Винный Погреб (2)

Глаза юноши широко раскрылись.

"Что за чертовщина?" — мелькнуло у него в голове. "Не припоминаю, чтобы нечто подобное когда-то происходило в особняке."

Но в следующий миг произошло нечто куда более поразительное.

Слизняк, пробегая мимо одного из высоких окон, машинально вскинул взгляд — и споткнулся, едва не потеряв равновесие.

По стеклу, со стороны улицы, медленно растекалась едва заметная волна света. Она была тонкой, почти прозрачной, словно дрожь на поверхности воды, но при этом совершенно неестественной. Свет скользил по камню, по раме, по воздуху — и исчезал, оставляя после себя ощущение плотности.

Осознание ударило мгновенно.

"Барьер…" — мысль вспыхнула сама собой. "Они подняли барьер вокруг всего особняка?!"

Слизняк сглотнул на бегу. В груди похолодело.

Он слишком хорошо помнил, как однажды Айден, почти между делом, рассказывал ему о защитных магических кругах особняка. О том, сколько ресурсов уходит на одну полноценную активацию.

"Ради чего такие траты?" — пронеслось в голове. "Кого они боятся?.. Или… кого ищут?"

Ответа не было. Было только нарастающее чувство, что он оказался внутри чего-то огромного и опасного, к чему не имел никакого отношения — и от этого становилось только страшнее.

Он резко толкнул массивную дверь.

Та распахнулась, и Слизняк буквально влетел внутрь кухни.

В нос тут же ударила густая, насыщенная смесь запахов: пряности, жарящееся мясо, свежие овощи, сладость фруктов. Воздух был теплым, влажным, живым. Огромное помещение гудело своей собственной жизнью.

Несколько десятков поваров и помощников работали в полную силу. Кто-то стучал ножами по разделочным столам, кто-то помешивал котлы, кто-то носился с подносами между очагами. Открытое пламя ровно горело под чанами, а дым магическим образом растворялся в воздухе, не скапливаясь под потолком.

И самое странное — никто из них, казалось, не замечал происходящей снаружи суматохи.

Кухня жила по своему ритму, будто весь особняк не был в эту самую минуту запечатан под барьером.

Но в этот же миг Слизняк сорвался с места окончательно.

Он сделал несколько шагов вперед и, перекрывая гул кухни, закричал так громко, как только мог:

— Закройте все выходы из кухни! Немедленно! Приказ Старейшины Зейрана!

Шум резко оборвался.

Ножи зависли в воздухе. Кто-то замер с половником над котлом. Несколько помощников удивленно обернулись, не сразу понимая, что вообще происходит.

Из глубины кухни неторопливо развернулся высокий, крепкий мужчина. Широкие плечи, массивные руки, плотный живот, натянутый под фартуком. Его густая фиолетовая борода была аккуратно заплетена в косу, доходившую почти до самого пуза. Взгляд — тяжелый, цепкий, привыкший командовать.

Он нахмурился, узнав Слизняка, и произнес низким, недовольным голосом:

— О чем ты, Гиррен?

Слизняк сглотнул и, не сбавляя напряжения, повторил уже почти срываясь:

— Борос, в особняке какая-то суматоха. Лучше… лучше не задавать вопросов. Приказ срочный.

На кухне повисла короткая, гнетущая пауза.

Несколько секунд все смотрели на Бороса, ожидая решения.

И он его принял.

— Кто позволял отвлекаться?! — рявкнул он так, что эхо прокатилось под сводами. — За работу!

Повара дернулись, будто по щелчку. Ножи снова застучали, котлы закипели, шум вернулся, словно ничего и не было.

А сам Борос уже шагал к двери.

Быстро, без лишних слов. Он захлопнул массивную створку, провернул ключ в замке и тут же прижал ладонь к встроенному в стену узору. Руна вспыхнула мягким светом.

Защитный барьер сомкнулся.

Борос отступил от двери, еще раз окинул взглядом руну и только после этого позволил себе выдохнуть. Напряжение с его плеч спало, будто он закрыл не просто вход, а целый фронт проблем.

Он обернулся и почти сразу подошел к Слизняку. Движение было неожиданно мягким для такого массивного человека. Борос хлопнул его по спине — крепко, но по-доброму.

— Спасибо, что сообщил, — сказал он уже совсем другим тоном, без командирской резкости.

Слизняк слегка качнул головой.

— Мне просто было по пути, — пробормотал он, избегая взгляда.

Борос хмыкнул, скосив на него глаза, и с легкой, чуть усталой улыбкой покачал головой:

— Господин Айден, как всегда, находит тебе самую… бесполезную работу?

Слизняк не ответил сразу. Он лишь опустил голову ниже, плечи едва заметно сжались.

— Все нормально, — тихо сказал он. — Я уже привык.

На мгновение Борос задержал на нем взгляд. Затем протянул руку и слегка взъерошил ему волосы — жест получился неловким, но искренним.

— Эх ты… — пробормотал он. — Кухня в твоем распоряжении. Бери что нужно. И не стесняйся.

Слизняк почтительно поклонился, почти машинально.

— Спасибо, — выдавил он.

Он развернулся и спокойным шагом направился к дальней деревянной двери, словно ведущей на кухонный склад. Лицо оставалось опущенным, движения — сдержанными, но мысли уже были далеко не здесь.

Хаос снаружи не выходил из головы.

Слизняк тихо открыл дверь и шагнул внутрь.

