Надежда

— Да. И вообще-то некоторым это уже открыто. Все ученики продвинутого класса знают, и большинство видели сирен.

Зоя потрясённо уставилась на него.

— Что?! Ты вот так взял и открыл? Но они же… они же…

— Они — такие же граждане Кастеля, — Хьюз взял со стола чашку и неторопливо сдул пар. — Мисс Зоя, после смерти родителей вы пошли работать горничной в особняк герцога, верно?

— Да. В ту пору вы, молодой господин, были ещё совсем маленьким.

— Значит, вы почти не видели тех, кто на самом дне. Даже ваши ученики, пусть и в лохмотьях, — у них хотя бы есть жажда учиться грамоте и тянуться к знаниям, так?

Зоя кивнула. Её представление о бедности сводилось к простому: нет денег — не на что есть, не во что одеться, а потом… болезнь или голод — и смерть. Так писали в романах.

— Мисс Зоя, возможно, вам стоит увидеть, как на самом деле выглядят люди с самого низа.

Хьюз заглянул ей в глаза. Сам он был одет в простую грубую одежду — из тех, что шьют специально для рабочих, со множеством карманов для всяких деталей. Он только что на глазах у всех разбирал паровой двигатель, и эта одежда была и прочной, и удобной.

— Людям на дне и впрямь не хватает денег — но кому их хватает? Мне тоже не хватает, и очень сильно. Но есть одна вещь, в которой у меня недостатка нет. Надежда. Довольно смутная и бесплотная штука, правда? Она не наполнит желудок и не исцелит болезнь. Вы чувствуете, что она драгоценна, но не знаете почему. Хотите её беречь, но не знаете как. А всё просто: потому что она у вас уже есть. Загляните в потухшие глаза тех бедняков. Когда отчаяние заполняет каждую щель их жизни, люди инстинктивно отвергают добро. Они живут, как скотина: хватают то, что перед носом, и глушат боль оцепенением. Они и сами уже не могут сказать — живы они или мертвы.

— Помните Гайю? Вам ведь не всё равно на неё? Вы наверняка много ей помогали. Говорили с ней когда-нибудь?

— Да.

— Как она описывает свою нынешнюю жизнь? Стала богаче? Ест лучше? Зарабатывает больше?

Глаза Зои медленно расширились, и она прошептала:

— Гайя сказала, что теперь она счастливее. Ей нравится ходить на уроки, нравится учиться. И она чувствует себя наполненной, когда видит, что усилия окупаются.

— Странно, правда? Она не сказала, сколько заработала лио и сколько съела жареной рыбы, — она заговорила о счастье. Хотя её семья всё ещё так бедна. Мисс Зоя.

Хьюз посмотрел на слегка растерянную девушку перед собой и произнёс мягче:

— Вы видите её бедность, но не чувствуете её отчаяния. Бедность ужасна. Но отсутствие надежды — ещё страшнее. И разве не удивительно? Слабые, прошедшие через такие муки, от которых у вас кровь застыла бы в жилах от одного рассказа, — они всё равно тянутся к чему-то столь бесплотному, как надежда. Знаете, почему?

Зоя инстинктивно покачала головой.

— Потому что они люди. А пока человек остаётся человеком — у него есть чувства, он тянется к добру. Даже если бы отказаться от человеческого было бы легче, даже если это помогло бы выбраться из трясины, — они просто не могут его отпустить. Если хотите понять низы — нельзя смотреть издалека. Надо идти к ним, говорить с ними, пережить это самой.

Пар завивался над чашкой. Зоя стояла, погружённая в раздумья. Она пыталась писать романы о бедняках и показывала их друзьям — всем нравилось. Но сама она всегда чувствовала что-то неправильное. Между её персонажами и людьми, которых она встречала, стояла невидимая стена. Она не знала, в чём дело. Но слова Хьюза внезапно всё осветили. Понимала ли она вообще людей, что бились в страдании? А если не понимала — как могла писать о них?

Зоя стиснула подол платья.

— Фабрики Кастеля открыты для работы. Каждый может своими руками заработать лио. А кто ходит в вечернюю школу — зарабатывает ещё больше. Деньги привлекают их. Но удерживает их здесь — надежда. Помните семью Гайи? Они стали моими рабочими ради денег. Но ради образования они согласились снова стать бедными. Я предложил им пособие, чтобы они могли учиться, — но даже без него они всё равно пришли бы. Надежда — до чего же драгоценная вещь. Когда её нет — тебе всё равно. Но стоит хоть раз её вкусить — отпустить почти невозможно. Сколько людей потеряли жизни в погоне за одной лишь иллюзией надежды? А то, что я предлагаю, — настоящее, осязаемое будущее. И теперь они чувствуют, что эта надежда ускользает у них из рук.

Дыхание Зои стало чаще и тяжелее. Она распахнула глаза так, словно сама теряла надежду.

— Да забудьте вы о сиренах. Скажи я им, что работаю с демонами, — они всё равно выстроятся в очередь, чтобы поставить подпись.

Хьюз вытащил из кармана брошюру.

— Это отчёт Коннора. Он опросил всех студентов, которые общались с сиренами. Все до единого стали только крепче в своей поддержке Кастеля. Ни один не дрогнул.

— Это как-то… — Зоя замялась, лицо её выражало борьбу.

— Подло, да? Я пользуюсь их страданиями и слабостью.

— Я не это имела в виду, я…

— Но я пользуюсь.

Хьюз встретил её удивлённый взгляд и произнёс твёрдо:

— Я подло пользуюсь ими. И оправдываться не собираюсь. Я готов принять твоё презрение — но я продолжу это делать. Любыми средствами, пока могу сохранить эту надежду, — я буду это делать и не остановлюсь. Пока эта надежда не исполнена — я не успокоюсь, даже если это ни благородно, ни нравственно. И сегодня я пришёл просить тебя помочь мне в том же самом. Использовать силу слова, чтобы направлять мой народ. Возможно, это против твоих идеалов. Так вот, мисс Зоя… ты согласна помочь мне… и совершить дурной поступок?

Зоя ошеломлённо замерла. Долго молчала и наконец неуверенно выговорила:

— Почему вы всё это мне рассказываете? И почему вы вообще это делаете?

— Мисс Зоя, я читал ваши романы. Вы и впрямь хотите понять низы, понять людей. Я считаю это благородным стремлением. Не спешите возражать — сперва сделайте это, а потом вернитесь ко мне. Что до вашего второго вопроса… почему я готов идти на всё, чтобы сохранить эту надежду?

— Всё просто. Потому что эта надежда так же драгоценна для меня. Возможно, поначалу это было случайное обещание, простая и смутная мысль. Но я шёл по этой дороге слишком долго, и слишком многие шли со мной. Они жертвовали и отдавали без колебаний. И теперь я больше не могу их подвести.