Кровь на Земле (2)

Когтистая лапа Зейрана пронеслась мимо Дюрана, рассекая воздух. Еще доля мгновения — и его пальцы сомкнулись бы на горле Каэля.

Но в этот самый миг произошло немыслимое.

БА-БАААМ!

Зал содрогнулся во второй раз.

Вспыхнула еще одна аура — густая, тяжелая, заливающая пространство кроваво-красным светом. Она разлилась по залу, словно волна крови.

И в ту же секунду в ребра Зейрана, не ожидавшего атаки, врезался сокрушительный удар.

БУУУМ!

Тело Зейрана отлетело, словно пушечное ядро. Он снес одну из каменных колонн, и та разлетелась осколками, прежде чем его спина с грохотом врезалась в стену зала. Каменная кладка треснула, по ней паутиной побежали разломы.

Никто даже не понял, что именно произошло.

На долю секунды зал замер в оглушительной тишине. Даже сам Зейран, падая на пол среди обломков, думал не о боли в ребрах, а о другом: “Что за чертовщина?! Малец почти был у меня в руках!”

Он резко ударил хвостом в землю, отталкиваясь и преземляясь на ноги. Чешуя на теле блеснула громом и он уже хотел снова броситься на Каэля.

Но не успел он сделать и шага.

С обеих сторон одновременно вспыхнули еще две мощные ауры.

БААААМ!

Зейрана буквально вдавило в пол. Каменная плитка под ним пошла трещинами, проваливаясь под чудовищным давлением.

С одной стороны давил Дуримар.

Его кожа потемнела и огрубела, словно покрылась корой древнего дерева. Из головы выросли массивные оленьи рога, а вокруг ног закрутились зеленые корни, впиваясь в камень и удерживая позицию.

С другой стороны давил Вулнар.

Его тело покрылось густой красной шерстью, словно тлеющей прям на нем. От него исходил жар, воздух вокруг дрожал. Глаза полыхали алым светом.

Они сами не до конца осознали, что именно произошло. Но инстинкты сработали быстрее мыслей.

Десятилетия совместной работы позволили им скоординироваться за долю мгновения.

И теперь они вместе вдавливали в землю своего коллегу. Товарища. Старейшину, с которым бок о бок управляли Ластхолдом долгие годы.

Под их объединенным давлением громовая мана Зейрана тотчас начала сбоить.

И лишь в этот момент, когда громовая мана Зейрана начала давать сбои под совместным давлением, все трое, подняли глаза туда, где мгновение назад вспыхнула таинственная алая аура. А вместе с ними, и все остальные старейшины.

Взгляды сошлись на Дюране.

Вот только теперь это был уже не тот Дюран, которого они знали десятилетиями.

Из его спины медленно извивались красные щупальца, словно сотканные из живой плоти. Они двигались плавно, осознанно, будто были продолжением его воли. По шее и рукам расползались черные вены, отчетливо проступая под кожей, словно сама кровь в его теле изменила цвет и плотность.

По залу прокатился приглушенный шепот.

— Магистр Дюран… слился с духом? — прозвучал чей-то ошарашенный голос.

— Не значит ли это… — пробормотала одна из старейшин, не договорив.

И в этот момент уже сам Дуримар, продолжая давить на Зейрана, в шоке произнес:

— Магистр Дюран… Неужели вы прорвались на стадию Нефритового Мага?!

Дюран чуть склонил голову. Его красные глаза, ставшие глубже и холоднее, скользнули по залу.

— Я бы не привел сюда Каэля, — произнес он спокойно, — зная, что не смогу его защитить.

Эти слова прозвучали без бахвальства. Как сухой факт.

И в ту же секунду тело Зейрана задрожало — не от страха, а от ярости.

Его когти впились в камень, хвост хлестнул по полу, разбрасывая щебень.

— Да как вы посмели?! — взревел он.

Он рванулся, пытаясь вырваться из-под давления, громовая мана вновь вспыхнула, разрывая воздух треском. Но Дуримар и Вулнар только усилили давление.

Их мана вливалась в тело Зейрана, вторгаясь в его каналы, сбивая циркуляцию, ломая ритм. Зеленая и алая энергия переплетались, подавляя фиолетовые всплески грома.

Зейран начал резко мотать головой, будто впервые за весь день его маска дала трещину. Уверенность, с которой он еще недавно играл перед Советом, исчезала. В глазах мелькнуло нечто лихорадочное — он отчаянно искал выход, любую щель, за которую можно ухватиться.

Он дернулся, чуть повернув голову в сторону Дуримара и Вулнара, и выкрикнул:

— Дуримар! Вулнар! Послушайте меня! Если мы принесем в жертву этого мальца, мы получим невероятную силу! Мы выйдем за пределы Нефритового ранга! Это небольшая цена! Одна жизнь в обмен на процветание Ластхолда!

