Смертельный Риск (2)

Каэль едва удерживал себя в руках. Каждое слово старика звучало так, будто он разговаривал не с человеком, а с инструментом, ресурсом, объектом без воли и права голоса. Внутри все кипело. Эту манеру он знал слишком хорошо — так часто говорил Бог Знаний и Безумия. Так разговаривали те, кто верил: их власть выше чужой жизни, а их цели всегда оправдывают средства.

"Чертов словоблуд… таким же был и мой Хозяин…" — мысленно процедил Каэль, но на лице не дрогнул ни один мускул.

Он решил перевести разговор с философии в логику — там, где пустые рассуждения старика теряли силу.

— Вчера вы сказали, что если мне не повезет, я стану вашим слугой, — начал он ровно. — Но если повезет… как я понял, я умру. Забавная логика. Как по мне — все наоборот.

На лице Зейрана расплылась поучительная ухмылка.

— Жалкое существование ставишь выше глобальной пользы для следующих поколений Ластхолда? — холодно бросил он. — Значит, ты трус.

Каэль выдохнул носом. Он слишком хорошо знал этот прием — обвинить жертву в трусости, когда она сопротивляется насилию. Так ломали волю. Так превращали людей в добровольных рабов.

Он поднял глаза на старика.

— Ну раз я трус, которому все равно суждено умереть… — негромко произнес он, словно признавая чужую логику, — может, вы хотя бы поведаете мне, как именно я умру? Возможно, это даст мне успокоение. И я легче приму свою судьбу.

Он задержал паузу, затем с неприкрытым сарказмом добавил:

— Чего уж там… быть может, перед смертью я даже успею вас поблагодарить.

Зейран даже не удостоил сарказм Каэля вниманием. Скользнул взглядом по его лицу — заметил, как тот побледнел еще сильнее, как руки едва держатся на подставке, — но выражение старика осталось ровным, бесстрастным, как у ремесленника, выполняющего рутинную работу.

Он поднялся, подошел ближе и, не говоря ни слова, коснулся каменной подставки двумя пальцами.

В ту же секунду кровь перестала подниматься из вены Каэля.

Поток оборвался так резко, что кожа вокруг надреза болезненно дернулась. Каэль вздрогнул, но не издал ни звука.

Зейран медленно достал большую стеклянную колбу, и словно по его воле вся собранная кровь рванула внутрь сосуда. И как только Зейран опустил пробку и слегка повернул ее, по стеклу пробежали тонкие, блеклые письмена. Они вспыхнули и погасли — запечатывая кровь так, будто отрезали ее от внешнего мира.

Старик довольно кивнул, пряча колбу в пространственное кольцо и спокойно произнес:

— Ты необязательно умрешь. Скажем так… — он странно улыбнулся, — на все воля Бога Тени. Если ты ему не нужен, будешь трудиться на благо моей семьи.

Он развернулся и пошел к выходу из камеры, будто разговор окончен.

Опустив перегородку — легко, почти лениво — он активировал заклинание утяжеления, и стальная плита тут же обрела прежний неподъемный вес. Затем снова посмотрел на Каэля через щель между прутьями.

— Напомню в последний раз: начни переводить тексты, которые я принес. И ешь все, что тебе дадут. Включая пилюли. Твоя кровь должна восстановиться к завтрашнему дню.

Старик кивнул — скорее самому себе, чем Каэлю — и пошел прочь, оставляя после себя лишь холод и запах запечатанной крови.

Когда вдалеке коридора раздался глухой хлопок закрытой двери и темница снова погрузилась в тяжелую тишину, выражение Каэля изменилось.

С его лица исчезла растерянность, страх — будто их сдуло ледяным порывом ветра. На бледной коже легла тень хищного спокойствия. А глаза… глаза стали похожи на глаза загнанного зверя, которому уже некуда отступать.

Зверя, который больше не боится — только готовится к прыжку.

Он медленно поднял голову.

— Значит… он нашел ритуал связи с Богом Тени… — мрачно произнес он, почти шепотом.

Мысли начали собираться в четкие линии. Тяжелые, обжигающие воспоминания вплетались в них сами собой.

