Планы Империи

Лучи рассветного солнца только начинали пробиваться сквозь высокие витражи, окрашивая просторный Зал Магистров мягкими золотыми и алыми полосами. Пыль в воздухе безмятежно кружилась, а каменные колонны медленно нагревались.

Но спокойствия не было.

Магистр Присцилла сидела за своим столом, выпрямив спину чуть сильнее, чем нужно, и нервно постукивала ногтем по темному дереву. Звук был тихим, но в тишине зала казался особенно отчетливым.

Рядом с ней стояли Каэль, Черная Крыса и Риада.

Стол Дюрана все еще пустовал.

Хотя в последнее время он чаще выполнял роль Старейшины, а не Магистра из Зала Исследователей Древности, он по-прежнему приходил сюда. Это место оставалось для него чем-то большим, чем просто рабочим кабинетом. Более того — всего несколько часов назад он отправил Присцилле короткое послание, велев ждать его здесь.

Напряженное ожидание словно исказило восприятие времени. Всем казалось, что они ждут уже несколько дней.

Присцилла подняла взгляд на остальных, замечая напряженные лица, и тихо произнесла:

— Дюран задерживается… Надеюсь, что все хорошо…

Каэль, стоявший чуть в стороне, задумчиво ответил:

— Цель чужаков — подчинить нас, а не уничтожить. Дюрану точно не грозит смертельная опасность.

Он говорил спокойно, почти рассудительно, но сам чувствовал, как в груди медленно нарастает напряжение.

“Если они решили действовать мягко — значит, переговоры идут. А если переговоры идут… значит, Ластхолд уже не полностью свободен.”

Риада, поправив свои зеленые волосы, нервно выдохнула:

— Это все равно не успокаивает…

И как только Каэль собирался что-то добавить, тяжелая дверь зала едва заметно дрогнула.

Скрип петель прозвучал неожиданно громко в утренней тишине.

Присцилла мгновенно поднялась со своего места, стул резко отодвинулся назад. Черная Крыса чуть сместилась в сторону, инстинктивно занимая более удобную позицию, а Риада напряглась, сжав пальцы так, что побелели костяшки.

Дверь медленно подалась вперед, и в проеме показалась знакомая фигура.

Дюран шагнул внутрь и аккуратно закрыл за собой двери, будто стараясь отрезать происходящее снаружи от этого зала. Его осанка оставалась прямой, взгляд — суровым и сосредоточенным. Но лицо… лицо было неестественно бледным.

Словно за одну ночь он постарел на несколько лет.

— Что там? — не выдержав, выпалила Присцилла.

Дюран несколько секунд молчал, будто подбирая слова. Затем медленно покачал головой.

— Не уверен, что у нас есть хоть какие-то шансы на сопротивление…

Фраза прозвучала тихо, но от нее по спинам присутствующих пробежал холодок.

Никто не перебивал его и не задавал вопросов — напряжение в зале стало настолько плотным, что любые слова казались лишними.

Дюран, не глядя ни на кого, медленно подошел к стеклянной стойке у стены. Распахивая дверцу, он достал бутылку вина и, даже не пытаясь найти бокал, коротким движением сорвал пробку.

Поднеся горлышко к губам, он сделал несколько больших глотков подряд, словно пытался смыть горечь сказанного. На одном из глотков он закашлялся, и немного вина скатилось по его подбородку, но вытирать его он не стал.

Развернувшись к остальным, Дюран медленно выдохнул и произнес:

— Судя по тому, что я понял, они называют себя Империей Кровавого Дракона. И их сила многократно нас превосходит. Тот лысый мужчина с татуировкой змеи… он даже не самый сильный среди них.

Дюран подошел ближе к столу и оперся на него ладонью, будто ему требовалась опора.

— Под их властью несколько десятков таких городов, как наш Ластхолд, и сотни городов поменьше.

Он покачал головой, будто до сих пор не верил собственным словам.

— Я… я даже представить не могу масштаб их власти. По их словам, он сопоставим с масштабом древних империй.

Услышав это, все в зале ощутили странное, почти физическое ощущение пустоты — словно внутри что-то оборвалось. Будто последняя, едва теплившаяся надежда на сопротивление или хотя бы протест окончательно погасла.

Присцилла медленно опустилась в кресло. Риада побледнела, глядя в одну точку. Даже воздух, казалось, стал тяжелее.

Черная Крыса первой заставила себя выпрямиться. Она сцепила зубы, подавляя эмоции, и жестко произнесла:

— Отбросим чувства. Главный вопрос — чем это грозит Ластхолду?

