Глава 108.0

Она знала всё. И собственное заблуждение, и чувства мистера Далтона.

Мисс Лэнс вспомнила весенний пикник. Как мисс Пендлтон тогда убежала, а мистер Далтон бросился за ней следом.

Тогда ей казалось, что он, узнав о происхождении мисс Пендлтон, отверг её. Но, возможно, всё было наоборот. Возможно, именно он горячо любил мисс Пендлтон, а та оттолкнула его.

Почему она не подумала об этом раньше.

Почему? Потому что в глубине души она смотрела на неё свысока. Из-за сомнительного происхождения. Из-за возраста. Из-за отсутствия состояния.

«А ведь именно она была самым рассудительным человеком в Лондоне и единственной, кто по-настоящему думал обо мне…»

Истина обнажила её самосознание. Но это была не обнажённость юного двадцатилетнего тела, а жалкая, искажённая, слабая сущность.

«Я считала себя умной. Думала, что лучше отца, ослеплённого сословными предрассудками, лучше матери, одержимой деньгами, лучше легкомысленных подруг. Но я ничем от них не отличаюсь. Я всего лишь глупая двадцатилетняя девчонка».

Мисс Лэнс закрыла лицо обеими руками. Ладони вскоре стали влажными от слёз. Это были не сентиментальные слёзы отвергнутой женщины, а горькие слёзы осознания, которые может пролить лишь тот, кто столкнулся с истинным собой.

Лора, накинув белый шаль поверх зелёного клетчатого платья, вышла из парадных дверей особняка. За ней следовали две горничные с дорожными сумками.

Перед домом стояла тёмно-коричневая четырёхколёсная карета. Ожидавший кучер Уайтфилда вместе с горничными погрузил багаж. Тем временем мисс Пендлтон села в карету.

Ей хотелось как можно скорее покинуть этот дом. Ей необходимо было остаться наедине с собой и привести мысли в порядок.

Мысль о том, что сердце мистера Далтона принадлежит другой даме, пришла к ней в начале лета. В тот момент, когда он внезапно исчез, а затем вновь появился, примкнув к обществу мисс Лэнс и попросив помочь ей найти подходящую партию.

Видя его поведение, прикрытое личиной дружбы, Лора окончательно убедила себя, что его чувства к ней — лишь заблуждение.

Но это была игра. Маска. Он использовал мисс Лэнс, чтобы обмануть самого себя и защититься от любви.

Когда багаж был уложен, горничные откланялись и вернулись в дом, а кучер занял своё место.

Мисс Пендлтон высунулась из окна кареты и велела трогаться.

Кучер немедленно щёлкнул кнутом и с возгласом погнал лошадей. Те протяжно заржали и сделали шаг вперёд.

И в этот миг:

— Стой.

Лора посмотрела в сторону входа. Перед крыльцом стоял высокий силуэт. Это был мистер Далтон.

Кучер поспешно остановил карету. Он приблизился.

Сердце Лоры дрогнуло, и она воскликнула кучеру:

— Просто поезжайте!

Но мистер Далтон приказал:

— Отпусти вожжи.

Разумеется, кучер повиновался хозяину.

Мистер Далтон, не спрашивая позволения, распахнул дверцу кареты. Лора сжала кулаки.

— Я не имею права уйти по собственной воле, мистер Далтон?

— Вы собираетесь уехать, не сказав ни слова о том, что только что произошло?

— Мне нечего сказать.

— Если бы это было настолько незначительно, вам не пришлось бы избегать меня. И злиться тоже не было бы причины.

Лора холодно посмотрела на него.

— О чём вы хотите говорить? О том, как вы использовали мисс Лэнс, чтобы обмануть меня? О лжи, которой вы прикрывались, чтобы завладеть мной?

— Слово «использовали» здесь неуместно. Между мной и мисс Лэнс не было ничего сверх той дружбы, что существовала между вами и Уильямом. Не выставляйте меня негодяем. Тридцать лет я прожил, не заботясь о том, что обо мне думают. Но появился один-единственный человек, чьё мнение стало для меня исключением. Это вы.

