Свет и Тьма Ластхолда (2)

Каэль ожидал любого ответа старика, но точно не того, что последовало дальше.

Зейран заговорил, и от его слов кровь в жилах Каэля буквально похолодела:

— Мне нужно собрать много твоей крови для одного древнего ритуала. Возможно, в тебе течет сила, о которой ты даже не подозреваешь.

Слова были сказаны спокойно, почти мягко, но от них все нутро Каэля начало дрожать от страха.

"Нет... Мне просто послышалось... Н-нет..." — мысленно повторял он, ощущая как голова начинает кружиться.

Зейран поднялся, приблизился вплотную и положил руку на плечо Каэля.

— Если будешь сопротивляться… или решишь отказываться от пищи, — его голос стал ниже, резче, — с твоим отцом может произойти несчастный случай. У шахт есть тенденция обваливаться.

Он сделал короткую паузу, чтобы каждое слово успело проникнуть в разум Каэля. Затем наклонился чуть ближе, и в его глазах вспыхнул опасный, почти безумный блеск.

— Я ясно выразился?

Вот только Каэль… не ответил.

Губы его дрогнули, но не раскрылись. Он словно окаменел — будто тело перестало слушаться, а горло сжали тиски, не позволяя даже одному слову прорваться наружу.

— Я… я… — прохрипел он.

Это был первый раз с момента возвращения в прошлое, когда на него обрушился такой всепоглощающий, парализующий ужас. Сердце билось слишком быстро и слишком больно, словно пыталось разорвать грудную клетку изнутри. Дыхание сбилось, превратилось в судорожные, рваные попытки вдохнуть хотя бы немного воздуха. Пальцы подрагивали, колени едва держали вес тела, а в висках неприятно, болезненно пульсировало.

Разум, который столько раз выдерживал давление и сохранял ясность даже в критических ситуациях, дрожал от страха.

Зейран смотрел на это без тени жалости. Напротив — в его взгляде мелькнуло удовлетворение. Он чуть прищурил глаза и позволил себе короткую хищную, почти ленивую ухмылку, как человек, убедившийся, что инструмент работает так, как он ожидал.

— Вижу, ты меня понял, — произнес он, будто подводя итог. — Будь послушным, и с твоим отцом все будет хорошо.

Он не стал продолжать. Не стал давать ни объяснений, ни предупреждений — просто развернулся и неторопливо направился к выходу. Его шаги были спокойны, уверены, словно происходящее было всего лишь частью повседневной рутины.

Старейшина вышел из камеры, придержал створку и опустил ее вниз так легко, словно насмехался. Затем шагнул дальше по коридору, даже не бросив взгляда назад.

Через несколько секунд тяжелый глухой удар прокатился по темнице, отражаясь от каменных стен.

И снова воцарилась тишина.

Но Каэль остался стоять в полном оцепенении. Его не пугала угроза семье — по крайней мере, не сейчас. Настоящий удар пришел от другого.

От слов о крови.

“Ему… нужна моя кровь? Много крови?”

Каждый раз, когда эта мысль повторялась, внутри словно что-то рвалось. Образы из первой жизни вспыхивали один за другим — болезненно яркие, настолько живые, будто произошли лишь вчера. Те самые сцены, что приходили к нему в кошмарах столетиями.

Главная ошибка той жизни. Главный грех.

Ритуал связи с Богами.

С Богом Знаний и Безумия.

Он помнил все с пугающей четкостью: как собирал собственную кровь неделями; как смешивал ее с раствором, препятствующим свертыванию; как рисовал огромный круг из символов и линий, для каждого мазка которого требовалась его кровь. Он помнил запах металла, липкую влагу на руках, странное дрожание воздуха, когда магический круг наконец сомкнулася.

И помнил, что случилось потом.

Сейчас воспоминания ударили в голову, будто кто-то распахнул ящик, который Каэль мечтал не открывать никогда.

