возмутительно вынуждать кого-то покинуть школу? Странно думать, что администрация школы могла придумать такой экзамен, если рассуждать рационально, — сказала Сакаянаги.
— Да. Машима-сенсей обычно так спокоен и собран, но даже он кажется довольно потрясённым, — сказала Камуро.
Значит, дело не только в Чабашире. Другие учителя тоже не были в восторге от этого дополнительного экзамена.
— Этому есть причина, — сказала Сакаянаги.
— Что, ты что-то знаешь об этом? — спросила Камуро.
— Ну, это личное дело, о котором мне стыдно говорить, но на днях моего отца отстранили от должности, — сказала Сакаянаги.
— Подожди, отстранили...? — спросила Камуро, требуя больше информации.
— Мне не удалось выяснить детали, но я слышала, всплыло много неприятных вещей касательно моего отца. Тот отец, которого я знаю, не из тех людей, кто стал бы пачкать руки подобными вещами. Конечно, я не могу исключать возможность того, что я, его дочь, просто не знала о таких вещах... Но, ну, возможно, кто-то плетёт интриги, чтобы свергнуть моего отца, — сказала Сакаянаги.
— Вот как? — озвучил я.
Если отец Сакаянаги действительно невиновен, то не было бы странным, если бы в этом был замешан тот человек. Впечатление, которое у меня сложилось об отце Сакаянаги, возможно, всё-таки не было ошибочным.
— Тем не менее, это не имеет абсолютно никакого отношения к таким ученикам, как мы. Это не более чем пустая болтовня. — Звучало так, будто Сакаянаги не считала отстранение своего отца от должности чем-то, что стоит изучать дальше.
— Но имеет ли это какое-то отношение к этому экзамену? — спросила Камуро.
— Разве ты не видишь, что этот... наспех подготовленный экзамен предназначен для того, чтобы исключить кого-то конкретного? — сказала Сакаянаги.
— Кого-то...?
Камуро на мгновение взглянула на меня, затем тут же снова посмотрела на Сакаянаги.
— О чём ты говоришь? Ты думаешь, школа хочет, чтобы исключили конкретного ученика?
— О боже, Масуми-сан. Какая интересная у тебя идея.
Хотя Камуро звучала обеспокоенно, тон Сакаянаги был небрежным и беззаботным.
Разговаривая, мы прибыли к месту назначения.
Здесь, безусловно, было тихо. Мы находились в специальном корпусе после уроков, так что в этом был смысл.
— Хе-хе-хе. О боже, ты, должно быть, шутишь.
Большинство учеников Класса A принадлежали к фракции Сакаянаги. Значит, она была уверена, что они не попытаются избавиться от своего лидера, да?
— Я решила, кто будет исключён, в тот момент, когда объявили об этом экзамене, — сказала Сакаянаги.
— Сразу решила, кого убрать, да? Похоже на правильное решение. — Можно сказать, это был ход, который она могла сделать именно потому, что крепко держала свой класс в руках. — Итак, когда ты планируешь сказать своим одноклассникам, кто это будет?
— Я уже проинформировала их довольно давно. Если бы я ждала до самой последней минуты, чтобы уведомить класс о том, кого уберут, это только заставило бы всех сильно нервничать. Сказать им сразу – значит облегчить им задачу. Ты так не думаешь? — сказала Сакаянаги.
Что ж, для ученика, которого собирались исключить, это, вероятно, было невыносимо. Наше присутствие здесь, вероятно, должно было гарантировать, что исход, который она выбрала для этого экзамена, будет именно таким.
— Ты случайно не знаешь, кого я выбрала? — спросила Сакаянаги.
— Без понятия. У меня нет ни малейшей догадки, правда, — сказал я ей. На самом деле у меня было довольно чёткое представление.
— Кацураги Кохей-кун.
— Это разумный выбор?
— Он бывший лидер Класса A, который противостоял мне в прошлом. В конце концов, на вершине организации нет места для двоих, — сказала Сакаянаги.
Кацураги был спокойным и собранным парнем. Вероятно, он понял, что его принесут в жертву, как только были объявлены детали теста. Значит, он принял это без борьбы, да?
Были ученики, которые продолжали боготворить Кацураги, например Яхико, но они были в меньшинстве.
— Я знаю, что он противостоял тебе довольно рано, но я думал, что он отошёл в сторону, — ответил я.
Что касается навыков, Кацураги был почти на вершине, даже среди учеников Класса A. Я бы подумал, что он слишком ценен, чтобы им разбрасываться, но, похоже, с точки зрения Сакаянаги, он был лишним.