Каэль мрачно кивнул. Он думал о том же самом, хотя внутри уже выстраивал цепочку последствий куда дальше, чем прозвучавшие слова.

Дюран сделал еще один глоток вина, на этот раз медленнее, будто собираясь с мыслями.

— Пока весь масштаб событий нам не ясен, — начал он, устало проведя рукой по лбу. — Но одно очевидно…

Он сделал короткую паузу, и от этой паузы стало только хуже.

— Они направят к нам своих магов, чтобы установить контроль. Формально — для нашего развития и объединения. Фактически — чтобы мы не сделали ни одного шага без их ведома. Кроме того, они построят храм своему Богу и начнут обучать наших людей поклонению.

На этих словах лицо Дюрана заметно изменилось. Он замолчал и перевел взгляд на Каэля, будто колебался — стоит ли произносить остальное.

Каэль уловил это мгновение.

— Вижу, это еще не конец, — спокойно произнес он.

Дюран тяжело кивнул.

— Нет. Это только начало.

Он на секунду прикрыл глаза, а затем договорил:

— Прежде чем окончательно закрепиться здесь, им нужно вернуться в свою Империю. И уходя… они заберут с собой всю талантливую молодежь. Как они сказали: "Под нашим присмотром они добьются успехов, которые в вашем городе невозможны."

— Что?! — Риада не выдержала первой. Ее голос сорвался, а пальцы сжались в кулаки. — Да как они смеют?!

Возмущение заставило ее задрожать, и на мгновение в зале вспыхнула живая, настоящая ярость.

Черная Крыса мрачно выдохнула, не повышая голоса:

— А они знают, что делают...

Она скрестила руки на груди и добавила уже холоднее:

— Если лучшие из молодого поколения окажутся в их руках, люди Ластхолда не станут бунтовать. Все наше наследие будет поставлено на кон.

Все присутствующие понимали это без дополнительных объяснений. Забрать детей — значит забрать рычаг давления. Любой шаг против Империи будет означать угрозу тем, кто находится у них.

Но Каэль тихо произнес, и его голос прозвучал куда тяжелее:

— Это не главная цель.

Все взгляды обратились к нему.

Он продолжил, тщательно подбирая слова:

— Они не просто заберут талантливых детей. Они перевоспитают элиту. Дадут им силу, знания, статус… и вернут обратно. Они не будут чужаками. Они будут своими людьми, которые продвигают идеи и веру Империи Кровавого Дракона.

После этих слов в зале стало еще холоднее.

Никто из них даже не подумал о таком варианте. Ластхолд пятьсот лет жил в изоляции, забыв, как мыслят крупные державы, какие у них горизонты планирования и насколько далеко они способны заглядывать.

Каэль же понимал это слишком хорошо.

“Так поступали древние империи. Так поступают государства, которые собираются править столетиями.”

Повисла тяжелая тишина, но через несколько секунд Дюран посмотрел на Каэля и мрачно произнес:

— Буду честен, Каэль. Я не понимаю, как тебя защитить.

Он перевел взгляд на Присциллу, и качая головой произнес:

— Чужаки затребовали помощь от Палаты Исследователей Древности. Они хотят, чтобы мы стали переводчиками. Помогли им в опросах жителей и старейшин. Им нужна информация обо всех одаренных молодых магах. Обо всех талантах.

Услышав это, Каэль почувствовал, как внутри него медленно складывается картина, от которой было бессмысленно отмахиваться. Он недовольно прикусил нижнюю губу и тихо пробормотал:

— Шанс, что обо мне никто не проболтается, почти равен нулю.

Дюран кивнул без малейших колебаний.

— Не почти. Такого шанса попросту нет. Некоторые мелкие Старейшины уже начали заискивать перед чужаками, видя во всем этом личную выгоду. Им достаточно намека, чтобы выслужиться.

В голосе Дюрана звучало не осуждение, а усталое разочарование.

Черная Крыса резко вскинула голову:

— Мы можем спрятать Каэля. Пусть ищут, если хотят.

Но Каэль тут же покачал головой.

— Бессмысленно. Так я только вызову еще больше подозрений.

Он на секунду замолчал, затем добавил уже серьезнее:

— Более того, когда чужаки направят сюда своих магов, я окажусь в ловушке. Я не могу прятаться до конца жизни. И моя семья может вновь пострадать.

Присцилла нахмурилась и осторожно предложила:

— Раз переводчиками и посредниками будут наши люди, мы можем приказать им просто о тебе умолчать. Не упоминать твое имя в списках.

