Завтрак (2)

Мира невольно улыбнулась, наблюдая за мужем. В ее глазах мелькнул мягкий блеск — тот самый, что появлялся всегда, когда Касиас показывал свою добродушную, простую натуру. Очевидно, именно за эту беззаботную и компанейскую черту она когда-то его и полюбила.

Но стоило ей сделать шаг в сторону кухни, как мужчина у двери покачал головой.

— Нет же… — спокойно, но немного растерянно произнес он, не улавливая сути происходящего. — Я к вашему сыну. К Каэлю.

Он слегка развернулся в сторону юноши и, чуть склонив голову, уточнил:

— Магистры просили передать, что вашу аудиенцию назначили через час.

Мужчина сделал короткую паузу, давая словам осесть, и добавил:

— Сегодня вам придется пропустить уроки. Но Магистр Дюран уже сообщил об этом директору Академии, так что беспокоиться не о чем.

В этот миг все словно застыли в немом оцепенении.

Касиас — стоя посреди комнаты со стулом в руках, так и не успев его поставить.

Мира — с приподнятым фартуком, застывшая на полпути к кухне, будто сама превратилась в статую.

Даже Крис — с набитым ртом — неосознанно приоткрыла челюсть настолько, что кусочек мяса выпал обратно в тарелку с тихим плюх.

Повисла мертвая тишина.

Лишь теперь мужчина в мантии заметно побледнел — по выражениям лиц понял, что сказал нечто, чего говорить не следовало.

— О-ох… — выдохнул он, резко выпрямляясь. И словно его кто-то ткнул острым шипом в бок, выкрикнул: — Извиняюсь! Мне уже пора!

Он неловко поклонился, отступая к двери.

— Удачи вам, Мастер Каэль! — выкрикнул он торопливо, после чего чуть ли не споткнувшись, вылетел из ресторана.

Дверь громко хлопнула, петли жалобно скрипнули, а затем закачались, оставив за собой легкий сквозняк.

Внутри вновь повисла тишина — глухая, тягучая, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием двери и отдаленным шумом из улицы.

Смотря на все это, Каэль только тихо скривился, медленно выдохнув через нос.

"Эх, черт…" — пронеслось у него в голове, "после аудиенции они бы все равно узнали, конечно… но лучше бы я сам им рассказал. По крайней мере, без таких… эффектных объявлений."

Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Напряжение висело в воздухе, словно невидимая сеть.

Первым тишину нарушил Касиас.

Он наконец поставил стул на пол и, уставившись на сына, произнес хрипловато, стараясь сохранять спокойствие:

— Сынок… что это сейчас было?

Мира тут же подошла ближе, тревожно взяла Каэля за ладонь, будто боялась, что тот исчезнет, если отпустит.

— Каэль, — ее голос дрожал, — неужели ты вляпался в неприятности?

Она резко обернулась к двери, куда только что исчез мужчина, и в голосе зазвенела решимость:

— Если этот негодяй так пытается тебя выманить — только скажи! Отец вмиг со всем разберётся!

Очевидно, мысль о том, что их сын чудом стал Мастером из Зала Исследователей Древности, даже не пришла им в голову.

Мира, не отводя глаз от сына, теперь явно полагала, что фраза того мужчины была каким-то “шифром”, тайным посланием — возможно, угрозой или уловкой. А Касиас уже хмурился все сильнее, готовясь, похоже, выйти на улицу и найти “негодяя”, если сын хоть намекнет, что тот был подозрительным.

Каэль слегка попятился назад на стуле, чувствуя, как воздух будто стал тяжелее.

— Ну… собственно… — начал он неуверенно, и сам удивился, как неловко это прозвучало.

Если с торговцами, учителями и даже Магистрами он легко плел ложь и манипулировал словами, то с семьей — это почему-то не работало. Слова просто не слушались.

Он взглянул на мать — в ее глазах отражался страх, тревога и готовность броситься защищать сына хоть от самого демона. Эта простая, искренняя забота выбила из него последние остатки самообладания.

Каэль сделал глубокий вдох, опустил взгляд и все же решился.

— У моего хорошего настроения есть причина, — произнес он ровно, но тихо. — Я вступил в Зал Исследователей Древности.

Он выдержал паузу и добавил:

— И стал Мастером третьего ранга.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Даже воздух в комнате будто задрожал заставляя всех подумать, правильно ли они услышали его слова.

Каэль виновато кашлянул, чувствуя, что напряжение вот-вот достигнет предела, и неловко добавил:

— Я не хотел говорить заранее… пока не сделаю чего-то полезного для Ластхолда, — говоря это он криво улыбнулся и добавил: — Но случилось так, что я уже это сделал.

В этот момент Касиас ошарашено зашагал к сыну. Положив руку ему на спину, он произнес:

— Аудиенция, о которой говорил тот парень… Неужели речь идет о Совете Старейшин?

Ппонимая, что скрывать нет смысла, Каэль кивнул и ответил:

— Именно так, отец. Мне должны вручить премию, за расшифровку полезного свитка.