— ……

— Раз уж так вышло, я скажу всё. Я полюбил вас на первом же балу, где мы встретились. Всё время в Лондоне я находился рядом с вами не из дружбы, а из любви. Но вы не желали меня, и после долгих раздумий я стал вести себя так, словно моё сердце принадлежит другой. В лесной хижине я сказал, что у меня есть дама, к которой я неравнодушен. Этой дамой были вы, мисс Пендлтон.

Лора лишилась дара речи.

— Я не жалею о том поступке. Если бы я не солгал, вы никогда не стали бы гувернанткой в Данвилл-Парке и не оказались бы здесь, в Уайтфилде. Отказаться от вас для меня невозможно, потому этот выбор был неизбежен.

— И что изменится от того, что вы привезли меня сюда? Даже если я полюблю вас, кем мы сможем быть друг для друга? Неужели вы думаете о браке со мной?

— А почему бы и нет?

— Это невозможно. Мы слишком различны по происхождению…

— В этом и заключается суть нашей проблемы. Я понимаю, что её нельзя решить несколькими словами. Поэтому…

Он сел в карету и с глухим стуком захлопнул дверцу, после чего велел кучеру ехать.

Мисс Пендлтон вздрогнула от неожиданности. Он скрестил руки на груди.

— По дороге у нас будет время всё обсудить.

Тук-тук, тук-тук.

Пока экипаж выезжал из леса Уайтфилда и проезжал мимо знакомого пасторского дома, между ними не было сказано ни слова.

Мистер Далтон всё это время пристально смотрел на лицо Лоры. Лора же, словно намеренно избегая его взгляда, смотрела только в окно.

Она чувствовала, что он ждёт, когда она заговорит первой — рассердится, упрекнёт, потребует объяснений. Но Лора не могла подобрать ни одного слова.

При внешнем спокойствии в её душе царил хаос.

Он сказал, что любит её. Не мисс Лэнс и не какую-то другую безымянную даму, а Лору Шелдон.

Она считала эту любовь самонадеянной, безответной, болью, которую ему придётся носить всю жизнь, словно хроническую болезнь. Но оказалось, что он испытывал к ней те же чувства.

Это должно было бы стать поводом для радости, и какая-то часть её сердца действительно радовалась. Будь она сейчас одна в экипаже, она, возможно, на краткий миг позволила бы чувствам взять верх и пролила бы слёзы счастья.

Но большая её часть, её сила и одновременно её слабость — чрезмерно развитое чувство рассудка — намертво заковала эту радость в цепи.

— Вы совершили серьёзную ошибку по отношению к мисс Лэнс.

— Неужели?

— Вы нанесли ей рану, которую невозможно залечить. Лондон — город консервативный. Леди, о которой пошёл слух, будто она была обещана одному мужчине, почти не имеет шансов на достойный брак. Для девушки, которой всего двадцать лет, это жестокое испытание.

— Но она леди из семьи виконта, пользующаяся большой популярностью. Её подруги уверяли, что у неё нет отбоя от предложений.

— Это справедливо лишь до тех пор, пока репутация остаётся безупречной.

— Если мисс Пендлтон настаивает, я принесу мисс Лэнс отдельные извинения. Но давайте оставим эту тему. У нас есть куда более важный разговор.

Мистер Далтон отбросил тему мисс Лэнс, словно ненужный клочок бумаги. Цепи, сковывавшие радость, немного ослабли.

Глядя в окно, Лора вспомнила себя семнадцатилетнюю. Всё то, что ей пришлось пережить в Лондоне после отъезда Джона Эштона, когда всем было известно, что она была его возлюбленной.

Ходили упорные слухи, будто она лишилась добродетели, а затем и вовсе начали перешёптываться о беременности. Леди сторонились её, словно уличную женщину, а джентльмены унижали липкой, недопустимой для порядочной дамы любезностью.

Воспоминания о тех годах оставили на сердце Лоры множество рубцов и даже сейчас, в двадцать девять лет, порой причиняли ей боль.

