Прорыв (1)

С того момента, как Каэль получил достаточно ресурсов и свободного времени, события для него словно ускорились, а день сменялся днем.

Снаружи над Ластхолдом кружили осенние ветра, а для Каэля все свелось к размеренному циклу тренировок. Он почти не покидал комнаты, активно используя эликсиры маны и Пилюли Концентрации, подаренные Драксионом.

И чем дольше это продолжалось, тем сильнее Каэль ощущал, как сфера из маны, что окружала его сердце, постоянно уплотнялась и становилась сильнее.

Он лишь изредка оставлял тренировки, заглядывая в Академию или в Зал Исследований Древности.

Благо, в обоих случаях ему не требовалось много времени. Практические занятия были гораздо реже теоретических, от которых Каэль был освобожден. А в Зале Исследований Древности, он пока занимался легкими задачами.

Магистр Дюран сам назначал текста для перевода, чтобы Каэль ненароком снова не открыл что-то важное. Но и Каэль понимал важность такого шага. Стратегически было лучше, если какое-то время после "фурора" он проведет в тени.

✦ ✦ ✦

Как раз в этот момент Каэль сидел в своей комнате, сосредоточенно выводя символы на пергаменте. Чернила уже начали подсыхать, и легкий аромат травяной эссенции, добавленной для стойкости, витал в воздухе.

Он дочертил последний знак, аккуратно провел линию, соединяя два символа, и, отложив перо, выдохнул.

— Как хорошо, что я могу заниматься этим дома… — пробормотал он, собирая листы в аккуратную стопку. — Несколько часов — и работа на неделю сделана.

Рядом лежали древние пергаменты с тускло-желтой поверхностью, испещренные сложными рунами. Каэль осторожно переложил переведенные листы к оригиналам, проверяя совпадение знаков, а затем, удовлетворенно кивнув, и спрятал их в ящик стола.

— В конце недели передам это Магистру Дюрану, — сказал он вслух, закрывая ящик.

На мгновение его взгляд задержался на полке, где стояла старая книга о травах — которая напомнила ему об дне, когда он впервые пришел в Зал Исследователей Древности.

Каэль задумался, потер переносицу и усмехнулся.

— Кстати… я был так занят, что так и не купил Мастеру Вайолет ничего в качестве извинения, — произнес он тихо, словно самому себе.

Он встал из-за стола, потянулся и направился к шкафу, на ходу добавляя:

— Может принести "извинение" прямо к ней домой? Она сейчас постоянно занята…

Так совпало, что Мастер Вайолет оказалась поглощена новой работой.

По словам Магистра Дюрана, две недели назад она нашла трактат, который с головой ее поглотил. Она погрузилась в работу настолько, что почти перестала приходить в Зал Исследователей Древности.

С тех пор, как Каэль пообещал ей "извинение", они так и не пересекались. Но сейчас это мало занимало его мысли.

Он открыл шкаф, где в ряд стоял десяток одинаковых флаконов, и произвольно взял один из них. А рядом лежала маленькая шкатулка с оставшимися Пилюлями Концентрации.

Каэль снял крышку, высыпал одну пилюлю на ладонь и с легкой ухмылкой произнес:

— Сегодня… я должен прорваться.

Он закинул пилюлю в рот и, не раздумывая, запил ее эликсиром маны. Горло обожгло, будто он выпил крепкий алкоголь. Почти сразу по телу прокатилась волна силы, и кожа покрылась тонким сероватым туманом. Но это были не испарения пота — а его собственная мана, наконец достигшая той плотности, когда могла проявляться наружу по всему телу.

Каэль посмотрел на руки. Серебристые туман медленно плыл над руками.

Он довольно усмехнулся:

— Стадия Мага Ядра… жди меня.

С этими словами он опустился на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза. Воздух в комнате стал тяжелее, словно пространство само ожидало, когда он сделает следующий шаг.

В его уме тотчас зазвучала мантра из Канона Первородной Пустоты.

Сначала тихо — будто отдаленный шепот, потом все громче, пока звуки не слились в единый ритм, не имевший начала и конца. Мысли Каэля постепенно растворялись, а тело будто теряло очертания. Мир вокруг угасал, уступая место бескрайнему внутреннему пространству, где не существовало ни времени, ни формы — только он и тьма, наполненная безмолвием.

Сознание скользнуло в глубину, и Каэль ощутил, как его тело перестает принадлежать ему. Все чувства отступили, словно он стал ничем — точкой пустоты, вбирающей в себя все вокруг.

