Выход из Тени (1)

Каэль и Гиррен двигались за стариком почти вслепую.

Проходы быстро сменяли друг друга, сужались, раздваивались, снова сходились, и вскоре Каэль перестал понимать, где именно они находятся. Туннели уходили то вниз, то вбок, петляли, ломались под странными углами, больше напоминая лабиринт, чем продуманную систему. Камень здесь был старым, местами влажным, пахло пылью, сыростью и чем-то металлическим.

Старик шел уверенно, не оглядываясь, будто знал этот путь наизусть.

Каэль держался, но это давалось все тяжелее. Каждое резкое движение отзывалось в груди вспышкой боли — ребра ныли, стреляли, будто внутри что-то все сильнее ломалось. Жар поднимался волнами, дыхание становилось глубже и тяжелее, а в висках глухо стучало.

И все же… он улыбался

Он чудом вырвался из особняка Семьи Грома Возмездия, почти оставив там свою жизнь. И, словно этого было мало, минутой ранее старик поведал, что вся его семья сейчас под защитой Братства Обездоленных.

Эта мысль почти окончательно развеяла все его тревоги, согревая сердце.

Пока они шли, Каэль, не замедляя шага, прокручивал произошедшее в голове, уже без паники, холодно и цепко.

"Братство… и Палата," — отметил он про себя. "Они пошли на огромный риск ради меня."

Взрыв, провокация Старейшины, вмешательство сразу нескольких фигур, удар по одной из Трех Семей. Это был слишком дорогой шаг, слишком наглый, слишком опасный.

Каэль прищурился.

"Моих прежних заслуг недостаточно для подобного риска," — мысль была ясной и неприятно точной. "Почти наверняка, они начали подозревать, что я знаю гораздо больше, чем говорю."

Не просто удачливый мальчишка с редким талантом. Что-то большее. Что-то, что оправдывало такой масштабный риск.

Он тихо выдохнул, ощущая, как боль в груди снова накатывает волной.

"После этого побега спокойной жизни мне не видать," — констатировал он без жалости к себе. "По крайней мере… пока мои союзники не станут сильнее Трех Семей."

Мысль была тяжелой, но не пугающей. Скорее — отрезвляющей.

"Больше не выйдет сидеть в тени. Если хочу отомстить Зейрану, нужно открыть часть моих способностей. Начать действовать более дерзко."

Каэль сжал зубы, ускоряя шаг, не желая отставать от старика ни на полшага. Если прежняя жизнь и закончилась — значит, впереди начинается новая. И она потребует смены осторожности на хищность.

И в этот миг они резко свернули в очередной боковой проход, упираясь в тупик.

Старик вытащил плоский металлический жетон и без лишних слов прижал его к поверхности стены. Камень на мгновение дрогнул, пространство поплыло и перед ними проявилась дверь.

— Внутрь, — бросил он коротко, открывая ее.

Морозная мана старика рванула вперед, подталкивая Каэля и Гиррена в спины. И стоило им сделать шаг внутрь, как дверь захлопнулась за спинами, поплыла словно мираж, и вновь превратилась в обычную каменную стену.

— За мной, — уже изнутри коротко сказал старик и резко зашагал вперед.

Они прошли еще несколько десятков шагов — и туннель внезапно закончился.

Впереди пространство резко расширилось.

Перед ними открылось логово Братства Обездоленных.

Сферическая подземная полость, укрепленная камнем и металлом, освещенная множеством магических светильников. Мостки, лестницы, галереи на разных уровнях. Люди в простых одеждах, но с цепкими взглядами. Маги, ремесленники, бойцы — каждый занят своим делом. Здесь чувствовалась жизнь, движение, скрытая, но хорошо отлаженная система.

Гиррен застыл.

Его глаза расширились, дыхание сбилось. Он медленно поворачивал голову, пытаясь осознать масштаб происходящего. Для него это место выглядело как нечто чего в Ластхолде быть не должно — тайный город под городом.

Но Каэля поразило совсем другое.