— Некоторым моим друзьям он не нравится. Они не могут согласиться с его консервативным образом мышления. Я думаю, моральный дух поднимется, если он уйдёт, — сказала Сакаянаги.
Похоже, её целью был компромисс: повышение боевого духа ценой потери сильного актива.
— Ты уверена, что тебе можно рассказывать мне это? О том, кто твоя цель?
— Не то чтобы ты стал заключать какие-то сомнительные сделки у меня за спиной, чтобы защитить его. Верно, Аянокоджи-кун? — сказала Сакаянаги.
Не то чтобы я мог сделать что-то, что стоило бы таких усилий, в любом случае.
— Что ты собираешься делать в Классе B? — спросила Сакаянаги.
— Без понятия. Я не вмешиваюсь. Я просто планирую позволить моим одноклассникам решать.
Моё присутствие здесь противоречило этому заявлению, но Сакаянаги не стала это комментировать.
— Значит, это просто вопрос того, будет ли убран неприятный ученик или неумелый? — Она, казалось, наслаждалась этой мыслью. — Что касается Класса C, единственный человек, который приходит на ум, – это Рьюен-кун. Тут даже думать не о чем.
С этим я не мог поспорить. Класс A, в частности, ничего не выигрывал от помощи Рьюену. Я был уверен, что они хотели его исключения, даже если это означало нарушение контракта, который у него был с Кацураги.
— Но я не могу точно представить, что сделает Класс D. Вопрос о том, кто будет исключён из этого сплочённого класса, – самое захватывающее в этом экзамене. Или целью станет Ичиносе-сан? В конце концов, она не в том положении, чтобы защищаться.
— Ну, я мог бы ответить на этот вопрос, — привлёк наше внимание голос.
Повернув головы, мы увидели Карму, спокойно идущего в нашем направлении.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я.
— Хм? — он рассеянно огляделся, подходя к нам. — Хорошее местечко вы выбрали, — он жестом обвёл пространство вокруг. — Нет людей. Вдали от посторонних глаз. Правда, здесь есть камера, так что это минус баллы.
— Карма-кун, я не думала, что ты будешь здесь в это время, — сказала Сакаянаги.
— Хм? О, я люблю гулять после уроков. Это прочищает мозги, знаете ли? Интересно, однако. Что свело вместе такую странную группу. Ты ведь не изменяешь нашей дорогой Нао, а, Киё?
Она ударила тростью о землю с треском. Сакаянаги на краткое мгновение направила свой взгляд на камеры наблюдения в коридоре. Движение её глаз было настолько тонким, что я бы не заметил, если бы не наблюдал внимательно. Однако я не смог определить, был ли это случайный взгляд или намеренный.
— Ах да, гулять после уроков, — задумчиво произнесла Сакаянаги. — Полагаю, твоя последняя прогулка привела тебя в кабинет председателя, да?
Я поднял бровь, услышав это, и посмотрел на Карму, который ухмыльнулся Сакаянаги.
— Верно. Очень обаятельный парень. Вам стоит встретиться с ним как-нибудь. Обоим, — он указал на меня и Сакаянаги и продолжил ходить вокруг. Он остановился перед Камуро и указал на неё, глядя на Сакаянаги. — Обязательно было приводить миньонов? Или это что-то вроде «тот, кто созвал встречу, приводит одного из миньонов, чтобы доказать свою силу»?
Он не обратил внимания на свирепый взгляд Камуро.
— Интересно, — улыбнулась Сакаянаги. — Как ты узнал об этом, Карма-кун?
— Люди говорят, — просто сказал он.
— Действительно, говорят. Из-за этих ужасных слухов бедная Ичиносе-сан заперлась в своей комнате.
— Трагедия, несомненно.
— Человек, который распространил эти слухи, должно быть, действительно подлый. Я считаю, Ичиносе-сан должна пожаловаться школе, чтобы этого человека нашли и исключили.
Карма кивнул.
— Подлый, очень подлый. И говоря о слухах. Я слышал, твой контроль над Классом A ослабевает, — сказал он, глядя на трость Сакаянаги. — Ты можешь хотя бы стоять без неё? — он указал на трость.
— Мои извинения, Карма-кун. Но я не понимаю, что ты имеешь в виду, — Сакаянаги выдавила улыбку.
— Я спросил, можешь ли ты встать без...
— Касательно моего контроля над Классом A, я имела в виду, — улыбка Сакаянаги стала шире.
— О, просто какие-то слухи. Я не придал им значения, конечно. Немыслимо полагать, что Сакаянаги Арису не контролирует свой класс полностью и нуждается в чьей-то помощи, чтобы воплотить свою волю в жизнь.
