Хозяин Уайтфилда (2)

Глава 27. Хозяин Уайтфилда (2)

---

Оглядываясь назад, Иан ясно осознавал: Лора Пендлтон была женщиной редкого разума. Она высоко ценила доверие и гармонию между мужчиной и женщиной, но не возлагала надежд на одну лишь силу чувств. Во время прогулки по лесу она прямо сказала: союз, заключённый без прочной основы, не принесёт счастья.

Она сознательно решила отвергнуть его — ещё до того, как он успел по-настоящему объясниться, — потому что не хотела связывать его с собой. Ни отсутствие приданого, ни скандальная история её родителей не давали ей морального права на этот брак.

С его точки зрения, всё это казалось надуманным. Да разве это важно? У неё нет денег — так у него их с избытком. Он и сам не женился бы ради денег. Его доходы от шахт, земли и недвижимости более чем достаточны.

Что до её происхождения, он вовсе не считал его пороком. Даже если её отец был простолюдином, а родители соединились вопреки общественным нормам — ему-то что за дело? Неужели она думала, будто общественное мнение настолько его тревожит?

В конце концов, о нём и без того говорили всякое. В Йоркшире все знали: хозяин Уайтфилда — человек нелюдимый, суровый и по-своему странный. Ну добавят к этому, что у него жена из простой семьи — и что? Он не пострадает.

Он представлял, как говорит ей всё это. Она выслушает, не перебивая, с привычной серьёзностью в серых глазах. Когда он станет принижать себя — покачает головой. Когда аргументы покажутся ей справедливыми — кивнёт. Она всегда была внимательной, рассудительной — именно это в ней и восхищало его.

Но если в конце он вновь предложит ей руку и сердце…

Она всё равно покачает головой.

Чёрт побери.

Он глубоко затянулся, надеясь дымом заглушить это чувство беспомощности.

Она могла быть доброй и чуткой, но не шла против собственных убеждений. Уговорами её не проймёшь. И если он даже сорвётся и станет говорить с ней не как джентльмен, она всё равно останется спокойной. Лора Пендлтон — не из тех, кто колеблется. Она держится разума, а не эмоций.

Но отказаться от неё он всё равно не мог.

За все тридцать лет он не испытывал настоящего желания жениться. Только сейчас. И если он упустит её — вряд ли такое чувство повторится. Он станет одним из тех холостяков, которые остаются без наследников, потому что не пожелали вступать в компромисс.

А на компромисс с женщиной, которую он не любит, он пойти не мог. Даже ради потомства.

Он затушил сигару, и в голове всплыло только одно имя:

Лора Пендлтон.

Во что бы то ни стало, он должен привезти её в Уайтфилд. Как угодно. Лишь бы уговорить.

Нужно как можно скорее закончить с делами, найти достойного управляющего и снова ехать в Лондон.

Но прежде — найти надёжного человека. Потому что, пока он не решит вопрос с ней, он не вернётся. А если и вернётся — то с ней.

Если она вновь откажет, он будет уговаривать. Не поможет — будет умолять. А если и это не даст плодов — пригрозит застрелиться. Она слишком добрая, чтобы допустить его гибель. Значит, выйдет замуж. Просто ради того, чтобы его спасти.

— Пожалуй, стоит найти тот старый пистолет, что годами пылится без дела, — всерьёз подумал он.

Он понимал, как это нелепо звучит. Но ему было всё равно. Это был его первый и настоящий порыв — и он не собирался его душить. Ум знал, что это глупо, но сердце уже сделало выбор.

Вечер он провёл в раздумьях о том, как, без стеснения, проявить свой упрямый, настоящий характер.

Повседневная жизнь Иана Далтона после возвращения в Уайтфилд была вполне обыденной. Утром он работал с бумагами, днём — встречался с арендаторами и адвокатами. Иногда навещал молодого пастора с супругой, изредка ездил в гости к соседним фермерам.

Для постороннего всё казалось как прежде. И только Рэмзвик — старый дворецкий, служивший дому с тех пор, как Иан тянулся к игрушкам в колыбели, — сразу уловил перемену.

Работа шла как всегда, голос и манеры остались те же. Но во взгляде поселилось что-то тяжёлое. Порой он надолго замолкал, сидя с потухшим взглядом. Что-то изменилось — и Рэмзвик чувствовал это нутром.

Рэмзвик всерьёз забеспокоился: вдруг его дорогой молодой господин Иан Далтон, с недавних пор — полноценный хозяин Уайтфилда, чем-то обеспокоен?.. Ложась ночью в свою тесную спальню, он не мог сомкнуть глаз, ворочался, вздыхал, думая об Иане, которого знал ещё младенцем.

