Вердикт Старейшин (3)

Дуримар наклонился вперед, и в зале сразу стало тише. Даже перешептывания стихли, будто само пространство ожидало продолжения.

— Этот человек, — произнес он ровно, указывая рукой на изломанную фигуру, — напрямую связан с Братством Обездоленных.

Он говорил без нажима, почти буднично, но именно это придавало словам дополнительный вес.

— Несмотря на примененные меры, — продолжил Дуримар, не уточняя какие именно, — он отказался выдать местоположение их логова. Даже под страхом неминуемой смерти.

— Однако, — голос Дуримара стал жестче, — он указал на то, что вы, Магистр Присцилла, неоднократно контактировали с их главарем.

Стражники слегка ослабили хватку, и мужчина дернулся, будто это движение отозвалось болью во всем теле. Он приподнял голову, с трудом фокусируя мутный взгляд, и захрипел, едва разлепив разбитые губы:

— Это… вранье… — слова выходили с хрипом, будто каждое давалось с усилием. — Я… я такого не говорил… Я простой торговец…

Он закашлялся, захлебываясь, и один из стражников снова жестко дернул его вверх, не давая осесть на пол.

В этот момент раздался полный презрени смех.

Зейран откинулся на спинку трона, глядя на происходящее сверху вниз, как на дешевое представление.

— Как всегда, — протянул он с усмешкой. — Мусор остается мусором. — Его взгляд скользнул по изувеченному телу. — Лжет даже тогда, когда уже нечего терять.

Он чуть подался вперед, упираясь локтем в подлокотник трона.

— Когда тебя допрашивали ночью, — добавил Зейран лениво, — ты говорил совершенно иное. Ты был гораздо более… разговорчивое.

Затем его взгляд сместился к Присцилле, и в нем появилась откровенная злость, приправленная злорадством.

— Кстати, Магистр Присцилла, — продолжил он, делая вид, что только сейчас вспомнил о ней, — вчера вы так усердно обвиняли меня в похищении Каэля.

Он усмехнулся шире.

— Но почему бы вам не спросить об этом у своих собственных сообщников? — Зейран кивнул в сторону Жулика. — Судя по словам этого отброса, они довольно часто контактировал с Каэлем.

В зале повисло напряжение.

Десятки взглядов устремились на Присциллу. И большая часть из них смотрели с осуждением, словно все обвинения уже были фактом.

Зейран, смотря на эту картину, не изменлся в лице, но мысленно удовлетворенно произнес: "Каргос хорошо поработал. Большая часть совета уже на нашей стороне..."

— И это все? — фыркнула Присцилла. — Какой-то торгаш, из которого выбили признания под пытками?

По залу прокатился осуждающий гул. Но была часть старейшин, которые лишь с подозрением прищурились, и зыкнули на своих коллег. Он, очевидно, сразу заметили, что те излишне предвзяты.

Дуримар нахмурился и покачал головой.

— Нет, Магистр Присцилла. — Его голос оставался официальным. — Это лишь часть картины. Существуют и другие доказательства, предоставленные Старейшиной Зейраном.

Присцилла коротко рассмеялась. Смех вышел сухим и неприятным для слуха.

— Это нелепо, — отрезала она. — Тогда позвольте и мне выдвинуть обвинение. — Ее взгляд стал жестче. — Я обвиняю Старейшину Зейрана в похищении Каэля, члена Палаты Исследователей Древности.

В зале поднялся шум.

— Что вы себе позволяете… — начал кто-то из старейшин, но Присцилла не дала ему закончить.

— Хотите, — продолжила она резко, — я тоже кого-нибудь изобью, притащу сюда полуживым и объявлю это доказательством?

Шепот усилился, кто-то вскочил со своего места, но Присцилла уже шла дальше.

— Впрочем… — она на мгновение задумалась, а затем усмехнулась. — Нет, подождите. В отличие от вас, у меня есть доказательства, которые вы можете проверить сами.

Она перевела взгляд на Дуримара и Вулнара.

— Ваши семьи приглядывали за Каэлем, — произнесла она отчетливо. — Спросите у своих людей, не замечали ли они ничего странного накануне Дня Зимы. Ходят слухи, что в тот день за ним следило неестественно большое количество людей из Семьи Грома Возмездия.

Несколько старейшин переглянулись. Вулнар нахмурился сильнее прежнего.

Зейран же лишь усмехнулся.

— Чушь, — бросил он небрежно. — Моих людей было много, потому что они обеспечивали безопасность города. Ваш Каэль тут ни при чем.

Присцилла повернула к нему голову. В ее взгляде появился холодный сарказм.

— А-а-а… — протянула она. — И барьер вы подняли тоже просто так? Не потому, что Каэль сумел сбежать от вас.

Зейран приподнял бровь, и с улыбкой парировал:

— Раз это так, — произнес он ровно, — давайте упростим все до предела. Приведите сюда Каэля. Пусть он сам обо всем расскажет.

Слова прозвучали почти без нажима, но между ними повисло напряжение, ощутимое физически.

Взгляд Зейрана на мгновение потемнел, и за внешним спокойствием мелькнула иная мысль — холодная, липкая: "Либо ты сама его приведешь в мои руки… либо я вытяну из тебя эту информацию в темнице."