Каэль посмотрел на нее спокойно, но твердо.

— Если хоть кто-то проболтается, это вызовет сильные подозрения. А когда начнут проверять списки и сравнивать сведения… станет только хуже.

Он перевел взгляд на Дюрана, затем на остальных и добавил уже без колебаний:

— В этой ситуации бегство от проблемы — не лучший вариант. Возможно мне будет лучше подыграть чужакам.

Его слова повисли в воздухе.

Такая прямота и почти холодная готовность принять неизбежное удивили остальных. Даже Черная Крыса на мгновение замолчала, внимательно вглядываясь в его лицо. Риада выглядела так, будто хотела возразить, но не находила аргументов.

Присцилла медленно прищурилась.

— Выглядит так, будто ты уже что-то задумал, — тихо произнесла она. — Неужели ты действительно думаешь пойти с ними?

Каэль не ответил сразу.

Он стоял неподвижно, но внутри него мысли неслись с пугающей скоростью.

“Бежать или прятаться — не вариант. Значит выбора у меня нет. Фактически все уже решено.”

Он медленно выдохнул.

“Раз так, нужно думать иначе. Как из этой ситуации получить максимум. Как защитить себя. И как защитить таланты Ластхолда.”

Мысли стремительно выстраивались в цепочку.

“Я помог Розель, Гиррену и Лиссандре. Их прогресс слишком заметен. Если чужаки проведут проверку — их почти наверняка заберут.”

Его взгляд стал жестче.

“Оставить их без присмотра — плохая идея. Тогда я фактически сам их подставил.”

Но за тревогой следовала и другая мысль, более холодная, более расчетливая.

“Это не обязательно только угроза. Это может быть возможностью для меня. Возможностью узнать, что происходит в Измерении Людей. Понять, насколько сильна Империя Кровавого Дракона. И выйти за пределы Ластхолда куда быстрее, чем я рассчитывал.”

В его глазах уже не было растерянности — только расчет.

"Если меня все равно включат в списки," — спокойно подумал он, "лучше быть внутри процесса, чем вне его. Тогда я хотя бы смогу влиять на происходящее. Вопрос не в том, идти или нет. Вопрос в том… как сделать так, чтобы это сыграло мне на пользу."

Видя, что он так и не отвечает, Присцилла окликнула его мягче, но настойчиво:

— Каэль?

От этого имени он вздрогнул, словно возвращаясь из глубины собственных размышлений обратно в зал, залитый утренним светом.

— Если я пойду с Империей Кровавого Дракона… — начал он, — Возможно, так будет даже лучше. Я неплохо понимаю их язык и смогу стать подспорьем для талантов Ластхолда.

Он прищурился, и в его голосе появилась жесткая решимость:

— Бежать от реальности невозможно. Но можно под нее подстроиться. И найти в ней пользу для нас.

Риада тут же покачала головой.

— Не нравится мне эта идея…

Черная Крыса тоже мрачно кивнула, не скрывая сомнений.

— Мне тоже, — добавила она. — Слишком много неизвестных.

Дюран устало провел рукой по лицу, но в его взгляде читалось понимание.

— Мне не нравится все, что связано с прибытием чужаков, — признал он. — Но увы, сейчас мы не можем на это повлиять.

Он перевел взгляд на Каэля и добавил:

— Его мысли звучат разумно.

Каэль, продолжая прокручивать возможные сценарии, тихо пробормотал:

— Возможно, все не так плохо, как мы себе представляем. Но лучше перестраховаться…

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Присцилла.

Каэль поднял взгляд и ответил без колебаний:

— Пусть Братство Обездоленных остается подпольем и вербует тех, кто не желает подчиняться чужакам. Пока не ясно, что из себя представляет Империя Кровавого Дракона, поэтому важно сохранить идеологическое ядро Ластхолда. Иначе нас, и нашу культуру, просто сотрут за два поколения.

Черная Крыса отреагировала мгновенно. В ее глазах вспыхнул огонек вызова.

— Задачка как раз для нас, — коротко кивнула она. — Нам не впервые находиться в тени. Да и обычные люди о нас знают немного. Чужаки вряд ли будут озабочены такими мелочами.

Она усмехнулась, но усмешка вышла жесткой.

— А если будут… тем интереснее.

Дюран медленно покачал головой, подошел к Каэлю и по-отечески хлопнул его по спине, говоря:

— Мне жаль, Каэль. На твою судьбу снова выпадают испытания.

