Розель

Спускаясь по лестнице, Каэль внезапно остановился.

Под ногами скрипнули доски, и он, не дыша, уставился вниз. Перед его глазами постепенно проступала знакомая картина: барная стойка, за которой выстроились пустые деревянные столы. Один из них уже был накрыт — простая еда, хлеб, похлебка, миска с соленьями.

И там… силуэты. Мужчина и женщина сидели рядом, но их лица оставались скрытыми из-за перспективы взгляда Каэля. Будто мир сам нарочно тянул мгновение, не позволяя увидеть больше.

Сердце Каэля билось так, что, казалось, грудь вот-вот разорвется. Он и представить не мог, что снова увидит это. То, что было для него только болезненным воспоминанием.

Крис легко обогнала его, перепрыгнула через две ступеньки и помчалась к столу. Ее звонкий смех разнесся по залу, словно возвращая дому ту жизнь, которой он уже давно лишился.

А затем послышался басистый, уверенный голос:

— Сынок, чего застыл?

Грудь Каэля словно пронзили сотни игл. По коже побежали мурашки, дыхание оборвалось. Голос, который он не слышал семь сотен лет. Голос, о котором мечтал, но уже давно перестал надеяться вновь услышать.

Он вцепился пальцами в перила, словно удерживая себя от падения.

"Нужно взять себя в руки." — сурово одернул он себя. "Я должен вести себя хотя бы примерно так, как вел в детстве. Разительные перемены могут их насторожить. Меняться нужно постепенно…"

Память работала, как отточенный клинок. Каждая его старая привычка, каждое движение, каждый жест — все оживало в сознании. Он слегка опустил голову, придав лицу уставшее, привычно-хмурое выражение, и слегка приподнял плечи

Сделав глубокий вдох, Каэль медленно шагнул вниз.

И в следующий миг — он действительно увидел их.

Его отец сидел во главе стола. Высокий, мускулистый, с руками человека, который каждый день держит в руках тяжелые камни и балки. Его золотые глаза светились теплом, а длинные белые волосы были стянуты в грубый пучок на затылке. И даже та нелепая козлиная бородка, над которой юный Каэль когда-то тайком смеялся, была на месте.

Каэль едва не потерял контроль над лицом.

Затем взгляд скользнул к женщине. Его мать. Она сидела с прямой спиной, как всегда, сохраняя достоинство даже в простом платье. Чернильно-черные волосы мягко спадали на плечи. Красные, глубокие глаза смотрели на него с такой любовью, что в груди Каэля что-то сжалось. На ее губах играла добрая, мягкая улыбка.

— Как ты себя чувствуешь? — ласково спросила она, слегка наклонив голову. — Крис говорила, что ты сегодня какой-то странный…

Отец хмыкнул, перехватив взгляд сына. Голос его прозвучал сурово, но под суровостью слышалась забота:

— Брось ты свои книги, сынок. Я тоже не стал магом, но сделал много полезного для города, как строитель. Ты можешь работать со мной…

— Касиас! — мать тут же пнула его под столом, бросив косой взгляд. — У Каэля еще есть год на попытки. Не дави на него…

Каэль едва удержался, чтобы не расплыться в улыбке. Слишком многое внутри рвалось наружу, но он заставил себя остаться спокойным. Он лишь слегка кивнул и неожиданно для отца произнес:

— В последнее время я прочитал несколько интересных книг. Возможно, у меня появился крохотный шанс, чтобы сдвинуться с мертвой точки.

В глазах Касиаса мелькнула боль — такая, которую не скрыть. Очевидно, ему было жаль сына, и он понимал, что все его попытки — самообман. Но он промолчал.

Мать поспешила сменить тему. Ее голос снова наполнился теплом:

— Садись, сынок. А то Крис съест все твое мясо.

Каэль тихо усмехнулся и, сдерживая дрожь в руках, занял свое место за столом.

Он оглянулся — стены дома, знакомые до последней царапины. Каждый предмет отзывался в душе эхом. И когда первый кусок маминой стряпни коснулся языка, он опустил голову, скрывая глаза. Слезы наворачивались сами собой.