Его голос гремел по залу, отражаясь от каменных сводов. Многие старейшины побледнели, кто-то невольно отступил назад.

И в следующий миг Дуримар взревел.

— Закрой свой рот!

С резким, почти звериным рыком его кулак покрыла зеленая мана, и он со всей силы ударил Зейрана кулаком в лицо.

БАААМ!

Голова Зейрана еще глубже впечаталось в расколотую плитку, а кровь брызнула по земле. Бровь рассеклась, губа лопнула, по подбородку потекла темная струйка.

Но сознание он не потерял.

Безумие в его глазах только усилилось.

— Как вы не понимаете?! — прохрипел он, выплевывая кровь. — Мы сгинем в этих стенах! Нам нужна сила, чтобы выйти за пределы Ластхолда! Исследовать внешний мир! Старые дураки! Было ошибкой прекращать экспедиции! Я всегда знал это!

По рядам старейшин прокатился глухой, испуганный шепот.

— Какой позор…

— Старейшина Зейран… сошел с ума?

— Он говорит о жертвоприношении… в Зале Совета…

Вулнар сцепил зубы так сильно, что на скулах проступили жилы. Пламя вокруг его тела стало гуще.

Он коротко посмотрел на Дуримара и глухо произнес:

— Прекращаем это. Немедленно.

В тот же миг Дуримар и Вулнар без слов усилили давление.

Их мана резко возросла, потоки стали грубыми, подавляющими. Они больше не пытались действовать аккуратно — зеленая и алая энергия буквально хлынули в тело Зейрана, насильно вторгаясь в его каналы. Им было уже не до осторожности. Даже если это повредит его основанию — сейчас нужно было остановить его любой ценой.

Зейран взревел.

Его тело выгнулось под двойным давлением, чешуя на руках треснула, а связь с его контрактным духом нарушилась. В следующий момент он взревел, и его вырвало кровью — густая темная струя брызнула вперед, заливая расколотую плитку и обломки колонны.

Он сцепил зубы, пытаясь удержать сознание, терпя внутренние повреждения. Грудь тяжело поднималась, дыхание стало рваным.

С усилием он поднял взгляд.

Глаза, налитые кровью, нашли Каэля.

Дрожащим, полным ненависти шепотом он выдавил:

— Это еще… не конец…

И в тот же миг его зрачки закатились. Тело обмякло, громовая мана окончательно рассеялась. Зейран потерял сознание.

В зале повисла мертвая тишина.

Никто не знал, что сказать. Даже самые разговорчивые старейшины сейчас молчали, не в силах осмыслить произошедшее.

Особенно бледными выглядели представители Семьи Грома Возмездия. Их самый влиятельный и сильный маг, опора рода, на их глазах обезумел, признался в жертвоприношении и опозорил их семью перед всем Советом Старейшин.

Некоторые из них не принадлежали к главной ветви и действительно не знали о злодеяниях Зейрана. Они стояли в оцепенении, не понимая, как такое вообще возможно.

Но были и другие.

Те, кто нервно сглотнул, ощущая, как под ногами уходит почва. Те, кто понимал, что теперь последуют допросы. Расследования. Проверки. И если всплывут детали — их также могут осудить.

Несколько старейшин из их числа уже опустили взгляд, лихорадочно продумывая, как дистанцироваться от Зейрана. Как убедить Совет в собственной непричастности. Как выжить в новой реальности, где прежний лидер их семьи лежит без сознания, опозоренный перед всем Ластхолдом.

Тяжелую тишину разорвал голос Дуримара.

Он медленно поднялся, не сводя взгляда с поверженного Зейрана.

— Вулнар, — произнес он жестко, — повреди его каналы маны и свяжи.

Вулнар кивнул и усилил давление, направляя алую ману точечно, ломая циркуляцию в ключевых узлах. Это было грубо, болезненно и опасно, но другого выхода не оставалось.

Дуримар выпрямился и окинул зал мрачным взглядом.

Разрушенная колонна. Трещины, расползшиеся по плитке. Кровь на полу. Старейшины — бледные, шокированные, потрясенные. И в центре всего этого — двое.

Каэль. Мальчик, которого похитили и едва не убили.

И Присцилла. Женщина, которую несколько минут назад почти приговорили к смертной казни.

Дуримар отчетливо понимал: если бы не чудесный прорыв Магистра Дюрана, сегодня бы произошла катастрофа. Для всего Ластхолда.

Он сделал несколько шагов вперед, и неожиданно склонил голову.

— Я приношу вам свои глубочайшие извинения, — произнес он твердо. — От имени всего Совета Старейшин.

В зале вновь стало тихо.

— То, что сегодня произошло, — продолжил он, — вопиющая некомпетентность и несправедливость.

Он выпрямился. Взгляд Дуримара был тяжелым и холодным.

— Я даю слово, что для начала Зейран будет помещен под стражу. Без права покинуть камеру. Без права посещений. Никто не увидит его, кроме меня и Вулнара.

