Я не бог (2)

Глава 15

Слёзы скользнули из опухших и уродливых глаз Моники, растворяясь в море. Когда Проклятые испытывали сильные эмоции, слёзы текли из их глаз — это отличало их от любой другой расы в море.

— Эш, ты тоже уходишь? — голос Моники дрогнул.

Эш улыбнулась и провела своей искорёженной рукой по уголкам её глаз.

— Не плачь, Моника, твои слёзы слишком горькие.

— Прости, прости… Есть ли другой путь, сестра Эш? — спросила она, всхлипывая.

„Как бы мне хотелось найти другой выход“ — мелькнула мысль у Моники.

— Это наша судьба как Проклятых, — Эш мягко обняла её. — Мы не смогли защитить родину, и боги наказали нас, обрекая на вечную раздирающую боль. Моника, не бойся. Пророчество гласило, что, искупив грехи, мы найдём Обетованную Землю, где сбросим этот уродливый облик, где нас не поработят, где мы сможем…

— Обетованную Землю? — Моника покачала головой. — Никто не знает, как она выглядит. Никто не знает, где она. Как нам искать то, о чём ничего не известно? Только по названию?

— А боги… существуют ли они на самом деле? Так называемое пророчество — всего лишь пересказы. Всё, что я вижу, — это группа рабов, борющихся за выживание! — крикнула она громко.

Эш оцепенела. Долго молчала, прежде чем прошептала:

— Да, сейчас мы просто рабы.

„Да, Проклятые — лишь группа рабов“ — подумала Эш с горечью. 

Здесь когда-то жили Наги, и они были их рабами. Позже Наг вытеснили Рыболюди, и они стали уже их рабами. Их вид был отвратителен, тела опухшие и слабые. Единственная достойная похвалы способность — магия — тратилась на поддержание магии плоти, едва удерживающей тела от разрыва, но при этом обрекающей на невыносимую боль

 Ещё хуже — даже с Магией Плоти они жили лишь до пятнадцати лет. В пятнадцать их магические способности трансформировались, становясь сильнее. Но во время трансформации они не могли колдовать, магия плоти без постоянной поддержки прекращалась, и тела взрывались, как шары. Поэтому большинство Проклятых покидали море незадолго до пятнадцати, чтобы последний раз взглянуть на небо и тихо ждать смерти под звёздами.

По какой-то причине, будучи глубинной расой, они всегда тянулись к небу. Смотреть на звёзды ночью было их величайшим удовольствием, но, увы, это случалось лишь раз в жизни. Эш с нежностью смотрела на рыдающую Монику, её мысли уносились прочь. Она не знала, правдива ли история, передаваемая из уст в уста. События были слишком далёкими, некоторые даже противоречили друг другу. 

Легенды гласили, что у них был обширный край, их слава гремела по семи великим океанам. Они рождались как любимцы мира, их тела были несравненно сильны, а магия разрывала моря. Эш опустила взгляд на свою руку. Вздутая плоть напоминала труп, долго вымоченный в воде. С рождения она знала только муки, бесконечное рабство и будущее без надежды. Возможно, легенды — лишь легенды.

— Сестра Эш, последний симбионт нашего народа умер, а клан Блестящей Чешуи отказывается посылать нового рыболюда для симбиотического договора, — слова Моники вернули Эш в реальность.

„Симбиотический договор — наша последняя надежда“ — осознала она. 

Симбиотический договор был последней соломинкой для Проклятых. Одна магия плоти не могла их поддерживать, поэтому они полагались на договор. Он позволял обеим сторонам делить жизненную силу и давал уникальные способности — изначально взаимовыгодное соглашение. Но после проклятия в нём появился изъян: Проклятым требовалась постоянная подпитка жизненной силой, и стороны не могли быть слишком далеко друг от друга. Под властью Наг это было терпимо. Наги нуждались в их сенсорных способностях, а отдельные Наги обладали сильной жизненной силой, не боясь медленного истощения. Но рыболюди отличались. Группа могла быть сильной, но отдельный рыболюд слаб и легко истощался договором. К тому же рыболюди естественно чувствовали окружение, так что договор им не нужен. Это сделало его бесполезным для клана Блестящей чешуи. И всё меньше рыболюдей соглашались, пока сегодня не умер последний симбионт.

Чувствуя всё более невыносимую боль в теле, Эш подняла взгляд на морскую поверхность безучастно. Её народ, Проклятые — есть ли у них будущее? Всё ухудшалось, их число таяло. Всё тонуло, пути назад не было. Но это уже не касалось её. Сегодня она умрёт, умрёт в море, под звёздным небом. 

Эш улыбнулась, прощаясь с Моникой. Среди раздирающих криков она медленно поплыла к поверхности. Вдалеке рыболюди холодно наблюдали. Они знали: без симбиотического договора эти уродливые монстры обречены на медленную смерть.

Моника смотрела, как фигура Эш удаляется, чувствуя, будто часть себя уходит с ней. До взросления ей было ещё далеко, но она пережила слишком много прощаний. Члены клана собрались вокруг, их опухшие руки неловко похлопывали её. Под уродливыми лицами скрывалась неуклюжая попытка утешить. Проклятые вынесли слишком много страданий. Они научились терпеть, но не ожесточаться. Моника попыталась закрыть глаза. Слёзы в океане — самая бесполезная вещь.

Моника открыла глаза. Перед ней были бледные изящные пальцы, длинный хвост и струящиеся волосы. Так красиво. Она больше не уродливый монстр. Без ошибки, всё было как надо. И всё это…

Она посмотрела на «двуногую рыбу» неподалёку. Это был Хьюз, симбионт Эш. Всё казалось сном. Только что она пережила разлуку с Эш, а вскоре Эш вернулась к клану, не только выжив, но и принеся новые вести. Она сказала, что это не проклятие. Стоило спуститься в глубокое море, и Проклятые вернутся к изначальным формам. Глубокое море — Моника подумала об Бездне, запретной зоне жизни, откуда никто не возвращался. Но неожиданно многие соклановцы согласились без колебаний. Возможно, они просто не хотели быть рабами. Без симбиотического договора у Проклятых не было будущего, но и оков тоже. симбионты не могли отдаляться, из-за чего Проклятые были в рабстве. Но теперь в глазах каждого члена клана пылал огонь мести. Они были живыми, разумными, с эмоциями. 

Пусть всё сгорит.

Кровь Проклятых окрасила путь к Бездне. Знакомые фигуры падали перед её глазами. Моника хотела что-то сказать. Открыла рот, но ощутила лишь горечь. Подняв взгляд, вдруг осознала, что всё уже позади.

 Хьюз, симбионт её сестры, говорил с другими сиренами. Моника слушала в оцепенении. Не понимала, о чём этот человек — про знание, давление воды, свободу. Всё казалось сложными словами. Она посмотрела на Эш. Чешуя на теле Эш была прекрасного бледно-серого оттенка, длинные серебристо-белые волосы мерцали с лёгким голубоватым металлическим отливом — ауры магии. Эш высоко подняла трезубец, громко говоря. Её глаза сияли решимостью и бесстрашием, смешанными с чем-то ещё.

„Это могла быть надежда“ — спустя долгое время поняла Моника.

Она повернулась к Хьюзу. Этот человек принёс им надежду. В этот момент он торжественно заявлял, что не бог. 

“Неважно” - подумала Моника. 

Ей больше не нужен бог.