В этот миг вокруг его реального тела начала закручиваться мана. Сначала лениво, едва заметно, но с каждой секундой поток усиливался, формируя воронку. Воздух в комнате дрогнул — тонкие завитки маны втягивались внутрь, обрушиваясь к центру, где сидел Каэль.

Его тело стремительно холодело. Он чувствовал, как с каждой волной энергия связывает его плотнее с его Формой Души. Казалось, сама его сущность пропитывается свойством Бесформенной Пустоты, теряя границы и форму, превращаясь в отражение внутреннего безликого мира.

Но вместе с этим начало происходить и нечто странное. Пространство вокруг дрогнуло, и Каэль, сам того не зная, стал своеобразным центром притяжения. Вихрь маны усилился, втягивая не только энергию, но и воздух.

— Гуум... Шуув! — по комнате прокатился порыв ветра — свитки взлетели с полок, листы закружились в беспорядочном танце, книги с глухими ударами упали на пол.

Чернильница опрокинулась, проливая темные пятна на пергамент. Завеса серого тумана вокруг Каэля стала плотнее, и на мгновение показалось, будто сам воздух дрожит от напряжения.

Но сознание Каэля уже утонуло в глубине собственной души.

Тьма сомкнулась вокруг — плотная, безмолвная, бесконечная. Из этой тьмы звучала мантра, уже не как звук, а как дыхание самого бытия:

"Я — тишина, что предшествует звуку. Я — пустота, что хранит все сущее."

Каждая строчка будто проходила сквозь него, выжигая лишнее. Мысли растворялись, формы ускользали, теряя смысл. Он видел ясно: все, что он называл "собой" — лицо, имя, даже память — всего лишь мираж, созданный страхом утраты.

"Я не держусь за форму, ибо форма — иллюзия. Я не цепляюсь за мысль, ибо мысль — цепи."

Чем глубже он принимал эти слова, тем сильнее ощущал — нечто великое и безмолвное словно прислушивается к нему. Пространство внутри тьмы дрогнуло, и в этом дрожании звучало одобрение.

Где-то вдали — или, может, внутри него самого — эхом отзывались удары сердца. Но теперь они казались чужими.

Впервые во время медитации он начал ощущать свое физическое тело. Но эти ощущения были странными, словно что-то было не так. Будто его тело начинает становиться туманом, и растекаться по комнате, заполняя собой все пустое пространство.

"Пусть все проходит сквозь меня, и ничто не оставляет следа…" — прозвучало в его сознании.

И в тот же миг Каэль ощутил — внутри того расплывчатого, бесформенного тела, что заполнило комнату, начало зарождаться нечто новое.

Сначала — крошечная искра в центре безмолвия.

Затем — медленно вращающаяся точка притяжения, собирающая все вокруг себя. Она пульсировала мягким светом, а внутри нее, раздался глухой, тяжелый звук его сердцебиения:

— Ду-дум… Ду-дум…

С каждым ударом ритм становился громче, глубже, пронизывая все его сознание.

Звуки расходились волнами, будто весь мир отзывался на биение его сердца. Он больше не различал, где заканчивается иллюзия, а где начинается реальность.

И в этот краткий миг, когда все стало единым, внутри Каэля прозвучали последние слова мантры:

"В этом безмолвии рождается сила. В этой пустоте — бесконечность."

Как только они отзвучали, окружающее пространство дрогнуло.

Тьма, что заполняла все вокруг, внезапно растянулась до бесконечности,

а затем — сжалась обратно, стремительно, будто само бытие схлопнулось в одну-единственную точку.

В точку, которой был он сам.

Его глаза тотчас распахнулись и он резко втянул воздух.

— Кгааах!

Его взгляд блеснул безумным светом, словно он еще не понял, что это реальность.

Но в этот раз, пробуждением на стало концом тренировки. Вихрь маны не развеялся и продолжал вливаться в его тело.

Каэль ощутил, что по-прежнему находится в центре бурлящего вихря. Все вокруг дрожало, гудело, а комната превратилась в хаос: листы носились по воздуху, книги били о стены, мебель грохотала, а серый туман маны, вырываясь наружу, заливал все пространство.

Снаружи, за дверью, то и дело звучали громкие удары в дверь.

— Сынок! Сынок, открой дверь! С тобой все в порядке?! — голос матери звучал встревоженно, но ее слова едва достигали его сквозь нарастающий гул.

Он попытался выдохнуть, хотел ответить — но сердце вдруг дернулось и ударило сильнее, чем прежде.

— ДУ-ДУМ!

И в ту же секунду из его тела вырвалась волна маны, словно ударная волна от взрыва.

— БА-БААААМ!