Интерлюдия. Следователю Беатрис
Глава 22: Интерлюдия, следователю Беатрис
Металлические клавиши опускались, шестерёнки и трансмиссионные валы сцеплялись друг с другом, а медные литеры с выгравированными буквами цокали по пергаменту, словно капли дождя, падающие с неба.
«Беатрис, мне очень жаль. На этот раз я пишу, чтобы попросить тебя об одолжении».
«Что заставляет меня чувствовать себя ещё более виноватым, так это то, что я всё ещё не могу рассказать тебе слишком много. Ты же знаешь, я Хранитель Тайн Церкви».
«Однако я слышал, что ты прошла испытание и стала следователем... Я едва могу описать свои чувства, услышав эту новость. Ты всегда была ребёнком, который любит докопаться до сути вещей. Теперь, как ты и хотела, ты будешь ближе к истине».
«В любом случае, поздравляю. Я всегда был занят делами Церкви. Хотя я и обещал твоей матери позаботиться о тебе, я мало что для тебя сделал».
«Моё собственное положение тоже незавидное, особенно в последнее время. Говорят, что мои методы казни сектанта были слишком резкими...»
Пергамент в механической печатной машине подошёл к концу. Пара рук, состоящих из шестерёнок и замысловатых механических структур, вытащила его и отложила в сторону. Тем временем, другая пара таких же механических рук ловко достала свежий лист пергамента, вставила его в печатную машину и надёжно закрепила.
Стук раздался снова.
«У них всегда слишком много причин: говорят, я оскорбил владельцев фабрик, что это ухудшит отношения между Императрицей и Церковью... Никого на самом деле не волнует, что случилось с теми сектантами».
«Чёрт возьми, до чего же дошла Церковь?»
Фигура в красном капюшоне приостановила печать, покачала головой и вздохнула.
«Он был чрезвычайно опасным сектантом, и порча, которую он принёс, была до ужаса страшной... Но, к счастью, я уже казнил его».
«Но некоторые рабочие всё же были поражены порчей. Моё предложение о полной их зачистке было отвергнуто высшим руководством Церкви. Они согласились лишь изгнать этих рабочих».
«Вот моя к тебе просьба, Беатрис, пожалуйста, проследи за ними для меня. Убедись, что порча прекратилась и не будет распространяться дальше».
«Их сослали на окраину Империи, говорят, на какой-то остров».
«Поверь мне, Беатрис, держаться подальше от сердца Империи — это не так уж плохо, особенно сейчас».
«Я знаю, ты только что стала следователем. Ты жаждешь приключений, ты хочешь увидеть настоящий мир».
«Но опасности этого мира всегда превосходят твои ожидания. Некоторые вещи настолько пагубны, что даже разговор о них — уже форма порчи».
«Именно для этого мы, Хранители Тайн, и существуем».
«В общем, держись подальше отсюда, подальше от Рейна, подальше от земель Империи. Амбиции Императрицы слишком велики, возможно, ей потребуется вся Империя, чтобы удовлетворить их».
Пальцы, печатавшие на машинке, остановились. Священник, сидевший за столом, лениво потянулся и потянулся к чашке с чаем на столе.
Бледные пальцы сжали чашку, в которой дымился горячий чай. Этот обычай принесли с Нового Континента, там люди снимают усталость чашкой горячего чая.
Священник сделал несколько маленьких глотков обжигающего чая.
Тем временем механические руки на его спине с жужжанием трансформировались, одна теперь была оснащена отвёрткой и ловко открыла несколько механических панелей на его теле. Другая рука взяла банку с машинным маслом и залила его в предназначенные для этого отверстия под панелями.
Священник поставил чашку, наклонился над столом и снова начал печатать на машинке. В то же время механические руки на его спине не прекращали работу, быстро обслуживая механические компоненты его тела — точно и бесшумно.
«Побудь на том острове какое-то время. Там очень безопасно».
«Но не расслабляйся в выполнении задачи. Присматривай за теми заражёнными рабочими. Если они проявят любые аномалии, немедленно сообщи мне».
«Если порча выйдет из-под контроля, не медли, немедленно проведи ритуал очищения».
«Не питай ложных надежд. Не колеблись. Не дай себя обмануть внешним видом. Многие сектанты не выглядят злыми; некоторые даже от природы искренне добры, но это не мешает им угрожать этому миру».
Движения священника снова замерли, словно ему что-то пришло в голову. Он сидел в безмолвном раздумье.
Спустя долгое время он испустил глубокий вздох. Механические руки на его спине приподняли рясу, теперь они очищали от пыли трубки на его бёдрах. Его кожа была неестественно бледной, почти болезненной, отчего встроенные металлические компоненты казались ещё более холодными и жёсткими.
Его бледные пальцы подняли чашку, но, сделав глоток, он обнаружил, что чай уже остыл. Покачав головой, он продолжил печатать.
«Тебе не стоит беспокоиться обо мне. Церковь отправила меня в административный отпуск. Я найду живописное место, чтобы поправить здоровье... Да, залечь на дно на время».
«Я ещё не решил точно, куда именно поеду. Возможно, я посещу Северные Территории, я слышал, у них там есть свои уникальные местные обычаи. Недавно, кажется, они даже раскопали какие-то древние руины под землёй».
Священник поскрёб кожу на спине, где механическая рука уже протирала болты вдоль его позвоночника.
«Возможно, я становлюсь старым и многословным, но я всё же хочу напомнить тебе о нескольких вещах. То, что я скажу дальше, может не иметь для тебя смысла, но это не важно. Просто запомни это, однажды тебе это может понадобиться».
«Когда у тебя будет время, почитай больше учений Церкви, не только Ордена Свечного Света, но и писания других четырёх великих церквей. Церковь может скрывать правду, но она не лжёт».
«Когда разум не может направлять твоё суждение, доверься своей интуиции».
«Людям можно доверять. Верь в человечество».
«Всё, что не является человеком, не заслуживает доверия, будь то живое существо, машина или...»
Пальцы священника замедлились на клавишах. В конце концов, он решил не продолжать эту мысль и вместо этого притянул пергамент ближе, начав новую строку.
«Не важно, насколько дружелюбными или надёжными они кажутся, не доверяй им».
«Помни, под поверхностью этот мир — это всегда безумие».
Механические руки почти закончили свою работу. Одна дотянулась до шеи священника, подтягивая несколько винтов, встроенных в его плоть.
Письмо священника также подошло к концу. Он напечатал финальную подпись.
«Кардинал Рейнской Епархии, Священник Седьмого Круга Ордена Свечного Света, "Совет Хранителей Тайн..."»
Его пальцы замерли над клавишами, затем он оттянул пружину натяжения пишущей машинки, извлёк пергамент и перечеркнул пространную подпись. Вложив пергамент обратно, он напечатал новую подпись.
«Твой дядя, Юл».
Он взял пергамент, завернул его в конверт, накапал на него горячим воском и прижал печать. На воске было изображение зажжённой свечи — священная эмблема Церкви Свечного Света.
Закончив со всем, священник сидел за столом в оцепенении, глядя на мерцающий огонёк свечи рядом с собой. Спустя некоторое время, словно внезапно что-то вспомнив, он шлёпнул себя по лбу.
«Чуть не забыл... Я и впрямь старею».
При этом движении по его черепу прошла трещина, расколовшая его надвое. Внутри не было мозга, лишь мешанина стальных компонентов, трубок с текущими жидкостями и механических структур, вращающихся на месте. Механическая рука тут же проникла внутрь, подтягивая винты, нанося масло и проводя техническое обслуживание.