Прорыв (2)

Стены дрогнули, пол затрещал, окно взорвалось наружу от давления. Воздух выбросило вихрем, и вся комната озарилась вспышкой серебристого света.

Внизу, в ресторане, гулкий удар заставил вздрогнуть всех посетителей. Посуда задребезжала, а кто-то из постояльцев удивленно посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. Даже прохожие за окнами развернулись, удивленные хлопком.

Но сам Каэль в этот момент лишь приоткрыл рот, ошеломленный собственными ощущениями.

В груди, там, где прежде лишь пульсировала мана, теперь сформировался плотный, идеально сферический кокон. Он сиял мягким серебристым светом, и по его поверхности медленно скользили узоры — живые линии, словно письмена, написанные самой природой.

Каэль затаил дыхание. Его кулаки сжались, мышцы дрожали от переполнявшего восторга.

Он старался удержаться, но потом все же выкрикнул — громко, с хрипом, с той яростью и радостью, что копились веками:

— Наконец-то! Спустя сотни лет я сделал это!

Его крик эхом отразился от стен — и тут же перекрылся другим, куда более пронзительным:

— Что же это, Боже! Нужно бежать за помощью! — голос матери, полный паники, пронзил гул маны.

Эти слова вырвали Каэля из состояния опьянения. Его разум, только что паривший в экстазе, словно ударили холодной водой.

Он вскочил, почти не чувствуя ног, и спотыкаясь бросился к двери.

Рывком распахнув ее, он увидел Миру — бледную, дрожащую, со слезами в глазах.

— Почему ты не отвечал?! — выдохнула она и, не сдержавшись, прижала сына к себе.

Каэль стоял в оцепенении, глядя на свою мать.

Лишь теперь он понял, как выглядит его комната: перевернутая мебель, выбитое окно, лоскуты пергаментов на полу, чернила, растекшиеся по стенам.

И в этот миг состояние комнаты заметила и Мира, тотчас вскрикнув:

— Боже! Что здесь произошло?!

Каэль криво улыбнулся, пытаясь хоть как-то смягчить напряжение.

— Извини… — выдохнул он, осторожно кладя руки на плечи матери. — Просто во время медитации я… неожиданно понял, как преодолеть свой недуг.

Он чуть замялся, чувствуя, как в груди снова отзывается сила.

— В общем, я чудом прорвался на стадию Мага Яд… — он быстро осекся и выдал с неестественной легкостью, — то есть, на стадию Бронзового Мага.

Чтобы подтвердить слова, Каэль поднял ладонь.

На коже тут же проявились волны серой маны, плавно закручиваясь, будто чернила в воде. Поток двигался мягко, послушно, и даже воздух рядом начал слегка вибрировать.

— Это чудо, не правда ли? — с восхищением выдохнул он, глядя на дрожащий вихрь над ладонью.

Вот только мать отреагировала не так, как он думал...

Мира сперва замерла, глядя на этот странный, живой свет, потом ее глаза широко распахнулись, губы задрожали… и вдруг его глаза закатились, и она тотчас рухнула без сознания.

— Эй! — Каэль резко опустил руки, успевая подхватить ее прежде, чем она ударилась о пол.

Он прижал мать к себе, осторожно удерживая ее голову, чувствуя, как сердце бьется от испуга.

— Вот черт… — процедил он, сжав зубы. — Я так обрадовался, что совершенно об этом не подумал…

Он постарался приподнять свою мать, и медленно потащил внутрь комнаты, бормоча себе под нос:

— Слишком много потрясений для ее сердца…

✦ ✦ ✦

Только спустя полчаса Каэлю удалось привести Миру в сознание.

Она лежала на его кровати, бледная, но дыхание уже выровнялось. За это время он успел хоть немного прибраться — поднял книги, собрал пергаменты, убрал осколки и закрыл выбитое окно куском ткани, чтобы ветер не выдувал остатки тепла.

Когда Мира наконец приоткрыла глаза, взгляд ее был затуманенным, но мягким.

— Каэль… — прошептала она едва слышно, — мне приснился удивительно чудесный сон…

Она улыбнулась, а по щеке медленно скатилась прозрачная слеза.

— Там ты вылечил свой недуг… и смог стать магом, как всегда того и хотел.

Еще одна слеза пробежала по другой щеке.

— Мне так жаль… — прошептала она, едва шевеля губами. — Мне так жаль, что у нас с отцом плохой талант к магии. Если бы не это… ты бы тоже смог стать магом.

Каэль смотрел на нее, не зная, как ответить.

Сердце болезненно сжалось — в ее голосе чувствовалась бесконечная нежность и вина, за которую она никогда не должна была отвечать.