"В Божественной Библиотеке я пробовал разные блюда… Но ничто не сравнится с маминой едой." — пронеслось в мыслях.

Он жевал медленно, смакуя каждое мгновение, будто боялся, что все это рассыплется в прах, если он моргнет.

— На севере, в горах, — спокойно начал отец, клацая ложкой по кромке тарелки, — открыли новую шахту камней маны. Сегодня будем укреплять тоннели, несколько проходов нужно заложить заново — после дождей образовалась осыпь.

Мать нахмурилась, рука на мгновение сжала край скатерти. В ее голосе явственно прозвучала тревога:

— Может, ты не пойдешь, Касиас? Все-таки это за стенами Ластхолда…

Касиас только усмехнулся, но в ответе слышалась уверенность человека, который знает цену риску:

— Не беспокойся, Мира. Мы не одни. Мы будем в сопровождении Стальных Магов — они прикроют рабочие группы, если вдруг объявятся звери. И, по слухам, подход к шахте будет контролировать Серебряный Маг из Семьи Древних Корней.

Мира удивленно вскинула голову, брови поднялись в удивлении:

— Серебряный? — почти прошептала она. — Ого… Значит, шахта подает большие надежды, если вам на помощь направили столько магов.

Касиас кивнул, смотря в окно, где уже слышался ранний шум улицы: повозки, голоса торговцев, крики птиц. Он говорил спокойно, но в его словах чувствовалась и гордость — не за добычу, а за то, что кормит дом и дает людям работу.

— Если камни маны окажутся качественными, — добавил он, — Ластхолд получит больше ресурсов, появится больше заказов на постройку, да и ремесленники будут заняты. Это — работа не только для себя, но и вклад для всех нас.

Мира все еще не успокоилась, но доверчиво посмотрела на мужа. Ее ладонь неосознанно легла на руку Каэля, и в этом касании было столько материнской заботы, что Каэль почувствовал, как сердце снова защемило.

В этот момент колокольчик над дверью ресторана зазвенел и внутрь вошли двое крепких мужчин. И по следующим словам стало понятно — он знакомые Касиаса.

— Доброе утро, Касиас! Хозяйка, подай нам два супа, и хлеба побольше!

Другой, дружески смеясь, добавил:

— И положи побольше мяса, по старой дружбе. Нам с твоим мужем сегодня придется попотеть!

Касиас рассмеялся и выдал:

— По хитрым лицам вижу, что вы просто хотите побольше узнать о шахте. Специально пришли ко мне домой, чтобы разнюхать что к чему?

Двое смеясь подошли и начали расспрашивать о работах, что ждут их сегодня. Каэль молча слушал, как отец с готовностью начал рассказывать, отвечал спокойно, не скрывая, что работа будет тяжелая, но организованная: Стальные Маги держат охрану внутри, Серебряный будет патрулировать в округе.

Пока мужчины продолжали разговор, Мира поднялась из-за стола и, поправив передник, ушла на кухню — готовить заказанную еду. Их голоса и смех перемежались с тихим стуком посуды, доносящимся из-за двери.

Каэль же оставался на своем месте. Он молча ел, стараясь "быть собой", а параллельно обдумывал услышанное и вспоминал устройство Ластхолда.

"Стальной… Серебряный…" — пронеслось в голове. "Точно. В Ластхолде очень примитивная градация рангов. Здесь давно утрачено знание общих названий уровней магов, и вместо них все заменили простыми аналогиями с ценными металлами…"

В этот момент Крис, жующая последний кусок хлеба, резко вскочила со своего места.

— Я наелась! Спасибо, мама! — звонко выкрикнула она в сторону кухни и уже на бегу добавила: — Я в академию! Меня, наверное, уже и так заждались!

Дверь хлопнула, и ее легкие шаги стихли за порогом.

Каэль глубоко вдохнул, доел остатки порции и медленно поднялся из-за стола.

— Я также пойду, — сказал он спокойно, стараясь вложить в голос привычную сдержанность. — Спасибо, мама.

Из кухни донеслось:

— Хорошего дня, сынок! — голос Миры был теплым и мягким.

