Поиски (1)

Ластхолд постепенно входил в свой привычный ритм.

После празднования Дня Зимы люди возвращались к делам, работали, обсуждали вчерашние гуляния. Было только утро, но солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы утренний холод начал рассеиваться.

На одном из рынков уже стоял мужчина с лысиной — Жулик, с которым Каэль часто торговал. Он раскладывал на своем столике эликсиры маны, привычно проверяя, где подделки, а где оригинал.

Но вскоре его внимание привлекло другое.

По рынку ходили люди в одеждах Палаты Исследователей Древности. Они останавливались у торговцев, задавали вопросы, сверялись друг с другом, явно озабоченные чем-то важным.

Жулик нахмурился.

— Самое утро, а они уже на взводе… — пробормотал он.

Он еще раз окинул взглядом свой столик с эликсирами, после чего оглянулся по сторонам и выпрямился. Любопытство заставило его выйти из-за прилавка.

“Происходит что-то интересное. Нужно собрать информацию для Братства,” — мысленно произнес он.

Он направился к группе расспрашивающих, стараясь прикинуть, кто из них выглядит главным.

Двое мужчин в одеждах Палаты как раз что-то спрашивали у старой торговки, та нервно пожимала плечами, разводила руками. Жулик подошел ближе, тихо обойдя их сбоку, и, встав позади собеседников, произнес:

— Какие-то проблемы?

Оба мужчины резко обернулись. Один — высокий, с темными волосами; второй — лысый, и с аккуратной бородкой, судя по виду младший по рангу.

— Один из наших людей пропал, — коротко ответил высокий. — Магистры приказали устроить поиски.

Жулик нахмурился и скрестил руки.

— А кто именно пропал? Может, я что-то о нем слышал.

Мужчина с бородкой тут же шагнул ближе и выдал почти без паузы:

— Наш новый гений по имени Каэль. Вы должны были слышать о нем. Лет шестнадцать, серебряные волосы, янтарные глаза, хмурый вид.

Как только прозвучали эти слова, сердце Жулика будто пропустило удар. Пальцы на мгновение онемели.

Но внешне он никак это не показал — только едва заметно приподнял брови, сохраняя спокойствие.

— А когда именно он пропал? — спросил он ровным голосом, будто речь шла о ком-то постороннем.

— Его никто не видел с празднования Дня Зимы, — последовал быстрый ответ.

Жулик кивнул, но внутри него уже поднималось беспокойство.

— Увы, я видел его за день до этого… Он живет недалеко, вот и проходит здесь иногда, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Двое мужчин переглянулись и мрачно покачали головами. По всему было видно — такая информация им ничем не поможет. Они вежливо кивнули ему и вернулись к своим расспросам.

Жулик же, слегка пожав плечами в жесте извинения, развернулся и направился обратно к своему прилавку.

Но стоило ему отвернуться от них, как лицо перекосило от дурного предчувствия. В груди неприятно кольнуло — интуиция подсказывала, что дело дурно пахнет.

"На сегодня торговля окончена," — подумал он, ускоряя шаг. "Нужно срочно доложить Черной Крысе."

✦ ✦ ✦

В этот самый миг, внутри Палаты Исследователей Древности — в Зале Магистров — сидела Магистр Присцилла. Лицо старухи было напряженным, черты будто заострились. Она ритмично стучала ногтем по столу, затем раздраженно выругалась:

— Проклятье… Еще и Дюран запечатал себя для тренировок.

Она перевела взгляд на дверь, вспоминая события часовой давности, и тяжело выдохнула.

— Бедные родители… Ждали у ворот еще до восхода… — пробормотала она, сжав кулак. — Я с дуру пообещала, что мы обязательно найдем Каэля. Но что, если с ним случилось что-то ужасное? Черт!

Ноготь снова щелкнул по столешнице.

В этот момент дверь в Зал Магистров открылась. Вошла красивая женщина лет сорока: зеленые волосы, подстриженные чуть ниже линии челюсти, изумрудные глаза, уверенная осанка. Директор Академии — Риада.

Присцилла тут же поднялась со стула, спрашивая:

— Какие новости, Риада?

Та не остановилась ни на секунду:

— Это точно не наша Семья Древних Корней, — произнесла она жестко.

Подойдя ближе, директор добавила:

— Мой подчиненный также потерял след Каэля на праздновании Дня Зимы. Значит, его похитил Золотой Маг.

Присцилла скривилась, будто проглотила что-то горькое.

— Семья Священного Пламени не действует так коварно… — произнесла она, качнув головой.

— Остается Семья Грома Возмездия и Братство Обездоленных, — ответила Риада, подходя ближе.

Присцилла потерла виски, чувствуя, как нарастает давящее напряжение.

— Во всем этом нет никакого смысла… — пробормотала она. — Но если в этом замешан Зейран — дела очень скверные. Мы не сможем выступить против Нефритового Мага грубой силой. А для обвинения нам нужны весомые доказательства.

Риада кивнула — медленно, с пониманием всех рисков.

