Я монахиня Церкви Свечного Света

Взгляды всех присутствующих разом скрестились на тощей фигуре. Кто-то из стоявших рядом рабочих незаметно дёрнул Ходжа за рукав, но тот даже не шелохнулся. Ноги у него дрожали, однако он по-прежнему стоял впереди — на шаг впереди остальных.

Он прекрасно понимал: другого шанса не будет.

Ходж проработал на фабрике совсем недолго, но уже успел раскусить, как устроены эти люди. Благородные лорды вовсе не собирались по-настоящему заботиться о работягах — они просто играли роль. Роняли несколько тёплых слов, а всю грязную работу оставляли надсмотрщикам и мелким начальникам. И когда рабочих прижимали — те ненавидели именно мелких надзирателей, а не хозяев. А чуть случалась беда, фабрикант выходил вперёд, успокаивал толпу парой фраз и скидывал вину на тех самых низших начальников, успешно усмиряя недовольство.

Сейчас граф явно находился как раз на этапе «завоевания сердец». Попросить аванс именно в такой момент — шанс на успех был велик. Да, потом могут последовать неприятности, но деньги уже оказались бы у него в руках. А если успеть переправить их домой — возможно, Лина останется жива.

Поэтому Ходж, сжав зубы, выступил вперёд. В худшем случае — отколотят потом или станут донимать на работе. Но если граф с лёгкостью отсыплет немного монет — этого хватит.

Хьюз остановился, окинул Ходжа взглядом с головы до ног.

— Аванс в счёт жалованья — это можно устроить. Вы, как и остальные рабочие, получите подъёмные. Но мне интереснее другое: отчего такая спешка с деньгами?

Хьюз знал Ходжа. Парень был на редкость сметливый — всякий раз, когда Хьюз рассказывал очередную историю, Ходж первым подмечал нестыковки. Но при этом он не любил выпячиваться. Наоборот — человек он был замкнутый и молчаливый. Если уж вышел вперёд сейчас — значит, припекло до крайности.

Ходж глубоко вздохнул и постарался изложить дело коротко, делая упор на отчаянное положение Лины, — в надежде, что граф проникнется сочувствием.

— То есть деньги тебе нужны, чтобы переправить их домой и спасти Лине жизнь?

— Да, милорд. Банды, при всех их пороках, держат слово. Если платить в срок, они Лину не тронут. Пока я буду посылать деньги — с ней ничего не случится.

В груди Ходжа затеплилась надежда. Граф расспрашивает так подробно — значит, аванс почти у него в кармане. Вместе с обещанными подъёмными должно хватить, чтобы перекрыть самую острую нужду. Правда, деньги и так запоздали уже на два месяца… При этой мысли сердце сжалось в болезненный ком. Он хотел помолиться, но не знал кому. Когда-то они с сестрой захаживали в часовню Церкви Свечного Света — теперь же он Церкви больше не верил.

Ходж попытался подавить тревогу, но, подняв голову, похолодел. Лицо Хьюза сделалось непроницаемым. Он молчал. Что-то не так. Ходж не понимал, где ошибся, но ужасное предчувствие уже сдавило горло.

— Тебя ведь Ходж зовут, верно?

— Да, милорд.

— Ты знаешь, где мы находимся?

Ходж растерянно заморгал и покачал головой. Лорд вроде бы упоминал какой-то остров Кастель, но он никогда не слышал такого названия. Остров?.. Мы же сошли с корабля… Так значит…

— Мы в Штормовом океане. Это уединённый остров, — тихо произнёс Хьюз. — Судно на материк ушло совсем недавно. Следующего не будет ещё долго.

Лицо Ходжа побелело как бумага. Он пошатнулся и устоял на ногах только благодаря рукам товарищей.

— А тот корабль… когда вернётся?

— В лучшем случае — недели через три.

Хьюз покачал головой. «Тёмной Жемчужине» он навалил целую гору задач: наладить торговые маршруты по разным портам, разыскать на Севере Нору, собрать беженцев… Три недели — это ещё сказочно быстро. Даже если судно обернётся за месяц, уже можно будет считать за чудо. А ведь ещё понадобится время на пополнение припасов и новый рейс в Империю. Так что в лучшем случае деньги Ходжа доберутся до адресата через полтора месяца — и то, если всё пойдёт гладко.

В этом-то и заключалась самая большая беда Кастеля: чудовищно неудобное сообщение с миром. Чтобы продавать мыло в Рейн, Хьюзу приходилось сколачивать собственный караван и добывать собственные корабли. Чтобы отправить обратно Беатрис — требовалось судно. А сейчас корабля у него не было, а значит, и возможности отправить хоть что-то — тоже.

Почтовые голуби? Какая птица пересечёт океан? Разве что альбатрос. Сирены могли передвигаться по морю, но Симбиотический Договор ограничивал радиус: далеко от Кастеля им было не уйти. А теперь ещё и рыболюди замаячили в окрестных водах…

Хьюзу оставалось только молча вздохнуть.

И в тот самый миг, когда лицо Ходжа уже исказилось отчаянием, чей-то голос нарушил тишину.

— Пожалуй, я смогу решить для вас эту задачу.

Все повернулись на голос. Это была Хлоя — монахиня Церкви Свечного Света.

— Лина, верно? Опиши её внешность.

— Д-да, сестра! — Ходж отчаянно закивал. — Росту в ней около пяти футов, волосы каштановые, и брови, и глаза — тоже карие. Очень худенькая…

— Хорошо, я поняла, — Хлоя кивнула, сохраняя непроницаемое лицо. — Я помогу вам связаться с ней, мистер Ходж.

Затем она обернулась к Хьюзу:

— Идёмте на фабрику?

Хьюз моргнул.

— Да, конечно. Ходж, не тревожься. Аванс я тебе выдам. Пойдёмте, я провожу вас.

Они вышли наружу и двинулись к огороженной территории неподалёку. Там, рядом со сталелитейным заводом, располагалось специально отведённое здание — идти было недалеко.

По пути Ходж без конца бормотал слова благодарности Хлое. Он и подумать не мог, что эта монахиня согласится помочь. Он ведь уже пытался просить у Церкви. В первый же день ареста — умолял Священную Стражу. Потом — при каждой встрече с монахами и священниками. Ему не ответил никто. Это и перемололо остатки его веры в Церковь Свечного Света. А теперь сестра Хлоя — сама, без принуждения — протягивала ему руку. В сердце снова затеплилась надежда.

Хьюз показал рабочим фабрику, а после проводил их в общежитие. К работе пока не приступали: он собирался сперва вызвать учеников, чтобы те всё растолковали новоприбывшим. Рабочих набралось несколько десятков — достаточно, чтобы обслуживать целую линию паровых машин и поддерживать работу сталелитейного завода.

Прибывшие ученики взяли группу под своё начало. Хьюз заранее отстроил для них новые общежития прямо здесь, чтобы больше не приходилось мотаться каждый день. Свободных комнат пока хватало с избытком.

Когда они покинули полигон, Хьюз повернулся к Хлое:

— В чём дело?

— В смысле?

— Лина. Рабочие не знают — но я-то знаю: ты не из Церкви Свечного Света. Значит, хочешь связаться со своими людьми из Мотыльков?

Хлоя покачала головой.

— Нет. Сейчас я — монахиня Церкви. Я могу обратиться напрямую к Церкви. Но я хотела сказать не это. Лина… она уже на острове.