Между ними словно ударила молния, но Присцилла не отвела взгляда.

Она лишь хмыкнула, и не ведясь на провокацию, ответила:

— Я бы и сама хотела узнать, где он.

Затем перевела взгляд на Дуримара и добавила уже жестче:

— И именно поэтому прошу Совет о помощи. Старейшина Зейран в этом замешан. Но прикрывается своим статусом.

Несколько старейшин переглянулись, а кто-то и вовсе выдал:

— При всем уважении, Присцилла... Вы говорите полную чушь.

Еще один добавил:

— Согласен. Зачем Старейшине Зейрану похищать Каэля? Вашим обвинениям должен быть разумный предел.

Дуримар тяжело вздохнул, словно каждое следующее слово давалось ему с усилием.

— Учитывая ваш статус и прежние заслуги, Магистр Присцилла, — начал он медленно, — Совет рассмотрит ваше прошение.

На мгновение ей показалось, что ситуация начинает склоняться в разумную сторону.

Но затем Дуримар продолжил:

— Однако… до окончания разбирательства мы обязаны заключить вас под стражу. Сейчас все выглядит так, словно вы создали момент для атаки Семьи Грома Возмездия.

Присцилла резко выпрямилась.

— Чего?! — ее голос впервые дал трещину.

Вулнар поднялся со своего места, опираясь ладонями о край трона. Его взгляд был строгим и холодным.

— Против вас выдвинуты серьезные обвинения, — произнес он. — Для их рассмотрения требуется полноценный суд. А до его проведения мы не можем позволить вам покинуть территорию Совета.

Он сделал короткую паузу и добавил, глядя прямо ей в глаза:

— Иначе вы можете скрыться в Братстве Обездоленных.

Как только эти слова прозвучали, лицо Присциллы словно окаменело.

Все остатки вежливости исчезли без следа. Даже тень эмоций стерлась, уступив место холодной, собранной ясности. Она медленно обвела взглядом Дуримара и Вулнара, задержавшись на каждом чуть дольше, чем позволял этикет.

— Вот оно как… — произнесла она бесстрастно. — А я-то думала, что хотя бы у вас двоих осталось хоть какое-то понятие о чести.

В зале стало заметно тише. Несколько старейшин возмутились, но были и те, кто неловко отвели взгляды.

Дуримар не стал спорить. Он лишь покачал головой, словно разговаривал с упрямым, но уже обреченным человеком.

— Вы должны понимать, Магистр Присцилла, — сказал он устало, — что престиж Старейшины Зейрана значительно выше вашего. Поэтому его обвинение будет рассматриваться в приоритетном порядке.

Он сделал паузу, подбирая формулировки, которые звучали бы максимально "справедливо".

— В то же время, — продолжил он, — в рамках суда мы обязательно рассмотрим и ваши заявления. Если до начала разбирательства вы сможете предоставить убедительные доказательства, Совет проведет отдельный суд и над Старейшиной Зейраном.

В его голосе не было злобы. Только сухая формальность.

Присцилла хмыкнула.

Без истерик, без криков и без попыток оправдаться она развернулась и сама направилась к двум стражникам, стоявшим у края зала. Шаг ее был ровным, спина — прямой.

— Если для благополучия Ластхолда мне нужно пожертвовать собой, — произнесла она спокойно, — так тому и быть.

У самых стражников она на мгновение остановилась и обернулась, окинув взглядом зал, троны и сидящих на них людей.

— Три Семьи давно забыли, что такое долг, — добавила она холодно. — Вы заботитесь лишь о личной выгоде и удобстве.

Ее фиолетовые глаза на секунду задержались на Зейране.

— Но близок тот день, — закончила Присцилла, — когда вы все пожалеете об этом.

Как только последние слова Присциллы отзвучали под сводами зала, тишина не удержалась.

С разных ярусов поднялся возмущенный. Старейшины заговорили разом: кто-то вскочил со своего места, кто-то начал горячо жестикулировать, перебивая соседей. Одни возмущались жесткостью Совета, другие — дерзостью Присциллы, третьи пытались перекричать всех сразу, требуя порядка.

Дуримар поднял ладонь, и шум стих почти мгновенно.

— Мы понимаем ваше негодование, — произнес он размеренно, обращаясь к Присцилле. — И прошу прощения за вынужденную грубость ситуации. Однако порядок есть порядок.

Вулнар сделал шаг вперед, его лицо оставалось суровым, но в голосе прозвучала нотка уважения:

— Если все это действительно окажется недоразумением, — сказал он громко, чтобы слышали все, — я лично принесу вам извинения. И не на словах. Хоть на коленях, если потребуется.

Некоторые старейшины одобрительно закивали. Другие лишь с сомнением переглянулись.

И только Зейран молчал.

Он не вступал в разговор, не делал показных жестов и не пытался оправдаться. Его глаза сузились, взгляд стал холодным и цепким, словно он уже мысленно видел продолжение этой сцены.

"Увидимся в темнице, старуха…" — с ленивым удовлетворением подумал он.

Стражники сделали шаг вперед, окончательно подтверждая решение Совета.

А Присцилла, не сказав больше ни слова, позволила увести себя — с той же прямой спиной и тем же спокойствием, которое говорило куда громче любых криков: этот конфликт еще далек от завершения.