Но в этот миг прозвучал голос Дюрана:

— Этого недостаточно, — произнес он ровно. — Этот ублюдок должен быть казнен.

И не успел Дуримар что-то ответить, как Дюран добавил:

— И проблема не только в Зейране.

Он перевел взгляд на ряды старейшин.

— Я давно недоволен тем, что происходит в Ластхолде. И теперь у меня достаточно силы, чтобы заявить об этом прямо.

Дуримар не стал оправдываться, стойко принимая слова Дуримара. Он только чуть опустил голову, признавая:

— Раз это говорите вы, Магистр Дюран, значит Совет Старейшин плохо делал свою работу.

В зале вновь повисла тишина, но уже иного рода — не шоковая, а внимательная.

Дюран уважительно кивнул.

— Если мудрость все еще при вас, это можно исправить, — произнес он ровно. — Я даже готов помочь.

В этот момент к ним подошел Вулнар. Его аура уже угасла, шерсть и звериные черты исчезли, но взгляд оставался тяжелым. Убедившись, что Зейран надежно подавлен и связан, он перевел глаза на Присциллу.

— Я говорил, что готов принести извинения на коленях… — начал он глухо.

Присцилла же только закатила глаза, и отрезала:

— Избавьте меня от этого фарса. Лучше займитесь Зейраном и его подчиненными.

Ее взгляд скользнул по рядам старейшин, и она добавила:

— А также оцените свои семьи более трезвым взглядом. Вы двое тоже не святые.

Дуримар и Вулнар не возразили, только на мгновение вздрогнули.

Все произошедшее действительно привело их в чувства. Словно долгий сон, в котором Ластхолд казался устойчивым и управляемым, внезапно рассыпался. Иллюзия контроля исчезла.

Дуримар медленно выдохнул.

— Сейчас у меня нет нужных слов, — произнес он честно. — Нам нужно время, чтобы разобраться в этом бардаке.

Он слегка поклонился — не формально, а искренне.

— Я более не смею вас задерживать. Вы вольны покинуть зал… либо остаться и проследить за дальнейшей работой Совета. Нам предстоит многое обсудить уже сегодня.

Он задержал взгляд на Дюране, Присцилле, а затем на Каэле, и произнес:

— Я действительно не знаю, что еще могу сказать. Только вновь принести извинения.

На слова Дуримара Дюран ответил без колебаний:

— Я останусь здесь, — произнес он спокойно. — Чтобы дать вам более трезвый взгляд на положение вещей в Ластхолде. Остальным изначально нечего здесь делать.

Он перевел взгляд на Каэля и Гиррена.

— Ребята пока побудут в Братстве Обездоленных. До тех пор, пока я не убежусь, что в Ластхолде для них действительно безопасно.

Прищурившись, он добавил:

— Кстати… Братство Обездоленных — это еще одна тема, которую следует обсудить.

В зале вновь прокатился тихий ропот.

Присцилла, не дожидаясь дальнейших слов, развернулась. Подойдя к Каэлю и Гиррену, она мягко, но настойчиво приобняла их за плечи и подтолкнула к выходу. Жест был простым, но понятным — им здесь больше делать нечего.

Гиррен быстро поклонился старейшинам, почти машинально. Он все еще находился в шоке, и потому, не поднимая взгляда, поспешил вслед за Присциллой.

Каэль же поклонился иначе. Его поклон был сдержанным, и даже чуть холодным.

Он выпрямился и на мгновение задержал взгляд на Дуримаре и Вулнаре. В его глазах мелькнул расчет, а в мыслях пронеслось: “Дюран был прав. Эти двое еще не потеряны… Надеюсь, они сделают правильные выводы.”

Но вслух он произнес совсем другое — ровно и почтительно:

— Надеюсь на мудрость старших. Молодое поколение рассчитывает на вас. И его богатая часть… и его бедная часть.

С этими словами Каэль развернулся и спокойно пошел вслед за Присциллой.

Шаги его были ровными, без спешки. Он не оборачивался, не пытался поймать чей-то взгляд. Но в уме уже вспыхнула холодная, расчетливая мысль: "Вряд ли они решатся казнить Нефритового Мага… Даже с разрушенной репутацией фигура Зейрана слишком весома."

На губах Каэля появилась едва заметная хищная ухмылка. И он мысленно словно обратился напрямую к Зейрану: "Но я не позволю тебе спокойно гнить в тюрьме. Я уже пообещал забрать твою жизнь. И обязательно это сделаю."

Это было не вспышкой эмоций, а холодным решением.

Пройдя через массивные двери, Каэль покинул Зал Старейшин. За его спиной оставались трещины в камне, кровь на плитке и Совет, который сегодня впервые за долгие годы потерял свою непоколебимость.

Впереди ощущались перемены. Большие перемены для всего Ластхолда.