Черная Крыса (2)

Он шел все выше, переступая через последний виток лестницы, перед ним предстала дверь. Достаточно было протянуть руку и постучать… но сделать этого он не успел.

Из-за двери тут же раздался грубоватый, но явно женский голос:

— Входи, Каэль.

От такого поворота он замер на полушаге, и тихо подумал:

“Так Черная Крыса — это женщина… Интересно.”

Он вежливо ответил:

— Тогда вхожу.

И толкнул дверь.

Свет от десятков кристаллов и ламп ударил в глаза. Когда зрение привыкло, перед ним открылся просторный кабинет… который при этом казался удивительно тесным. Каждый метр был заставлен стеллажами, заставленными ингредиентами, банками с тварями в спирте, оружием, артефактами, запечатанными свитками, старыми книгами, непонятными механизмами. На стенах висели карты и чертежи, кое-где на полу лежали разбросанные инструменты.

А напротив, за массивным деревянным столом, сидела женщина, которую невозможно было не заметить.

Она была огромной. На две головы выше среднего мужчины Ластхолда, и с заметной мускулатурой, которая сразу бросалась в глаза, ибо торс прикрывали только черные битны, перетягивающие ее грудь. Кожа смуглая, гладкая. На лице — резкие, выразительные черты. Короткие черные волосы были чуть взъерошены, а красные глаза внимательно изучали Каэля.

Она небрежно закинула ноги на стол, будто не было необходимости демонстрировать ни власть, ни осторожность.

И при этом — совершенно не подходя к суровому облику — на ее губах появилась чарующая, женственная улыбка. Теплая, игривая, дерзкая. Она посмотрела на него так, будто их связывали годы знакомства.

— Мы уже давно должны были встретиться лично, — произнесла она с горячим, мягким очарованием. — Почему ты заставил меня так долго ждать?

В ее голосе не было раздражения. Только откровенное, беззастенчивое дразнение — словно она нарочно проверяла его реакцию, пытаясь увидеть, как юноша поведет себя под этим напором.

Но Каэль не растерялся. Он лишь слегка улыбнулся и, подхватывая ее игривый тон, ответил:

— Увидев вас, у меня возник только один вопрос…

Женщина приподняла бровь, и в ее глазах вспыхнул хищный огонек.

— И какой же?

Каэль склонил голову, будто обдумывал формулировку, а затем, с легким комплиментом в голосе, произнес:

— Кто посмел дать вам прозвище Черная Крыса? Обычно крысы — маленькие и невзрачные. Вы же… весьма величественная фигура.

Ее смех раздался громко и звонко, даже чуть грубовато. В улыбке блеснули явно выраженные клыки — неестественно длинные, но удивительно гармонично вписывающиеся в ее лицо. Она скинула ноги со стола, поставив их на пол с тяжелым, уверенным стуком, и, чуть посерьезнев, сказала:

— Это прозвище с детства. Когда я еще была маленькой, худой… и рылась по мусоркам.

Каэль нахмурился.

— Рыскали по мусоркам? Не припоминаю, чтобы видел в Ластхолде подобных детей…

Черная Крыса хмыкнула. В ее голосе впервые прорезалась жесткость — не угроза, но память о пережитом.

— Это не удивительно. Ты слишком мал, чтобы об этом знать. Более того, об этом запрещено говорить, да и многие уже забыли.

—О чем вы? — насторожившись уточнил Кай.

— Лет шестьдесят назад элиты Ластхолда устроили последнюю крупную вылазку — решили исследовать дальние земли и западные горы, — без лишних объяснений, начала он. — В те времена много магов погибло. За два года пало около пяти сотен, и в основном из простолюдинов.

— А следом, это повлияло и на защиту рабочих и фермеров от одержимых зверей, — продолжила она. — Защиты на всех не хватало. Трудные были времена...

Ее взгляд стал холодным, опасным — как острие клинка.

— Появилось много сирот, чьим благополучием никто не спешил заниматься. Вот и приходилось выкручиваться. Воровать. Прятаться. Учиться выживать в том мире, которому мы были не нужны.

Она чуть наклонилась вперед, опираясь локтем на стол, и ее красные глаза сверкнули:

— Так я и стала Черной Крысой. Я, как и многие здесь — сироты того забытого всеми поколения.

В этот миг она словно забеспокоилась, что ее неправильно поймут, и быстро добавила:

— Только не подумай, я не такая старая. Я из самого позднего поколения сирот, мне всего лишь сорок лет.

Естественно, Каэлю было плевать на ее возраст — думал он сейчас вовсе не об этом. Слова о сиротах, оставленных без защиты, о детях, рывшихся в мусоре, отозвались в груди резким, неожиданным уколом. На миг в его сердце вспыхнула искорка ярости.

“Подумать только, что подобное происходило в Ластхолде… Сколько еще таких историй случилось за пять сотен лет? Сколько нелицеприятных фактов тщательно скрыто?”

Лицо Каэля слегка омрачилось. Он покачал головой и тихо сказал:

— Сочувствую.

Но Черная Крыса лишь громко засмеялась — хрипло, без тени печали.

— О, это дело далекого прошлого, — отмахнулась она. — Да и элиты до сих пор получают по заслугам.

