Чудесная Ложь (1)

Каэль сидел за круглым столом вместе с двумя Магистрами и спокойно пил чай, чувствуя, как мягкое тепло напитка рассеивает остатки напряжения.

Слева от него сидела Магистр Присцилла элегантно держала в руке тонкий бокал с вином, аромат которого наполнял воздух терпким, но изысканным запахом.

"Черт… Я бы сейчас тоже не отказался от вина…" — с легкой досадой подумал Каэль, но благоразумно не озвучил этого.

С потолка уже не падали лучи солнца — за окнами сгущались сумерки. Внутри Зала Магистров зажглись лампы и светящиеся кристаллы, наполняя помещение мягким, уютным сиянием. Тени плавно колыхались на стенах, а атмосфера располагала к неспешной беседе.

Присцилла тяжело вздохнула, опуская взгляд на раскрытую перед Каэлем книгу. Перед ним лежала целая россыпь свитков и томов, раскрытых на разных страницах, как после долгих часов работы.

— Все равно не понимаю… — наконец произнесла она, прищурившись. — Объясни еще раз.

Каэль поднял голову, чуть нахмурился и с легким раздражением выдохнул:

— Я сам толком не понимаю. Объяснять что-то, чему я не учился, очень сложно… Тем более, когда это выглядит как чудо.

Дюран, сидевший сбоку с неизменной чашкой чая, слегка засмеялся.

— Не злись, парень, — сказал он, усмехаясь, — просто мы бы тоже хотели научиться подобному.

Каэль посмотрел на старика поверх чашки и честно ответил:

— Не думаю, что это умение, которое можно наработать или изучить. Будь оно так — я бы не обладал им с рождения.

Он на секунду замолчал, глядя на книгу, словно собираясь с мыслями. Затем, медленно выдохнув, Каэль снова потянулся рукой к страницам.

— Но… — добавил он, уже мягче, — если попробовать описать, то я бы назвал это чувство мистическим.

Он слегка постучал пальцем по странице.

— Даже когда я смотрю на неизвестный мне текст, я вижу в нем закономерности. Это словно… — он задумался, подбирая слова, — словно я смотрю на картину или слушаю музыку. Я вижу оттенки текста, чувствую его характер и звучание.

Каэль провел пальцем вдоль строчки, остановился на одном месте и сказал:

— Вот эта, например, ощущается так, словно в ней говорится о крови и ее свойствах.

Присцилла и Дюран переглянулись, а потом, прищурившись, посмотрели на строчку, словно пытаясь уловить хоть намек на то, что он имел в виду.

Молчание повисло на несколько секунд, и, вглядываясь в древние символы, оба Магистра невольно кивнули. Очевидно, они ничего не ощущали, но их опыта было достаточно, чтобы перевести примерный смысл строчки.

Каэль же, мысленно усмехнулся, пряча хитрую улыбку где-то глубоко внутри:

"Еще немного, и они примут реальность. Хотят они этого или нет — им придется поверить в чудо. Даже если ему нет объяснения."

Внешне он оставался спокойным, продолжая тем же ровным тоном:

— Я чувствовал это с самого детства, даже когда еще не умел читать. Как это работает — я не знаю.

Дюран отодвинул в сторону свой чай и тяжело вздохнул.

— Ха… — хмыкнул он и взмахнул рукой.

Стеклянные дверцы шкафчика неподалеку с легким щелчком распахнулись, и оттуда вылетел чистый бокал. Он мягко опустился на стол прямо перед стариком.

— Присцилла, налей и мне, — сказал Дюран усталым, но чуть шутливым тоном. — Хотя мне не желательно… все же выпью сегодня. Уже голова идет кругом.

Присцилла хотело было возразить, но затем молча потянулась к бутылке с вином.

Каэль сделал вид, будто не замечает происходящего, продолжил:

— В детстве, когда я пытался рассказать об этом чувстве, — начал он, глядя куда-то в пустоту, — с меня начинали смеяться и издеваться. Поэтому я просто перестал упоминать об этом, боясь еще больших насмешек.

Он тихо усмехнулся, но в этой усмешке звучала горечь, смешанная с самоиронией.

— Хотя это не сильно помогло, — добавил Каэль, чуть наклонив голову. — Когда оказалось, что у меня нет таланта к магии — появилась куда более весомая причина для издевательств, чем чудачество.

Дюран сочувственно покачал головой, глядя на юношу поверх бокала. Его глаза на миг потеплели — исчезла привычная строгость, уступив место пониманию, накопленному за долгие годы.

Он кивком поблагодарил Присциллу, видя, что бокал уже наполнен, и сделал неторопливый глоток. Вино чуть заиграло на свету, оставив на стекле алые следы.

— Значит, опираясь на это… мистическое чувство, — произнес он, ставя бокал на стол, — ты все время проводил в библиотеке? Учился читать, постигал искусство языков?

Каэль чуть прищурился, задумчиво почесав щеку.

— Нуу… не совсем так, — ответил он, с легкой улыбкой.

Он сделал короткую паузу, глядя на свет лампы, отражавшийся в страницах раскрытой книги.

— Изначально я просто сбегал туда, — произнес он спокойно. — Чтобы прятаться от издевательств.

Но следом в его глазах вспыхнул хитрый блеск и даже азарт, и Каэль добавил:

— Только потом я нашел применение своему дару.

Немного прищурившись, словно думая, как все объяснить, он произнес:

— Сначала я смотрел в книги на современном языке Ластхолда. А рядом ставил книги, где встречались древние вставки или заметки на полях...

Но сказав это, он прервался и добавил:

— Будет легче, если я покажу.