— Что ж, будем надеяться, что эта ложь не распространится так же, как та, что касается Ичиносе-сан.
— Будем надеяться, — кивнул Карма. — Ты всё ещё не ответила на мой...
— Что он здесь делает?!
Новый голос заставил нас снова перевести взгляды на вход.
— Микото! — Карма хлопнул в ладоши; его взгляд переметнулся на человека позади Микото. — Шиина! Какой приятный сюрприз видеть тебя здесь тоже. Пожалуйста, проходите, мы как раз начинали...
— Мы так не договаривались, Сакаянаги, — произнесла Микото, направляясь прямо к Сакаянаги. — Эти двое не должны были быть здесь! — Она бесцеремонно указала на Карму и меня. — Без обид, Киё, — добавила она, на мгновение взглянув в мою сторону.
— Ну, ну, Мисака-сан. Это правда, что технически мы все враги. Но этот тест – другое дело. Нет причин соревноваться с другими классами, не так ли? — сказала Сакаянаги. — Возможно, вместо этого нам удастся сотрудничать.
— Значит, ты хочешь, чтобы все мы открыто вели переговоры друг с другом? В этом дело? — спросила Микото.
— Естественно, — согласилась Сакаянаги.
Похоже, она не скажет Микото, что Карму не приглашали.
Сакаянаги снова ударила тростью о землю с треском.
— Если мы здесь, то это потому, что всем нашим классам нужно что-то, чтобы пройти этот экзамен и получить удовлетворительный результат. Более того, благодаря совместным переговорам нам не нужно действовать друг у друга за спиной на этот раз.
Ничто из сказанного ею не было правдой, но звучало красиво и служило хорошим примирительным вступлением.
В конце концов, для неё это было не более чем игрой. Насколько она была озабочена, исход был решён уже давно, а это было лишь шагом в процессе, ведущем к этому исходу.
.
.
От лица Шинобу Кочо
Карма прибыл на встречу через двадцать минут после того, как она должна была начаться.
Рюджи-кун, Эйичиро-кун, Юки-сан, Мако-чан и я ждали его вместе с кое-кем, кого я привела сюда после того, как она вчера попросила меня о помощи.
Карма склонил голову набок, заметив Кушиду-сан, и с любопытством указал на неё.
— Эм... она не из нашего класса.
— Я пригласила Кушиду-сан сюда, Карма-кун, — заявила я, привлекая его внимание.
— Неужели? — он сел рядом со мной, положив руку на спинку дивана, с улыбкой на лице. — И скажи на милость, зачем ты её пригласила?
Кушида-сан открыла рот, но я ответила на вопрос Кармы прежде, чем хоть слово сорвалось с её губ.
— Ей нужна наша помощь, Карма-кун, — сказала я, отвечая такой же нежной улыбкой, какую он дарил мне.
Его глаза переместились на Кушиду.
— Верно... — пробормотал он. — Ты не хочешь быть исключённой.
— Мои одноклассники...
— Кушида-сан помогла нам во время школьного лагеря, Карма-кун, — заметила я, перебивая Кушиду-сан.
— Хм... очень предусмотрительно с её стороны, — он посмотрел на Кушиду. — Ты очень добрая, не так ли?
Кушида-сан стиснула зубы и отвела взгляд, отказываясь встречаться глазами с Кармой.
— Скажи мне, Кушида. Что ты думаешь об этом экзамене? — спросил её Карма.
— А?
— Ты считаешь его жестоким? Что это лёгкий экзамен? Я хочу знать твоё мнение.
— Ах... Ну, да. Я думаю, это, наверное, самый сложный экзамен из всех, что у нас были до сих пор, — нерешительно сказала Кушида-сан.
— Самый сложный, да? Ты имеешь в виду в общем или самый сложный для тебя?
— ...И то и другое, полагаю? Мне удавалось залечь на дно до сих пор, но люди формируют группы, чтобы голосовать за меня.
— Но ты кое-что знаешь, — заметил Карма. — Разве ты не можешь пригрозить им? «Я раскрою ваши секреты, если вы дадите мне голос критики»?
— А какой в этом толк? — Кушида пожала плечами, выглядя несчастной. — Голосование анонимное, так что у меня не будет никаких гарантий. А если я просто начну раскрывать секреты своих одноклассников, моя судьба будет решена окончательно. Кроме того, у меня недостаточно секретов, чтобы набрать достаточно голосов для своего спасения.