А Касиас, не отрываясь от беседы с мужчинами, лишь коротко кивнул сыну. Его глаза в этот момент светились сосредоточенной решимостью. Для всех, кроме Каэля — сегодня был обычны день, ничем не отличающийся от остальных.

Каэль спокойно покинул ресторан — по совместительству его дом, и дверь за спиной мягко захлопнулась, отсекая голоса отца и мужчин.

Он оказался на улице, и весь мир будто ожил вокруг него. Узкие улочки торгового квартала гудели, словно ульи. Торговцы раскладывали ткани, овощи и мясо на прилавках; с телег грохотали бочки, запряженные лошади фыркали, а над всем этим звоном раздавались крики зазывал. Воздух был полон запахов — свежего хлеба, дымка утренних костров и едкой пыли, которую поднимали колеса повозок.

Толпы детей в одинаковых по форме робах двигались по мостовой — почти все они спешили в одном направлении: к западной части города, где высились шпили Академии Духовных Магов. Смех, перебранки и шум шагов заполняли улицы.

Каэль шагнул вслед за ними. Его походка была спокойной, но в глубине души он ощущал жар, которого не испытывал веками.

"Раньше эта дорога вызывала у меня отчаяние и тревогу…" — мысленно произнес он, чувствуя, как губы сами собой дрогнули в улыбке. "Сейчас же… я воодушевлен."

Он шел и одновременно приводил мысли в порядок.

"Я немного остыл от шока. Время составить минимальный план, чтобы не просрать второй шанс…"

Каэль поднял голову к небу. Оно было чистым, прозрачным, и легкий ветерок гнал по нему редкие облака. Осень только вступала в свои права: небо еще хранило тепло лета, но воздух был свежим, бодрящим, будто звенящим.

"Судя по телу… сейчас мне где-то пятнадцать. На улице — ранняя осень. Учеба в академии только недавно началась. Значит, до роковых событий еще полгода…"

Мысли Каэля перетекли дальше, становясь холодными и расчетливыми.

"Лучшие из моих одноклассников сейчас уже на вершине Мага Ядра… или, по местным терминам, Каменного Мага. А я… пока простой смертный. Даже Крис сильнее меня."

Каэль замедлил шаг, растворяясь в шумной толпе. Его взгляд оставался устремленным вперед, но мысли все глубже уходили в прошлое. Со стороны он выглядел немного странно, и некоторые дети начали указывать на него и смеяться.

"Академия Духовных Магов…" — мысленно произнес он.

Картины всплывали в памяти сами собой, будто он снова проживал их. В Ластхолде детей отдавали в Академию с двенадцати лет. Первый год — лишь теория и физическая подготовка. Их учили дисциплине, теории магии и простейшим упражнениям для тела.

"В тринадцать начинали определять предрасположенность к базовым Кодексам Магии из Ластхолда, и самое важное — проверяли талант тела. То есть, скорость поглощения маны. Именно тогда меня впервые заклеймили как бездаря…"

На лице Каэля мелькнула тень старой горечи, но он быстро подавил ее.

"К четырнадцати большинство учеников уже начинали формировать собственное Ядро Маны. А к пятнадцати — прорывались на уровень Мага Ядра, или как здесь говорят — Каменного Мага."

Толпа детей шумела рядом, переговаривалась, толкалась, но Каэль медленно шагал и слышал лишь себя.

"К концу этого учебного года я должен прорваться на Мага Каналов — местный Бронзовый ранг. Тогда я смогу продолжить обучение и пройти военную подготовку. Но…"

Он сжал губы, глаза слегка расфокусировались, будто он смотрел не на улицы Ластхолда, а в собственное будущее.

"Кодекс Первородной Пустоты могущественен и идеально подходит для моей Формы Души. Но успею ли я дважды прорваться всего за полгода? И главное — без камней маны, пилюль и эликсиров..."

В груди защемило странное чувство. Он прожил сотни лет в рабстве, но так и не имел возможности развивать ману. И теперь впервые, спустя все это время, ему предстояло пройти путь, о котором он раньше мог только мечтать.

"Я даже не знаю, какая у меня будет скорость развития…" — мысленно произнес он и самоиронично усмехнулся.