“Я слишком мало знаю о нем… Но среди Пантеона он точно славился отчужденностью и одиночеством.”

Он сделал медленный вдох, ощущая, как легкие наполняет сырой воздух темницы.

“Если Зейран действительно проведет ритуал с Богом Тени… Скорее всего меня просто убьют.”

Спина Каэля выпрямилась, напряжение в плечах ушло. Вся дрожь, все остатки растерянности исчезли, и он полностью сфокусировался на подсчетах.

— Учитывая объем крови, который Зейран взял сегодня… и сколько требуется для начала ритуала… — пробормотал он, едва слышно. — У меня около шести дней.

Мысль была безжалостной, но честной. Именно такой, какая ему сейчас нужна.

“Моя кровь восстановится к завтрашнему утру. После трапезы сюда, скорее всего, никто не войдет…”

Его пальцы невольно коснулись затылка, словно убеждаясь, что кольцо на месте.

“Иронично,” — тихо отметил он про себя, чуть прикрыв глаза. “Совсем недавно я думал, что этот метод могут использовать лишь безумцы.”

Он медленно поднял голову, холодная улыбка скользнула по губам.

“Но в выборе между гарантированной смертью… и почти гарантированной смертью — лучше уж второе.”

Решение, которое он всю ночь боялся назвать вслух, наконец оформилось. Каэль чувствовал, как внутри растут не паника, не отчаяние — а странное, ледяное спокойствие. Такое чувство бывает у человека, который понял, что назад пути уже нет.

Но план Каэля требовал еще одного важного пункта. Пункта, который разрушал все его предыдущие планы.

Он сложил руки, оперевшись локтями о колени, наклонился чуть вперед и тихо, раздраженно прошептал:

— Чертова семейка… Из-за вас мне придется отказаться от Небесного Пожирателя.

Его губы дрогнули в кривой усмешке, полной горечи и злости.

“Даже если выживу, в ближайшие десять лет я буду вынужден таскаться с третьесортным духом…”

Он коротко, хрипло выдохнул — наполовину смех, наполовину ярость.

“…в будущем я лично вас всех передушу.”

Говоря это, он закрыл глаза — и перед его мысленным взором вдруг возник образ.

Того самого духа, о котором он думал лишь как о шутке судьбы.

Этот дух был очень похож на большого муравья.

Вытянутое тело из трех сегментов было покрыто черным, каменно-матовым панцирем. По поверхности панциря проходили едва заметные, словно природные насечки — шипы, придававшие ему вид существа, рожденного не для сражений, а для неуклонной работы.

У него были тяжелые жвалы с тупыми зубцами — больше похожие на инструменты землекопа, чем на оружие. Шесть тонких, но удивительно устойчивых ног — каждая из них упиралась в поверхность так, будто могла выдержать вес, превышающий собственный в десятки раз.

И только одно в этом облике не вязалось с привычной логикой: небольшое жало на конце брюшка, не выглядевшее ни как оружие, ни как средство нападения. Скорее — как дополнительная точка фиксации и баланса.

Каэль открыл глаза и поморщился.

— Неужели… моим первым духом станет он? — выругался он сквозь зубы.

Он заставил себя нырнуть глубже в память — в ту самую бездонную, идеально выстроенную структуру знаний, которую хранил внутри. Он перебирал образы, описания, страницы книг, трактаты, классификации духов, вспоминал любую деталь о духах из Царства Пространства.

Но его мысленные потуги не могли изменить реальность.

"Черт…" — мысленно пробормотал он, сжимая пальцы. "Кроме него я не могу найти ни одного духа из Царства Пространства, которого я смогу призвать с помощью примитивного ритуала. Только его способности дадут мне шанс на побег."

Его память словно неосознанно откликнулась на его эмоции, и мысленно Каэль вновь вернулся к тому, что знал об этом муравье.

Хотя в Ластхолде о таком духе почти никто не слышал, в иных цивилизациях и мирах этот дух был распространен. Но его использовали лишь слабейшие маги, и именно поэтому его имя редко попадало в книги.

