Желание шестого принца

 Глава 241 

Дворцовая служанка, охваченная страхом и тревогой из-за царившего внутри шума, внезапно с грохотом опустилась на колени, увидев Чжоу Юнькэ. Её голос дрожал, когда она произнесла: «Ваше Высочество, это... это ужасно! Только что Его Величество внезапно прибыл во дворец Чанчунь, но запретил нам сообщать об этом Императрице. Вместо этого... он отозвал всех слуг снаружи и спросил, пропал ли Шестой принц, и не... не обошлась ли Императрица плохо с Шестым принцем и его матерью...
В это время Его Величество сопровождали две служанки и кормилица, которые ранее служили Шестому принцу, и... и императорский врач из Императорского госпиталя, лечивший наложницу Хуа. Все они стояли на коленях, выглядя испуганными. Мы... мы могли сказать только правду...
Пожалуйста, накажите нас, Ваше Высочество!»
Она имела в виду, что они рассказали Его Величеству всё о том, как императрица Чэнь обращалась с шестым принцем.
Они были из дворца Чанчунь, поэтому, вероятно, не осмелились бы преувеличивать, но... даже если императрица Чэнь и не обращалась плохо с шестым принцем, она, должно быть, каким-то образом пренебрегала им.
Настолько, что даже Сяоюэ и другие осмеливались сплетничать за его спиной, говоря, что наложница Хуа рано или поздно умрёт от болезни, и, к сожалению, шестой принц подслушал их. 

Лицо Чжоу Юнькэ тут же похолодело. Он больше не смотрел на коленопреклонённых дворцовых служанок и вошёл во дворец Чанчунь.
Су Лююэ быстро последовала за ним.
Когда они вошли во дворец Чанчунь, их сразу же окутала удушающая мрачная атмосфера. Огромный дворец был совершенно безмолвен; на первый взгляд они могли видеть только группу наложниц и слуг, преклонивших колени на земле. Чэнь Шия и её группа, только что вошедшие, тоже стояли на коленях, а Шестой принц – в самом начале.
В центре дворца Император, с лицом, искажённым яростью, яростно смотрел на Императрицу Чэнь. Императрица Чэнь стояла напротив него, прикрывая рукой слегка опухшую щеку, с выражением недоверия на лице, явно всё ещё не оправившись от потрясения.
Шестой принц, подавляя страх, выпрямился и сказал: «Отец... Отец, я сбежал один. Это не имеет никакого отношения к Матери...»
«Заткнись!» – рявкнул Император на Шестого принца. И без того угасающая храбрость принца мгновенно испарилась, он робко отпрянул, и по его лицу было видно, что он вот-вот расплачется. Затем император перевёл свой угрожающий взгляд на императрицу Чэнь, стиснул зубы и произнес: «Если бы кормилица шестого принца не выдержала и не пришла ко мне рассказать о твоем жестоком обращении с ним, как долго ты собиралась скрывать это от меня! Неужели ты собиралась ждать, пока наложница Хуа действительно умрёт от болезни, как сказала та служанка в твоем дворце, и шестой принц тоже получит какую-нибудь травму из-за твоего пренебрежения, и только потом осознать, насколько ты порочна!»
Кормилица шестого принца?
Су Лююэ сразу заметила в толпе женщину лет сорока, слегка полноватую, с болезненным цветом лица. Её взгляд был холодным.
Если не считать того, что императрица Чэнь действительно пренебрегала шестым принцем и его матерью, это не было жестокостью. Осмотрев одежду шестого принца, можно было заметить, что ткань была превосходного качества, и, несмотря на худобу, он был румяным. Было ясно, что императрица Чэнь не обделила его едой, питьём, одеждой и жильём.
Более того, подобное пренебрежение и фаворитизм были обычным явлением во дворце. Она не осмелилась сделать выговор этим беспринципным слугам, но осмелилась обратиться напрямую к императору с жалобой на императрицу Чэнь.
Разве она пыталась добиться справедливости для шестого принца и его матери? Скорее она воспользовалась случаем, чтобы убить императрицу Чэнь?
Получив от императора пощёчину прилюдно, императрица Чэнь, несмотря на свою обычную снисходительность, не смогла сдержать гнева. Она вдруг сердито посмотрела на него, глаза её покраснели, и взвизгнула: «Ваше Величество, я не знаю, как плохо я обошлась с Шестым принцем и его матерью! Наложница Хуа больна, поэтому я отправила её в Императорский госпиталь, чтобы ее осмотрели. Ваше Величество поручил мне как следует позаботиться о Шестом принце, и я позаботилась о том, чтобы о нём хорошо заботились, даже лучше, чем о других дамах во дворце!
Я каждый день управляю всем гаремом, и Ваше Величество недавно принял много новых женщин. Чтобы устроить их всех, я уже много лет не спала как следует!
Ваше Величество ожидает, что я не буду спать всю ночь, забыв обо всём остальном, только чтобы присматривать за наложницей Хуа и Шестым принцем, прежде чем вы будете удовлетворены?!»
«Ты смеешь возражать!»
Гнев императора разгорелся ещё сильнее, его лицо исказилось в ужасающей гримасе. «Разве управление гаремом – не твой долг, как императрицы? Ладно! Ладно! Ладно! Если ты считаешь, что у тебя нет сил управлять этими гаремными делами, то…»
«Отец».
Холодный, но чистый и мелодичный голос внезапно прервал императора.
Император резко обернулся, его гнев от того, что его перебили, только усилился, и он был готов яростно отчитать глупца, посмевшего его спровоцировать.
Чжоу Юнькэ, говоривший ранее, холодно посмотрел на него, на его губах играла леденящая улыбка, и он сказал: «Разве отец не слышал, что сказала мать? Мать сказала, что не обращалась плохо с Сяо Лю и наложницей Хуа».