— Правда? — Карма не казался убеждённым. — Я бы сказал, тебе нужно всего лишь пять человек, которые не проголосуют против тебя, и ты будешь спасена. В твоём классе есть несколько кандидатов на исключение или, по крайней мере, тех, кто закончит с большим количеством голосов критики.
— Ладно, хорошо! — огрызнулась Кушида-сан. — Я могла бы шантажировать нескольких одноклассников и рискнуть. Если я провалюсь, меня исключат, и я наверняка раскрою кое-что перед уходом. Если преуспею, люди возненавидят меня ещё больше, я просто отсрочу неизбежное. Ты хоть представляешь, каково это – каждое утро приходить в место, полное людей, которые тебя ненавидят?!
— А что бы это изменило?
— Что бы это изменило, что?
— Если я спасу тебя. Что бы это изменило? Разве это не было бы лишь отсрочкой неизбежного? — допрашивал Карма.
— Что? Нет! Если бы меня просто не исключили, люди подумали бы, что никто на самом деле не последовал директиве, которую дал Аянокоджи. Я бы по-прежнему держалась в тени, и всё.
Карма скрестил руки на груди и начал постукивать пальцем по предплечью. Его взгляд скользнул к Юки-сан, которая ответила ему прищуренным взглядом.
В то время как Рюджи-кун и Эйичиро-кун были глубоко погружены в свои мысли, Мако-чан наблюдала за всем этим обменом репликами так, словно находилась посреди теннисного матча.
Я же, с другой стороны, пришла сюда с уже принятым решением. Я хотела, чтобы Карма помог Кушиде-сан, и если он откажется, я всё равно помогу ей. Что бы люди о ней ни говорили, её решение сотрудничать с нами в школьном лагере спасло не только меня, но и мой класс от настоящей катастрофы. Какими бы плохими ни были результаты, я была убеждена, что мы всё ещё можем изменить ситуацию.
— Не знаю, Кушида, — наконец сказал Карма. — Я на самом деле не вижу, что я мог бы получить от этого. В смысле, единственное, что ты можешь предложить, – это чужие секреты и...
— Подожди минутку, Карма-кун, — вмешалась Мако-чан. — Ты ведь не думаешь использовать чьи-то секреты, верно? Посмотри, что происходит с Хонами-чан. Делать то же самое было бы ужасно, разве нет?
— Значит, ты говоришь, что мы не должны помогать Кушиде? — спросил Карма у Мако-чан.
— Хе? Нет, я думаю, мы должны ей помочь. Если ей нужно пять, семь или десять голосов похвалы, чтобы остаться в школе, я не вижу причин, почему мы не должны помочь.
— Значит, ты хочешь помочь ей, потому что мы хорошие люди? — спросил Карма, подняв бровь. — Ты понимаешь, что даже если мы отдадим голоса похвалы Кушиде, кого-то всё равно исключат, верно?
— Я... я... понимаю это, но...
— Ты хочешь сказать, что мы должны спасти Кушиду и обречь кого-то другого на её место только потому, что у нас есть такая власть?
— Что?! Нет! Я просто говорю... ну, Кушида-сан помогла нам в прошлом, не так ли?
— Пожалуйста, — взмолилась Кушида-сан. — Я сделаю всё что угодно. Просто спасите меня от моего класса.
Смешок сорвался с губ Кармы-куна. Опасаясь слов, которые он произнесёт, я решила заговорить раньше него.
— Не бойся, Кушида-сан. Тебя не исключат, — гарантировала я.
Карма посмотрел на меня с ухмылкой на лице.
— Что ты думаешь, Юки? — он не смотрел на неё, когда задавал вопрос.
Юки-сан взглянула на Кушиду-сан с раздражённым выражением лица.
— Плевать.
Похоже, присутствие Кушиды-сан в школе ничего для неё не меняло.
— Мацуо? — спросил Карма следующего.
— Я бы предпочёл, чтобы Кушида-сан держала известные ей секреты при себе, — начал он. — Пока она это делает, я считаю, мы должны её спасти.
— Канзаки... О! — Карма, казалось, вспомнил что-то, взглянув на Рюджи-куна. — Теперь, когда я вспомнил, Канзаки. Я слышал, ты предъявил претензии Киётаке по поводу слухов. Больше не делай этого.
— Я сделал то, что должен был. Он тот, кто распространяет эти слухи об Ичиносе, — заявил Канзаки.
— Мне всё равно. Я говорю тебе больше не конфликтовать с ним. Оставь Класс B в покое.
Рюджи-куну потребовалось мгновение, чтобы ответить, но в конечном итоге он кивнул.
— Очень хорошо. Я не буду с ним разговаривать. Но если он планирует исключить Кушиду, предотвращение этого – хороший способ отомстить ему, Карма.
