Ритуал Призыва Духа (1)

Каэль стоял на коленях — медленно, почти механически ползя по полу камеры. Его движения были неуклюжими, будто он всё ещё не до конца вернул контроль над телом после прорыва. Каждый шаг локтей по камню отдавался тупой болью, но он не обращал внимания.

Перед ним на полу тянулся сложный, многослойный магический круг. Не защитный, не усиливающий — круг призыва духа.

И он почти охватывал весь пол камеры.

Звукопоглощающий барьер уже вновь был активирован. Зейран, уходя, и подумать бы не мог, что через час после изъятия крови мальчишка будет делать нечто подобное. Он был уверен, что Каэль уже сломлен.

Час назад его буквально накормили с ложки и затолкали пилюли в рот — он даже не сопротивлялся. Естественно, Каэль лишь играл — в его же интересах было быстрее восстановить силы.

Но сейчас все его внимание, все его сознание принадлежало только кругу. Его не заботила бледность лица и слабость в теле.

Он сбивчиво бормотал себе под нос, будто повторял инструкции, которые никто в этом мире не должен был знать.

Его янтарные глаза слегка безумно горели, но при этом были сосредоточены.

Он доводил до конца центральный элемент круга. Рука дрожала, но линии ложились точно, без ошибок. Внутри большого круга, соединенные дугой, появлялись два вытянутых, странных символа.

Это были иероглифы древнего языка, значение которых в Ластхолде никто не знал.

Это можно было назвать языком лишь условно — в действительности языком он не являлся. Скорее набором древнейших символов.

Дорисовывая символы, Каэль тихо пробормотал:

— Царство Духов Пространства…

Именно это они значили.

Память услужливо подкинула ему сведения о том, как правильно выводить эти символы. Каждая линия, каждый изгиб — все имело значение. Ошибка в толщине, в угле, даже в порядке нанесения могла разрушить схему.

В его голове всплывали и другие фрагменты знаний об этих письменах. Они не принадлежали ни одному народу, ни одной культуре — по легендам, они появились еще у самых истоков мироздания.

В смертных мирах никто не знал их смысла. Никто и не должен был знать.

Большинство лишь механически копировали их из древних схем, когда-то полученных от Богов или могущественных духов. Без понимания, без интерпретации — просто повторяя форму, ибо иначе ритуал бы не сработал.

Даже в Ластхолде, когда люди создавали круг призыва, они воспроизводили такие письмена. Для них это были сакральные символы, нечто священное и непостижимое, что передавалось поколениями.

Думая обо всем этом, Каэль закончил последний штрих. Линия легла ровно, иероглифы погасли, впитываясь в основу круга, как и было задумано.

Он поднялся на ноги и шатко подошел к столу. Там лежали пять предметов, подготовленных заранее. Каэль взял их все сразу, аккуратно прижимая к груди, чтобы не уронить.

Развернувшись, он окинул взглядом пять отдельных участков у внешнего края круга призыва. Каждый был очерчен мини-кольцом, рассчитанным под конкретный артефакт. Их расположение было идеальным — здесь ошибка была недопустима.

Каэль коротко кивнул.

Он подошел к первой точке и поставил туда белый цветок с толстыми, почти каменными лепестками. Цветок словно излучал прохладу, что проникала прямо в кости.

— Столетний Неприкосновенный Цветок… символ долговечности, — тихо пробормотал Каэль.

Сделав шаг вперед, он аккуратно разместил на следующем участке пятиконечную пластину с мягким фиолетовым отливом, похожую на резной минерал. На самом деле это была часть панциря зверя.

— Чешуя Драконьей Черепахи, — проговорил он, касаясь поверхности. — Плоть существа, что отталкивает удары ради защиты…

Он поставил пластину так, чтобы одна из граней смотрела строго на центр круга.

Третьим свое место занял небольшой корень. Каэль поставил его осторожно, будто боялся нарушить хрупкое равновесие, и пробормотал — уже почти впадая в странный, сосредоточенный транс:

— Корень Безмятежного Дерева… растение, что растет десятилетиями и не знает спешки…

Пальцы дрогнули — не от слабости, а от напряжения. Он спешил. Он ждал. И одновременно боялся, что его поймают в самый последний миг.

Но руки продолжали действовать без ошибок.

Он поставил четвертый предмет — странный орган зверя, будто обтянутый тончайшей полупрозрачной мембраной. Внутри мерцало что-то похожее на жидкость.

И рядом — пятый. Небольшой, темный камень, напоминающий минерал, добытый в самых глубоких шахтах. На свет он почти не реагировал, словно поглощал его.

Когда все предметы заняли свои места, круг призыва выглядел завершенным. Каждый символ, каждый узел, каждая линия были на своих точках. Ошибки не было.

Каэль встал в центр круга, выпрямился насколько позволяла сила, и тихо, даже с оттенком горькой иронии произнес:

— Не так я представлял свой первый контракт с духом.

Но времени для раздумий не было.

Он поднял руку и резко укусил себя за палец. Кожа лопнула под зубами. Ни малейшего гримаса боли — он был слишком измотан, чтобы реагировать на такое.

Он надавил на фалангу ниже укуса.

На подушечке пальца проступила капля рубиновой крови. Каэлю даже показалось, что время замедлилось, давая ему возможность увидеть каждый ее миг ее роста.

И в следующую секунду — она сорвалась.

Кап.

Едва слышимый звук соприкосновения разнесся под ногами. Капля крови ударилась о центр круга, расплескавшись по земле.

И в тот же миг…

ДУ-ДУУУМ.

Магический круг вспыхнул, по рунам прокатилась мощная мистическая пульсация, переходящая в гул, который словно пробежал по костям.

