Избранные Империей (1)

Улицы Ластхолда гудели от новостей.

Разговоры о чужаках не стихали уже несколько дней подряд — их обсуждали в тавернах, на рынках, и даже в мастерских. Город, привыкший к размеренному и предсказуемому ритму жизни, словно встряхнули. Теперь каждый прохожий считал своим долгом пересказать услышанное, добавить собственные домыслы или выразить тревогу.

В центре города, на одном из перекрестков, стояли двое стариков в серых мантиях. Они молча наблюдали за двухэтажным зданием с красной черепицей. К входу которого тянулась очередь. Люди стояли плотной шеренгой, уходящий за угол здания.

Время от времени из здания выходили бледные мужчины и женщины — кто-то с облегчением, кто-то с тревогой на лице.

Старики скрестили руки на груди, не спеша подходить ближе. Тишину между ними нарушали лишь звуки капающего с крыш талого снега и гул прохожих.

Первый старик — с редкими лиловыми волосами, уже тронутыми сединой, — скривился и тихо пробормотал:

— Допрашивают нас, словно мы их подчиненные… Почему Совет Старейшин позволяет происходить подобному?

Второй — чуть толстоватый, с пепельными волосами и тяжелым взглядом — устало вздохнул.

— Ты и сам прекрасно знаешь причину, — ответил он. — Учитывая силу чужаков… у нас нет пространства для гордости.

Он помолчал, наблюдая, как очередной юнец выходит из здания с улыбкой вытирая пот с лица.

— Меня больше беспокоит, что они пересматривают списки и описания всех наших подмастерьев. И даже некоторых молодых мастеров.

Лиловолосый старик резко повернул к нему голову.

— Я не дам им забрать моего внука, — зло процедил он. — Я тренировал и воспитывал его не для того, чтобы какие-то чужаки его выкрали.

Хотя второй старик держал себя в руках, ему все происходящее тоже не нравилось. Его верхняя губа дрогнула от раздражения, но все же сдерживаясь, он ответил:

— Гильмешу почти двадцать лет. Возможно, пронесет…

Не только старики возмущались. Подобные разговоры звучали и вокруг них.

Ластхолд, еще недавно единый в своей изоляции, теперь раскалывался на мнения.

— Хотят обучить их? А как же! — возмущенно прозвучало из соседней торговой лавки. — Это не обучение, это похищение!

— Верно! — подхватил кто-то из толпы. — Сегодня “обучение”, а завтра скажут, что наши дети сами решили остаться!

Где-то сбоку мужчина с красным от ветра лицом прошипел сквозь зубы:

— Как мы можем отдать им детей? Мы даже не знаем, куда их поведут! А если это ловушка? Если назад никто не вернется?

Но, к удивлению многих, звучали и иные голоса.

Молодой мужчина, опершись о стену лавки и слушая перепалку, хмыкнул и громко произнес:

— Старикам не понять амбиций молодых. Если чужаки пришли с земли, не уступающей одной из древних империй, — это великая возможность! Это возвращение к истокам!

Его слова мгновенно вызвали волну возмущения.

— Возможность? — резко огрызнулся кто-то. — Для кого? Для тебя, может быть! А ты подумал о родителях?

— Да вы просто боитесь всего нового! — не уступал юноша.

Спор быстро перерос в открытую перебранку, и несколько человек уже сделали шаг вперед, сжимая кулаки, когда между ними встали стражники. Коренастый мужчина возвал к своей мане и жестко приказал:

— Хватит! Еще слово — и получите штраф за нарушение общественного порядка!

Под гул недовольства толпа постепенно утихла. Люди притихли, продолжая нервно наблюдать за очередью. Каждый пришел сюда, чтобы поддержать кого-то из близких.

Такие стычки происходили каждый день. Кто-то уже начинал привыкать к новой реальности, словно это было всего лишь очередное испытание, которое нужно переждать.