Глаза Кармы-куна блуждали по комнате, останавливаясь на каждом из нас. В конце концов, он вздохнул.
— Очень хорошо. К счастью для тебя, мои одноклассники праведнее святых. Но тебе лучше запомнить эту маленькую услугу, — сказал он, указывая на Кушиду.
— Конечно! — улыбнулась Кушида-сан. — Спасибо! Правда. Большое спасибо. Я у вас в долгу. — Она низко поклонилась. — Я... я оставлю вас заниматься вашими делами.
Карма кивнул.
— Пожалуйста.
Ещё раз поблагодарив нас, она вышла из комнаты караоке.
— Я запомню этот долг, — пробормотал Карма-кун себе под нос, но это было слышно всем нам, и мы тут же повернулись к нему.
— Что ты теперь замышляешь? — спросила я.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Всегда полезно иметь козырь в рукаве.
— В любом случае... — вмешалась Мако-сан с нервным смешком. — Теперь, когда с этим решено, нам нужно подумать, как разделить наши голоса похвалы, Карма. И ещё есть вопрос денег, которые у нас есть. У нас достаточно, чтобы заплатить...
— Мы не будем платить двадцать миллионов очков, Мако, — прокомментировал Карма.
— А?
— Три дня отсутствия подряд. И вдобавок ко всему, ты всё ещё не смогла связаться с Ичиносе сама?
— Не то чтобы она совсем не отвечала; просто её ответы медленные. Всё, что я от неё получила, – это сообщение о том, что она простудилась.
Мако-чан казалась на взводе. В последнее время мы находились в сильном напряжении. Ичиносе-сан, должно быть, сказала ей не волноваться, но она вряд ли могла просто сидеть и терпеть это.
Проблемы со здоровьем Ичиносе-сан, вероятно, были одной из причин, почему она не хотела встречаться ни с кем из одноклассников прямо сейчас. Я была готова поспорить, что другая причина заключалась в том, что она действительно не хотела больше слышать или обсуждать слухи.
Когда в пятницу начались слухи, она была вынуждена столкнуться со многими людьми, которые были слишком рады этим новым сплетням.
— И Чие говорит то же самое, да? — задумался Карма.
Чие-сенсей получила то же сообщение от Ичиносе, что и все остальные. Большинство из нас выглядели подавленными, потому что мы сомневались, действительно ли Ичиносе отсутствует на занятиях из-за простуды. В конце концов, она была предметом продолжающегося скандала уже почти неделю.
— Как насчёт того, чтобы навестить её? Думаю, мы могли бы всё прояснить, если бы просто пошли к ней лично, — предложила Мако-чан.
— Ширанами и остальные уже ходили к ней. Не похоже, что им удалось увидеть её лицом к лицу, — ответил Рюджи-кун.
— Но мы беспокоимся только о её душевном благополучии, — ответила Мако-чан. — Она бы открыла нам дверь, верно?
При нормальных обстоятельствах никто в нашем классе не был бы в опасности. Однако изоляция Ичиносе-сан ставила нас под угрозу, и отношение Кармы тоже не помогало. После школьного лагеря он сказал, что попытается исправиться, но как только начались слухи об Ичиносе-сан, он вернулся к своему авторитарному поведению.
Тем не менее, по сравнению с другими классами, Класс D был невероятно сплочённым, с прочной командной работой и сильным чувством товарищества. Для нас было чрезвычайно тяжело выбирать одного из своих для исключения.
Никто из нас не принимал этот экзамен с распростёртыми объятиями. Кого-то вышвырнут как раз тогда, когда наш первый год подходит к концу.
— Она хорошая девочка, не так ли? Милая. Яркая. Даже нашим семпаям нечего сказать плохого об Ичиносе, — задумчиво произнёс Карма. — Какая жалость.
— О чём ты говоришь, Карма? — спросила Мако-чан, заметно испугавшись.
— А? Разве это не очевидно? Мы исключаем Ичиносе, — небрежно прокомментировал он.
Мако-чан, Эйичиро-кун, Юки-сан и Рюджи-кун начали яростно протестовать.
Карма-кун вздохнул и наклонился вперёд, доставая бумагу и карандаш из рюкзака. Он начал что-то писать, пока говорил.
— Боже, даже младенцы не плачут так громко, — проворчал Карма, заканчивая писать и складывая бумагу, как письмо. Он протянул его мне.
Я взяла записку и прочитала её содержимое. Мои глаза слегка сузились, и я уставилась на Карму, который не обращал на меня внимания. Помогать враждебному классу было бы невероятно глупо, когда мы должны быть благодарны, что наши соперники вообще пострадали, даже если это всего лишь потеря одного ученика. Так что этот план действий был действительно странным.