Каэль нахмурился и чуть ускорил шаг, будто хотел вырваться из хаоса детских голосов вокруг.

"У моих родителей не хватит денег на качественные камни маны…" — холодно отметил он. "И учитывая мою 'бездарность', они вряд ли поймут, зачем мне они. В их глазах это будет пустая трата…"

Его янтарные глаза блеснули спокойной решимостью.

"А значит — придется найти способ заработать. Благо, я, мягко говоря, обладаю достаточным количеством знаний…"

Эта мысль будто подсветила в его памяти карту города. Перед внутренним взором возникло одно конкретное место — комплекс зданий из серого камня с узкими окнами и высокими шпилями. Оно находилось недалеко от Академии Духовных Магов.

"Зал Исследователей Древности..." — мысленно произнес Каэль.

Ластхолд сохранился после падения великой цивилизации духовных магов. В его хранилищах до сих пор пылились сотни, тысячи древних записей, книг, глиняных табличек и свитков. Большинство из них так и оставались загадкой.

Когда-то Зал был влиятельной организацией: каждый расшифрованный текст приносил городу новые знания, иногда даже боевые техники или ремесленные методики, вроде алхимических рецептов, инструкций для магических свитков или же техники обработки камней маны. Но годы шли, и "простые" тексты давно закончились.

"К современности осталась лишь куча невероятно сложных зашифрованных знаний," — с хитрым блеском в глазах подумал Каэль. "И расшифровывать их удается крайне редко…"

Он ухмыльнулся сам себе.

"Редко — для них. Для меня же, после сотен лет в Божественной Библиотеке, такие загадки будут прогулкой..."

Каэль опустил взгляд, и его мысли продолжили струиться сами собой:

"Хотя Зал Исследователей Древности сейчас не в почете, ее по-прежнему поддерживают главные семьи… Помнится, за расшифровку полезных текстов выплачивают премию… Смогу ли я доказать, что—"

Но размышления прервал звонкий, чистый женский голос, выдернувший его из внутреннего потока.

— Эй! Каэль, постой!

Он резко обернулся.

К нему спешила девушка его возраста. Длинные бордовые волосы развевались за её спиной, словно языки пламени. Красные глаза светились живостью и радостью, отражая свет утреннего солнца. На ее лице играла широкая улыбка, и весь ее облик излучал ту искреннюю теплоту, которая могла согреть любого.

Но сердце Каэля не отозвалось радостью. Вместо этого по его спине пробежала холодная дрожь настороженности. Его взгляд стал тяжелее, а внутренний голос тотчас произнес имя девушки:

"Розель…"

Смотря, как она радостно несется к нему, Каэль, мысленно и холоднокровно отметил:

"Помнится, она мне нравилась… Но жаль — сегодня мне придется обидеть маленькую девочку."

Розель почти взлетела к нему, и ее легкие шаги стихли, когда она схватила Каэля за руку. Теплые пальцы сжали его ладонь с такой уверенностью, будто она никогда и не сомневалась в их близости.

— Ты как всегда мрачнее тучи! — воскликнула она с веселой упрямостью. — Я все лето ждала нашей встречи! Как обычно, после уроков встретимся в библиотеке академии?

Она приподняла бровь и хитро улыбнулась, заметив, что он никак не отреагировал.

— О? Что-то новенькое… Ты не засмущался от моего прикосновения? Неужели ты повзрослел, пока мы не виделись?

Ее глаза сверкали задорным любопытством, а улыбка стала еще шире, но в душе Каэля был равнодушен. За семь сотен лет, он даже немного подзабыл, как нужно общаться и вести себя в социуме.

Вот только девушка совершенно не ожидала того, что последовало дальше.

Каэль мягко, но решительно высвободил руку из ее ладоней. Его движения были учтивыми, словно он не хотел задеть её чувства жестом. Он чуть наклонил голову и тихо произнес:

— Розель… Я действительно повзрослел. И кое-что понял.

Девушка еще шире улыбнулась, явно не замечая перемены в его голосе:

— И что же?