Видя холод в глазах сына, император, готовый вот-вот сорваться, замер, затем стиснул зубы и сказал: «Юнькэ, твои отец и мать говорят; сейчас не время перебивать!
К тому же, ты, естественно, на стороне матери. То, что твоя мать что-то говорит, ещё не значит, что это правда».
Су Лююэ был несколько ошеломлена.
Императору удалось подавить свой гнев.
Однако это явно было не из любви к сыну Чжоу Юнькэ.
Су Лююэ ясно различала лёгкую настороженность и тревогу, которые он испытывал, глядя на Чжоу Юнькэ.
«Может, моя мать и неправа, но значит ли это, что слова той служанки – абсолютная правда?»
Глубокий сарказм внезапно вспыхнул в глазах Чжоу Юнькэ, когда он холодно взглянул на кормилицу, стоящую на коленях.
Лицо кормилицы тут же побледнело ещё сильнее, и она задрожала, ещё сильнее опустив голову.
Чжоу Юнькэ взглянул на стоявшего неподалёку Шестого принца и спокойно произнёс: «Шестой принц и наложница Хуа – вот кто замешан в этом деле. Почему отец не слушает их?»
Император глубоко вздохнул и сдержанно ответил: «Шестой принц – всего лишь ребёнок. Что он знает?!»
Шестой принц быстро ответил: «Нет, отец, Матушка очень добра ко мне...»
Хотя она не обращала на него особого внимания, она также и не обижала его.
Однажды Сяоюэ и другие сплетничали о его матери за её спиной, и Матушка подслушала их и наказала.
Хотя это было всего лишь лёгкое наказание, он всё же был очень рад, что она готова заступиться за него и мать.
Хотя он был ещё ребёнком, он всё же мог отличить пренебрежение от жестокого обращения.
Но разве Матушка не должна была пренебрегать им?
Он так не считал. Его Матушка не была его настоящей матерью.
Разве не отец первым пренебрег им и матерью?
Его мать часто плакала и говорила ему, что если бы она не была рождена в нищете, отец не пренебрегал бы им так, и что она, как мать, погубила его.
Он добавил, что если бы отец мог навещать их чаще, слуги, конечно же, больше не осмелились бы так издеваться над ними.
Отец никогда не заступался за него и за мать.
Матушка, по крайней мере, ругала тех, кто сплетничал о его матери.
При этой мысли глаза Шестого принца покраснели, и он осторожно поднял взгляд на Императора и сказал: «Отец, не мог бы ты навестить мою мать? Ты так давно её не навещал. Хотя она и не говорит об этом, я знаю, что она жаждет тебя увидеть...»