Каэль только мягко улыбнулся, покачал головой и тихо произнес:

— Ты только снова не падай в обморок… но это был не сон, мама. Это — реальность.

Он поднял ладонь, и над ней вновь начала собираться серая мана. Поток проявился мгновенно — плотный, послушный, живой.

Мира резко подалась вперед, глаза ее расширились, а голос сорвался на крик:

— Как?!

Каэль тут же взял ее за ладони, стараясь удержать, чтобы она не вскочила с кровати.

В его взгляде мелькнула редкая для него серьезность.

— Я пока не могу сказать, — произнес он тихо, отчетливо, глядя ей прямо в глаза. — И тебе… нельзя рассказывать об этом никому.

— Но почему? — почти выкрикнула она, сжимая его руки.

Каэль сжал зубы, затем выдохнул и, ненавидя необходимость лгать матери, ответил:

— Это связано с новыми исследованиями Зала Исследований Древности. Я… не имею права все разглашать.

Он слегка улыбнулся, пытаясь смягчить напряжение:

— Но как видишь… на мне это сработало.

От этих слов Мира задрожала — сначала губы дрогнули, потом она вдруг начала нервно смеяться, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Так… так… — пробормотала она, торопливо вставая с кровати. — Я сейчас срочно сделаю свое фирменное рагу из трех видов мяса! Ты должен быстро отнести его Магистрам и поблагодарить их!

Каэль тоже поднялся, но мягко, уверенно поставил ладони ей на плечи, удерживая.

— Мама, — произнес он серьезно, чуть нахмурившись. — Тебе нужно успокоиться. Если Магистры узнают, что я кому-то разболтал об этих исследованиях — у меня будут проблемы.

Мира замерла. Ее глаза расширились, и она быстро развернулась к нему, прижимая ладонь ко рту.

— Ой… я не знала! Сынок, я… — начала она, растерянно перебирая пальцами край рукава.

Каэль тихо прервал ее, выдохнув устало, но без раздражения:

— Иди, выпей травяного чаю и успокойся. А потом возвращайся к работе, будто ничего не было.

Он обнял ее, чуть прижимая к себе, и, мягко поцеловал в лоб.

— С отцом я сам поговорю, — по-взрослому добавил он.

Услышав этот уверенный, спокойный тон, Мира на мгновение отстранилась. Ее дыхание постепенно выровнялось, а взгляд стал яснее, будто она наконец очнулась от паники.

Она подняла глаза на сына — в них все еще блестели следы слез, но теперь там читалась гордость и тихая нежность.

— Ты так повзрослел, сынок, — прошептала она с дрожащей улыбкой. — А я даже не успела этого заметить…

Каэль тоже улыбнулся, чуть смущенно, но тепло.

— Это естественно. Скоро мое совершеннолетие — будет шестнадцать лет, как-никак, — ответил он, стараясь сделать голос чуть легче, чтобы снять остаток напряжения.

Мира все еще пребывала в каком-то странном, полусонном состоянии. Она сжала в пальцах край фартука, словно собираясь с мыслями, и серьезно произнесла:

— Я буду держать рот на замке. Можешь рассчитывать на свою мать!

Каэль коротко кивнул, и уголки его губ дрогнули в благодарной улыбке.

— Спасибо, мама.

Мира кивнула в ответ, потом неожиданно повернулась и поспешила к двери — шаг быстрый, почти торопливый.

— Все в порядке! — бросила она через плечо, пытаясь изобразить спокойствие, но ее тон и дрожащие руки выдавали обратное.

Она скрылась за дверью, оставив после себя легкий запах кухни их ресторана и ощущение неловкого, но теплого уюта.

Каэль устало выдохнул и, дождавшись, пока шаги матери стихнут на лестнице, просто плюхнулся на кровать. Матрас тихо скрипнул, а в воздухе все еще витала странная атмосфера после его прорыва.

Он поднял руку, и над ладонью вновь заклубилась серая энергия. Она текла плавно, будто живая, меняя плотность и форму. Каэль несколько секунд наблюдал за ней, прежде чем мысленно произнес:

"Я ощущаю, как мана растекается по всему телу, а сердце окружает Ядро Маны…"

Он коснулся груди — внутри чувствовалась новая сила, словно теперь там билось не только сердце, но и что-то новое.

— Теперь я смогу попробовать себя в алхимии, — пробормотал он, глядя в потолок, — а также начать изучать Путь Тихого Баланса.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— А дальше… нужно начинать отращивать каналы маны и догонять сверстников, — произнес он вполголоса, и улыбнулся, ощущая азарт.

Его янтарные глаза вспыхнули хищным блеском, и на секунду он изменился в лице.

— Я даже начинаю верить, — сказал он тихо, почти шепотом, — что моя месть когда-то станет возможной…