То же самое ждало и мисс Лэнс. Пусть титул дочери виконта защитит её сильнее, чем когда-то защитил Лору, но Лора знала мисс Лэнс. Наивная и в то же время гордая девушка. Такое испытание сломает её.

Из-за мужчины, которого я ей представила…

— Мистер Далтон.

Лора посмотрела ему прямо в глаза.

— Женитесь на мисс Лэнс.

Лицо мистера Далтона окаменело. Лора понимала, что причиняет ему боль, но, собравшись с духом, произнесла твёрдо:

— Спасите леди, которая оказалась в опасности из-за вас.

— Я не рыцарь, бросающийся на огнедышащего дракона ради принцессы в башне.

— Но и злодеем вам быть нельзя. Она во всех отношениях достойная супруга. Она вам подходит, и этот брак принесёт взаимную выгоду…

— Довольно!

Он внезапно повысил голос.

— Я не потерплю, чтобы мне указывали, на ком жениться. И особенно — вы!

Его красивое лицо исказилось.

— Вы знаете мои чувства, но думаете лишь о мисс Лэнс. О её репутации, её будущем, её браке. Кто она для вас? Всего лишь одна из знакомых, с которыми вы обмениваетесь учтивыми поклонами на балах, не более того.

Лора молчала.

— Теперь вы знаете моё сердце. Знаете, что я люблю вас и не желаю жениться ни на какой другой женщине. И после этого вы говорите мне взять в жёны другую? Неужели мои чувства для вас ничего не значат? Неужели вы не понимаете, что ваши слова ранят меня? Или… я настолько ничтожен для вас?

В его голосе звучала неприкрытая боль.

— Я не джентльмен. Никогда им не был. Я живу так, как считаю нужным, и беру то, чего хочу, не оглядываясь на чужие взгляды. Для брака у меня есть лишь одно условие — любовь. И эту любовь я испытываю только к вам. Не пытайтесь убеждать меня разговорами о выгоде и приличиях. Чем больше вы это делаете, тем твёрже становится моё сердце. А сердце, превратившееся в камень, способно загнать вас в пещеру и навсегда завалить вход.

Лора поняла, что переубеждать его бесполезно. Он был упрям и, как оказалось, испытывал к ней куда более сильные чувства, чем она предполагала.

— Я позволила себе лишнее. Прошу прощения. Ваша женитьба — дело, которое вправе решать только вы, мистер Далтон.

Но выражение его лица не смягчилось.

— С тем, на ком я женюсь, я уже определился. А вот состоится ли этот брак, зависит от вас.

— Прошу, не перекладывайте это решение на меня. Я не смогу сделать вас счастливым.

— Одного вашего кивка достаточно, чтобы сделать меня самым счастливым человеком на свете.

— Это единственное, чего я не могу для вас сделать.

— Почему?

— Человек, способный здраво мыслить, не станет с радостью принимать столь неуместный союз. Он обречёт на несчастье и супруга, и будущих детей.

— Вы так боитесь света? Чужих пересудов и косых взглядов? Неужели избегание сплетен — единственная цель жизни мисс Пендлтон?

— Моя цель — жить правильно. Свобода, любовь и брак возможны лишь в тех пределах, которые не разрушают общественный порядок и не делают несчастными дорогих мне людей. Таковы мои убеждения.

Он усмехнулся, словно поражённый.

— Вы говорите о браке со мной так, будто это преступление.

— Если мои слова причинили вам боль, простите.

— Не извиняйтесь. Это не приносит утешения.

Он тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу. Лоре было тяжело смотреть на его страдание, и она снова отвернулась к окну.

— Мисс Пендлтон, позвольте задать один вопрос.

После короткой паузы он продолжил:

— Если отбросить всё прочее, неужели в вашем сердце нет ко мне ни капли чувства? Пусть даже на мгновение. Неужели ни разу ваше сердце не дрогнуло при виде меня, ни разу вы не ворочались без сна, думая обо мне глубокой ночью, ни разу не представляли наше возможное будущее? Ни единого раза?