— Старейшины думают, что Каэль просто молодой талант. Но мы-то понимаем, насколько он реально ценен. Нельзя, чтобы он стал инструментом одной из семей… особенно Семьи Грома Возмездия. Мы обязаны найти хотя бы какие-то зацепки и настоять на созыве Совета Старейшин.

Она приподняла руку, нервно прикусила ноготь, затем раздраженно выдохнула:

— И где, черт возьми, Дюран?

— Пока будем действовать без него, — твердо ответила Присцилла, поднимаясь.

Она шагнула к дверям и добавила:

— Я постараюсь выйти на Братство Обездоленных. А ты продолжай поиски.

С этими словами обе женщины быстрым шагом покинули зал.

✦ ✦ ✦

А в этот самый миг, пока к поискам Каэля присоединялось всё больше людей, он по-прежнему находился в подземной темнице.

Вокруг бушевали потоки серой маны. Они вырывались из его тела рывками, ударялись о стены, заставляя воздух дрожать. Но барьер глушил каждую вибрацию, не пропуская ни малейшего звука наружу.

Сам же Каэль выглядел пугающе, словно его безжалостно пытали всю ночь.

Он уже не сидел, удерживая спину ровно. Теперь он лежал на холодном камне в неестественной позе, словно кукла, у которой перерезаны нити. Грудь поднималась рывками, дыхание превратилось в хрип. Слюна стекала из приоткрытого рта, не подчиняясь его воле. Белки глаз покраснели от лопнувших капилляров.

Но при всем этом — его глаза были открыты.

И в них по-прежнему пылала упрямая, почти безумная воля к жизни.

Руки его подрагивали, мана продолжала рваться наружу, а тело ломило так, словно его внутренности раздирали два зверя. Но Каэль все еще держался, хоть каждое мгновение казалось нестерпимым.

— Хрр… хр… х-хр… — хриплые обрывки вдохов рвались из его горла.

Несмотря на то что тело давно отказывалось подчиняться, он все еще продолжал поддерживать дыхательную практику. Ритм был болезненным, но он держал его — потому что именно этот ритм удерживал спазмы Ядра Маны и мана-каналов. А фактически — удерживал его живым.

Он провел в этих муках всю ночь.

Ночь, которая растянулась в бесконечность.

Каждая секунда словно расширялась, становилась длиннее, чем должна, ломая восприятие времени. Между вдохами и выдохами возникали огромные, тягучие провалы — как будто он жил не в минутах, а в месяцах боли.

Но сейчас, даже сквозь этот ад, он чувствовал: его мана-каналы почти достигли идеала. Осталось совсем немного — еще один рывок, еще одна боль, еще один вдох.

"Давай же! Давай!" — мысленно кричал он, едва различая собственные мысли сквозь гул в голове. "Ублюдок Зейран придет с минуты на минуту! Я должен успеть!"

Тревога внутри нарастала.

Он рассчитывал завершить прорыв за час до этого момента. Думал, что рассчитал все — и время, и количество маны, и предел прочности своего тела. Но он ошибся.

И ошибка могла стоить ему жизни.

"Только бы не опоздать… Только бы не застали…"

Напрягая все силы, что в нем оставались, Каэль вложил последнюю крупицу воли в Кодекс Первородной Пустоты. Он направлял всю ману, которую удерживал этот проклятый спазм, в один-единственный процесс — завершение своих каналов.

И в следующий миг внутри него словно что-то лопнуло.

Ядро Маны дернулось и выпустило мощную пульсацию. Воздух вырвался из легких Каэля рваным рыком:

— Кгааах!

Дыхательная техника оборвалась.

Спазм, жизненно необходимый для выживания, прекратился — мышцы внутри будто проваливались, Ядро распухало, каналы дрожали, готовые разорваться. На долю секунды Каэль понял одно: "мне конец". Поток маны, до этого удерживаемый усилием, сейчас просто прорежет его изнутри.

Но в тот миг, когда сила должна была разорвать каналы, произошло иное.

Их структура изменилась.

Они стали плотнее, прочнее — словно внутри них сформировалась новая опора.

БА-БАААМ!

Из тела Каэля хлынула ударная волна маны, разлетевшаяся во все стороны и ударившая в стены камеры. Барьер едва сдержал взрывную пульсацию, заглушив грохот, но камень дрогнул, и по полу прошла вибрация.

И в этот миг он впервые за бесконечную ночь почувствовал облегчение.

Боль оборвалась мгновенно — словно кто-то перерезал ее корень. Вместо нее пришло тяжелое онемение и всепоглощающее бессилие, будто тело стало пустым мешком, лишенным сил удерживать даже собственный вес.

Но вместе с этим в сознании вспыхнула одна-единственная мысль, такая яркая, что ему захотелось закричать от радости: «У меня получилось!»

Сердце пульсировало в такт Ядру Маны. И каждое биение отзывалось мягкой, но ощутимой волной силы, растекавшейся по телу и наружу — бесконтрольно, хаотично, но уже не разрушая его.

В обычной ситуации Каэль бы смаковал это чувство.

Но сейчас он мысленно кричал совсем другое: "Хватит! Нет времени! Остановись!"