Технология Сжатия (3)

Присцилла медленно кивнула, не отрывая взгляда от схем. В ее глазах тоже появился блеск — редкий для женщины, которую знали за холодность и дисциплину.

— Это действительно изменит многое, — произнесла она. — Рабочим придется таскать меньше тяжести вручную. Это сэкономит силы и время, увеличит производительность.

Она провела рукой над чертежом, почти с благоговением.

Но в этот момент Каэль улыбнулся — спокойно, с той уверенной тенью в голосе, что появлялась у него, когда он знал, что держит сильный аргумент.

— Не только это… — произнес он, сцепив руки за спиной. — Элита тоже будет очень довольна.

Дюран приподнял глаза от свитка, и на его лице появилась задумчивая усмешка.

— И правда… — проговорил он, будто сам с собой. — Ведь теперь можно будет создавать хранилища с куда большей вместимостью.

Каэль кивнул, переходя на более деловой тон, словно завершал важное объяснение.

— Все верно. Для создания хранилищ с той же вместимостью, что сейчас используют члены Трех Семей, потребуется в десятки раз меньше сырья. Но… — он сделал паузу, глядя на них оба, — никто ведь не мешает им использовать столько же мана-руды, сколько раньше. Просто в результате они получат в разы более объемные хранилища.

Дюран, слушая, тихо хмыкнул, глядя куда-то в сторону.

— Значит, выгода будет обоюдной… и для простых людей, и для влиятельных, — произнес он. — Такой подход может устроить всех.

Присцилла на мгновение задумалась, а затем ее строгие черты смягчились. На губах появилась легкая, почти восхищенная улыбка.

— Народ получит помощь, — произнесла она, глядя на свиток, — а элита не утратит своих привилегий. Они по-прежнему смогут щеголять кольцами и амулетами с пространственными хранилищами. Просто теперь… будут меряться у кого они глубже, — добавила она с тонкой, почти игривой иронией.

Каэль тихо усмехнулся, чуть кивнув.

— И главное, — сказал он спокойно, — эта технология безобидна. Она не даст никому больше власти, чем у него есть. Только удобство.

После этих слов повисла тишина.

И Присцилла, и Дюран одновременно подняли взгляды на Каэля. Их глаза — опытные, привыкшие видеть в людях все: амбиции, ложь, страх — теперь отражали нечто другое. Не веру и не сомнение, а скорее легкий шок, словно перед ними стояло нечто, выходящее за привычные рамки.

На короткий миг оба старых мага ощутили странное чувство — будто сами Боги ниспослали Залу Исследователей Древности этого маленького "монстра".

Видя, что старики уже осознали всю серьезность и ценность того, что он им показал, Каэль позволил себе слегка улыбнуться и, чтобы разрядить напряжение, произнес с лукавым прищуром:

— Так я могу рассчитывать на премию? Мне бы она сейчас очень пригодилась.

На несколько секунд в зале повисла тишина. Только где-то за окнами послышался крик птицы и шелест ветра.

Каэль невольно внутренне поморщился — похоже, неудачно пошутил…

Но тут Дюран медленно поднялся со своего места. Его лицо оставалось серьезным, и в красных глазах, как в зеркале, отражалась смесь гордости и тревоги.

— Конечно можешь, — произнес он наконец. Голос его звучал спокойно, но в нем ощущалась тяжесть, которой не было раньше. — Но, признаюсь… я не ожидал, что ты так быстро расшифруешь что-то подобное.

Каэль удивленно моргнул, чуть наклонив голову набок.

— А это проблема? — спросил он, глядя на старика с искренним недоумением.

Присцилла, до этого молча наблюдавшая за их диалогом, нервно прикусила нижнюю губу и перевела взгляд на Каэля. Несколько секунд она словно подбирала слова, а затем тихо, но твердо произнесла:

— Дело в том, что Магистров и Совет Старейшин связывает магический контракт.

Она выпрямилась, скрестив руки на груди, и продолжила:

— Мы обязаны передавать все завершенные исследования Совету. Без исключений. Мы не можем скрывать данные об открытиях — даже если они кажутся безвредными или незначительными.

Дюран медленно кивнул, подтверждая ее слова. Он подошел к столу и указал на несколько пергаментов, аккуратно сложенных в стопку.

— Когда мы передаем отчеты в Совет Старейшин, — сказал он, — мы обязаны тщательно описать не только сам результат, но и все, что связано с исследованием: источники, методы, детали. Все до мелочей.

Он сделал паузу и перевел взгляд на Каэля, в глазах мелькнула тень усталости.

— Именно поэтому, — произнес он тише, — когда мы сталкиваемся с чем-то ценным, но потенциально опасным… мы просто перестаем это расшифровывать.

Дюран выдохнул и закончил, указывая на свиток на столе:

— Так мы защищаем знания от тех, кто может использовать их не во благо Ластхолда.

Каэль нахмурился, явно все еще не до конца понимая, к чему они клонят.

— Но ведь предоставленная мной информация неопасна, — произнес он, чуть растерянно. — Или я все еще чего-то не понимаю?

Дюран медленно покачал головой, и его лицо приобрело то выражение, с которым старшие говорят с умным, но слишком наивным учеником.