Каэль спокойно выдержал его взгляд, и с улыбкой ответил:

— Испытания — это хорошо, если ты осознанно их принимаешь.

Он сказал это без бравады, просто как факт.

Но внутри его мысли были куда холоднее: “В моей ситуации лучше сотрудничать, чем сопротивляться. Нужно втереться в доверие. Показать полезность.”

Его взгляд едва заметно потемнел.

“И при первой же возможности создать Амулет Коварной Души.”

В глубине сознания вспыхнули воспоминания о его давней клятве, которую он не забывал ни на секунду: “Моя истинная цель — наказать Бога Знаний и Безумия.”

С этим он мысленно продолжил расчет:

“Большая империя может стать для меня более подходящим инструментом. Там больше ресурсов. Больше знаний. Больше ремесел. И куда больше возможностей для развития мага…”

✦ ✦ ✦

И в тот самый миг, когда Каэль вместе с союзниками обсуждал, как действовать в ситуации, которая еще вчера казалась невозможной, в другом конце города, в просторном поместье с ухоженным внутренним двором, царила совсем иная атмосфера.

Красные плащи чужаков были аккуратно сложены у входа, доспехи частично сняты. В центре комнаты стояли низкие столики с угощениями. А с их позиции открывался взор на внутренний двор, где журчал небольшой фонтан.

За одним из таких столов сидели Корнелиус и лысый мужчина с татуировкой змеиной морды. Перед ними стояли блюда с закусками и кувшин темного вина.

В этот момент юная служанка быстро подошла к столу и осторожно поставила перед ними только что приготовленное горячее мясо. Поклонившись так низко, как только позволяла ее осанка, она поспешно удалилась, стараясь не смотреть им в глаза.

Корнелиус проводил ее спокойным взглядом и, взяв нож, неторопливо произнес:

— Здешняя архитектура удивительно напоминает Империю Истока Стихий. Те же внутренние дворы, те же пропорции колонн… Похоже, большая часть этого города — их потомки.

Мужчина с татуировкой коротко кивнул, но не стал развивать тему.

— Как долго вы хотите здесь пробыть, Старейшина Корнелиус? — спросил он, переходя к делу.

Корнелиус отрезал кусок мяса и ответил, словно обсуждал обычную хозяйственную задачу:

— Опросим жителей. Изучим записи их школы, ремесленных гильдий, магистров. Как только соберем всю перспективную молодежь — сразу отправимся назад в столицу.

Лысый мужчина сделал глоток вина и задумчиво добавил:

— Раз существует этот город… могут существовать и другие.

Корнелиус медленно кивнул.

— Ты прав, Северус. Именно поэтому нам важно быстро и без лишнего шума подчинить Ластхолд. Если мы превратим его в наш форпост по эту сторону Центральных Драконьих Гор, дальнейшее исследование потерянной части континента станет гораздо проще.

Северус понимающе кивнул и, откинувшись на спинку стула, спокойно заметил:

— Правды ради, нам очень повезло. Этот Ластхолд находится всего в двух часах ходьбы от тропы, которую мы проложили через горы. Это буквально подарок Бога.

Корнелиус довольно улыбнулся и поднял бокал, позволяя рубиновому вину поймать солнечный свет.

— Бог Войны и Крови будет рад новой пастве, — произнес он с мягкой убежденностью. — А Император — новым воинам и ремесленникам. Если не будет проблем, уже вскоре мы сможем усилить наши легионы свежей кровью.

Северус лишь хмыкнул, не видя причин для сомнений.

— Проблем быть не может. Они слишком слабы для сопротивления.

Корнелиус медленно покачал головой, накалывая очередной кусок мяса.

— Не недооценивай их. В закрытых общинах иногда рождаются самородки. А изоляция порой порождает неожиданные идеи.

Его глаза слегка заблестели.

— Я уже заметил одного занятного мальчишку…

Северус вопросительно поднял брови.

Корнелиус усмехнулся.

— Когда мы стояли у ворот, в толпе был юноша с очень крепкой магической основой. Удивительно чистой и глубокой для его возраста. И мне показалось, что он немного понимал наш язык. Каждое мое слово вызывало на его лице не недоумение, как у остальных, а шок… и раздумья.

Старик прищурился, словно вновь прокручивая в памяти тот короткий момент.

— Если я не ошибся, в будущем он бы мог стать весьма выгодной пешкой в наших руках.

С этими словами Корнелиус положил кусочек мяса в рот, уже мысленно выстраивая будущие ходы, в которых Ластхолд был лишь еще одной фигурой на доске.