И когда шум окончательно стих, а стража отошла в сторону, в толпе незаметно зашевелились несколько неприметных фигур, которые. Не привлекая внимания, они делали короткие записи в маленьких блокнотах.

Один из них — невзрачный мужчина в потертой куртке — закрыл свой блокнот, чуть кивнув самому себе. Его взгляд скользнул к двум старикам в серых мантиях, что возмущались ранее.

“Мастера кузнечного дела… влиятельны в своей гильдии,” — мысленно отметил он. “В будущем могут стать полезными союзниками…”

С этими мыслями, мужчина неспешно растворился в потоке прохожих.

Это были люди Братства Обездоленных, и по приказу Черной Крысы они уже вовсю готовились к будущему, которое стремительно надвигалось на Ластхолд.

✦ ✦ ✦

А в этот момент, пока снаружи не утихал шум горожан, внутри двухэтажного здания царила совсем иная атмосфера.

Очередь тянулась по широкому коридору вплоть до массивных ворот из красного дерева, за которыми, как знали все, находились представители Империи Кровавого Дракона и переводчики из Палаты Исследователей Древности. Двери были закрыты, но из-за них временами доносились приглушенные голоса.

Никто не разговаривал.

Люди стояли тихо, почти неподвижно, будто боялись лишним словом привлечь к себе ненужное внимание. Лишь редкие покашливания да скрип обуви по каменному полу нарушали давящую тишину.

В самом начале очереди спокойно стоял Каэль.

Его лицо сохраняло привычное, чуть безэмоциональное выражение, которое многие принимали за холодность или недовольство.

“Не думал, что они позовут и Вайолет,” — мысленно напомнил он себе. — “Я уже знаю свой вердикт и готов к нему. Но вот она...”

И в этот миг он почувствовал легкое прикосновение к плечу.

Каэль медленно обернулся.

Позади него стоял невысокий парень на вид лет двадцати. Несмотря на скромный рост, его тело выглядело необычайно крепким и накачанным, словно он с детства таскал на себе тяжелые мешки. Темно-лиловые волосы торчали во все стороны, как жесткие колья, придавая ему слегка диковатый вид.

Его взгляд был суровым, но при этом в глазах был дружелюбный блеск.

Каэль едва заметно нахмурился.

“Кто это? За мной ведь стоял другой человек…”

Парень широко улыбнулся, будто между ними не было ни напряженной очереди, ни чужаков за дверью.

— Братишка, я спешу, — негромко произнес он, наклоняясь чуть ближе. — Не хочешь поменяться со мной местами?

И, подмигнув, с легкой ухмылкой добавил:

— Готов подкинуть тебе несколько монет. Все таки я честный человек.

Каэль лишь приподнял одну бровь, оценивающе скользнув по нему взглядом.

— Извини, но вынужден…

Он не успел закончить.

Массивная дверь из красного дерева внезапно распахнулась, заставив всю очередь едва заметно вздрогнуть. Из проема вышла Вайолет.

Их с Каэлем взгляды встретились.

Он сразу заметил, что она была слишком бледной — не той обычной светлой бледностью, а болезненной, будто за последние минуты из нее вытянули часть сил. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах читалось напряжение.

Она не стала подходить ближе.

Лишь коротко кивнула ему и, стараясь говорить ровно, произнесла:

— Я подожду тебя у входа. Удачи…

После этих слов она отвернулась и зашагала по коридору, не оглядываясь, с мрачным выражением лица.

Каэль прищурился, провожая ее взглядом: “Не нравится мне это… Надеюсь, Вайолет не выбрали…”

В груди неприятно кольнуло, но размышлять дальше он не успел.

Из-за двери показался низенький, пузатый мужчина с вспотевшим лбом и усталым выражением лица. Он держал в руках какие-то записи и, выглянув в коридор, почти виновато произнес:

— Каэль, твоя очередь…

Его голос прозвучал так, будто он извинялся перед ним.

Каэль спокойно кивнул, коротким движением поправляя складки одежды, и, делая шаг вперед, негромко произнес:

— Мастер Кунфил, не стоит корить себя. У нас всех нет выбора.