Каэль поднял на нее взгляд. Янтарные глаза, спокойные, но непреклонные, встретились с ее сияющим взглядом.

— Извини, — его голос прозвучал твердо, — но нам нужно прекратить общение.

Улыбка Розель замерла, словно ее обдало ледяной водой. Красные глаза расширились, дыхание перехватило.

— Но… но… — слова путались в ее горле. — Почему? Я… я тебя как-то обидела? Каэль, если я сделала что-то не так…

Он поднял ладонь, пресек ее, и в его голосе звучала серьезность, от которой дрожь пробегала по коже:

— Конечно нет. Я благодарен тебе за то, что ты вообще общалась со мной. Но…

— Но что?! — почти в панике выкрикнула девушка.

Каэль выдохнул, и в его словах прозвучала холодная трезвость:

— Ты помолвлена с Дариусом. Одним из прямых потомков Семьи Грома Возмездия. Мы взрослеем… И если хоть кто-то подумает, что между нами есть что-то романтическое… Мне и моей семье — конец.

Розель словно обожгло. Она вскинула руки, глаза вспыхнули, и голос её зазвенел от возмущения:

— Нет, ты что! — выкрикнула она. — Семья Грома Возмездия хоть и славятся вспыльчивостью, но они никогда так не поступят! Тем более, я обязательно стану настолько сильной, что никто не посмеет отдать меня замуж! Так что плевать на Дариуса!

На лице Каэля появилась ироничная, почти болезненная улыбка. Его мысли отозвались холодным эхом:

"Так не поступят?.. Да они уже так поступали. Ты просто этого еще не знаешь."

Но естественно, об этом он не мог рассказать.

Он лишь покачал головой и, пытаясь быть максимально рациональным, произнес:

— Мне действительно жаль, Розель. Я не так боюсь за собственную жизнь, как… не хочу видеть, как страдают мои родные.

Глаза девушки, еще недавно горящие решимостью, вдруг начали наполняться влагой. Щеки порозовели, дыхание стало рваным.

— Это несправедливо! — выкрикнула она, и в голосе дрогнула боль. — Почему я не могу жить спокойно?! Почему не могу общаться с тобой и выбирать, кого любить?!

Она торопливо вытерла ладонью слезы, но они снова блеснули на ресницах.

— Мне так нравилось, как ты пересказывал мне все эти скучные книги, на которые у меня не хватало терпения… — ее голос сорвался, и она зашептала с отчаянием. — Эти моменты были единственным, что скрашивало мои дни… А сейчас ты говоришь, что я должна отказаться от них!

— Несправедливо! — с болью в голосе выкрикнула она.

Неожиданно, от такой сцены сердце Каэля слегка защемило. Он, сам не ожидая от себя подобных эмоций, мысленно пробормотал:

"Вот черт… смотреть на слезы Розель довольно неприятно… Интересно, это эмоции моего разума или реакция моего молодого тела, которое было к ней привязано?"

Он на миг задумался, но мысли сами вернулись к знакомым образам:

"Розель — одна из дочерей главы Семьи Священного Пламени. Ее родители всегда были слишком строги. В прошлом она постоянно сбегала в библиотеку академии, чтобы побыть в тишине… Так и началось наше общение."

Перед глазами промелькнули воспоминания о длинных полках, пахнущих старой пылью, и о том, как бойкая девчонка вначале просто садилась рядом, ничего не говоря, а затем сама начала просить его пересказывать трудные и "скучные" для нее книги.

С этим вспыхнули и воспоминания ее восхищенного взгляда и искренней радости, когда Каэль рассказывал ей что-то новое. Или же ее благодарность, когда он специально брал для прочтения книгу, которую выбрала она.

Думая, как смягчить ситуацию, и унять неприятное чувсто в груди, Каэль глубоко вдохнул и неожиданно произнес:

— Розель… Ты мне веришь?

Девушка всхлипнула, шмыгнула носом и подняла на него заплаканный взгляд. Красные глаза дрожали, но в них все еще теплилась надежда. Она торопливо закивала головой, словно боялась потерять даже эту тонкую ниточку, связывающую их.