С этими словами Каэль потянулся к стопке книг, лежавших рядом, и взял одну сверху. Он произвольно раскрыл ее рядом с другой, уже лежавшей перед ним.

Затем он опустил взгляд, и начал листать обе книги одновременно — аккуратно, внимательными движениями, как человек, для которого это не просто привычка, а ритуал. Его глаза бегали между страницами, взгляд метался то в одну, то в другую сторону, словно он что-то сравнивал.

Старики внимательно прищурились, пытаясь уловить смысл его действий.

И через несколько минут Каэль наконец остановился.

— Вот, — сказал он, и одновременно ткнул указательными пальцами обеих рук в разные книги. — Левая написана Империей Истока Стихий, а вторая — Империей Теней Бездны.

Он слегка постучал пальцами по строчкам, делая акцент:

— Но эти две фразы ощущаются почти одинаково.

А затем он пробежался взглядом по фразам и добавил:

— Благодаря количеству слов, которые я успел выучить таким образом я уже примерно могу понять перевод. Я уверен, что обе описывают некую траву, которая помогает взращивать каналы маны. Что-то связано с тренировками Стальных Магов.

Присцилла и Дюран переглянулись и почти синхронно подались вперед. Несколько секунд они молча рассматривали страницы, водя пальцами по символам, сверяя знаки, словно стараясь уловить то, что видел он.

Дюран нахмурился, Присцилла тихо хмыкнула, а затем оба начали задумчиво мотать головами.

Они не могли видеть “ощущений”, о которых говорил Каэль, но опыта обоим хватало, чтобы понять: смысл фраз действительно совпадает.

Каэль взял в руки чашку, сделал неторопливый глоток чая и продолжил спокойным, но сосредоточенным тоном:

— Зачастую я просто много читал и сопоставлял, — произнес он, ставя чашку обратно на стол. — Когда какая-то фраза на древнем языке казалась мне знакомой по ощущениям, я искал ее аналог среди книг на языке Ластхолда.

Он слегка повел пальцем по открытому тексту, будто невольно иллюстрируя свои слова.

— А потом пытался сопоставить отдельные слова и заучивать их, — добавил он, чуть кивнув сам себе.

Присцилла наблюдала за ним с явным недоверием, а Дюран, откинувшись на спинку кресла, слушал молча, будто пытаясь сопоставить происходящее со всеми его знаниями и представлениями о мире.

Но в этот момент Каэль взял чистый лист бумаги и перо, быстро обмакнул его в чернильницу и, прищурившись, сказал:

— Однако недавно я придумал еще более эффективный способ обучения и дешифровки.

Он усмехнулся чуть шире, заметно оживляясь.

— Честно говоря, именно после этого я и решился прийти в Зал Исследователей Древности.

Магистры невольно прищурились — оба почти синхронно. В их взглядах читалось ожидание: они явно готовились услышать какой-то тщательно скрываемый секрет, возможно, технику или ментальное упражнение, которое смогут использовать и сами.

Однако Каэль не стал произносить ничего загадочного. Он просто опустил перо к бумаге и начал писать.

Сначала он вывел короткую фразу — быстро, почти машинально. Пробежав по ней взглядом, нахмурился и покачал головой. Затем перечеркнул, и, чуть изменив слова, написал снова. Потом еще раз. И снова.

Процесс затянулся: он то поправлял одно слово, то менял порядок, то перестраивал фразу, будто искал не смысл, а звучание, внутренний ритм.

Минуты тянулись, а перо все шуршало по бумаге — ровно, ритмично, уверенно. К моменту, когда Каэль наконец остановился, лист был испещрен более чем двадцатью вариантами одной и той же фразы, каждый немного отличался от предыдущего.

Он выдохнул, чуть потянулся в кресле, отложил перо и, только тогда подняв глаза, произнес спокойно, но с ноткой удовлетворения в голосе:

— Вот теперь моя фраза и фраза из книги ощущаются одинаково.

Он слегка улыбнулся, положив ладонь на лист.

— Я уверен, что перевод почти идеальный.

Дюран покачал головой, медленно выдыхая, будто переваривал увиденное.

— Удивительно… — произнес он тихо, но с неподдельным восхищением. — И так быстро…

Каэль слегка пожал плечами, как будто заранее предугадывал такую реакцию, и спокойно пояснил, стараясь очертить границы происходящего:

— Эта фраза очень простая. Иногда встречаются настолько сложные выражения и смыслы, что как бы я ни пытался, не могу подобрать правильный перевод. — он задумчиво посмотрел вверх, словно что-то вспоминая, и добавил: — В такие моменты возникает ощущение, будто я просто не знаю подходящих слов.

Он вернул взгляд на стариков и продолжил:

— В подобных случаях можно уловить общий вектор, направление мысли, почувствовать, о чем идет речь. Но правильный перевод невозможен… По крайней мере сейчас.

Присцилла фыркнула, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки.

— Бред какой-то… — недоверчиво произнесла она, бросив на него острый взгляд. — Как такое вообще возможно?

Даже видя все собственными глазами, она не могла принять увиденное. Ее рациональный ум, выстроенный на академической логике и строгих формулах, просто отказывался это переваривать.

Дюран, напротив, выглядел спокойнее. Он не спорил и не пытался искать объяснение. Лишь покачал головой, глядя на лист с записями, и произнес с тихим уважением:

— Даже если это бред… — он медленно пробежался взглядом по написанным фразам. — Перевод Каэля выглядит правильным.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием ламп и едва слышным покачиванием вина в бокале Присциллы. Женщина чуть нервно кружила бокал в руке, будто пытаясь успокоить мысли.

Каэль же пожал плечами и искренне произнес:

— Именно поэтому я и не хотел об этом рассказывать. Ощущение, словно я жулик какой-то.