Сразу повеяло прохладой. Лестница уходила вниз, каменные ступени были стерты временем, а вдоль стен тускло светились кристаллы, заливая пространство мягким, рассеянным светом. Уже с верхних ступеней было видно: погреб был огромным.

Большие и малые бочки стояли рядами, аккуратно расставленные, с выжженными клеймами и датами. Некоторые были стянуты металлическими обручами, другие — старые, потемневшие, пропитанные вином за десятки лет. Запах был густым и тяжелым — дерево, алкоголь, холодный камень.

Слизняк спустился еще на несколько шагов и медленно окинул помещение взглядом.

В дальнем углу находился отдельный отсек — высокие полки, уходящие почти под потолок, плотно заставленные сотнями винных бутылок. Темное стекло, аккуратные ярлыки, запечатанные горлышки. Там хранили не просто вино — там хранили статус, годы, память рода.

Он уже собирался сделать шаг вперед, как в другом углу раздался тихий скрип дверей.

Слизняк замер, инстинктивно поворачивая голову.

Винный погреб будто застыл во времени. Даже кристаллы казались тусклее. Звук шагов, дыхание — все исчезло, оставив лишь давящую тишину.

Из полумрака открывшейся двери, на него уставились два янтарных глаза.

Слизняка прошибло холодом.

Но шокировали не глаза.

А тот, кому они принадлежали.

— Каэль?.. — вырвалось у него само собой. — Что ты здесь…

Он не успел договорить.

Каэль сорвался с места, словно призрак. В одно мгновение расстояние исчезло — сильная ладонь зажала Слизняку рот, другая дернула его в сторону, прижимая к стеллажу с бочками. Движение было резким, но аккуратным, без давления и угрозы.

Слизняк почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Каэль был напряжен до предела. Глаза метались, дыхание было сбивчивым, а в выражении лица читалось не просто беспокойство — почти ужас.

И следом прозвучали слова, которых Слизняк вообще не ожидал:

— Гиррен, мне нужна помощь!

Гиррен почувствовал, как хватка ослабла. Ладонь больше не сдавливала рот — лишь удерживала, будто Каэль все еще боялся, что тот может сделать резкое движение или вскрикнуть.

Он все также не понимал, что происходит, переспрашивая:

— Каэль… как ты здесь…

Слова сорвались сами собой, но мысль догнала их мгновенно — и он резко вскинул взгляд.

— Подожди… — глаза расширились. — Неужели это из-за тебя вся эта суматоха?!

Каэль на секунду прикрыл глаза и нервно сглотнул. В этот же миг он тоже вспомнил произошедшее минутой ранее — крики, беготню, приказы, барьер. Все началось слишком резко, слишком слаженно, чтобы быть совпадением.

Он сразу понял, что его пропажу обнаружили, но все же чудом сумел проскользнуть к лестнице и попасть в винный погреб. И он совершенно не ожидал, что здесь столкнется именно с Гирреном.

В груди смешались страх и… надежда.

Каэль резко выпрямился, но не отстранился. Он посмотрел Гиррену прямо в глаза, и твердо выдал:

— Прошу, поверь мне.

И, не давая тому вставить ни слова, продолжил:

— Несколько дней назад меня похитила ваша семья. Меня держали в темнице. Без объяснений. Без права на выбор. Мне чудом удалось сбежать… — он на миг замолчал, словно подбирая слова. — Если меня сейчас поймают — мне точно конец.

Гиррен побледнел.

Обычно подавленное, уставшее лицо словно застыло, а затем резко потемнело от осознания. В его памяти всплыли события Дня Зимы, холодный коридор, и фигура Зейрана, выходящего из темницы с тем самым выражением спокойной уверенности, которое всегда означало, что кому-то уже вынесли приговор.

Гиррен сглотнул.

— Так… в темнице был ты? — почти неосознанно пробормотал он. — Но почему?

В ответ на что Каэль обеими руками вцепился Гиррену в плечи. Не больно — но так, что тот физически ощутил всю тяжесть сказанного.

— Да хрен его знает, почему! — вырвалось у Каэля сдавленно. — Но Зейран сам сказал, что хочет принести меня в жертву!

Он сжал пальцы сильнее, взгляд стал почти лихорадочным.

— Ты понимаешь, что это значит?! — голос понизился до почти шепота. — Гиррен, я знаю, что ты хороший человек. Я это видел в твоих глазах. Прошу тебя… помоги мне, дружище.

В этих словах была мольба — настоящая, без игры. Но за ней скрывалось и другое: холодный расчет, инстинкт выживания, умение давить туда, где больнее всего.

— Если ты поможешь мне сбежать, — продолжил Каэль уже тише, но отчетливее, — я в долгу не останусь. Клянусь.

Каэль прекрасно помнил вечер, когда выпивал с Айденом и Арневиром. Он точно видел жгучую ненависть в глазах Гиррена. По отношению к Айдену, и по отношению к своей семье.

В этот миг Каэль понимал, что это может стать его единственным шансом на помощь. Но давить нужно осторожно…

Он ослабил хват — совсем немного — и заговорил уже иначе:

— Я сделаю все, чтобы вырвать тебя из этого рабства. Из служения Айдену. — Каэль смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда. — Клянусь своей душой: если выберусь отсюда, я помогу тебе стать сильнее. По-настоящему сильнее. Так, чтобы больше никто не смел вытирать о тебя ноги.