Эликсир Маны (2)

Он шумно втянул воздух, прищурился, пытаясь сохранить видимость контроля, и, выдавив из себя ровный тон, хрипло спросил:

— Какова цена молчания?

Каэль кивнул так, будто услышал единственно правильный ответ. Он выпрямился, сложив руки за спиной, и с почти ангельской невинностью произнес:

— Не буду наглеть. Позволю тебе откупиться всего одним качественным эликсиром. Я парень молодой, организм растущий. Мне ману развивать надо… так что войди в положение, дядюшка мошенник.

Продавец вдруг задрожал, словно земля ушла из-под ног. Изо рта вырвалось раздражtнное бормотание:

— Да это не я тут мошенник, а ты, чертов пацан…

Он сцепил зубы, недовольно смахнул ладонью пота с лба и, с явным усилием, нырнул под прилавок. Через мгновение из-под полки показался запечатанный флакон в грубой пробке — тот самый, что хранился для более "весомых" клиентов.

Продавец протянул его Каэлю, но как только тот потянулся в ответ, продавец тут же схватил мальчишку за запястье и прищурился:

— Но какие гарантии, что ты будешь молчать, а? — процедил он подозрительно. — Что, если пойдешь к страже — мало ли…

Каэль и не пытался вырвать руку. Он лишь лениво улыбнулся, будто между ними велась светская беседа, а не торг под давлением:

— А зачем мне забивать дойную корову? — ответил он без тени смущения. — Вдруг я еще раз захочу молочка.

От этих слов продавец как будто получил удар током: глаза округлились, рука дрогнула, и флакон соскользнул из пальцев. Но Каэль отреагировал молниеносно: ловко подхватил сосуд, будто тот принадлежал ему, и одним движением шагнул назад, вырывая руку из захвата.

— Не переживай, — спокойно произнес он, сдержанно улыбнувшись. — Ты в минусе не останешься. Я буду ценить наше сотрудничество и обращаться за помощью только в критических случаях.

Он провернул пальцы на губах — мол, держу рот на замке — и легким кивком подтвердил договор. Продавец же недовольно выдал:

— Может хоть одну монетку оставишь дари приличия?

На что невинно выдал:

— Сейчас на мели. Но когда появятся деньги — обязательно верну тебе одну бронзовую монетку, хе-хе.

С этими словами, он развернулся и спокойно пошел дальше по рынку, в сторону своего дома.

Продавец так и остался стоять, глядя ему вслед, в полном шоке и бессильной ярости. Вены на шее вздулись, пальцы дрожали, трость едва не выскользнула из рук. Казалось, еще чуть-чуть — и он бросится вдогонку, чтобы размазать этого наглого сопляка по мостовой.

Но дыхание постепенно сбавило темп, напряжение стало спадать, и вдруг его лицо перекосилось совсем по-другому. Вместо крика раздался громкий, заливистый смех. Несколько прохожих удивленно обернулись, кто-то даже шарахнулся, решив, что торговец сошел с ума.

— Ха-ха-ха! Да у парня талант… — выдавил он, все еще качая головой. — Меня уже давно никто так не вставлял на деньги. Да еще так нагло, с улыбочкой…

Он вытер ладонью выступившую слезу от смеха, хрипло вздохнул и, уже тише, почти с похвалой пробормотал:

— Ладно уж… один эликсир не беда. Но если этот сопляк подумает наглеть дальше… придется преподать ему урок. По-взрослому.

✦ ✦ ✦

В этот момент, Каэль уже аккуратно спрятал флакон во внутренний карман плаща и мысленно улыбнулся:

"Сегодня же его и выпью. Посмотрю, как быстро буду поглощать ману. На основе этого уже будет понятно, как быстро я смогу догнать сверстников."

С этими мыслями он шел по улицам еще минут десять, погруженный в расчеты — сколько сеансов поглощения, как часто пользоваться эликсирами, есть ли риски быстрого роста ядра маны. И вдруг прямо за углом открылся знакомый и теплый шум — вечером их семейный ресторанчик оживал.

Если утром здесь было пусто и тихо, то сейчас у входа толпились мужчины в плащах, с кружками пенного эля в руках и трубками для курения табака; кто-то громко ругался, кто-то хохотал, кто-то спорил о работе — все это было грубым, простым, живым. Запах жареного мяса, пряных соусов и дымка от углей обволакивал улицу, и от этой повседневной суеты в Каэле на секунду потеплело сердце: дом — это не только кров и еда, но и ритм, который успокаивает.