Главная способность этого духа заключалась в манипуляции весом. Не в силе, не в скорости, не в разрушении — а именно в весе. Он мог сделать объект легче… или, наоборот, утяжелить.

Простая, но полезная в быту способность.

Ее использовали строители или шахтеры: облегчали огромные балки, чтобы поднять их на высоту; утяжеляли фундамент, чтобы уплотнить почву; регулировали массу конструкций так, как требовала работа. Для магов-ремесленников этот дух был полезен — но в бою было много гораздо более полезных вариантов.

Именно по этому, этого духа почти никто не исследовал. Информации о нем почти не существовало.

Каэль перевел взгляд на перегородку — тяжелую стальную плиту, закрывающую его камеру. На нее было наложено заклинание увеличения веса, из-за чего, при помощи личной силы, его бы не поднял даже Серебряный Маг.

Каэль криво усмехнулся.

— Плевать, — тихо хмыкнул он, пытаясь разрядить собственные мысли. — Раз отец у меня шахтер, пусть мой первый дух будет данью его труду. Дух настоящего рабочего класса.

Он даже качнул головой, будто сам посмеялся над собой, но облегчения это не принесло. Усмешка почти сразу схлынула, оставив только сухое, хмурое выражение.

— Но до этого еще нужно дожить… — пробормотал он уже более тихо.

И словно в ответ на эти слова по коридору прошел тихий металлический скрип. Кто-то открыл дальние двери, и звук шагов начал приближаться — ровный, неторопливый, точно отмеренный. Через несколько десятков секунд фигура в черном остановилась перед его камерой.

Перегородка приподнялась ровно настолько, чтобы внутрь смог просунуться поднос.

Поднос… с целой горой еды. Запеченное мясо, гарниры, фрукты, пресные лепешки, чай в металлической кружке и несколько маленьких коробочек с пилюлями восстановления крови.

Такая еда была слишком роскошной для этой темницы.

Каэль фыркнул.

— Не жалеете корма для овцы перед забоем? — протянул он с едкой насмешкой.

Мужчина в черном даже не моргнул. Голос его прозвучал так же ровно и бесстрастно, как и у Зейрана:

— Съешьте все. Если завтра у вас будет недостаточно крови, пострадают ваши близкие.

Каэль поднял взгляд, и уголок его губ дернулся в презрительной ухмылке.

— Можете не напоминать, — бросил он сухо. — Я понял это с первого раза.

Мужчина ничего не ответил. Просто опустил перегородку обратно, активировав все то же заклинание утяжеление, и спокойно ушел.

Через десяток секунд вновь воцарилась тишина.

Как только шаги затихли и коридор вновь поглотила тяжелая, вязкая тишина, Каэль закрыл глаза, собирая мысли в единый узел.

“Времени мало. Нужно спешить.”

Он открыл глаза — и в них не осталось ни тени колебаний. Он резко придвинул поднос и практически набросился на еду. Ел быстро, без разбора, не обращая внимания ни на вкус, ни на обильность блюд. Он язвил охраннику, но реальность была другой: ему требовались силы. Много. Сейчас. Ибо он собирался рисковать так, как никогда раньше.

Каждый кусок он проглатывал так, словно от них зависела его жизнь.

А отчасти так и было.

С каждым днем его состояние будет ухудшаться — ежедневная кровопотеря, истощение маны, физическое напряжение… все это постепенно превратит его тело в слабую оболочку. Если он хочет прорваться на стадию Стального Мага ему нужно делать это сейчас. Пока его организм еще в силах это выдержать.

В его янтарных глазах горело холодное пламя решимости, а мысленно он уже продумывал все по шагам.

“Сначала — создаю барьер подавления звука,” — мысленно перечислял он, не переставая есть. “Потом — Ритуал Жертвенного Сердца. Нужно успеть до следующего утра.”

Он сделал последний глоток чая, почти выскребая тарелку до пустоты. Затем проглотил пилюли, чувствуя, как по телу расходится тугая волна тепла, и со всей уверенностью выдал:

— У меня нет права на ошибку. Начнем!