Плечи задрожали. Он прижал руку к груди, с трудом удерживая дыхание.

— Нет… — прошептал он. — Нет, я просто придумал. Это не то. Не может быть…

Но мозг упорно возвращал его к одной и той же фразе Зейрана: "Возможно, в тебе течет сила, о которой ты даже не подозреваешь."

Осознав в какой именно ситуации оказался, Каэль рефлекторно, почти в панике, прикусил язык. Сильно. До крови. Острая боль вспыхнула мгновенно, горячим уколом разорвав оцепенение и вернув способность мыслить.

Металлический привкус во рту стал якорем.

Мысли на миг прояснились. Он сделал глубокий, прерывистый вдох и, стискивая зубы, мысленно прошипел: “Как… как такое возможно?!”

Он резко обернулся к двери, будто от этого одного движения мог найти ответ. В голове понеслись тексты, формулы, описания ритуалов, страницы старых фолиантов. Десятки, сотни воспоминаний из прошлой жизни мелькали так быстро, что превращались в единый поток.

Но все они сводились к одному:

“Мне нужно бежать. Нужно немедленно придумать способ сбежать отсюда!”

Он метнулся к воротам, вцепился пальцами в холодный металл. Янтарные глаза безумно вспыхнули.

— Думай… думай! — прошипел он сквозь зубы.

Сердце колотилось, но уже иначе — не от ужасного паралича, а от зарождающейся, опасной решимости. Он чувствовал, что если позволит себе снова впасть в оцепенение, то ему придет конец.

“Черная Крыса… она сможет скрыть родителей. Если я успею сбежать — она поможет. Нужно только… только сбежать!”

Он снова уперся плечом в ворота, будто одной лишь силой воли мог заставить их поддаться. Но он прекрасно понимал — грубой силы недостаточно.

И все же… пальцы сжимали прутья так, словно он хотел вырвать их голыми руками.

— Нет уж! Я лучше убью себя, чем еще раз буду рабом Богов!

Страх не исчез. Но теперь он скорее подталкивал разум Каэля к поиску решения. Он совершенно точно не собирался просто ждать своей смерти.

✦ ✦ ✦

А Старейшина Зейран в это время свободно шагал по коридорам резиденции, будто только что провёл обычную рутинную беседу, а не сломал чье-то будущее. Его шаги отдавались в каменных стенах теплым, размеренным эхом — он не спешил и не скрывал удовлетворения.

“Крови нужно много… На сбор уйдет около недели,” — спокойно обдумывал он, будто речь шла о заказе редкого вина. “Пока что стоит подготовить ценные тексты для перевода. Нечего мальчишке сидеть без дела.”

Он позволил себе короткую ухмылку.

“Пусть принесет Ластхолду максимум пользы…”

Мысль приятным образом согрела его душу, но в этот момент тишину коридора нарушил торопливый шаг и встревоженный голос:

— Приветствую, Старейшина Зейран!

Старик обернулся.

Перед ним на колени рухнул молодой парень, судорожно склонив голову. Сейчас он был в простой одежде прислуги. Каэль видел его однажды мельком — это был тот самый Слизняк, мальчишка, который постоянно ходил хвостом за Айденом.

Зейран приподнял бровь.

— Почему ты не с моим внуком?

— Он… — Слизняк сглотнул, не поднимая взгляда. — Он сказал, что я порчу ему праздничное настроение. Велел оставаться дома и помогать слугам…

На секунду в голосе парня прозвучало что-то вроде обиды. Но старейшина расхохотался так, словно услышал чудную историю.

— У Айдена очень… колкий характер, — сказал он с веселой, почти добродушной улыбкой.

Он сделал шаг ближе и добавил ровным, чуть сочувственным тоном:

— Не обижайся на него, лучше вынеси из этого урок. Будь у тебя талант твоего отца — все было бы иначе. Так что, просто становись сильнее, и однажды сможешь самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Слизняк только сильнее склонил голову.