— Проблема не в самой информации, — объяснил он спокойно. — Ты завершил работу. А это значит, что по условиям контракта мы обязаны передать ее Совету.

Он сделал шаг к свитку, старик положил на него ладонь и добавил:

— А также обязаны сообщить, кто является автором.

Слова прозвучали просто — но тяжело.

В этот момент Каэль, наконец, понял, что именно беспокоило их все это время. Его взгляд чуть сузился, выражение лица стало серьезным.

— То есть… о моих способностях вскоре узнают, — произнес он медленно.

Дюран кивнул.

— Именно так, — сказал он устало. — Как я говорил ранее — я не верил, что ты сможешь расшифровать что-то ценное так рано, поэтому ничего не упоминал об этом.

Он провел рукой по бороде, нахмурившись.

— Честно говоря, — добавил он, — я и сейчас едва в это верю.

Присцилла, стоявшая рядом, нахмурилась. Хотя в ее глазах сияло неподдельное восхищение, она все же начала в полной мере осознавать, что сделал Каэль.

— Парень, — произнесла она, чуть покачав головой, — как ты вообще это сделал? Ты буквально нашел золотую иглу в стоге сена!

Каэль глубоко вздохнул, понимая, что сейчас нет смысла придумывать какие-то отговорки. Поэтому решил сказать самую простую ложь. Простую — но рабочую.

— Можете не верить мне, — ответил он спокойно, — но у меня врожденный талант к языкам. Словно… они сами складываются в голове, когда я их вижу.

Присцилла задумчиво хмыкнула, но в ее взгляде все еще читалось легкое недоверие.

Каэль, однако, тут же сменил тему, становясь серьезнее:

— Но сейчас не это главное, — произнес он ровно. — Как мы будем действовать далее? Мне что-то грозит?

Дюран положил ладонь ему на плечо — жест был неожиданно мягким и даже немного отеческим.

— Не переживай, все в порядке, — сказал он, с легкой, успокаивающей улыбкой. — Просто, скорее всего, тебя скоро позовут на аудиенцию в Совет Старейшин.

Он сделал короткую паузу и добавил, уже с намеком:

— И попытаются завербовать.

Присцилла тихо выдохнула и мрачно добавила:

— А если мы попробуем отговорить их… Три Семьи могут что-то заподозрить.

Она посмотрела на Каэля пристально, почти с тревогой.

— А это, поверь, худшее развитие событий для всех нас.

В этот момент Каэль ощутил легкий прилив тревоги, словно холодная волна прошла по спине, но её оказалось недостаточно, чтобы поколебать его уверенность. Он глубоко вдохнул, опустил взгляд и мысленно произнес:

"Внешние события развиваются быстрее, чем моя сила. Все как всегда…"

Он чуть усмехнулся про себя, поднял глаза и ответил уже спокойно, уверенно:

— Не стоит переживать. Я не соглашусь ни на какие условия. Пока я юн, я могу аргументировать это тем, что не хочу быть искушенным с самого начала пути. Сыграть в добродетель — неплохая стратегия, не так ли?

Дюран хмыкнул и покачал головой, уголки его губ дрогнули в одобрительной усмешке.

— Ну… тебе все равно придется явиться в Совет Старейшин, — сказал он с легкой иронией. — Вот и узнаем, сработает такая отговорка или нет.

Некоторое время в зале стояла тишина — теплая, спокойная. Затем старик вздохнул, позволяя себе немного мягкости в голосе:

— В любом случае — ты большой молодец, Каэль. От имени всего Зала Исследователей Древности — спасибо тебе.

Каэль отрицательно качнул головой.

— Не стоит, — ответил он. — Я теперь часть этого Зала. Так что, не нужно благодарностей.

Он на секунду замолчал, а затем, с хитрой улыбкой, добавил:

— Тем более... Я предпочитаю брать благодарность деньгами! Ха-ха!

Присцилла не удержалась и тихо рассмеялась, а Дюран громко хохотнул, хлопнув Каэля по спине.

— Откуда в тебе столько хитрости, парень? — спросил он с улыбкой.

Каэль сложил руки за спиной, делая вид, что размышляет, и с самым серьезным видом ответил:

— Видимо, моя тяжелая пятнадцатилетняя жизнь вынудила стать таким.

После этих слов старики рассмеялись еще громче — и на мгновение зал, где обычно царила академическая тишина, наполнился добрым человеческим теплом.

Но сам Каэль, сохраняя легкую улыбку, мысленно пробормотал:

"Вот только мой реальный опыт уже перевалил за семь сотен лет…"

Он тихо вздохнул, глядя на смеющихся магистров.

"Хотя нельзя назвать этот опыт полноценным… большую его часть я провёл в одиночестве — среди книг, свитков и пыли древних архивов."

В глазах Каэля на миг мелькнула тень — не усталости, а глубокой, почти невыразимой тоски. Но уже через секунду выражение лица вновь стало спокойным, даже слегка насмешливым.

Он поднял взгляд, слушая, как Дюран все еще посмеивается над его “пятнадцатилетней тяжелой жизнью”, и лишь мысленно добавил:

"Теперь все иначе. Я больше никому не позволю связать меня цепями."

Каэль слегка улыбнулся, вновь возвращаясь в роль — юного, дерзкого, но одаренного ученика, о котором вскоре узнают многие.