Каэль даже не успел выкрикнуть — тело дернулось, будто его резко дёрнули вверх за невидимые нити. Плечи выгнуло, подбородок задрался, рот приоткрылся в немом судоржном вдохе.

Его волосы взметнулись, будто их подхватил сильный ветер, зрачки начали тускнеть, а затем и вовсе словно исчезать, оставляя только белки глаз.

И ровно в тот момент, когда сознание стало ускользать, Каэль хрипло прошептал:

— Наконец-то узнаю… каково это…

Мир оборвался.

Все исчезло — вес тела, звук дыхания, ощущение собственной груди, даже мысль о том, что он должен что-то чувствовать. Будто кто-то одним движением вырвал его восприятие из старой оболочки.

✦ ✦ ✦

Он моргнул — и оказался в другом месте.

Перед ним не было ни неба, ни земли. Лишь глубокая, плотная чернота, прорезанная гигантскими спиралями разноцветной маны. Они двигались медленно и тяжело, как древние сущности, вращавшие свои световые ленты вокруг невидимого центра.

Под ногами простиралась широкая каменная платформа, собранная из плит, совершенно не похожих друг на друга. Одна была гладкой, почти новой; другая — истертой временем, покрытой сеткой тонких трещин; третья — грубой, будто только что отколовшаяся от древнего монолита. Казалось, они из разных эпох, разных миров, но все равно удерживались вместе неведомой силой, не позволяющей им распасться.

Вокруг платформы, далеко за ее краями, простиралось не пространство — скорее бесконечное нагромождение уровней, переходов, конструкций, которые не могли существовать в мире смертных.

Арки зависали в воздухе, изгибаясь в сторону невидимых горизонтов. Лестницы вздымались вверх и вниз, не имея ни начала, ни конца. Мосты уходили в пустоту под невозможными углами, петляли, исчезали, а затем вновь возникали — будто возвращались обратно из странствий по чужим измерениям. И все это двигалось в бесконечно медленном, величественном танце: элементы плавно смещались, меняя длину, высоту, крен, словно подчиняясь неведомому ритму.

А вдали… вдали, в глубинах этой бездны, будто плавали целые континенты.

Каэль хотел было выдохнуть — шок, восторг, изумление требовали реакции. Но сразу понял: с ним что-то не так. В нем не было воздуха. И тела — в привычном смысле — тоже не было. Он чувствовал форму, но не ощущал веса. Пустоту ощущал отчетливее, чем собственные конечности.

Он знал, что происходит, но только из книг.

Он поднял руки — или то, что сейчас было руками — и тихо выдохнул:

— Вот это да…

Ладони были плотными струями серой дымки. Их края слегка расплывались, будто форма была лишь иллюзией, а подлинная сущность чем-то текучим. Такими же были руки, плечи, грудная клетка, ноги — все тело. Оно дрожало, словно туман, который сжали в форму человека.

— Не удивительно, что проекция моей души выглядит именно так, — произнес он, уже спокойнее.

А мысленно добавил:

"Ведь ее природа — Бесформенная Пустота."

Он даже на секунду забыл, в какой ситуации находится. Забыл о темнице, о боли, о смертельной опасности. Он был ошеломлен тем, что смог увидеть все это воочию.

Но шок и восторг были резко прерваны.

ДУ-ДУУУМ!

Раздался толчок. Затем второй. А потом сразу пять пульсаций, будто из самого пространства раздался низкий, древний гул.

Над ним, в "небесах" вспыхнули пять гигантских сфер, выстроеных в ряд. Они словно соткались из чистой разноцветной энергии — разные оттенки, разная плотность, разная вибрация. Казалось, что за каждой из сфер кто-то скрывался.

Их аура разом обрушилась на Каэля.

Она была настолько мощной, что казалось, давит на саму душу, заставляя сознание вибрировать.

И в этот миг в его голове вспыхнула тревожная мысль:

"Эта аура… почти как у Хозяина."

Но в следующий миг случилось еще более удивительное — первая сфера заговорила.

Хриплый, словно надломленный временем голос раздался повсюду — над ним, под ним, в самой его душе. Но это не был конкретный язык, скорее смыслы сразу втекали в разум Каэля.

— В Людском Измерении остались те, кто знает наши ритуалы призыва?

Каэль хотел поднять голову, но чувствовал, как тяжело это дается — аура продолжала давить.

Вторая сфера откликнулась мягче — голос был удивительно нежным, напоминающим женский, но слишком объемным, чтобы принадлежать человеку:

— Когда подобное происходило в последний раз? Тысячу лет назад… или две?

Третья сфера заговорила — и ее голос вовсе не напоминал человеческий. В нем слышалась хрипотца, глухое рычание, словно говорил зверь, который научился формировать слова лишь приблизительно:

— Душа Бесформенной Пустоты… редкость. Не сильная. Но подходящая для воспитания духов нашего Царства.

Смысл обрушился на Каэля, и у него внутри что-то дрогнуло. Эти сущности читали его природу так же легко, как он читал открытый свиток.

Третья сфера слегка сместилась, и от нее потянулись тонкие, почти живые потоки энергии. Они коснулись Пятой сферы — чуть игриво, словно подшучивая.

— Хорошая душа, не так ли? — добавила звериный голос, в котором чувствовалась насмешливость.

Но Пятая сфера не успела ответить.

Ее прервал звонкий голос Четвертой — неожиданно легкий, почти детский по тембру. Однако в этой легкости ощущалась строгая, непреклонная власть:

— Довольно.

Пульсация пространства откликнулась ее слову, словно сама ткань измерения подчинилась приказу. Потом голос Четвертой обратился к Каэлю — и уже звучал иначе: внимательнее, пристальнее.

— Приветствую, дитя. Знаешь ли ты, какого духа желаешь? Или мне предложить того, кто достоин твоих подношений?