На четвёртый день после возвращения Иана Рэмзвик постучал в кабинет, чтобы получить подпись под ведомостью за прошедший месяц и бумагами о выплате жалования. Ответа не последовало. Подумав, что хозяин, вероятно, вышел, он осторожно открыл дверь — и увидел Иана у окна. Тот сидел неподвижно, с альбомом на коленях, уставившись куда-то вдаль.

Рэмзвик окликнул его, но Иан не отреагировал. Он словно не замечал ничего вокруг. Слуга задумался — оставить бумаги и уйти? Но среди них были документы, касающиеся пенсионных выплат уходящим на покой слугам, и с этим тянуть не стоило. Поэтому он подошёл ближе и повторил обращение.

Лишь тогда Иан медленно повернул голову. Было видно, что он даже не заметил, как Рэмзвик вошёл. Извинившись, тот подал документы. Иан кивнул, взял бумаги и начал внимательно их просматривать.

Пока он читал, Рэмзвик не сводил с него глаз. Господин выглядел утомлённым, как человек, который много ночей провёл без сна. Тревога Рэмзвика лишь усилилась. Но Иан, похоже, ничего не замечал — полностью сосредоточенный на деле.

Он молча протянул руку, и Рэмзвик, будто по команде, достал перо из внутреннего кармана и вложил в его пальцы. Иан быстро подписал всё и вернул бумаги обратно.

— Убедись, что все выплаты произведены точно, — коротко сказал он.

— Разумеется, господин.

Рэмзвик уже собирался уходить, как его взгляд случайно упал на раскрытый альбом. На листе был изображён портрет молодой женщины — изящный, живой, написанный с тонким вкусом.

Понимая, что поступил некорректно, он тут же отвёл взгляд. К счастью, Иан вновь уставился в окно, задумавшись, и не заметил, что его рисунок попал на глаза слуге.

Выйдя за дверь, Рэмзвик невольно улыбнулся. Он понял, что мучает его господина: любовная тоска.

Весь оставшийся день он сохранял привычную суровость, но в душе напевал себе под нос. Тот самый Иан Далтон, который раньше даже слышать не хотел о женитьбе, похоже, нашёл в Лондоне ту, что стала ему близка.

Теперь он понимал, почему тот задержался в столице на целый месяц, несмотря на обещания вернуться через десять дней. «Вот так-так, наш господин влюбился!..»

С тех пор он стал незаметно наблюдать за ним. Иан по-прежнему сосредоточенно вёл дела, но стоило какому-то вопросу затянуться, как он начинал нервничать и подгонять слуг. Сигары заканчивались в два раза быстрее, а по вечерам он нередко подолгу сидел у камина, вглядываясь в тот самый портрет в альбоме.

Рэмзвик понял: хозяин торопится снова уехать в Лондон. Он стал делать всё, чтобы как можно быстрее помочь ему завершить дела. Пусть Иан и отсутствовал бы дольше обычного, пусть ему, Рэмзвику, пришлось бы работать вдвое больше — он искренне желал, чтобы его господин вернулся не один, а с будущей хозяйкой.

Он слишком хорошо понимал: без наследника Уайтфилд может со временем перейти к дальним родственникам. А потому — хорошая жена Иану была жизненно необходима.

И вот, спустя неделю после возвращения, все важнейшие дела были завершены. Вдохнув свободнее, Иан отдал распоряжение:

— Мне нужно навестить сестру в Данвилл-Парке. Оседлай коня.

— Как прикажете, господин.

Через несколько минут во дворе уже стоял его вороной жеребец. Иан вышел в аккуратном тёмно-коричневом костюме для верховой езды, надел перчатки, взял поводья и, прежде чем сесть в седло, обратился к Рэмзвику:

— Боюсь, снова тебя расстрою. Мне вновь нужно будет поехать в Лондон. Насколько — не знаю, но подозреваю, что дольше прежнего. Найди надёжного управляющего, который сможет взять дела на себя.

— Больше не доверите это господину Роберту Фэрфаксу?

Иан коротко кивнул, сжато сжав губы.

— Я понял. Объявление дам сегодня же.

Иан пришпорил коня, и тот, грациозно подчиняясь, понёсся прочь по дорожке. Рэмзвик смотрел ему вслед с тихой улыбкой.

«Наш господин едет за своей будущей женой…»

Он сдержал порыв напеть и неспешно вернулся в дом.