— Мы исключим её, и мы скажем ей именно это. Таким образом, либо она поймёт свою ситуацию и придёт в себя, либо даст нам понять, что тратить на неё все эти очки было пустой тратой. В любом случае, мы выигрываем, — объяснил он.
Хотя нацеливание на конкретного человека для исключения было простой стратегией, на самом деле обеспечить все эти голоса было непросто. Тот, кто провозглашал своё желание добиться исключения конкретного человека, рисковал прослыть «злодеем» в глазах других. Если ученик с обострённым чувством справедливости или кто-то близкий к цели слышал об этом, существовала вероятность, что зачинщик в конечном итоге сам окажется исключённым. Люди сопротивлялись идее осудить друга, но не так сильно сопротивлялись идее осудить зло.
То, что делал здесь Карма, казалось мне действительно странным.
— Я отказываюсь, — решительно заявил Эйичиро-кун.
— Ты что?
— Я отказываюсь.
Карма рассмеялся.
— Нет... ха – Мацуо, — Карма приложил палец к губам. Было очевидно, что он пытается не улыбаться. — Мацуо, — повторил он. — Это так не работает.
— Это не смешно, Карма. Ты не можешь просто обречь Ичиносе только потому, что у неё чёрная полоса.
— Она тянет класс назад. Нам нужно правильно расставить приоритеты. Всё просто...
— Мы не можем выгнать Ичиносе, Карма! — произнёс Эйичиро-кун, вставая.
Карма хохотнул.
— Осторожнее, Мацуо. Ты можешь раскрыть правду, стоящую за всем этим.
— Правду? Какую правду? — спросила Мако-чан, опасаясь худшего.
— Ничего, Мако, — сердито сказал Эйичиро-кун. — Это просто Карма в своём репертуаре.
— Действительно, это моя специальность, — рассмеялся Карма.
Пока я закатывала глаза, Эйичиро-кун взорвался.
— Тц... тебе повезло, что ты такой талантливый.
Этот комментарий стёр довольную улыбку Кармы.
— Что это было?
— Мне просто интересно. Где бы ты был, если бы не был так талантлив, Карма?
Прежде чем мы успели понять, что произошло, Карма был уже на ногах, прижимая голову Эйичиро-куна к столу.
— Мне не повезло, Мацуо, — выплюнул Карма голосом, полным яда. — Ты понятия не имеешь, чем я пожертвовал. Ты знаешь, что это такое, а? Жертва? Ты думаешь, твои принципы и красивые идеалы делают тебя лучше меня. Ты готов пожертвовать собой, чтобы спасти кого-то другого? Ты готов занять место Ичиносе и уйти? Думаешь, это смело? Думаешь, это делает тебя героем? Хорошим человеком? Чего это достигнет? Скажи мне! Ичиносе останется здесь, всё так же подавленная и с чем-то новым в своём списке сожалений! Так скажи мне! Если ты займёшь место Ичиносе, если кто-нибудь займёт место Ичиносе, чего это достигнет?! Скажи мне, Мацуо!
— ...Я уверен, она бы поняла... — сумел выговорить Эйичиро-кун, тщетно пытаясь вырваться из хватки Кармы.
— Поняла?! — взревел Карма, прижимая голову Эйичиро-куна ещё сильнее.
— Карма, это...
— Заткнись, Канзаки! — Карма на секунду свирепо посмотрел на Рюджи-куна, прежде чем вернуть внимание к Эйичиро-куну. — Что бы Ичиносе поняла? Что один из её любимых одноклассников покинул школу, потому что мы не хотели, чтобы она уходила? Потому что мы так сильно хотели ей помочь? Потому что это было правильно? Я не буду спасать Ичиносе, чтобы вы могли спокойно спать по ночам! Вбей это себе в башку, Мацуо!
Карма отпустил Эйичиро-куна и ударил по столу прямо рядом с его головой. Эйичиро-кун отпрянул на своё место, на его лице застыл шок. Все взгляды были прикованы к Карме, когда он провёл рукой по волосам и выдохнул. Затем он рухнул на своё место, закрыв глаза руками.
— Извините за это, — сказал он. — Я... — он вздохнул и снова встал, хлопнув в ладоши, он посмотрел на каждого из нас, его взгляд задержался на мне на секунду дольше. — Мы отдадим наши голоса критики Ичиносе. Если она придёт в себя, мы заплатим двадцать миллионов, чтобы спасти её, если нет – она уходит. Конец истории. А теперь, прошу меня извинить, мне нужно идти.