Каэль, сохраняя невозмутимость, спокойно обошел шумную компанию мужчин у входа. Те даже не обратили на него внимания — слишком были заняты своим смехом, спором и пивом. Он слегка склонил голову, чтобы не привлекать лишних взглядов, и уверенно вошел внутрь ресторана.

Тепло ударило сразу — запах тушеного мяса, печеных овощей и свежего хлеба смешивался с ароматом вина и густым гулом голосов. Каждый стол был занят, деревянные скамьи скрипели под тяжестью посетителей, а над всем этим шумом звенел женский смех.

Именно в этот момент взгляд Каэля упал на его мать — Миру. Она ловко кружила между столами, поднос за подносом расставляя блюда и кружки, словно дирижер в хаосе музыкантов. Лицо ее светилось привычной усталой улыбкой, и даже в этом бесконечном беге было что-то умиротворяющее.

За прилавком, с натянутым, но живым выражением лица стояла высокая, крепкая женщина с белыми волосами, собранными в пучок. Это была Риала. Она обычно приходила к обеду, когда народу становилось слишком много для одной хозяйки. Увидев Каэля, она сразу вскинула руку и крикнула на весь зал, перекрывая шум:

— Паршивец! Почему снова так поздно? Опять сидел в библиотеке, а? Хочешь стать умнее всех?

Несколько посетителей обернулись с усмешками, кто-то прыснул со смеху, но Каэль уже привычно набросил на себя маску “старого себя”: опустил глаза, плечи, сделал виноватый вид. Он даже слегка сжал кулаки, будто боялся резкого слова.

Этот момент не прошел мимо матери. Увидев сына, она сразу подошла ближе, положила ладонь ему на голову и ласково погладила волосы.

— Сынок, иди на кухню и поешь, — мягко сказала она.

Но не успев сказать еще что-то, как за соседним столом ей махнули рукой

— Сейчас подойду! Секунду! — сказав это, она слегка встряхнула его волосы и побежала работать.

Каэль тепло улыбнулся и, стараясь не мешать, быстро зашагал к барной стойке.

Риала ухмыльнулась, проводя его взглядом, и, опершись руками о барную стойку, с прищуром спросила:

— На кухне, или, как всегда, поешь у себя в комнате?

— Как всегда, тетушка Риала… — тихо ответил Каэль, все так же сохраняя образ скромного и застенчивого парнишки.

Та лишь покачала головой, будто в который раз убеждалась в его упрямстве, и без лишних слов скрылась за занавеской, ведущей на кухню.

Не прошло и минуты, как она снова появилась, держа в руках тарелку с горячей кашей и куском ароматного мяса. Запах заставил желудок Каэля тихо заурчать.

— Потом принеси тарелку назад. И не засиживайся допоздна, родители волнуются за тебя, — сурово проговорила Риала, подавая ему еду.

Каэль лишь робко кивнул, подхватил тарелку обеими руками и, не проронив больше ни слова, зашагал к лестнице. Он быстро поднялся на второй этаж — туда, где находились жилые комнаты семьи и куда посетителям вход был закрыт.

Каждый шаг наверх уводил его прочь от шумного веселья зала — в тишину. Он уже предвкушал то, что собирался сделать сегодня.

Едва Каэль закрыл за собой дверь своей комнаты, его лицо преобразилось. Сдержанная маска застенчивого юнца исчезла, а на смену пришел уверенный, хищный взгляд.

Он поставил тарелку на стол и уже хотел броситься к тому, что ждал целый день — к изучению Канона Первородной Пустоты. Но на полпути замер, покачал головой и пробормотал:

— Потом меня будет поддерживать мана… но сейчас у меня слишком хилое тело. Лучше не пренебрегать питанием.

Он устроился на краю кровати и быстро принялся за еду. Каждая ложка будто растворяла усталость. Каша исчезла с тарелки за считанные минуты, а мясо он доел до последнего кусочка, и лишь тогда осознал, насколько голодным был весь этот день. Когда тарелка опустела, на него накатила приятная тяжесть — мышцы будто расслабились, дыхание стало ровнее.

Теперь, в полной тишине, Каэль поставил пустую тарелку на свой стол, спустился на пол и скрестил ноги. Он закрыл глаза, и в ту же секунду перед его внутренним взором начали возникать проекции страниц Канона Первородной Пустоты. Не все — он вызывал образы лишь тех, где рукой создателя были оставлены заметки на краях, и записи, не связанные с основным текстом.

Увидев перед собою несколько десятков страниц, Каэль кивнул и решительно произнес:

— Настало время познакомиться с моим спасителем… Надеюсь, мне удастся разузнать больше о том, кем он был…