Недалеко от входа, в свете мягких магических огней, стояли люди, которых он узнал мгновенно. Даже несмотря на усталость, на чужую одежду, на напряженные лица.

Это были его родные.

Мир вокруг на мгновение потерял четкость. Шум логова отступил, боль в груди стала второстепенной, а сердце сжалось так сильно, что перехватило дыхание. И через секунду на его лице расплылась улыбка, и он ощутил невероятное облегчение.

Как только их взгляды встретились, мир словно сделал паузу.

На одно короткое мгновение в логове Братства исчез шум, шаги, голоса — все будто отступило, оставив только их.

И в следующую секунду раздался крик, слившийся в один:

— Сынок!

Кассиас и Мира сорвались с места почти одновременно, забыв о всем остальном. Следом за ними рванула и Крис, с широко раскрытыми глазами, в которых уже блестели слезы.

Каэль не успел ни шагнуть навстречу, ни сказать хоть слово.

Его обняли сразу со всех сторон. И особенно жесткими были объятия отца.

Боль в груди вспыхнула ослепляющим разрядом, ребра отозвались так, будто их еще чуть-чуть подломили.

— Кгааах! — вырвался болезненный крик.

Лицо перекосило, дыхание сбилось, и он едва удержался на ногах.

Мира тут же отпрянула, побледнев.

— Сынок?! — в голосе прозвучал испуг. — Что с тобой?! Тебе больно? Где ты ранен?!

Каэль, морщась, но все же улыбаясь, осторожно поднял руки, мягко, но настойчиво отодвигая всех на полшага.

— Тише… — выдохнул он, сквозь боль. — Все в порядке. Ничего… — он кашлянул, сдерживая гримасу, — ничего угрожающего моей жизни.

Мира, однако, не поверила ни на мгновение. Она шагнула ближе, приложила ладонь к его лбу и тут же вскрикнула:

— Ты весь горячий! — голос дрогнул. — Каэль, у тебя жар! Ты бледный как полотно!

Кассиас тоже нахмурился, внимательно осматривая сына — взгляд опытного человека, привыкшего видеть последствия ран и истощения.

— Тебе нужен отдых, — сказал он твердо. — И лекарь. Немедленно. Ты выглядишь паршиво, сынок.

Каэль усмехнулся чуть криво, устало, но в глазах светилось такое облегчение, что его невозможно было скрыть.

— Главное, что живой, — тихо ответил он. — И что вы в порядке...

Рядом Крис наконец сделала шаг вперед и осторожно коснулся его плеча, будто проверяя, настоящий ли он.

— Я… — голос сорвался. — Я думал, ты…

Каэль посмотрел на сестру и впервые и только успокаивающе погладил ее по голове.

Чуть в стороне от этой сцены Гиррен замер, не зная, куда деть руки и взгляд.

Он сделал шаг назад, потом еще один — неловко, почти украдкой, словно боялся нарушить что-то хрупкое. Его глаза невольно возвращались к Каэлю и его семье: к матери, что все еще не отрывала тревожного взгляда, к отцу, стоявшему рядом, к сестре, цеплявшейся за брата, будто тот мог исчезнуть снова.

В груди неприятно кольнуло.

"Почему я не могу отвести глаза?" — мелькнула странная мысль. "И почему… в груди так давит?"

Это было странное, тянущее ощущение — не зависть и не злость. Скорее пустота, внезапно обнажившаяся там, где у других было что-то прочное и настоящее. То, чего у него никогда не было — и, возможно, уже не будет.

Гиррен стиснул зубы и уже хотел отвести взгляд.

Но именно в этот момент его поймал чужой, внимательный взор.

Кассиас, все это время сосредоточенный на сыне, наконец поднял голову и посмотрел в сторону. Взгляд был спокойным, оценивающим — не враждебным, но и не равнодушным.

— Каэль, — произнес он, кивнув в сторону Гиррена. — А кто этот парень?

Вопрос прозвучал просто, без нажима, но Гиррен невольно напрягся.