Карма направился к двери и вышел, ничего не добавив. Мако-чан и Рюджи-кун подошли ближе к Эйичиро-куну, чтобы проверить, как он. Я играла с запиской, которую он мне дал, в то время как мои глаза, как и у Юки-сан, задержались на закрытой двери, и в мозгу отпечатался один вопрос: была ли эта выходка настоящей, или Карма пытался навлечь на себя ещё больше ненависти?
.
.
От лица Аянокоджи Киётаки
В ту ночь мне позвонила Кей. Разговор шёл в основном о специальном экзамене.
— Эй, так вот, насчёт этого экзамена. Я уже начала делать то, что сказала Чиаки-сан. Ты уверен, что это всё, что нам нужно? — спросила Кей.
— Ты уже начала формировать группу, верно? С людьми вокруг тебя?
— Да, у меня есть несколько человек. В моей группе семь девушек.
Кей назвала имена шести других девушек в своей группе. Это были девушки, с которыми она обычно проводила время.
— ...И Чиаки-сан сказала, что поговорит с другими девочками, которые в основном следуют за Сакурой-сан... Хотя все довольно сильно боятся исключения. Мы формируем такие группы, но это ничего не гарантирует, верно? Честно говоря, я понятия не имею, сколько людей меня ненавидят, — сказала Кей.
— Полагаю, не будет ничего странного, если ты получишь несколько голосов критики, — ответил я.
— Эй, эм, разве ты не должен говорить что-то другое? Даже если это просто ложь, разве ты не должен сказать, что план сработает идеально или что-то в этом роде? — огрызнулась Кей. Она звучала сердито.
— Это всё равно не имеет значения. Тебя не исключат, — рассудил я.
— Ладно, тогда я постараюсь не делать ничего, что может разозлить людей, — ответила Кей.
Именно потому, что голосование было анонимным, некоторые люди могли пойти на довольно смелые шаги.
— ...Но ты-то должен быть в порядке, верно? Я имею в виду, ты по сути лидер класса, — сказала Кей.
В глазах многих моих одноклассников я сыграл определённую роль в достижении наших побед, так что моё положение было одним из самых безопасных.
— Да, полагаю, мне не о чем беспокоиться, — сказал я ей.
Поскольку каждому из нас нужно было написать имена трёх человек, каждый, вероятно, получит один или два голоса критики. Об этом не стоило беспокоиться.
— Но те трое идиотов и Коенджи-кун тоже получат много голосов, верно? Разве они не рискуют разрушить план? — спросила Кей. По-видимому, в её группе было обсуждение, похожее на наше.
— Мы на самом деле не знаем, что произойдёт. И всё же ты делаешь всё, что можешь, верно?
— Ну... да.
— Тогда не о чем беспокоиться.
Ике, Ямаучи и Судо явно собирались сформировать группу, чтобы попытаться поддержать друг друга. Коенджи, с другой стороны, был полностью изолирован и беспомощен. Он также нажил себе врагов довольно легко, благодаря своему наглому поведению. И всё же он был достаточно полезен для класса, чтобы по крайней мере дать ему пропуск на этот раз.
— Так что ты собираешься делать? Против кого ты собираешься использовать свои голоса критики? — спросила Кей. — Кроме очевидного варианта, конечно.
— Всё ещё не думал об этом всерьёз. Но в основном я планирую выбрать людей, которые не будут полезны классу в будущем.
— Это хладнокровный подход. Очень в твоём стиле, Киётака.
Учитывая, что кого-то исключат, это был единственный способ, которым я мог принять решение.
— О, но... ты ведь не думаешь о таких людях, как я, верно? — сказала Кей.
— Ты важная часть класса. Я бы ни за что так не сделал, — ответил я.
— П-понятно. Ну, это очевидно. — Она звучала немного смущённо и удивлённо.
— Если заметишь что-то, что идёт вразрез с тем, что мы планировали, свяжись со мной, — сказал я ей.
— Хорошо, — пробормотала она. — Постой! Не вешай трубку!
— Да? — спросил я, снова поднося телефон к уху.
— Это... Это насчёт Йосуке? Он ведёт себя странно с тех пор, как объявили экзамен. Сегодня я пригласила его поужинать в одном из ресторанов в торговом центре Кеяки, и его ответ был... холодным.
— И?
— И... не мог бы ты поговорить с ним, пожалуйста, — попросила она.
— Разве ты не можешь решить это сама? Ты его девушка, не так ли?
