Затонувшая память

— Церковь Морского Бога.

Хлоя произнесла это без малейшего колебания. Она как раз собиралась перевозить тело, когда Хьюз вызвал её. Выслушав его рассказ, она тут же выговорила эти слова.

И едва Хьюз их услышал — в голове у него словно щёлкнул невидимый тумблер, и целая вереница воспоминаний разом всплыла на поверхность. Церковь Морского Бога, одна из тех церквей, что были стёрты. Хлоя когда-то говорила ему: это название невозможно удержать в памяти. Оно утекает само собой, постепенно растворяется, пока не исчезнет бесследно. Итогом становится то самое странное состояние: «я что-то об этом знаю — но что именно, не имею ни малейшего понятия».

— Погоди, а как же ты тогда его помнишь?

Хьюз вдруг заметил изъян в её объяснении.

— Всё просто. Ты ведь видел, как делают татуировки? Чернила вгоняют под кожу. Если наши воспоминания — рисунки на бумаге, то такое знание нужно именно татуировать: вбивать иглой глубоко в память, чтобы, сколько ни смывай, его было не стереть. Игла эта — воля. Волей пробивают барьер реальности и высекают память прямо на душе. Тогда её уже не забыть.

Хлоя говорила с лёгкой, игривой улыбкой и с любопытством оглядывала подземный дворец. С сиренами она сталкивалась часто, но здесь оказалась впервые.

— Пробить реальность волей?.. Почему это так смахивает на когнитивное вмешательство? — Хьюз нахмурился. — Это вообще безопасно?

— Конечно нет. Всякое колебание реальности может притянуть скверну, и когнитивное вмешательство — не исключение. Поэтому такое под силу только закалённой, несгибаемой воле: она должна одним ударом пробить реальность и вбить память прямо в душу. Это, знаешь ли, эзотерическое искусство.

— Ладно, оставим пока способы запоминания. Ты примерно представляешь наше положение? Как считаешь, это всё…

— Мы называем это «затонувшей памятью».

— Пусть так. Могло ли случиться, что часть воспоминаний, связанных с рыболюдьми, превратилась в затонувшую память, и поэтому мы не можем толком понять, чем они занимались на самом деле?

— Судя по твоему описанию — очень похоже. Но, увы, подтвердить я не могу, — Хлоя пожала плечами и уселась на камень. — Самая большая беда затонувшей памяти в том, что ты забываешь незаметно для себя. Как можно помнить то, что уже забыл?

— …

Крыть было нечем. Хуже всего в забывании — то, что ты даже не осознаёшь самого факта. Иными словами, сирены, возможно, знали что-то раньше — но утратили это знание, даже не заметив. А это уже серьёзнейшая проблема.

— А если записать на бумаге?

— Это работает.

— Так просто? — опешил Хьюз. — После твоих рассказов о воле, пробивающей реальность, я ожидал чего-то гораздо более сложного.

— Просто — но ненадёжно. Пока читаешь запись — помнишь. Перелистнул несколько страниц — уже забыл. Насколько именно — зависит от того, как глубоко затонула память… Словом, если не высечь эти воспоминания на душе, толку от них будет мало.

Хьюз замолчал. Внезапно в голову ему пришла идея. Ментальная Связь работает как чат… а что, если использовать её как сетевое хранилище? NAS — Network Attached Storage — сетевое устройство хранения данных, что-то вроде облачного диска. Если Ментальная Связь функционирует как сеть, можно ли сохранять в ней затонувшие воспоминания — подобно тому, как в чатах остаются логи сообщений?

Правда, для такой системы обычно нужен сервер. Здесь же, в Ментальной Связи, потребуется кто-то, кто высечет память на собственной душе. А затем любой, кому она понадобится, сможет в любой момент получить к ней доступ.

Хм, неплохая мысль — использовать Ментальную Связь для хранения памяти. Если сработает, можно будет создать общую базу данных для меня и сирен.

И, кстати, о Ментальной Связи, — он вдруг вспомнил ту, что осталась на Золотом Троне. Он так и не разобрался с её точной частотой и не мог к ней подключиться. Может быть, именно там и хранится база данных затонувших воспоминаний?

— Но затонувшая память не безнадёжна, — продолжала Хлоя. — Любое воспоминание оставляет след. Вопрос в глубине. Может случиться, что в какой-то момент твоя воля случайно пробьёт барьер реальности и выудит часть утраченного.

Хьюз моргнул.

— А теперь скажи то же самое простыми словами.

— Это значит, что может найтись триггер, который всколыхнёт память. Сейчас ты не помнишь Церковь Морского Бога, но если войдёшь в Морской Храм — возможно, вспомнишь всё разом. Если, конечно, сумеешь отыскать это место.

Значит, даже затонувшая память иногда всплывает?

— Шанс есть. Но рассчитывать на него не стоит. Кстати, — Хлоя с интересом оглядела дальний дворец, — должна заметить, архитектура тут весьма недурна.

Помолчав, она добавила уже серьёзным тоном:

— И всё же советую быть осторожнее. Глубокое море — почти запретная зона для одарённых. Я не знаю, каким образом твои сирены избежали заражения скверной, но ни один одарённый не рискнёт отнестись к этому легкомысленно.

— Что тебе ещё известно о глубоководье?

— Немного. О рыболюдях я даже не слышала. Церковь давно ушла с побережья. Большинство одарённых вообще не поднимаются на борт корабля. Именно поэтому Церковь сослала тех рабочих сюда — до этого клочка суши им нет дела. Я провела в часовне так долго, и ни одна проверка не явилась.

Хьюз нахмурился, но быстро всё понял. Океан был переполнен скверной. Мотыльки сбежали сюда, спасаясь от преследования. Неудивительно, что Империя не предоставляла никаких сведений о рыболюдях. Возможно, даже у Церкви Свечного Света почти не было данных.

«Лорд, что думаете?»

Нини и Эш написали в общий чат.

«Информации по-прежнему слишком мало».

Хьюз покачал головой.

«Эш, если мы соберём отряд и проникнем в поселение рыболюдей, вступим в контакт с тем странным заражённым змеем и отойдём — это выполнимо?»

«Без проблем. Двадцати сирен вполне хватит. Плюс два отряда для прикрытия… Я уверена, что смогу вывести всех обратно».

Эш обдумала вопрос и дала ответ. Множество рыболюдей на окраинах уже было перебито. Враг знал о присутствии противника. Скрываться дальше не имело смысла. Напротив, решительный удар мог дать гораздо больше сведений — и застать врага врасплох.

Хьюз поднял взгляд. Вокруг него сирены горели нетерпением.

«Готовьтесь».