Каэль обернулся сразу. Улыбка на его лице стала мягче, искренней, лишенной боли и усталости хотя бы на мгновение.

— Это Гиррен, — сказал он без пафоса, словно представлял старого друга. — Если бы не он… — Каэль на секунду выдохнул. — Я бы, скорее всего, умер.

Как только эти слова слетели с уст Каэля, произошло то, чего Гиррен точно не ожидал.

Кассиас резко шагнул вперед.

Не раздумывая, без паузы, с тем самым выражением лица, какое бывает у человека, принявшего решение мгновенно и окончательно. Он остановился прямо перед Гирреном и протянул ему руку.

Гиррен замер.

На долю секунды он просто смотрел на протянутую ладонь, не до конца понимая, как на это реагировать. Руки сами собой напряглись, плечи чуть дернулись — слишком много лет в нем жило ожидание подвоха. Но, пересилив себя, он все же протянул руку в ответ.

Кассиас сжал ее крепко. По-настоящему крепко.

— Спасибо тебе, Гиррен, — сказал он серьезно, без тени пафоса или показной благодарности.

И прежде чем Гиррен успел что-то ответить, вторая рука Кассиаса легла ему на плечо. Тяжелая, уверенная — и неожиданно теплая. От этого жеста в груди Гиррена что-то болезненно дернулось.

— Мы люди скромные, — продолжил Кассиас, уже мягче. — И я не знаю, чем могу тебе отплатить за это.

— Но могу пообещать одно, — добавил он. — В нашем доме ты всегда будешь желанным гостем.

Он обернулся к Мире, и на его лице появилась знакомая, почти домашняя улыбка.

— Точно! — вскрикнул он и громко рассмеялся, так, что для нынешней атмосферы это казалось неуместным.

Вновь глянул Гиррену прямо в глаза, он сжал его плечо чуть крепче.

— Стряпня моей жены просто божественна! — заявил он с той самой несерьезной уверенностью, от которой невозможно было не улыбнуться. — И теперь ты будешь получать ее бесплатно. Когда захочешь!

И, не рассчитав силы, хлопнул Гиррена по спине.

— Кх! — Гиррен невольно скривился от боли, но даже это не смогло стереть растерянность с его лица.

Кассиас, не заметив этого, добродушно добавил:

— Отличное предложение, Гиррен. Как считаешь?

Гиррен стоял, не зная, куда девать взгляд. Отец Каэля показался ему странным, и даже немного вызвал в нем чувство стыда. Но почему-то, от такого странного взаимодействия у него на сердце потеплело.

Но не успел Гиррен собраться с мыслями, как рявкнула Мира:

— Дорогой, ты совсем спятил?! — она крикнула так, что даже Кассиас дернулся. — Ты оцениваешь жизнь нашего сына… едой?!

Она быстрым, почти сердитым движением поправила плащ на плечах Каэля, а затем выпрямилась и решительно направилась к Гиррену.

Он инстинктивно напрягся.

Мира остановилась прямо перед ним и, не давая времени на реакцию, взяла его руку в обе ладони. Ее пальцы дрожали, глаза блестели от слез, которые она даже не пыталась скрыть.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо, но так, что каждое слово било точно в цель. — Спасибо, что вернул моего сына.

Гиррен почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Если мы хоть чем-то сможем быть тебе полезны… — голос Миры сорвался, но она тут же взяла себя в руки. — Чем угодно. Только скажи. Мы всегда поможем.

От такого прямого и теплого жеста Гиррен вздрогнул. Он почувствовал, как щеки заливает жар, и смущенно отвел глаза.

— Н-нет… — вырвалось у него неловко. — Что вы… правда не нужно…

Он дернулся, будто хотел высвободить руку, но Мира держала крепко — не требовательно, а по-настоящему искренне.

Гиррен бросил быстрый взгляд на Каэля, почти умоляющий, словно ища спасения, и поспешно добавил:

— В каком-то смысле… — он сглотнул. — Каэль тоже спас меня. Так что… вы мне ничего не должны.