Каэль чуть приподнял бровь.

— Это как?

Она откинулась на спинку массивного кресла, переплетя пальцы на груди, и её клыки блеснули в улыбке, в которой хищность странным образом соседствовала с гордостью.

— Благодаря их решениям и равнодушию и появилось Братство Обездоленных, — спокойно произнесла она. — И, как ты понимаешь, мы не занимаемся благими делами… за редкими исключениями.

Она наклонила голову, наблюдая за его реакцией.

— За последние тридцать лет мы успели сделать Трем Семьям много плохого. Очень много. Хотя они предпочитают не говорить об этом вслух. Зачем лишний раз очернять собственную репутацию?

Красные глаза женщины блеснули насмешкой.

— Они называют нас преступниками… а ведь мы всего лишь напоминаем им о тех, кого они бросили.

Пока она говорила это, параллельно учтиво указала на стул, что был заранее подготовлен для Каэля.

Обходя предметы на полу, он медленно подошел к своему месту.

— Не только вы недовольны Тремя Семьями, — произнес он негромко, скользя пальцами по спинке стула. — Возможно, если бы их влияние слегка ослабло, вы тоже смогли бы вести более… чистые дела.

Черная Крыса тут же хмыкнула, мгновенно подхватив подтекст:

— Ты о той жалкой оппозиции из седых стариков разных гильдий? У них ничего не получится.

Каэль сел, не торопясь, выпрямился и посмотрел на нее с легким интересом.

— И почему вы так думаете?

Она откинулась назад, закинула одну ногу на другую, и ее голос прозвучал уверенно, почти лениво — как будто речь шла об очевидном факте.

— Пока среди оппозиции не появится Нефритовый Маг — все бесполезно. Они могут жаловаться, собираться кружками, саботировать некоторые процесс… но без силы, сопоставимой с Тремя Семьями, это все пустая суета. Да и кто сказал, что эти старики окажутся лучше? — ее губы вновь изогнулись в насмешливой улыбке. — Каждый мечтает о власти, но далеко не каждый понимает, что делает, когда ее получает.

Каэль прищурился; на его лице отразилось легкое, хищное веселье.

— Власть штука сложная. Хотя я не питаю особой любви к Трем Семьям, все же… Ластхолд находится в хорошем состоянии.

Черная Крыса кивнула, признавая правоту.

— С этим не спорю. — Она наклонилась вперед, ее взгляд стал острее. — Но вспоминая это, нельзя забывать и про другое. Огромное количество грязи, трагедий и подлостей, которые они скрыли и продолжают скрывать. А главное — ситуацию усугубляет то, что происходит прямо сейчас.

Она прищурилась так, будто проверяла его реакцию.

— Разве не этого боятся твои союзники? Три Семьи накапливают все больше знаний, богатств и власти. Они становятся… монолитом. И если так пойдет дальше — Ластхолд утратит свое единство. А именно оно сохраняет наш город уже пять сотен лет.

Но на этих словах Черная Крыса вдруг тяжело выдохнула, а потом более расслабленно ухмыльнулась, словно сама устала от серьезных тем.

— Ладно, — подмигнула она. — Любезностями мы обменялись — теперь давай к делу. Готов заплатить за нужные тебе ингредиенты деньгами? Или будем меняться на что-то другое?

В ее глазах появился азартный блеск, как у прожженного игрока, почувствовавшего хорошую ставку.

Уловив этот оттенок, Каэль позволил себе легкую насмешку:

— Если знаете ответ… зачем спрашивать?

— Так интереснее! — засмеялась она, звонко, нагло, искренне.

И прежде чем он успел что-то добавить, женщина нырнула рукой под стол и извлекла оттуда массивную бутылку крепкого вина. Без малейшей стеснительности она откупорила ее зубами — хруст пробки раздался так, будто это был не корок, а кусок дерева.

— Будешь? — предложила она так, будто речь шла не о вине, а о проверке.

Каэль кивнул:

— Не откажусь.

Черная Крыса подняла бутылку и сделала несколько внушительных глотков — так, будто ее горло было невозможно обжечь. Затем, выдохнув с удовольствием, почти не глядя передала бутылку Каэлю.

Он смутился лишь на долю секунды — скорее от внезапной прямоты жеста, чем от самого факта выпивки. Но, взяв бутылку, также сделал несколько глотков. Горячий, крепкий вкус обжег горло, разливаясь теплом по груди, словно помогая стереть остатки формальности между ними.

Бутылка тяжело опустилась на стол между ними, будто ставя невидимую черту, за которой теперь начиналась настоящая часть переговоров.

Черная Крыса тотчас подалась вперед, упершись локтями в дерево, и произнесла:

— Я бы хотела узнать о ритуале, который ты собираешься провести. Его схему, принципы и то, для призыва каких духов он предназначен.

Слова были сказаны мягко и беспристрастно, но было очевидно, что интерес пожирал ее.

Каэль лишь улыбнулся. Улыбка была вежливой, но твердой. Он покачал головой:

— Вынужден отказать.

Уголок ее рта дернулся, и она почти довольно хмыкнула — как игрок, который сделал рискованный ход и заранее знал, что ставка сорвется.

— Попробовать стоило, — признала она, не скрывая азартного блеска в глазах.