Пузатый мужчина вздрогнул от его слов и отвел взгляд, будто эта простая фраза лишь усилила чувство вины. Он был одним из членов Палаты Исследователей Древности, и потому они с Каэлем заочно знали друг друга — пересекались в архивах и обменивались короткими замечаниями о древних текстах. Теперь же люди Палаты оказались в роли посредников между Империей Кровавого Дракона и жителями Ластхолда, переводя с одного языка на другой.

Таких "точек оценки молодежи" в городе было несколько. Но эта считалась самой "элитной".

Сюда приглашали самых талантливых представителей молодежи — тех, чьи имена уже звучали в гильдиях, школах или среди Старейшин.

Как только Каэль переступил порог, перед ним открылся небольшой зал с деревянными колоннами, украшенными резными узорами, отчасти напоминающими облака.

В воздухе витал запах горящих благовоний; тонкие струйки дыма лениво поднимались вверх, пересекаясь с лучами рассветного солнца, пробивавшимися через окно в крыше. Свет падал прямо в центр помещения, выделяя длинный стол, стоящий посередине.

За столом сидели трое.

И стоило Каэлю увидеть старика в центре, как он тотчас слегка склонил голову, мысленно замечая: “Это тот самый старик… Старейшина Корнелиус, если я правильно запомнил.”

Мастер Кунфил закрыл двери, затем поспешно обогнул стол сбоку и встал чуть позади Каэля, явно собираясь начать официальное представление. Он уже приоткрыл рот, чтобы заговорить, но старик в центре остановил его, поднимая ладонь.

Корнелиус чуть прищурился.

Его красные глаза с узкими, почти рептильными зрачками блеснули неподдельным интересом, словно перед ним стоял не просто юноша, а редкая находка.

И на языке Империи Кровавого Дракона он произнес, медленно и отчетливо:

— Ты понимаешь меня, дитя? Ведь так?

Каэль не поднял головы сразу.

Его веки лишь чуть прищурились. Такой вопрос не стал для него неожиданностью. Еще до этого они с Магистром Дюраном продумали, как именно подать его историю — ровно настолько талантливым, чтобы заинтересовать, но не настолько, чтобы насторожить.

Чужаки уже знали, что он гений в изучении языков, и довольно талантливый маг.

Каэль медленно поднял голову и, соблюдая уважительную интонацию, специально ломая структуру фраз и делая речь чуть грубее, ответил на их языке:

— Мое уважение старшим. Понимать немного. Но направление разговора понимать.

Произношение он намеренно сделал шероховатым, а окончания неточными.

Но даже этого оказалось достаточно.

На лице Корнелиуса тотчас расплылась довольная улыбка. В его глазах мелькнул живой интерес, словно перед ним стояла ценная находка.

— Великолепно! — произнес он с явным воодушевлением.

Затем, не отрывая взгляда от Каэля, взмахнул рукой в сторону Мастера Кунфила:

— Оставьте нас.

Кунфил вздрогнул.

Хотя язык Империи Кровавого Дракона он понимал не идеально, приказ был слишком простым, чтобы его не уловить. Он замешкался на мгновение, чувствуя, как внутри поднимается неприятное ощущение — будто он собирался предать Каэля

Но Каэль сам повернул голову и спокойно произнес:

— Все нормально. Я справлюсь сам.

Кунфил сжал губы.

— Мне жаль… — тихо выдал он.

С этими словами он направился к выходу, чувствуя тяжесть в груди, и мысленно бормоча: “Они заберут Каэля. Нет сомнений… Какая потеря для нашей Палаты…”

Как только дверь за ним мягко закрылась, и в зале повисла тишина.

Корнелиус некоторое время молча разглядывал Каэля, словно оценивая не только его слова, но и осанку, дыхание, микродвижения.

Затем он спокойно произнес:

— Подойди ближе. Покажи свою ману.

Каэль уважительно кивнул, принимая приказ без колебаний.