Видя этот жест, Каэль слегка смягчился и добавил, стараясь говорить максимально спокойно и твердо:

— Тогда просто дай мне время. Я обещаю, что смогу стать сильнее. Думаю… если я буду достаточно силен, никто не посмеет видеть проблему в нашей дружбе. Согласна?

Слова повисли в воздухе, и на лице Розель будто впервые за все это время мелькнуло что-то светлое. Она торопливо вытерла слезы рукавом, стараясь скрыть дрожь, и с сомнением пробормотала:

— Но ведь ты… ты совсем не можешь поглощать ману… Ты мне врешь?

Каэль, неестественно для себя прошлого, усмехнулся, а в его голосе прозвучала суровая решимость:

— Я могу обещать только одно: я приложу все усилия. Если не получится через силу — значит, я найду способ обрести влияние разумом. Но… — он сделал паузу, смотря девушки прямо в глаза, — до того времени нам нельзя видеться.

Розель замерла. В ее глазах промелькнуло недоверие, смешанное с болью. Но спустя несколько секунд она медленно кивнула, словно признавая его слова приговором:

— Хорошо… Тогда я тоже постараюсь стать сильнее! Чтобы никто больше не указывал мне, с кем можно быть рядом, а с кем — нет!

Каэль неожиданно для себя почувствовал как губы расплылись мягкой улыбке, а в груди потеплело. Его тело словно реагировало в легкой рассинхронизации с разумом. Это было очень странное чувство.

— Договорились. Береги себя.

Девушка всхлипнула, кивнула еще раз и, все еще утирая слезы, резко развернулась. Ее шаги сначала были медленными, неуверенными, но уже через мгновение она почти побежала прочь, в сторону академии.

Каэль остался стоять посреди улицы, наблюдая за ее удаляющейся фигурой, мысленно говоря себе:

"Как странно... Перенос души во времени — тема, скрытая тайной даже для Богов. За все сем сотен лет, я не встречал даже намека на описание подобных случаев... Возможно причина в том, что обращая время вспять, душа просто забывает обо всем, что было в 'будущем'... В таком случае, являюсь ли я единственным, кто сможет изучить эти странные закономерности?"

Немного постояв и пощупав свою грудь, Каэль мысленно добавил:

"Видимо не только душа, но и тело хранит память. Хозяин был бы рад услышать о таком открытии... Возможно бы даже наградил меня..."

Но как только эти мысли возникли в уме Каэля, он тотчас скривился от ненависти и плюнул на землю, словно представляя там лицо Бога Знаний и Безумия.

— Чертов ублюдок! Сделал из меня цепного пса! — сквозь зубы процедил он. — Цепь убрали, а я до сих пор ощущаю себя на привязи…

Он сделал глубокий вдох, словно пытаясь выдохнуть из себя липкий осадок ненависти. Снова посмотрев в сторону, где скрылась за поворотом Розель, Каэль тяжело вздохнул.

"Ладно…" — холодно отметил он про себя. — "По крайней мере, одной проблемой меньше. Ошибка прошлого теперь менее вероятна… и я выиграл побольше времени."

Лицо его снова обрело привычную хмурость, глаза потускнели, как у того самого подростка, каким его знали окружающие. Накинув на себя маску равнодушия, Каэль зашагал вперед, растворяясь в потоке детей, спешивших в академию.

"Отсижу уроки…" — мысли текли ровно, холодно, будто он составлял коварный план. "А сразу после направлюсь в Палату Исследователей Древности. Если позволят сдать экзамен — смогу проникнуть в их ряды."

С каждым шагом перед глазами всплывали каменные здания с узкими окнами и высокими шпилями — хранители забытых знаний, которые Ластхолд уже почти перестал ценить.

"Было бы неплохо 'расшифровать' для них пару действительно полезных вещей…" — в янтарных глазах вспыхнул хитрый огонек. "Иначе говоря, выдать за открытие то, что для меня уже давным-давно очевидно. Больно уж тут примитивные взгляды на теорию развития магии…"

Он шагал дальше, и шум улицы — торговцы, телеги, звонкие голоса детей — звучал для него будто далекий фон. В его голове уже рождался план того, как он будет наращивать влияние и силу.