И как только эти слова сорвались с его уст, в комнате на мгновение воцарилась звенящая тишина.

А потом…

— Ха! — вдруг выдал Касиас, и в следующее мгновение Каэль оказался подхвачен отцом за подмышки, как пушинка.

— Эй!.. — только и успел выдохнуть Каэль, прежде чем его буквально подбросили в воздух.

Мир перед глазами перевернулся, потолок мелькнул где-то сверху, а уже через секунду сильные руки поймали его обратно. Смех отца загремел так, что, казалось, стены задрожали.

— Ха-ха-ха! Молодец, сынок! — выкрикнул Касиас, зажимая Каэля в своих объятиях и мотыляя из стороны в сторону так, будто перед ним был не юноша, а перьевая подушка.

В этих руках чувствовалась сила шахтера — грубая, живая, теплая.

— Я всегда знал, что ты умный парень с феноменальной памятью, — прогрохотал он, сияя гордостью. — Но не настолько же!

— Я-то думал, — продолжал Касиас, все еще смеясь, — затащить тебя к себе в шахтеры! Но раз у тебя такая дельная голова — так уж и быть… пощажу!

Мира, которая до этого стояла чуть в стороне, застывшая от шока, внезапно подбежала к мужу.

— Дорогой! — воскликнула она, и тут же со всей силы ударила кулаком по его каменной спине. — Поставь его на землю! Его сейчас вырвет!

Касиас громко рассмеялся, но, услышав интонацию жены, послушно разжал руки.

Каэль с глухим шлепком приземлился прямо на пол, на пятую точку, и, прикрыв рукой рот, только выдохнул:

— Спасибо, отец… едва мне легкие не отдавил.

Мира тут же наклонилась к нему, взяла сына за руки — ладони ее были теплыми, чуть дрожащими. В глазах блестели слезы, но на лице сияла улыбка, полная гордости и любви.

— Не знаю, как такое возможно… — прошептала она, голос дрожал, — но я так за тебя рада, сынок!

Каэль, чувствуя, как в груди что-то мягко сжимается, только кивнул, не находя слов.

И тут, сбоку, за столом, раздался знакомый ехидный голос Крис:

— Зарабатывай побольше, братик, — сказала она, хитро прищурившись. — В будущем будешь спонсировать мои тренировки!

Каэль повернул голову и встретился с ее взглядом. Несмотря на колкость, в глазах сестры горел теплый блеск — гордость и искреннее восхищение старшим братом.

Когда Каэль ощутил эту волну тепла — искреннюю, чистую, почти детскую — его сердце болезненно сжалось.

На миг ему показалось, что весь этот мир, со смехом отца, дрожащими руками матери и блестящими глазами сестры — лишь иллюзия. Что стоит ему моргнуть — и все исчезнет, и он вновь проснется в Божественной Библиотеке.

Он глубоко вдохнул, сжал кулаки, пытаясь удержаться от того, чтобы не дать слабину. На губах появилась тихая, почти невесомая улыбка.

— Спасибо вам… — произнес он тихо, но твердо. — Я постараюсь сделать так, чтобы вы больше за меня не волновались.

Мира уже хотела ответить, но трогательный момент разрушил раскатистый смех Касиаса.

— Ох, сынок! — загремел он, подходя сзади и одним мощным движением подхватывая их обоих — жену и сына — под руки, словно они ничего не весили.

Одним рывком он поставил их на ноги, хлопнув Каэля по голове тяжелой ладонью так, что тот чуть не упал назад.

— Родители всегда волнуются за детей! — сказал он громко, с широкой, добродушной улыбкой. — Так что тебе этого не исправить, как бы ты не старался!

Он выдержал паузу, а потом, хлопнув сына по спине, добавил уже с привычной отцовской строгостью:

— А теперь хватит держаться за юбку матери! Быстро кушай — и на выход! — Он ухмыльнулся, глядя на растерянного Каэля, и громогласно добавил: — Нельзя заставлять ждать достопочтенный Совет Старейшин! Или хочешь семью опозорить?

Каэль только усмехнулся, покачав головой, но спорить не стал. Он решительно кивнул и, садясь обратно за стол, спокойно произнес:

— Тогда давайте поедим вместе. Семейный завтрак придаст мне уверенности.

Мира улыбнулась — та самая добрая, теплая улыбка, от которой на душе сразу становилось легче. Она быстро поставила на стол свежие булочки, подлила всем чай и села рядом, откинув прядь волос за ухо.

— Вот так лучше, — сказала она одобрительно. — А вечером я устрою праздничный ужин в твою честь. Расскажешь нам обо всем — в деталях!

Каэль только кивнул, но мысленно произнес:

"Всего вам знать не нужно. Но то, что заставит вас меньше за меня переживать — без проблем."

С этими словами он принялся быстро есть, чувствуя, как время ускользает. Совет Старейшин ждал, и до начала аудиенции оставалось всего ничего. Он понимал, что это будет одним из важнейших событий в его новой жизни.