— Почему ты думаешь, что его ответ был холодным, Киётака? Я спросила его об этом, и это было... довольно страшно. Потом он извинился и придумал какое-то оправдание, почему мы не можем поесть вместе, и... Аргх! Ты можешь просто поговорить с ним? Не знаю, поболтайте по-мужски или что-то в этом роде!
— Хм...
— Хм?
— Я посмотрю, что можно сделать, Кей.
— Отлично! Я знаю Йосуке и как сильно он заботится обо всех. Так что, пожалуйста, помоги ему, ладно? Я не хочу, чтобы он сделал какую-нибудь глупость.
— Я посмотрю, что можно сделать.
— Ты уже это говорил! — пожаловалась она.
— Ну, кроме того, что ты мне рассказала, я на самом деле не знаю, как изменилось его поведение, так что я просто...
— Да, да, ты посмотришь, что можно сделать! Я понимаю. По крайней мере, ты согласился. Спасибо за помощь.
— Без проблем.
Я закончил разговор с Кей.
В конце концов, всё приняло неожиданный оборот.
Я не замечал, чтобы Йосуке вёл себя как-то совсем не так, как обычно, но ему, безусловно, нужно было много думать об экзамене. Для кого-то столь доброго и заботливого это был худший сценарий, который только можно представить.
Я также сказал, что выберу людей, которые не будут полезны классу в будущем, но это было, в лучшем случае, просто моё личное мнение. В конце концов, в этом тесте многие группы столкнутся друг с другом, и я намеревался спокойно принять любые результаты. Ведь, помимо того голоса, который я хотел, чтобы все использовали против определённого человека, оставалось ещё два голоса, которыми люди должны были распорядиться по своему усмотрению.
Тем не менее, как ранее сказала Кей, вероятность того, что Ике, Ямаучи или Судо будут исключены, была высока. Ещё был Коенджи. И если обратить внимание на девушек, можно было сказать, что люди с плохими оценками, такие как Иногашира и Сато, тоже не были в безопасности.
Однако тот факт, что группы всё ещё продолжали формироваться, означал, что голоса, вероятно, будут разбрасываться по причинам, не связанным с оценками.
Определённо, повседневная жизнь людей вокруг меня стала довольно беспокойной. Несмотря на взлёты и падения, может быть, это и была та нормальная, повседневная жизнь, которую я хотел иметь?
У меня было предчувствие, что я приду к ответу — скоро.
Но потом произошло кое-что странное.
Телефон, который я положил у кровати после разговора с Кей, тихо завибрировал. Часы показывали, что было чуть больше часа ночи. Я проверил, кто мог звонить мне в такое необычное время, но это был незарегистрированный номер.
Внешний номер не должен был иметь возможности связаться со мной. Телефоны, предоставленные школой, могли совершать и принимать звонки только со школьных номеров, и, похоже, не было возможности изменить эти настройки — контрмера, введённая для предотвращения случайных контактов учеников с внешним миром. Это не было какой-то необычной функцией для телефона. Подобный родительский контроль можно активировать, давая телефон маленькому ребёнку, например.
Другими словами, звонок исходил от кого-то в школьном кампусе, чей номер не был зарегистрирован в моём телефоне. Я не мог определить, был ли это ученик или учитель.
— ...Алло?
Всё ещё слегка сонный, я осторожно ответил на звонок, прижав телефон к левому уху. Никто на другом конце не говорил. Единственным звуком, который достиг моих ушей, было слабое дыхание.
Мы оба ждали в тишине около 30 секунд, пока я ждал, что собеседник заговорит.
— Если вы ничего не скажете, я вешаю трубку, — сказал я, предупреждая человека на той стороне, что мне надоело ждать в тишине.
— Аянокоджи Киётака.
Человек на той стороне назвал моё имя. Это был мужской голос, который я не помнил, чтобы слышал раньше, но он не звучал как голос взрослого. В таком случае, весьма вероятно, что это был ученик.
— А ты? — спросил я в ответ.
Человек снова замолчал. А затем повесил трубку.
— Позвонил только для того, чтобы назвать моё имя, — я не мог списать это на простую ошибку номером. — Значит, ты сделал свой ход, да?..
Личность звонившего была тривиальной заботой. Я начинал видеть стратегию того человека. Он начал действовать против меня. Но зачем делать это и давать мне знать, что он идёт? Если его целью было выгнать меня из школы, то внезапная атака имела бы больше смысла.
Намеренно делать что-то подобное было угрозой. Угрозой, что он намерен раздавить меня.
Существовало ли вообще что-то, что было бы неподвластно этому человеку?..
Как бы то ни было, уже нельзя было изменить то, что только что началось.