А Зейран, даже не глядя на него больше, пошел дальше по коридору, погруженный в собственные планы.

Слизняк же, все еще стоя на коленях, осторожно поднял взгляд — не на Зейрана, а в сторону темницы, скрытой за поворотом. Его лицо оставалось таким же покорным, как и несколько секунд назад, но глаза… глаза выдавали то, что он умел прятать лучше всего.

Ненависть. Глухую, застарелую, тщательно скрываемую.

Он прищурился и мысленно процедил:

“Чертова Семья Грома Возмездия… Кто-то опять задел их великую честь — и теперь умрет в муках.”

Мысль не содержала ни удивления, ни шока — только горькое, привычное презрение. Сценарий был стар, как сам Ластхолд: кто-то посмел встать на пути этой семьи — и вскоре исчезнет, даже не успев понять, где ошибся.

Но затем он посмотрел вслед уходящему Зейрану, и в его взгляде мелькнуло сомнение.

“Но в этот раз что-то странное…”

Он видел, как раньше охрана втащила внутрь кокон, а затем — как из камеры вынесли свернутую ткань. Пленников сюда приносили не впервые, но сегодня у него было ощущение, что что-то в этом ритуале нарушило привычный порядок.

Темница, куда доставили пленника, была довольно простой. Ее строили для слабых магов, чтобы не тратить большие ресурсы на содержание.

И все же… Старейшина посетил ее лично.

“Если пленник слабый… почему Зейран сам к нему пришел?” — холодно отметил Слизняк, прищурившись.

Это не вязалось ни с логикой, ни с привычными методами семьи. И от этого возникало смутное, неприятное чувство.

Когда старейшина наконец исчез за поворотом, Слизняк медленно поднялся на ноги. Он отряхнул штаны, глубоко вдохнул и бросил короткий взгляд на двух охранников у входа в блок камер.

“Жаль тебя, кто бы ты ни был…" — мысленно произнес он. "Ты попал в руки тех, кто не знает ни жалости, ни меры.”

С этими словами он развернулся и направился дальше по коридору, словно тень, которую никто не замечает.

✦ ✦ ✦

А в этот самый миг Ластхолд продолжал бурлить празднованием Дня Зимы — словно весь город жил в другом, совершенно оторванном мире, где не существовало ни похищений, ни темниц, ни людей, готовых проливать кровь ради власти.

Толпы гуляли по улицам, словно море, наполненное светом. Над головами переливались магические гирлянды, вспыхивали фейерверки, музыка лилась из каждого переулка. Морозный воздух смешивался с запахами пряного вина, жареного мяса и сладостей. Поздняя ночь совершенно не мешала веселью — даже детей никто не уводил домой, ведь эта ночь считалась священной, а счастье — обязательным атрибутом праздника.

Семья Каэля тоже продолжала гулять. Его мать смеялась, подпевая музыкантам, отец рассказывал байки соседям, сестра, сияя от радости, показывала подругам свои подарки. Никто даже не думал беспокоиться о Каэле — он был ответственным, самостоятельным парнем. Скорее всего, как они полагали, просто развлекался с друзьями, или встречался с кем-то по делу.

И никому даже в голову не могло прийти, что их сын сейчас заперт в каменной клетке под землей.

Молодые маги из знатных семей шумели в дорогих ресторанах, стараясь перепить друг друга. Простые жители веселились в дешевых тавернах, разливая по кружкам горячие настои. Снег впитывал их смех, улицы сияли, город гудел так, будто никакая беда не может коснуться его.

Ни один человек в Ластхолде не представлял, что над городом нависает не просто опасность — возможный кошмар.

Близилась возможная тирания Зейрана, который собирался вырвать власть из рук остальных семей. Все, что оставалось — принести жертву Богу Тени, и пожинать дары.

Праздник продолжался.

Не ведая, что весь Ластхолд стоит всего в шаге от кровавой пропасти.